Правила взаимного уничтожения

Пролог

Судьба городов решается в доли секунды.

14:47 по нью-йоркскому времени. Никто из прохожих на Сорок второй улице еще не

знал, что они стали статистами в чужой трагедии. Солнце плавило асфальт, таксисты сигналили друг другу, а женщина в строгом сером костюме неспешно вышла из тени подъезда.

Она двигалась идеально. Тот, кто учил ее, знал толк в скрытности. Волосы стянуты в узел настолько туго, что, казалось, удерживали ее мысли в узде. Туфли на неудобном каблуке ступали абсолютно бесшумно. Для случайного прохожего она была просто еще одной деловой женщиной, слишком занятой, чтобы смотреть по сторонам.

Для тех, кто сидел в засаде напротив, она была проблемой.

Ксандра Дарк, которую в досье называли «Призрак», пересекала улицу ровно в тот момент, когда водитель мороженщика включил свою дурацкую музыку. Это спасло ей жизнь. Музыка заставила ее дернуться — поправить выбившуюся прядь, замедлиться на полшага.

Этого полшага хватило, чтобы пуля, выпущенная из винтовки с оптическим прицелом, продырявила не ее затылок, а стекло витрины за ее спиной.

Ксандра даже не обернулась. Вернее, она обернулась так, как учили: глаза сканируют верхние этажи, рука тянется под пиджак туда, где висит кобура, а лицо при этом изображает скуку. Она увидела труп ученого раньше, чем тело успело выпасть с восемнадцатого этажа и упасть на асфальт. Она увидела блеск оптики в здании напротив. И она приняла единственно верное решение: нырнуть обратно в подъезд и исчезнуть.

Она видела, как из-за угла вывернул полицейский джип. Она видела высокого мужчину в кожаной куртке, который вышел из машины и, не обращая внимания на крики детективов, уставился на тротуар.

Алекс Вульф умел читать следы так, как психиатры читают истории болезней.

— Камеры? — спросил он, даже не поздоровавшись с местным лейтенантом.

— Отключены. За минуту до выстрела.

— Свидетели?

— Женщина в плаще. Вышла из того подъезда. Сразу после выстрела исчезла.

— В плаще? — Алекс прищурился, глядя по сторонам и разводя руки. — Женщина в плаще в июле? И никто не запомнил ее лицо?

Он опустился на корточки. Солнце ударило в стеклянную крошку, и что-то блеснуло. Маленькое, изящное, совершенно неуместное среди битого стекла и окурков.

Серьга. «Тиффани». Прошлогодняя коллекция.

Алекс поднял её, покрутил в пальцах. На дужке, невидимая невооруженным глазом, блеснула микроскопическая царапина.

— Лейтенант? — окликнул его подчиненный. — Нашли что-то?

— Да, — Алекс спрятал серьгу в карман и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у преступников сводило скулы. — Кажется, я знаю, кто нам нужен.

Наверху, в пустой квартире на восемнадцатом этаже, снайпер уже сворачивал винтовку. В наушнике затрещало:

— Цель ушла. «Призрак» была там. Она видела.

— Подтверждаю, — спокойно ответил снайпер. — Значит, она следующая.

А внизу, забившись в угол грязного лифта в соседнем здании, Ксандра Дарк впервые позволила себе закрыть глаза. Пульс зашкаливал. План провалился. Ученый мертв. Данные уплыли к тем, кто выстрелил первым.

Она машинально подняла руку, чтобы убрать волосы с лица, и вдруг замерла.

Мочка уха была пуста.

Она лихорадочно ощупала карманы, сумку, проверила пол лифта. Ничего.

Она не знала, где упала эта чёртова серьга. Но она знала, что если её нашёл кто-то умный — ей конец. А если её нашёл тот самый коп, который только что вышел из машины и чей взгляд она успела заметить краем глаза?

Она не любила совпадений. А этот взгляд совпадением не был.

Где-то в городе заиграла музыка, и Нью-Йорк равнодушно потек дальше, смывая кровь с тротуаров и пряча улики в сточные канавы. Трое незнакомцев только что начали свою игру.

У одного был пистолет.

У второй — секреты.

А у третьего, стоящего в луже крови с маленькой сережкой в руке, было кое-что пострашнее оружия. У него было чутье на правду. И личная причина ненавидеть ложь.