Правила моего хаоса

Глава 1

Идеальная жизнь — это такой же товар, как и все остальное. Ее можно упаковать, преподнести и выставить на продажу. А я была лучшим упаковщиком в городе.

Мой палец привычным жестом провел по экрану ноутбука, запуская очередной шедевр. Роскошная свадьба. Невеста в кружевах за полмиллиона. Жених смотрит на нее так, будто только что выиграл джек-пот. Кадр крупным планом — сцепленные руки, новые обручальные кольца сверкают в свете софитов. Идеальная картинка. Идеальная история. Сплошной хэппи-энд.

Я допила последний глоток остывшего кофе и откинулась на спинку стула. Работа была сделана. Осталось лишь отправить ссылку довольным клиентам и вычеркнуть еще один проект из бесконечного списка.

Мой мир был тихим и предсказуемым. Уютный бардак на столе, где ноутбук соседствовал с котом Марселем, мирно посапывающим на клавиатуре. Полка с книгами, которую я давно собиралась перебрать. И тишина. Блаженная, ничем не нарушаемая тишина.

Рай. Или его подобие.

Именно в этот момент райский покой взорвался оглушительными аккордами Queen. «We Will Rock You» — рингтон моей лучшей подруги Лики. Ее неизменный призыв к оружию.

— Ну, — раздался в трубке ее жизнерадостный голос, — ты там не умерла? Или снова впала в экзистенциальный кризис после очередной порции чужого счастья?

Марсель недовольно вздрогнул во сне.

— Я не впадаю в кризисы, — проворчала я, пытаясь аккуратно вытащить из-под него свой планшет. — Я занимаюсь анализом социальных взаимодействий. В гипертрофированно глянцевом их проявлении.

— Звучит так, будто тебя сейчас вырвет, — безжалостно констатировала Лика. — Слушай, дело срочное. Мне тут один тип написал, ищет крутого контент-менеджера. Не для бизнеса, а для… личных целей. Денег не жалеет.

Я фыркнула.

— Личные цели? Это что, новый эвфемизм для «создать красивый аккаунт для любовницы»? Спасибо, но я уже прошла тот этап, когда хотела приукрашивать чью-то пошлую реальность.

— Нет, все серьезнее. Ему нужно вернуть бывшую жену. С помощью соцсетей, писем, продуманных «случайных» встреч. Полный комплекс услуг по возврату ушедшей любви.

Я замолчала. Это было… неожиданно. Цинично. И чертовски интересно.

— Ты в своем уме? — наконец выдавила я. — Я не брачная контора. Я создаю контент. Красивый, качественный, продающий.

— А это разве не продажа? — парировала Лика. — Продажа образа. Раскаявшегося, изменившегося, всепонимающего мужчины. Он хочет нанять тебя, чтобы ты создала для него новый имидж. Тот, от которого бывшая не сможет отказаться.

Боже. Это звучало так мерзко. И так гениально. Целая драма, разыгранная в интернете. Режиссер — я. Главный герой — неведомый страдалец. Зритель — одна-единственная женщина.

— Кто этот… страдалец? — не удержалась я.

— Глеб Крымов.

Имя прозвучало, как удар хлыста. Глеб Крымов. Основатель и генеральный директор «Крым-Tech», стартапа, который за три года взлетел на самые вершины IT-олимпа. Журнал Forbes любил публиковать его хмурые фотографии в разделе «Успех до тридцати». Его называли гением, провидцем и циником. Говорили, что у него вместо сердца процессор, охлаждаемый жидким азотом.

— Тот самый? — уточнила я, чувствуя, как в животе неприятно защемило.

— Тот самый, — подтвердила Лика. — Встреча в его офисе завтра в десять. Я уже всё согласовала.

— Лика, нет! Я не могу работать с ним. Он же… он же мудак, судя по всему!

— Мудак с бюджетом, дорогая. С очень большим бюджетом. Ты же сама говорила, что хочешь сменить квартирку на что-то посвободнее. Вот и заработаешь на первый взнос. А его душевные качества — не наше дело. Наше дело — упаковать их в красивую обертку.

Она была права. Черт возьми, она всегда была права. Деньги решали все. А этот заказ пах деньгами. Пах дорогим парфюмом, кожей салона бизнес-класса и легким душком отчаяния.

