Правила съема или "Как я схантила любовь"

Правила съема или "Как я схантила любовь"

Глава 1. Миссия невыполнима
Вера ненавидела, когда что-то шло не по плану.
Её жизнь была идеально выстроенной системой: утро начиналось с медитации ровно в 6:45, завтрак по расписанию (овсянка на воде с ягодами, понедельник/среда/пятница — голубика, вторник/четверг — малина), дорога до офиса занимала 37 минут, ровно столько, чтобы прослушать подкаст по HR-аналитике.
В свои 28 лет Вера была лучшим HR-директором в компании «СтройИнвестГрупп». Она умела читать людей как открытые книги, видела манипуляции за версту и могла уговорить кого угодно подписать какой угодно контракт. У неё была таблица компетенций, матрица оценки и скрипты для любых ситуаций.
Поэтому, когда её вызвал генеральный директор, она была спокойна. Наверное, очередной топ-менеджер, которого нужно переманить из конкурирующей фирмы.
— Вера, — сказал генеральный, глядя на неё поверх очков. — Есть задание. Особое.
— Слушаю, Иван Петрович.
— Ты слышала про Артемия Соколова?
Вера нахмурилась. Фамилия была знакомой, но она не могла вспомнить, откуда.
— Художник? — неуверенно предположила она.
— Не просто художник, — вздохнул генеральный. — Гений. Сумасшедший, невменяемый, невыносимый гений. Его работы покупают за миллионы долларов. Его приглашают оформлять лучшие отели мира. И он нужен нам. Лично мне. Для проекта года.
Вера достала блокнот (кожаный, Moleskine, только чёрный) и приготовилась записывать.
— Какие условия? Сколько мы готовы предложить?
— Не важно, — отмахнулся генеральный. — Он не берёт деньгами. Он вообще ничего не берёт. У него нет телефона. Точнее, есть, но он его теряет раз в неделю. Он не отвечает на письма. На встречи не приходит. Живёт в своей студии и знать никого не хочет.
Вера подняла бровь.
— Иван Петрович, вы хотите, чтобы я нашла на него управу?
— Я хочу, чтобы ты привела его сюда. Любыми способами. Хоть укради, хоть обмани, хоть... ну, ты женщина, придумай что-нибудь. Срок — неделя. Если не справишься, — он сделал паузу, — будешь искать новую работу.
Вера вышла из кабинета с чувством, что её только что окунули головой в ледяную воду. Она никогда не проваливала заданий. Никогда. Но это...
Она открыла ноутбук и начала гуглить.
Артемий Соколов. 34 года. Живёт в Санкт-Петербурге, в бывшем цехе завода на Васильевском острове. Инстаграма нет. Страницы в соцсетях нет (или есть, но заброшенная с 2014 года, с тремя фото котов). Контактов нет.
— Хорошо, — сказала Вера самой себе. — Мы пойдём другим путём.
Через три часа она уже сидела в поезде «Сапсан», мчащемся из Москвы в Петербург, и перечитывала досье, которое удалось накопать. Артемий Соколов окончил Академию художеств, два года жил в Париже, потом вернулся, заперся в мастерской и выдавал по шедевру в месяц. Женат не был, детей нет, в отношениях замечен не был. Абсолютно несоциализированный тип.
Вера поправила идеально сидящий деловой костюм (серый, в тонкую полоску, от дорогого бренда) и улыбнулась. Она справится. Она всегда справлялась.

