Право Дракона

Глава 1

– Господин Дракон, господин Дракооон!!! – отчаянный женский вопль пронзил галереи Замка, и главные входные двери сотряслись от мощнейшего удара – как если бы в них швырнули запряженной телегой, возможно, даже вместе с лошадью.

Эдвин вздрогнул. Заморгал, возвращаясь из мысленного путешествия по окраинам Вселенной… и тут же взвыл от боли – Шар Созерцания упал прямо ему на ногу, отдавив сразу четыре пальца. Синхронно с этим, словно издеваясь, вновь завыл женский голос.

– Господин Дракооон! Откройте же! Умоляяяяю и уповаю на вас! Спасите несчастную, обездоленную сиротку… Ваша светлость… Господин Дракооо…

– Убью… – то ли рычал, то ли цедил сквозь зубы его светлость, ковыляя вниз по скрипучим ступеням. – Разорву к чертям или сожгу… Кто бы ни была… К собакам в вольер… А лучше, к тигру… как раз оленятина кончилось…

Нога болела неимоверно, и он уже чувствовал, как тяжело будет снимать сапог с распухших пальцев. Вспомнив, что недавно потух его любимый магический массажер для ступней, Эдвин взбесился окончательно. Еле дохромал до огромных, обитых железом дверей, подбросил кованный засов кверху, дернул на себя тяжеленную половину…

И замер, словно его разом окатили из ушата ледяной водой.

На пороге, кутаясь в запорошенное снегом манто и еле удерживая в руках здоровенный колокол, явно содранный с веревки на его дверях, стояла… невеста.

Самая настоящая невеста – в пышном, словно сливки на торте, свадебном платье, в фате и сложной, высоко поднятой прическе, украшенной живыми цветами и поблескивающей диадемой с какими-то зелеными каменьями.

У его светлости от неожиданности даже нога перестала болеть. Ярость мгновенно улетучилась, сменившись осознанием полной сюрреалистичности происходящего. Невеста? Здесь? На пороге его бесконечно одинокого и всеми забытого Драконьего Гнезда?! Да как она вообще смогла сюда добраться – одна, пешком, по продуваемой всеми ветрами горной дороге? Тут одной ходьбы – часа четыре, и это без платья!

Эдвин даже заподозрил, что еще не проснулся, и всё это – продолжение его сегодняшнего крайне пикантного, хоть и беспокойного сна, в котором он совершал развратные действия с одной местной трактирщицей – разумеется, под строгим инкогнито…

Трактирщица превратилась в невесту?! Неужели Боги что-то намекают ему?! В ужасе от одной только мысли, его светлость на мгновение зажмурился и мотнул головой. Нет. Не может эта белоснежная фея быть воплощением трактирщицы. К тому же, его тайной любовнице было хорошо за тридцать пять, и невестой она никогда в жизни не была – разве что в ролевых играх. Да и красотой особой не отличалась, беря скорее необузданностью и полным отсутствием моральных устоев.

Стоящая же перед ним девица, напротив, была юна и весьма хороша собой – курносое, бледнокожее личико с остреньким подбородком, зеленовато-ореховые глаза с длиннющими, отбрасывающими тень ресницами, аккуратная, невысокая фигурка, затянутая в корсет, и ярко-рыжие, густые волосы, кудрявые даже в зачесанном наверх состоянии.

Кукла, да и только. Мечта художника. Идеал поэта. Муза, одним словом!

– Селянка? – брякнул Эдвин слегка осипшим голосом, и сам поморщился от несуразности этого звания относительно столь прелестной особы. Ну какая она, к чертям, селянка? Баронесса, не дать не взять. Заблудившаяся в горных перевалах благородная баронесса.

Правда, как это часто бывает, оказалась где-то посередине.

– Из купеческих, милорд, – девушка сделала быстрый, но элегантный книксен, чуть приподняв юбку и показав ему ножку в чулке и в низком, зашнурованном ботинке. – Я из Бранденшира – это городок в пяти милях отсю…

– Я знаю, где Бранденшир! – грубо перебил Эдвин, маскируя волнение в груди и жар где-то пониже пояса. – Кто ты такая, и как посмела побеспокоить меня без предупреждения? Разве не знаешь, что к Дракону никто не является без его на то приказа?

Ему вдруг стало стыдно от того, что так быстро размяк при виде хорошенькой мордашки и изящной ножки в зашнурованном ботинке. Проклятое одиночество! Еще не хватало, чтобы всякие прохиндейки начали пользоваться им и влезать к нему в доверие!

Злость вернулась, а вместе с ней и боль в его собственной ноге.

