Правила счастливой жизни

Глава 1

Стеклянные стены зимнего сада пропускали последний янтарный луч заката, падавший ровной полосой на страницу книги. Алиса не читала. Она изучала отражение в огромном окне-стене, выходившем на заснеженный парк. В нем была женщина в белом кашемировом свитере, с идеально уложенными волосами, сидящая в идеальном кресле в идеальном интерьере. Картинка из журнала «Элитная недвижимость и жизнь». Иногда ей казалось, что если она пошевелится слишком резко, стекло треснет, и вся эта хрупкая красота рассыплется.

Звонок домофона отозвался в тишине мелодичным переливом. Не резкий, не тревожный — настроенный Максимом на правильную, ненавязчивую частоту. Алиса всё же вздрогнула. Её день, расписанный с десяти до шести (йога, планирование свадьбы для дочери партнёра мужа, обед с благотворительным комитетом, шоппинг), подошёл к концу. Вечер принадлежал ему.

Она не бросилась открывать. Поднялась плавно, поправила складку на брюках. Подошла к панели, нажала кнопку без слова.

— Я внизу, — прозвучал в динамике голос Максима. Низкий, спокойный, без интонаций. Не просьба, не предупреждение — констатация факта.

— Жду, — ответила она, и голос прозвучал чуть выше, мягче, чем она хотела. Правильный голос.

Лифт, ведущий прямо из подземного гаража в их пентхаус, загудел. Алиса встала посередине гостиной, в точке, где паркетный узор расходился лучами, — не встречать, а просто быть на месте к его приходу. Когда дверь открылась, она уже улыбалась. Лёгкая, не натянутая улыбка, которую она репетировала перед зеркалом первые два года брака.

Максим вошёл, неся с собой запах морозного воздуха и дорогого кожаного салона. Он снял пальто, и она, двигаясь на автопилоте, приняла его, отнесла в гардеробную. Когда вернулась, он уже стоял у бара, наливая в хрустальный бокал виски. Его профиль на фоне вечерних огней города был таким же острым и безупречным, как гравюра. Тот самый «крутой пацан» с юридического факультета, только теперь отшлифованный деньгами и властью до состояния неприступной скалы.

— Как день? — спросил он, не глядя на неё, вращая бокал.

— Хорошо. У Климентьевых всё согласовали, они хотели бы провести церемонию в мае, в нашем загородном клубе. Марина была в восторге от твоей идеи с фейерверком над озером.

Он кивнул, сделав глоток. Его одобрение было беззвучным, но она его чувствовала — как ослабление лёгкого, невидимого давления. Хорошо. Значит, сегодня вечер будет спокойным.

— Приготовь мой тёмно-серый костюм, — сказал он, наконец повернув голову в её сторону. Его взгляд скользнул по ней — быстрая, но тотальная проверка состояния «имущества». — И белую сорочку. Не ту, с монограммами, а простую. И завтра утром приедет парикмахер.

— Завтра же не прием? — спросила Алиса, и тут же внутренне сжалась. Вопрос. Она позволила себе вопрос.

Максим отставил бокал. Звук стекла о столешницу из чёрного мрамора прозвучал громче, чем нужно.

— Завтра сюда приедет следователь, — произнёс он ровно, и в его глазах что-то вспыхнуло — не тревога, а холодный, знакомый ей азарт. — По этому дурацкому делу с Сергеем. Решили, что лучше поговорить здесь, в неформальной обстановке. Чтобы показать открытость. Полное сотрудничество.

Сергей. Его друг, чиновник из министерства. Тот, чьё имя уже месяц не сходило с новостных лент в связи с каким-то безумно сложным делом о земельных участках. Алиса кивнула, чувствуя, как в горле сжимается комок. Не страх за него — Максим всегда выходил сухим из воды. Страх не соответствовать. Испортить своей неловкостью его безупречно выстроенный спектакль.

— Я всё подготовлю, — быстро сказала она. — Кофе или что-то лёгкое?

— Кофе. И коньяк. Но не выноси, пока не попрошу. И оденься… попроще. Домашнее платье. Не слишком вычурно.

Попроще. Это означало — выглядеть естественно, но безупречно. Быть той самой «удачной, скромной женой», которая добавляет баллы к его репутации надёжного, семейного человека. Ещё один элемент его стратегии.

— Хорошо, — прошептала она.

Он подошёл к ней, положил ладонь на её щёку. Рука была сухой и тёплой. Жест выглядел как ласка, но давление его пальцев было чётким, контролирующим.

— Не волнуйся, Алис. Всё под контролем. Как всегда. Просто побудь хозяйкой. Улыбайся. Запоминай, что он будет спрашивать.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Поцелуй был сухим, быстрым, как печать на документе. Затем он взял бокал и направился в свой кабинет — доделывать, разруливать, контролировать. Его территория, его крепость внутри их общей крепости.

Алиса осталась стоять посреди безупречной гостиной. Луч солнца погас, и в комнате повисли сизые сумерки. Она обхватила себя руками, вдруг почувствовав ледяной холод, исходивший не от стекла, а изнутри.

Всё под контролем. Как всегда.

Она повторила эту фразу про себя, как заклинание. Это была её правда. Правда, в которую она вложила десять лет жизни. Правда, которая грела её по ночам, когда в огромной холодной кровати она прижималась к его спине, а он не поворачивался.

Завтра в их идеальный, стерильный мир должен был войти посторонний. Человек с вопросами. И в её груди, под слоями кашемира и выученных улыбок, что-то дрогнуло — тихий, тревожный сигнал, похожий на предчувствие бури. Она отмахнулась от него, как от соринки на идеально отполированной поверхности.

И, повинуясь многолетнему ритуалу, пошла на кухню — проверить, достаточно ли в доме того самого «хорошего кофе».