Правила риска

ПРОЛОГ

Их называют управляемыми рисками.

Расчётливый ход, холодный анализ, идеально выверенная стратегия — вот что стоит за этим термином в моём мире. Здесь всё подчинено логике, всё разложено по полочкам, пронумеровано и оценено. Чувства — нестабильная переменная, издержки, которые не вписываются ни в один договор. Я выстроил свою жизнь как крепость: непроницаемые стены из цифр, репутации и правил. И я был уверен, что контроль — единственная валюта, имеющая значение.

До того январского утра.

До неё.

Случайность. Помеха. Девчонка в помятой Kia, чей взгляд — смесь страха и внезапной дерзости — на секунду выбил меня из колеи. Зелёные глаза, в которых читалась не только паника, но и упрямая искра. Искра, которая вопиюще не вписывалась в мой серый, расчётливый пейзаж.

Я отмахнулся. Списал на досадный инцидент, на цифру в отчёте страховой компании. Но вселенная, кажется, решила сыграть со мной в жестокую игру. Она появилась снова — в моём ресторане, в моём офисе, в пространстве, где каждая деталь подчинена моей воле. И с каждым разом эта «помеха» обретала объём. Живой, трепещущий, неудобный.

Она — Алиса. Ходячее воплощение хаоса, принципов, которых я не понимал, и честности, которой боялся. Она ворвалась не только в мой бампер. Она вломилась в выверенную систему моей жизни, поставив под сомнение все её основы.

«Главное — понимать правила. А в правилах всегда есть место для риска, если он управляем».

Я произносил эти слова, веря в них. Но она оказалась тем самым риском, который невозможно просчитать. Непредвиденной переменной в идеальном уравнении. И теперь мне предстоит понять — смогу ли я взять под контроль это бушующее, живое пламя. Или оно сожжёт дотла все мои правила, оставив лишь пепел и незнакомое, опасное тепло.

Это история не о любви с первого взгляда. Это история столкновения двух миров. Льда и огня. Расчёта и чувства. И первое правило, которое нам предстоит нарушить, — это правило, запрещающее их смешивать.

Но когда на кону стоит не просто сделка, а твоя собственная душа, — какие правила имеют значение?

Артем Круглов

ГЛАВА 1: СЛУЧАЙНАЯ ОПОРА

Алиса

Холод въедался в кости, острый и безжалостный. Январское утро, хмурое и белесое, словно вылинявшая простыня, не предвещало ничего хорошего. Я почти бежала по обледенелому тротуару, плотнее заматываясь в шерстяной шарф. В ушах бился ритм собственного сердца, смешанный с предостерегающим голосом брата: «Алис, декан Вадим Леонидович опоздания не прощает. Ты ему нужна, а он – тебе». Матвей, как всегда, был прав. Эта лекция по уголовному праву, а точнее, личная беседа после нее, могли решить мое участие в престижном конкурсе. А мой проклятый будильник решил сегодня устроить забастовку.

Я метнулась к своей старенькой Kia Rio, стоявшей под шапкой инея. Дверца со скрипом открылась, двигатель после третьей попытки чихнул и завелся. «Только бы доехать», – мысленно молилась я, выруливая со двора в утренний поток.

Городской пейзаж за окном плыл в серо-белой дымке. Голые ветви деревьев, похожие на треснувшие стекла, тянулись к низкому небу. Природа замерла в напряженном ожидании нового витка морозов, и это ожидание передалось мне. Внутри все сжалось в тугой, тревожный узел.

На подъезде к университету, возле самого строгого светофора в городе, этот узел развязался катастрофой. На желтый, уже почти красный, я рванула, надеясь проскочить. Из-за снежного вала, сброшенного сюда ночным грейдером, внезапно выплыла тень. Большая, черная, стремительная. Моя нога в панике ударила по тормозу. Шины потеряли сцепление с ледяной коркой. Мир завертелся в медленном, нелепом танце. С глухим, кошмарным ударом, от которого сжались все внутренности, мой передний бампер встретился с идеально глянцевым боком черной Audi.