– Чего молчишь?! – рявкнул он, порываясь вперед, к ней. – Говори, кто такая! И что за дурацкий наряд на тебе? Насколько я знаю, Зимний Маскарад у нас только через месяц! Шутить надо мной изволила?!

– Я… я… что вы, милорд… – испуганно заморгав, девушка отпрянула от него, путаясь в платье и роняя тяжелый колокол на землю. – Меня зовут… Адриана, я замуж выхожу… выходила… вчера…

Неожиданно девушкино лицо сморщилось, она по-детски хлюпнула носом и тут же, не сходя со своего места, горько-прегорько разрыдалась.

Разрыдалась, черт бы ее подрал!

Его светлость совершенно потерял дар речи и в который раз пожалел о том, что в прошлом году отправил на пенсию свою верную старую Маришку, взятую когда-то из сиротского дома в услужение. Она бы точно знала, что делать с этой девчонкой, ревущей посреди его двора, и к тому же успевшей к этому времени плюхнуться перед ним на колени, от чего еще больше стала похожей на сливочный торт.

У Эшахрда засосало под ложечкой – как давно, однако, никто не готовил ему сливочный торт! Да и вообще, хоть какой-нибудь… еды. Ее надо покормить! – сообразил, наконец, он, вспоминая о пирах, которые закатывала в былые времена его замечательная нянька. Люди – они ведь должны питаться каждый день, а не как драконы – раз в месяц! Девица, наверняка, голодна – вот и ревёт!

Точно! – обрадовался он. Покормить ее и отправить восвояси, снабдив каретой и парочкой спокойных лошадей. И пусть себе женится на здоровье! Только где-нибудь у себя, в Бранденшире, а не у него в замке.

– Эй… как там тебя… – уже забыв, кем она представилась, Эдвин позвал плачущую девушку.

Медленно обошел ее, превозмогая желание утопить руку в ее высокой прическе – проверить, настоящие это волосы или парик. Превозмог и, вместо этого, нагнувшись, потянул ее за локоть, торчащий из-под мехового манто.

Глава 2

– Не может быть… Не может этого быть! – чуть прихрамывая, его светлость мерял комнату широченными шагами. – Как я мог просидеть взаперти столько лет! И еще столько же просидел бы, если бы ты не побеспокоила меня! Подумать только… Внуку Гаррета пятьдесят пять!

– Правнуку, – осторожно поправила его Адриана, пристально следя за его перемещениями с высоты его негласного трона.

– Тем более! – он вознес к потолку руки. – Сто двадцать два года я не был в миру! Сто двадцать два! – сраженный страшной мыслью, он вдруг резко остановился. – Я – одряхлел? Скажи мне правду, девочка, я – дряхлый и сморщенный старик?

– Да нет вроде… – смущенно начала было его гостья, но Эдвин, не дослушав, рванул на всех парах прочь из комнаты.

– Зеркало! У меня когда-то было зеркало! Надо срочно найти…

– Стойте, милорд… – не успевая за ним, путаясь в своем дурацком платье, Адриана семенила следом. – Стойте же… у меня есть…

Ее голос потонул в неожиданном завывании ветра – где-то дальше по коридору прохудилось окно. И это неожиданно напомнило ему – не так давно, лет эдак сорок или пятьдесят назад, на последнем этаже в одной из спален завелись летучие мыши, и он использовал зеркало, чтобы разглядеть гнездо в переходе вентиляции. Наверняка, он его там и оставил.

– Наверх! – скомандовал Эдвин им обоим и резко свернул в сторону лестницы.

Шаги гулко отдавались в пустынных коридорах замка, и по началу он прекрасно слышал, что шагают двое – он и его незваная гостья, надоедливая, как иголка в одном месте. Однако, спустя какое-то время он перестал слышать вторую пару ног, и понял, что девушка отстала, и что он снова один… Как и все эти долгие годы, возможно, столетия – бесконечно, невозможно один.

Наверняка, она уже в конюшне, седлает одну из его лошадей – подумал Эдвин с непонятной горечью в душе. Значит, и в самом деле он за эти годы превратился в сморщенный сухофрукт! Кому он нужен такой?

Но ведь трактирщица… как же она с ним… была?

А когда она «была», эта трактирщица – ты помнишь, кретин старый? Уверен, что в этом… столетии? Быть может, твоя полюбовница уже давно в могиле, как и Гаррет, как и все остальные, кого ты знавал в Бранденшире! Или напротив – жива, но не против сношаться и со стариком – ты ведь никогда не приходил к ней без «подарочка»…

Да и где трактирщица, и где эта – чистенькая, фарфоровая кукла в «сливочном» платье…

Ну и чёрт с ней, с этой куклой! – снова разозлился он на самого себя. Жил спокойно без всяких кукол, и дальше проживет. Меньше ерунды в голове.