Глава 2. Вход в зону турбулентности
Мастерская Артемия находилась на пятом этаже бывшего завода. Лифт не работал. Вера поднималась пешком по обшарпанной лестнице, пахнущей кошками и краской, и проклинала ту минуту, когда согласилась на эту работу.
Дверь в мастерскую была массивной, железной, обитой чем-то похожим на войлок. Вера постучала костяшками — чётко, три раза, как учили на тренингах по деловому этикету.
Никто не открыл.
Она постучала ещё раз. Громче.
За дверью послышался грохот, потом шаги, потом дверь распахнулась, и Вера замерла.
На пороге стоял ОН.
Высокий, худой, в заляпанной разноцветной краской футболке и старых джинсах с дырами на коленях (не модными, а настоящими, заношенными до дыр). Тёмные волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени, а на лице была трёхдневная щетина. В одной руке он держал кисть, в другой — дымящуюся кружку с кофе.
— Вы кто? — спросил он хрипло. И добавил, не дожидаясь ответа: — Если вы из жилконторы, то у меня всё законно. Если из налоговой — я ничего не должен. Если журналистка — идите в жопу.
— Я Вера, — сказала она самым доброжелательным тоном, какой только могла изобразить. — Я представляю компанию «СтройИнвестГрупп». Мы хотели бы обсудить с вами сотрудничество.
Артемий окинул её взглядом. С головы до ног. Медленно, изучающе. Как будто видел перед собой не человека, а натюрморт.
— А у вас глаза карие или это линзы? — вдруг спросил он. — Просто в свете этой дурацкой лампы на лестнице такой интересный оттенок получается, почти янтарный.
Вера моргнула. Это не входило ни в один скрипт.
— Это... это мои настоящие глаза. Артемий, я бы хотела...
— Янтарные, — перебил он. — Редкий цвет. У моей бабушки были такие. Ладно, заходите, раз пришли. Только осторожно, тут везде краска.
Он развернулся и ушёл вглубь мастерской, оставив дверь открытой.
Вера перешагнула порог и оказалась в другом мире.
Это было огромное помещение с высоченными потолками и окнами во всю стену. Свет лился рекой, освещая... хаос. Настоящий, первозданный хаос. Холсты стояли везде — на полу, на стульях, прислонённые к стенам. На огромном столе громоздились тюбики с краской, банки с растворителем, кисти, мастихины и чашки с засохшим кофе. В углу стоял продавленный диван, на котором спал огромный рыжий кот.
— Проходите, садитесь, — Артемий махнул рукой в сторону табуретки, стоящей посреди всего этого безобразия. — Если найдёте где.
Вера аккуратно обошла лужу синей краски на полу и присела на краешек табуретки, стараясь не касаться ничего вокруг. Её идеальный костюм диссонировал с этим пространством так сильно, что, казалось, воздух вокруг неё потрескивал.
— Я принесла вам предложение, — начала она, достав из портфеля папку с документами. — «СтройИнвестГрупп» строит новый отельный комплекс в Сочи. Мы хотим, чтобы вы оформили интерьеры. Гонорар — любой, который вы назовёте. Полная творческая свобода. Лучшие материалы. Мы готовы оплатить...
— А вы разденетесь? — перебил Артемий, даже не глядя на папку.
Вера поперхнулась воздухом.
— Простите, ЧТО?
— Разденетесь, — повторил он спокойно, макая кисть в какую-то банку. — Мне нужна натура. Я пишу серию «Женщины в сером». Вы идеально подходите. Серый костюм, серая душа, серая жизнь. Снимите это всё и постойте у окна минут двадцать.
Вера вскочила с табуретки, забыв о луже краски. Её туфель (лабутены, последняя коллекция) коснулся синего пятна.
— Я по работе! — воскликнула она. — Я не модель! Я HR-директор! Я пришла говорить о деньгах, о контракте, о...
— Скучно, — зевнул Артемий. — Деньги — это скучно. Контракты — скучно. А у вас спина интересная. И плечи. Видно, что вы очень напряжены. Носите на себе груз ответственности. Хотите кофе?
Вера открыла рот и закрыла. Ей хотелось кричать, топать ногами, вылить эту банку с краской ему на голову. Но она вспомнила слова генерального: «Любыми способами».
— Хорошо, — выдохнула она сквозь зубы. — Я соглашусь вам позировать. Но только после того, как вы выслушаете моё предложение.
Артемий посмотрел на неё с внезапным интересом.
— Торгуетесь? Интересно. Ладно. Валяйте. Я слушаю.
Вера села обратно на табуретку, достала документы и начала говорить. Чётко, структурированно, с цифрами и фактами. Она говорила пятнадцать минут. Артемий слушал, разрисовывая край холста какими-то каракулями.
Когда она закончила, он поднял на неё глаза и спросил:
— А вы всегда такая правильная?
— Что значит «правильная»?
— Планёрка, скриптики, таблички, — он изобразил пальцами кавычки. — Вы когда в последний раз делали что-то спонтанное? Ну там, прыгали с парашютом, бежали босиком по лужам, целовались с незнакомцем в лифте?
Вера почувствовала, что краснеет. Это было унизительно. Этот растрёпанный художник в грязной футболке смеялся над ней. Над ней!
— Моя личная жизнь не имеет отношения к делу, — отчеканила она. — Я выполнила свою часть сделки. Теперь ваша очередь. Я готова позировать.
Артемий усмехнулся и кивнул на окно.
— Становитесь туда. Снимите пиджак и туфли. Остальное можно оставить.
Вера медленно сняла пиджак, повесила его на спинку стула (единственного более-менее чистого места), разулась и встала у окна. Солнце светило сбоку, отбрасывая длинную тень на пол.
— Руки опустите свободно, — скомандовал Артемий, берясь за уголь. — Голову чуть поверните налево. Не напрягайтесь так, вы не на допросе. Дышите.
Вера дышала. Стоять было неудобно, непривычно, но через пять минут она поймала себя на том, что смотрит в окно на Неву, на крыши, на чаек, и впервые за долгое время ни о чём не думает. Не планирует. Не просчитывает.
— Есть, — сказал Артемий через двадцать минут. — Можете идти. Приходите завтра в это же время. Приносите кофе. Настоящий, из кофейни через дорогу, а не эту бурду из автомата. И без документов.
— Но контракт... — начала Вера.
— Будет вам контракт, — отмахнулся он. — Если не заскучаете раньше.
Вера оделась, взяла портфель и вышла вон. Спускаясь по лестнице, она чувствовала себя странно. Она провалила задание? Или, наоборот, выполнила? Он согласился на встречу завтра. Это уже прогресс.
И почему она думает не о контракте, а о том, что он сказал про её спину?