Тишина. На мгновение – оглушительная, звонкая. Потом в уши ворвался свист ветра и отдающийся в висках стук крови. Я зажмурилась, пытаясь отдышаться, с ужасом представляя себе владельца этой машины. Цена одного ее колеса, наверное, равнялась стоимости всей моей Kia.

Дверца Audi открылась. Из нее вышел Он.

Высокий, в идеально сидящем темном зимнем пальто, без шапки. Черные волосы, коротко стриженные, серые глаза – не цветом, а выражением. Холодные, как этот лед под ногами. Он не хлопнул дверью, а закрыл ее тихим, вежливым щелчком, который прозвучал страшнее любого крика. Его взгляд скользнул по моей помятой машине, потом медленно, оценивающе, поднялся на меня.

Я выбралась наружу, и холод ударил уже не в кости, а прямо в душу.

– Извините, – мой голос прозвучал тонко и потерянно в морозном воздухе. – Я… я не успела затормозить, гололед…

Он подошел ближе, осматривая вмятину на своем крыле. Его лицо было каменной маской, но в уголках губ играла чуть заметная судорога раздражения.

– «Гололед» – это объяснение для ГИБДД, – произнес он низко, без повышения тона. Голос был ровным, обтесанным, как гранитная плита. – Для страховой компании – другое. У вас есть полис ОСАГО?

Вопрос был деловым, убийственно спокойным. Во мне закипела смесь стыда, страха и внезапного всплеска принципиальности. Я не была виновата одна! Он же тоже…

– Вы ехали слишком быстро для такого утра! – выпалила я, поднимая подбородок. – И из-за сугроба обзор был закрыт!

Его брови чуть приподнялись. Казалось, моя вспышка его скорее позабавила, чем задела.

– Обзор был достаточный, чтобы видеть красный сигнал светофора, – парировал он, доставая телефон. – Давайте решим это без лишних эмоций. Ваши документы.

Эмоции. Да, они били через край. Беспокойство из-за лекции переплавилось в острый стыд, а теперь грозит перейти в гнев. На меня, на него, на весь этот утраченный день. Я видела, как он смотрит на мою скромную машину, на мой поношенный пуховик. В его взгляде не было презрения, не было даже пренебрежения. Была лишь холодная констатация факта: мы находимся в разных весовых категориях, и эта авария – досадная трата его времени.

Мы обменялись данными под ледяным молчанием. Его звали Артем Круглов. Когда он записывал мои данные, его пальцы, длинные и уверенные, не дрогнули ни разу.

– Вам стоит позвонить в страховую, – сказал он, наконец, возвращая мне права. – И, на будущее: правило простое – если не уверена, не обгоняй. Ни светофор, ни жизнь этого не прощают.

Он повернулся и ушел к своей машине, не дожидаясь ответа. Его слова повисли в воздухе, колючие и неоспоримые. Я стояла, дрожа от холода и унижения, наблюдая, как безупречная Audi плавно отъезжает, оставляя меня наедине с моей помятой реальностью и проваленным утренним планом.

---

Вечер того же дня принес новое испытание. Подрабатывая официанткой в «Эрмитаже», самом пафосном ресторане города, я едва успевала перевести дух. Вечер был особым – закрытый бизнес-прием. Воздух был густ от аромата дорогих духов, дорогого табака и еще более дорогой самоуверенности.

Я несла поднос с бокалами шампанского, пробираясь сквозь лес из костюмов Brioni и вечерних платьев, когда снова увидела Его.

Артем Круглов стоял в центре одного из кружков, возле камина. Он был одет в темно-серый костюм, который сидел на нем как влитой. В руке – бокал с водой, не шампанское. Он что-то говорил, и окружающие, мужчины с важными лицами и женщины с восхищенными взглядами, слушали, слегка склонив головы. Он не жестикулировал, не повышал голоса. Он просто говорил, и этого было достаточно, чтобы притягивать все внимание. Его утренняя холодность трансформировалась здесь в другую форму – неприступную, почти царственную уверенность. Он был в своей стихии. И эта стихия была отгорожена от моего мира барьером из хрустальных бокалов, тихого смеха и немыслимых денег.