В нужную комнату его светлость вошел, уже почти успокоившись, но увидев в углу рядом с кроватью брошенный на пол вытянутый овал зеркала, вновь разволновался. Сердце заметалось в груди, адреналин хлынул в кровь… Как тут не крути, а проспать молодость было бы обидно. Чрезвычайно обидно.

Помявшись на одном месте и посжимав кулаки, он наконец сделал роковой шаг – подступился к зеркалу и глянул в него сверху вниз, не поднимая с пола.

И отпрянул в ужасе, только что не подскочив – из глубин зеркальной поверхности вынырнул испещренный глубочайшими темными морщинами, изломанный, истерзанный и разваливающийся на куски старик! Такой уродливый и старый, что не понятно, как еще живой!

– Боги… – прошептал Эдвин, отступая назад, чувствуя, как руки покрываются ледяными мурашками. – Что вы со мной сделали, боги… Как жить-то теперь?

– Милорд, вас разве не учили, что нельзя смотреться в разбитое зеркало? – раздался сзади знакомый уже женский голосок.

Он резко повернулся – на пороге комнаты стояла чуть запыхавшаяся Адриана.

– Я пыталась вас догнать… пыталась сказать, что у меня в саквояже есть отличное зеркальце. Но вы так быстро помчались наверх, что я решила, что быстрее будет просто пойти и принести вам его. Вот, смотрите.

Она подняла руку вверх, показывая ему небольшое, женское зеркальце, и Эдвин машинально зажмурился.

– Еще раз скажи мне, девочка, я сильно старый? К чему мне готовиться?

– Ну… – ей явно было неловко отвечать на этот вопрос. – На вид вы… явно старше меня. Да и моего Рикарда тоже. Но вы точно моложе барона Липкеса! Гарантирую!

– И на том спасибо! – выдохнул он. Моложе барона Липкеса – это уже что-то.

Поморгал, фокусируя дневное зрение… снова зажмурился и медленно, по одному, открыл глаза.

Прищурился, наклоняясь вперед и всматриваясь в чуть мутноватое отражение.

И долго, с облегчением выдохнул – из небольшого зеркала в женских ручках на него смотрел всё тот же высокий, немного скуластый брюнет, которого он привык видеть, когда ему попадалось нечто отражающее свет. Разве что волос чуть посерел на висках да щеки втянулись – но это ожидаемо, учитывая его драконий возраст. В любом случае, до старости этому брюнету было еще очень и очень далеко. Лет сто, не меньше.

– Фух… – вырвалось у него. Распрямившись, он милостиво улыбнулся гостье. – Спасибо тебе, Адриана из Бранденшира. И за то, что пробудила меня из спячки, и за зеркало… Даже не знаю, что со мной стало бы если бы ты мне не помогла. Других-то зеркал у меня нет.

Улыбнувшись ему в ответ, Адриана снова присела в книксене, лукаво подглядывая на него исподлобья.

– Значит, вы согласны мне помочь, милорд? В благодарность за услугу?

Всё еще улыбаясь, его светлость вопросительно склонил голову.

– Помочь в чём? Тебе нужна лошадь? Или карета? Так я пойду заложу… Могу даже разморозить еще пару утиных ног на дорогу…

Хорошенькое личико вытянулось.

– О, вы не услышали… Я просила вас о другом, милорд. Мой дядя… отдает меня замуж за нежеланного…

– Это я слышал, – нетерпеливо перебил Эдвин. – Но что тебе нужно от меня? Я не могу заставить твоего дядю не отдавать тебя – ты его подопечная. Фактически, собственность!

– Нет-нет, милорд! Я не просила вас заставлять моего дядю – он, конечно же, не согласится! Я просила вас забрать меня к себе. Объявить меня своей, воспользовавшись вашим Правом Дракона. Вы ведь… – она запнулась, вероятно вспомнив о том, что только что вытянула его из «спячки», – вы ведь знаете о том, что у вас есть Право Дракона, милорд? Ну, то есть… право забирать к себе самых красивых девушек графства перед их свадьбой…

Глава 3

За день до этого, в Бранденшире:

– О, мой храбрый рыцарь, ты пришел спасти меня! – сорвавшись с места, я бросилась помогать перелезающему через окно Рикарду, но не смогла вплотную приблизиться – помешала проклятая юбка с каркасом из китового уса! Не юбка, я пояс безбрачия какой-то!