Мысли путались. С одной стороны — циничная, почти аморальная задача. С другой — гонорар, который, гипотетически, позволил бы мне не брать заказы на дурацкие свадьбы и юбилеи месяцами.

— Ладно, — сдалась я, испытывая смесь омерзения и азарта. — Я встречусь с ним. Но это ни к чему не обязывает.

— Конечно, — тут же согласилась Лика, и я по голосу поняла, что она уже торжествует. — Просто выслушай его. И надень что-нибудь… повеселее. Твой любимый серый свитер не катит. Нужно произвести впечатление.

— Какое впечатление? Что я не нищая, а очень даже успешная специалистка?

— Нет. Что у тебя вместо сердца не процессор, а нечто теплое и пульсирующее. Хотя бы для виду.

Она бросила трубку. Я опустила телефон на стол и уставилась в экран ноутбука. Счастливые молодожены все так же смотрели друг на друга влюбленными глазами. Фальшивая, отлакированная до блеска история.

И теперь мне предлагали создать еще одну. С блеклым финалом и главным героем, который, по слухам, был лишен души.

Ирония судьбы? Возможно. Или просто очередной рабочий день.

На следующее утро я стояла в лифте, несущем меня на двадцатый этаж башни из стекла и стали, и чувствовала себя абсолютной самозванкой. На мне был темно-синий костюм — моя единственная «взрослая» одежда, купленная для важных встреч. Туфли на каблуке нещадно жали. Я с тоской вспомнила свой растянутый свитер и теплые носки.

Лифт бесшумно остановился. Двери разъехались, открывая вид на приемную, которая больше походила на зал современного музея. Минимализм. Хромированные детали. Панорамное окно во всю стену, за которым лежал в дымке весь город.

— Яна Осокина к господину Крымову, — сказала я секретарю, пытаясь придать голосу уверенности.

Молодая женщина с безупречным макияжем улыбнулась не менее безупречной улыбкой.

— Вас ждут. Проходите, пожалуйста.

Она провела меня по длинному коридору к массивной двери из темного дерева. Постучала и, услышав неразборчивый отклик из-за двери, открыла ее передо мной.

— Глеб Игоревич, к вам Яна Осокина.

Я вошла. И замерла.

Глава 2

Профессионализм — это когда ты чувствуешь, как у тебя внутри всё сжимается в один маленький, холодный и очень тяжелый камень, а на лице при этом играет легкая, заинтересованная улыбка.

Именно такую улыбку я и изобразила, глядя на Глеба Крымова. На человека, который только что ткнул меня носом в мою старую, давно зарубцевавшуюся, как мне казалось, боль. И теперь ждал, что я начну танцевать под его дудку.

«Все в полном порядке», — сказала я. Звучало правдоподобно. Надеюсь.

Он не отвел взгляда. Эти серые глаза, казалось, просвечивали меня насквозь, видя не деловой костюм и собранный пучок волос, а ту самую глупую девчонку из университета, готовую расплакаться от несправедливости.

— Хорошо, — наконец произнес он, откладывая планшет в сторону. Движение было резким, точным. — Суть проста. Мы в разводе два года. Причина — я был полностью поглощен работой. Не уделял ей внимания. Классическая история, ничего оригинального.

Он говорил о своем провале в браке так, будто разбирал неудачный бизнес-кейс. Без эмоций. Только факты.

— Сейчас обстоятельства изменились, — продолжил он. — И я пришел к выводу, что… это была ошибка. Расторжение союза. Нужно ее исправить.

— Исправить, — повторила я, чтобы выиграть секунду, пока мозг лихорадочно соображал. — И вы считаете, что путь к исправлению лежит через… инстаграм?

В его глазах мелькнула искорка. Не тепла. Скорее, холодного любопытства.

— Через создание правильной истории, — поправил он меня. — За последние два года я не опубликовал ни одного личного поста. Мой профиль — это новости компании, технологические тренды, безликие поздравления с праздниками. По мнению моих… консультантов, это создает образ робота. Человека, неспособного на глубокие чувства. Что в общем-то недалеко от истины.

Он признался в этом так легко. «Неспособен на глубокие чувства». От этих слов по спине пробежал неприятный холодок.

— А вам нужно показать обратное, — сказала я, начиная понимать схему. — Раскаяние. Осознание. Изменение.