Пришлось моему несостоявшемуся жениху справляться самому. Ах какой всё-таки он красивый! И сильный! Наверняка, проводит всё время в состязаниях с мечом или на охоте – особенно с прошлого года, когда прямо из Академии он поступил на службу к самому Наместнику и изо всех сил старался отличиться. Все знают, что служба у Наместника – это прямая дорога к дворянскому титулу в графстве Ингервуд!

Я вспомнила о том, каким образом мой дядюшка вознамерился получить дворянский титул и с трудом подавила слезы. Подумать только – я сейчас уже могла ступать на корабль, на котором мы с Рики должны были отправиться в свадебное путешествие!

Рики тем временем перевалился через подоконник и с глухим стуком упал на пол, опрокинув висевшими на поясе инструментами горшок с цветами. Я испуганно зашикала.

– Тише ты! Не дай бог дядя услышит!

– Дядя… – лёжа на полу, Рики пытался отдышаться. – дядя уехал… Мой знакомый из канцелярии выманил его. Послал приказ явиться… к самому Наместнику. Уфф… Высоко живешь! Еле долез!

– Я здесь не живу! – я всхлипнула, отмахиваясь от чужой мне, аскетической обстановки. – Меня тут заперли, пока дядюшка не закончит приготовления к свадьбе! Сказал, что если я не соглашусь выходить за барона Липкеса, священник проведет церемонию прямо здесь, в это комнатушке! А потом… потом здесь же мне и устроят первую брачную ночь… ыыы…

Не совладав с собой, я всё-таки разрыдалась. Рики, наконец, встал и попытался обнять меня, еле дотянувшись через платье.

– Ну не реви… Я тебя вытащу отсюда… не плачь, Адри… Мы обязательно поженимся, обещаю!

Всхлипывая, я пыталась прижаться к его широкой груди.

– Но как? Ты же знаешь законы! Я – дядина подопечная. За кого хочет, за того и выдает. Будь он проклят, этот Липкес!

– Скажи спасибо, что твой дядюшка тщеславен и титул ему важнее денег. А то вон в соседнем городе один торговец решил жениться на собственной племяннице, чтобы унаследовать ее капиталы.

Я в ужасе ахнула.

– Неужели так можно? Какой кошмар!

Рики усмехнулся.

– Можно-можно… У нас много чего можно, когда дело касается женщин. Но это всё неважно. Важно, что я придумал, как сделать так, чтобы мы спокойно поженились, и твой дядюшка не смог бы нам помешать. Но это… совсем непростой план. Вот, смотри, что я смог раздобыть у нотариуса моего отца, когда ездил к ним… – он отчего-то замялся, – оформлять в собственность одну из дальних ферм покойной маменьки.

Я прищурилась.

– Это к какому нотариусу? Уж не к тому ли, у которого дочь недавно взяла первое место в «Драконьем Трофее»?

– Ну… да. Но это не имеет никакого отношения к делу! Вот смотри…

И он развернул передо мной какой-то потрепанный, полустертый документ, похожий те бумажки, который дядя заполнял каждый три месяца и относил в наместничество.

– Что это? – я осторожно потыкала пальцем в подпись, смутно знакомую.

– Закладная из самого Замка!

Уточнять не нужно было из какого «Замка» - так в народе называли только замок его Огненной светлости, господина Дракона, официально именуемый Драконьим Гнездом. Так вот почему подпись мне показалась знакомой! Она стояла под нашим сводом законов и принадлежала никому иному, как ему – нашему крылатому повелителю!

– Откуда это у тебя? И почему она такая старая?

– Есть и новее! Вот. Посмотри…

Рики высыпал на стол ворох похожих бумажек, который, как оказалось, принес с собой в круглой котомке за спиной. И все они, как одна, были закладными на разные суммы! В залог вносились драгоценности, какие-то шкуры, меха, гончие щенки, мебель… Словно господин Дракон вознамерился зачем-то распродать всё своё имущество подчистую.

И всё же вначале я не сильно заинтересовалась, продолжая думать о дочке нотариуса и, надо сказать, что беспокоилась я не просто так. Конкурс «Драконий Трофей» проводился вот уже более ста лет во всех сёлах и городах графства Ингервуд – примерно с тех пор, как наш настоящий правитель, живущий в горах – в огромном, одиноком Замке – перестал похищать себе для развлечения девиц.

Поняв, что можно более не бояться, жители графства увековечили то жуткое время увлекательным праздником, в центре которого стоял конкурс красоты под названием «Драконий Трофей», имитирующий отбор наложниц для дракона. Той, которую выбирали самой красивой девушкой графства, дарили драгоценную диадему, огроменный денежный приз и позволяли самой выбирать себе жениха. А еще ее выводили после праздника к высокой скале и там в тайном месте приковывали, чтобы она сутки пела песни, призывающие Господина Дракона забрать ее.

Разумеется, никто ее не забирал, но поговаривали, что тот, кто отыщет ее за эти сутки, имеет право заменить собой господина дракона и сотворить с ней всё, что ему заблагорассудится. Чушь, конечно – какие родители позволят, чтобы родную дочь снасильничали на законных правах?

В любом случае девушка, выигравшая в «Драконьем Трофее», становилась невероятно популярной среди женихов, и в этом году в конкурсе победила никто иная как Лория – дочь нотариуса Зойденберга из Бранденшира.

Оттого-то я и беспокоилась – плохой знак, если твой жених похаживает к драконьей «трофейше». Все так говорят.

– Все так говорят! – неожиданно повторил мои мысли Рикард, и я подняла на него суровый взгляд.

– О чем говорят? О том, что нельзя пускать своего жениха к «трофейше»?

– Ты что, совсем меня не слушала? О том, что дракон подобрел, состарился – оттого-то и не таскает больше девиц. Типа не нужны они ему. Но деньги-то ему нужны! Иначе бы не занимал так много у купцов! А почему тогда он не прилетает за податями, предпочитая закладывать свое имущество? Ведь по закону, мы должны платить ему подати – так еще с древних времен было заведено! И я начал думать… – Рики с важностью поднял кверху указательный палец.

Глава 4

Второй раз за сегодняшний день мне показалось, что меня сейчас убьют. Даже не показалось, а стало совершенно понятно – вот сейчас, прямо в эту секунду убийственный взгляд господина Дракона сменится огненным столбом, который прожжет кровать до самого пола вместе со мной, подлой шантажисткой.

Чтобы не было так страшно, я представила себе альтернативу этой смерти – воняющего лекарствами и гнилыми зубами, взобравшегося на меня барона Липкеса. Загробный мир тут же заиграл веселыми красками деревенской ярмарки. Почти успокоившись, я закрыла глаза и стала ждать своей участи.

Но вместо столба пламени, накрывающего меня, в мою всё еще крепкую свадебную прическу погрузилась рука. Схватила за основание волос и сжала так крепко, что у меня на глазах выступили слёзы… и потянула.

– Ай, ай! Пустите! – заверещала я, отбиваясь. Вернее, пытаясь отбиться – рука держала так крепко, что пришлось поспешить за ней – иначе мои волосы выдрали бы вместе со скальпом.

– Для начала… – пригибая меня к себе, вещал мой мучитель, – я посажу тебя в самую высокую башню этого замка, где у тебя не будет даже кровати. Ничего удобнее собачьей подстилки шантажистки не заслуживают. Потом… я заставлю тебя написать письмо твоему женишку, обещая ему моё согласие. Так ведь вы уговаривались? Раз ты ему пишешь, значит я не убил тебя. А раз не убил, значит согласился, не так ли? Опишешь, как тебе здесь хорошо, и какой господин Дракон добрый и отзывчивый. Пусть заревнует и поспешит с твоим «освобождением»…

Пока он всё это говорил, мы дошли – если это можно назвать ходьбой – до лестницы на верхний этаж. Здесь господину Дракону пришлось меня отпустить, иначе бы пришлось волочь за собой. Но, отпустив, он перехватил меня за локоть – как раз за то место, где уже хватал раньше, и где у меня осталась гематома. Я пискнула, но прикусила язык – всё равно за руку было не так больно и унизительно, как за волосы.

Утягивая меня куда-то наверх, его светлость продолжал оповещать меня о своих планах:

– Когда твой находчивый женишок появится, я выпытаю у него, откуда он узнал о том, что я потерял способность обращаться и уничтожу всех, кто имеет к этому хоть какое-то отношение. О да, если тебе интересно, вы оказались были правы – меня действительно давно уже замкнуло в человечьем теле. И до сих пор мне как-то удавалось скрывать это не только от народа, но и от моих собратьев… А знаешь, что произойдет, если они узнают о моей слабости?

Еле сдерживая слезы, я мотнула головой.

– Откуда я могу знать? Я вообще не знала, что вас много… Ай, не хватайте так, мне больно, милорд…

– Мне плевать, – перебил он равнодушно и продолжил, дернув меня в сторону еще одной лестницы – узкой и круглой, явно оплетающей круглые стены башни. – Так вот, как только мои собратья узнают о том, что я больше не могу защитить твой жалкий народишко, они ринутся сюда и устроят здесь состязание за право хозяйничать на этой территории взамен меня, которого, разумеется, отправят на покой. Как думаешь, сколько людишек погибнет во время драконьей бойни над вашими головами? Сколько деревень и городов они сожгут, не оставив ни одной стоящей стены? Сколько девиц попортят, а потом поскармливают ради потехи собакам? Думаешь это стоит того, чтобы ты вышла за своего Рикадра, а не за какого-то там барона Липкеса?