— Именно. Но не напрямую. Не письмами с извинениями. Это не сработает. Нужно… создать фон. Новую реальность, в которой я — другой. Где есть место не только коду и сделкам. Где я вспоминаю о том, что ей нравилось. Делаю это публично, но без прямого обращения к ней. Чтобы у нее возникло ощущение, что она сама все поняла. Сама захотела вернуться.

Боже. Это было чертовски умно. И чертовски манипулятивно. Он хотел не извиниться. Он хотел создать для Веры иллюзию выбора, который на самом деле был тонко срежиссирован.

— Вы хотите, чтобы она вернулась, думая, что это ее решение, — прошептала я больше для себя.

— Все лучшие решения кажутся людям их собственными, — парировал он. — Моя задача — подвести ее к нужной двери. Ваша — построить к этой двери красивый, убедительный коридор.

Меткая метафора. От этого стало еще противнее. Я строила коридоры. Коридоры из чужих слов и подобранных картинок.

— И что будет в этом… коридоре? — спросила я, беря в руки блокнот, который на всякий случай сунула в сумку. Записывать — это всегда хороший способ скрыть дрожь в пальцах.

Он перечислил по пунктам, загибая пальцы. Каждый жест — отточенный, экономный.

— Во-первых, полный ребрендинг моих соцсетей. Новые фото. Не в офисе. На природе, с книгой, в путешествии. Какое-нибудь… хобби. Во-вторых, тексты. Не я, конечно, их писать не буду. Вы будете. От моего лица. Вспоминающие. Немного ностальгические. Без прямого упоминания, но с понятными для нее отсылками. В-третьих, серия «случайных» пересечений. Я предоставлю ее расписание — благотворительный фонд, который она курирует, спортзал, любимое кафе. Вы разработаете сценарий, где наши встречи будут выглядеть как судьба.

Он говорил, а я записывала, чувствуя, как внутри нарастает тошнотворная волна. Это была не работа. Это была постановка. Целая жизнь, превращенная в спектакль для одной зрительницы. А я назначалась и драматургом, и реквизитором, и суфлером.

— Вы понимаете, что это требует полного погружения? — сказал он, прерывая поток моих мрачных мыслей. — Доступа ко мне. К моему графику. К… некоторым личным деталям. Конфиденциальность должна быть абсолютной. Никаких упоминаний в портфолио. Никаких разговоров с подругами.

Он посмотрел на меня. Взгляд стал тяжелее. Острее.

— Это не подлежит обсуждению.

— Я понимаю, — кивнула я. Голос звучал так, словно перестал быть моим. — У меня есть один вопрос, господин Крымов.

— Глеб, — поправил он. — Если мы работаем над моей личной жизнью, формальности излишни. Какой вопрос?

Я отложила блокнот и посмотрела ему прямо в глаза. Выдержу ли? Не моргну.

— Почему? — спросила я просто. — Почему именно сейчас? Прошло два года. Вы стали только успешнее. Женщин вокруг, я уверена, более чем достаточно. Зачем весь этот… спектакль?

Он не ответил сразу. Отвернулся, посмотрел в окно на раскинувшийся внизу город. Его профиль на фоне светлого неба казался высеченным из гранита. Твердым. Непробиваемым.

— Женщин достаточно, — тихо согласился он. — Им нужны мои деньги, мой статус, мои связи. Им не нужен я. Точнее, я такой, какой есть. Вера… — он сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Вера знала меня другим. Еще до всего этого. Когда я был никем. Она верила в меня тогда. А я… я ее недооценил. Посчитал, что она всегда будет ждать. Это была ошибка. Теперь я хочу ее исправить.

В его голосе прозвучала какая-то неуловимая нота. Почти сожаление. Почти боль. Искренняя? Или это тоже было частью истории, которую он уже начал выстраивать в своей голове?

Не знаю. Но в этот момент циник Глеб Крымов вдруг показался человеком. Очень одиноким. И очень упрямым.

— Хорошо, — сказала я, не в силах больше держать этот взгляд. Я опустила глаза на блокнот, на свои каракули. «Хобби». «Случайные встречи». «Судьба». — Я берусь за проект.

— Отлично, — в его голосе снова появилась та же деловая резкость. Он повернулся к столу, взял стопку бумаг. — Это стандартное соглашение о неразглашении и предварительный контракт. Гонорар. Плюс бонус по достижении результата. Все детали там. Изучите. Если все устраивает, подпишите. Начало работ — с понедельника.