На этот раз я даже головой не мотала – всё равно он не смотрит. Да и незачем было – его последний вопрос явно был риторическим. Признаться, я не рассматривала этот вопрос с этой стороны. Да что там рассматривала – я вообще не думала о том, что у господина Дракона могут быть какие-то родственники! Я думала, драконы в принципе давно вымерли – кроме нашего, единственного! Эх, говорила мне мама – «читай, дочка, книжки – когда-нибудь пригодится!» А я вместо этого просиживала все вечера у окошка, любуясь на луну и мечтая о том, как прекрасный принц заберет меня однажды в свой королевский дворец, и я нарожаю ему кучу-малу маленьких принцев и принцесс…

Проклиная свою безграмотность, я не заметила, как наш долгий-предолгий путь наверх кончился и мы оказались перед железной дверью, обитой коваными засовами. На уровне человеческой головы в двери было вырезано маленькое, зарешетчатое окошко.

Мне вдруг стало еще страшнее, чем когда я думала, что меня сейчас убьют. Я вдруг отчетливо поняла, что всё это не игра, не сон, не какая-то банальная ссора с подружками или с женихом, когда мы накричим друг на друга, а потом я буду дуться неделю, жалуясь всем подряд на своего обидчика… Я действительно в Замке – том самом, о котором иначе как с большой буквы в нашем городке не упоминается! Высоко в горах, пленница у одичалого, сгорающего от ярости древнего существа, который только что совершенно спокойно тащил меня за волосы, словно я и человеком-то для него не была! Меня! Которой никогда в жизни даже пощечины не давали!

Открыв тяжелый засов, Дракон втолкнул меня в маленькую, совершенно пустую комнату с кипой гнилого сена в углу и крохотным оконцем под потолком, откуда не было видно ничего, кроме кусочка неба. Но самое ужасное было даже не отсутствие какое-либо мебели или вида из окна, а то, какой в этой комнатушке стоял ужасный дубак. Почти как на улице!

– Как холодно… – всхлипнула я, уже стуча зубами. – Вы же не бросите меня здесь, милорд… На мне даже юбки нет… и манто…

Как бы ни было мне холодно, от того взгляда, что меня наградили я и вовсе заледенела по самые кончики пальцев.

Он меня убьет – в третий раз за сегодня поняла я, и на этот раз с такой ясностью, что колени в один момент стали слабыми. Не сейчас убьет, конечно, но когда я выполню всё, что от меня потребуется. Убьёт совершенно точно, ибо я – ничто для него, грязь под его сапогами, пустое место. Хотя нет – теперь уже не пустое. Угрожающая его существованию мелкая тварь, которую надо раздавить между пальцев и смахнуть подальше, словно опасное насекомое.

Поэтому ему наплевать, холодно мне или нет! Ему вообще плевать, переживу ли я ночь в этом холодильнике! Сейчас он принесет мне бумагу и перо, заставит написать письмо для Рики и уйдет. И больше я ему, по сути, не нужна! Ему даже и убивать меня не придется – он просто оставит меня здесь на день или два – да еще небось и забудет, где и кого оставил. Забредет сюда лет через двести, подивится на скрюченный скелет в фате в углу комнаты, пожмет плечами и даже не попытается вспомнить, что была такая в его жизни шантажистка по имени Адриана из Бранденшира.

Глава 5

С момента возвращения в покои прошло не более часа. А если точнее, сорок восемь минут – Эдвин знал это совершенно точно, потому что от скуки считал эти минуты, одновременно меряя шагами длину и ширину комнаты.

Именно от скуки! – заглушил он насмешливый внутренний голос, попытавшийся вякнуть, что мол, не от скуки, а в самом что ни на есть истовом нетерпении.

Как бы то ни было, магический жучок, заблаговременно приклеенный под крышку письменного столика, оставленного в башне, молчал. Что означало, что девица до сих пор не написала нужное письмо и не замерзла до готовности отдаться ему ради одеяла.

– А я ее недооценивал… – бормотал Эдвин, наматывая круги по своей обширной спальне. – Крепкий орешек, однако… Может, оставить ее там на ночь? Бросить ей тулуп и пусть всю ночь подбирает в него ноги…

Несколько раз, не удержавшись, он бросал взгляд на собственную постель, представляя, как еще несколько дней и он разложит на простынях Адриану из Бранденшира, возможно даже заставив надеть для первого раза свое нелепое свадебное платье, похожее на сливочный торт. Почему через несколько дней? Да просто потому, что спешить ему некогда, и гораздо важнее заставить эту шантажистку саму умолять его о внимании, нежели просто бросить ее на кровать и насильно лишить девственности…

А что если она уже не девственница?! – внезапная мысль сразила его до странности глубоко. Что если этот смазливый молодой наглец уже добрался до сладкого и сорвал этот невинный цветочек?!

Что ж… Тогда юной купчихе не позавидуешь.

Стоя перед камином и глядя в мерно полыхающее пламя, его светлость нахмурился. Право Дракона – магия суровая, и уже явно сработала, определив Адриану как его добычу. Если же окажется, что она не девственница, магия ударит ему в мозг и заставит убить девушку на месте – увидит в ней испорченный трофей и неуважение к драконьему племени.

Хотя, еще неизвестно что лучше – та судьба, что он ей выбрал сам или та, которая отправит ее к праотцам быстро и без особых мучений, вслед за любимым женишком.

Вопрос еще, что делать с теми, кто помог этим двум шантажистам – теми, от кого они нарыли на него информацию. Как заманить их сюда, в его логово, да еще и со всем имеющимся компроматом? Пообещать денег? Титул? Имение? Не поверят ведь, раз знают, что он постепенно закладывает свое имущество. Да еще могут забеспокоиться и скрыться от него – так, что потом концов не найдешь…

Разве что самому слетать в Бранденшир и расправиться с кем надо на месте? Он ведь способность обращаться потерял, а не мощь Сыновей Огня!

А еще его светлость Эдвин де Ингвар не потерял… связи. Самые прочные и весьма теплые связи в магическом мире.

Сообразив внезапно, как ему поступить, Эдвин ринулся в кабинет – к Шару Созерцания, который, к счастью, не разбился от удара об его сапог. Вспомнив, что пообещал себе никогда больше не смотреть в Шар, держа его в руках, установил его на специальном постаменте, закрыл глаза, сосредоточился… и представил себе розовое, щекастое лицо герцога Гилрода, стародавнего приятеля из Столицы, а по совместительству придворного садовника и очень умелого мага.

О том, что связь установилась, он понял, еще не успев открыть глаза – по радостному воплю из глубин Шара.

– Эдвин, мой добрый друг! – перекрикивая порывы ветра, заорал Гилрод с палубы какого-то корабля. – Вот уж не ожидал сегодня тебя услышать! Как поживаешь, дружище? Всё еще доишь свой старый удел? К нам не собираешься?

Слегка оглушенный шквалом звуков, Эдвин поморщился. Вот почему всё магическое племя так убеждено в том, что драконы «доят» наделенные им графства и княжества? Разве не полагается награда тому, кто защищает беззащитных людишек от нападений… да хоть тех же оборотней или вампиров? Или от набегов дикарей из пустыни? Или от Серой Ведьмы, периодически просыпающейся и восстающей из болот? Разве не разгоняют драконы тучи, когда нужно солнце и, наоборот, не нагоняют для полей дождевые облака? Не говоря уже о том, что драконы служат людям судьями, потому что людишки совершенно не умеют разрешать судебные тяжбы, постоянно скатываясь в распри и семейные феоды из-за сущих пустяков.

И всё равно, в магическом сообществе принято качать головой и осуждающе цокать, как только речь заходит о драконах, негласно считая их хитрыми и безжалостными тварями, использующими людей в целях наживы. Частенько к этому осуждению прибавляется еще и зависть.

– Нет, я в столицу не собираюсь пока… – делая вид, что не заметил оскорбления, ответил Эдвин. Глупо ссориться с теми, у кого собираешься просить об одолжении.

– Тебе что-то нужно? – заговорщически понизив голос, предположил Гилрод.

– Нужно, – в тон ему согласился Эдвин. – Мне нужно немного Вороньей настойки, знаешь ли. Хотел прошвырнуться по своим угодьям без того, чтобы селяне от ужаса попадали замертво. Давненько к ним не наведывался…

– Слышал, слышал, друг мой, о твоем затворничестве, – маг хитро прищурился. – Завел небось себе кого-то поважнее рабыни? Одарил долголетием и свил любовное гнёздышко? А? Признавайся!

Решив, что такая версия вполне себе безобидна, Эдвин смущенно отвел взгляд и помялся, пожал плечами.

– Ага! – не дожидаясь ответа, Гилрод вскинул палец кверху. – Я так и знал! И, признаться, очень рад за тебя! Такому почтенному дракону давненько следовало завести семью! Могу ли я ожидать приглашения на свадьбу в ближайшем будущем?

– Для начала мне бы настойки, Гилрод… Хочу слетать в ближайший город, купить невесте подобающее кольцо. Сам. Без посредников.

– Да запросто, друг мой! И по такому прекрасному поводу я даже сделаю тебе подарок! Вышлю настойку ближайшим курьером – вероятно, тоже в облике ворона…

Эдвин хотел было поинтересоваться, когда же этот «ближайший курьер» появится, да не успел – порывистый ветер вырвал из рук приятеля переговорный шар, и связь немедленно прервалась. Его светлость подумал немного… и решил более не беспокоить мага, хотя вопрос был довольно важный – в магическом мире сроки всегда размыты и какой-нибудь посылки можно ждать месяцами или даже годами. А какая, собственно, разница, если живешь пятьсот или шестьсот лет, и никто никуда не торопится?

Глава 6

– Маменька, прости меня… Я потеряла его… потеряла твой подарочек…

Стоя рядом с могилкой мамы, я не то, что рыдала – обливалась слезами! Сердце разрывалось от горя – как же я могла? Как могла потерять то единственное, что мне осталось от нее, бросившей меня так рано… Она ведь просила, умоляла сохранить это, держать в тайном месте и воспользоваться только тогда, когда от этого будет зависеть моя жизнь… А я не просто потеряла, я… я даже не помнила, что это!

Надгробный камень над могилой матери вдруг издал странный треск – будто кто-то пытался сломать его изнутри – застонал почти человеческим голосом… и развалился на несколько крупных обломков. А из него недр на меня глянула зеленая, пятнистая змейка с мудрыми глазами-бусинами.

– Я помогу тебе его найти… – прошептала она ласковым, маминым голосом. – Беги за мной, Ри… Я покажу тебе, где оно…

И нырнув головой куда-то за надгробие, змейка исчезла в высокой траве, вильнув на прощание хвостиком. Опомнившись, я бросилась за ней. Я должна догнать ее, должна! Потому что это мама ее послала, иначе бы змея не выползла из ее надгробия! И не назвала бы меня «Ри» – уменьшительно-ласкательным от «Адрианы», которым меня звала только мама и больше никто!

Разбежавшись, я прыгнула вслед за зеленой змейкой в высокие заросли, но вместо того, чтобы приземлиться на ноги, упала пластом – на живот. Хотела было вскочить, но вдруг обнаружила, что ползти намного удобнее, чем ходить – словно я тоже змея!

А может, так оно и есть? Может, это я сама и выползла из надгробия?

Я ведь умерла в той ужасной башне, куда меня посадил господин Дракон, не так ли? Замерзла насмерть и умерла, попав в Рай, где сейчас и живу себе вместе с любимой мамочкой, лишь изредка выползая на землю в виде змеи…

Словно в ответ на мою догадку, вдали, под деревом, показалась моя мама. Она не протягивала ко мне руки, не звала меня… просто стояла ко мне спиной. А потом сделала движение – дернулась вперед, словно хотела уйти, бросить меня, как уже делала, когда умерла и оставила меня с этим гадом – своим предательским, жадным и подлым братом! И от того, что она снова собирается это сделать, стало так страшно, что я бросилась за ней следом… и закричала. Вернее, попыталась закричать, потому что голоса у меня не было, а рот издавал странные, хриплые звуки, похожие на шипение…

– Мамочка… – не то шипела, не то хрипела я, извиваясь в траве. – Подожди… не бросай меня…

А потом скрючилась в спираль и пружинисто прыгнула вперед, к ней… и упала. Но уже не в траву.

***

Да, определенно – это гладкое, горячее и пахнущее дорогим алкоголем нечто совсем не походило на траву. Скорее, на нагретый солнцем огромный валун, на котором мне – маленькой, зеленой змейке – было так приятно растянуться и понежиться...

– Хррммм… – всхрапнул вдруг валун прямо мне в ухо… и слегка пошевелился. В особенности та его часть, что упиралась неприятным бугром мне в живот. Поморщившись, я заёрзала, пытаясь устроиться поудобнее, попробовала лежать на валуне выше, ниже, повернулась даже на бок, но выпуклость всё больнее утыкалась мне в бедра, грозя оставить на моей коже вмятины.

Тогда, все еще не раскрывая глаз, я перевернулась на спину и подтянулась повыше – так чтобы эта противная выпуклость оказалась у меня чуть пониже попы – там, где можно было чуть раздвинуть ноги и пропустить ее между ними.

О да… так удобно. Облегченно вздохнув, я запрокинула руки за голову, обняв камень сверху, и снова замерла, наслаждаясь согревающим самую душу теплом.

Что же, интересно, я такое потеряла? О чем так горюю в своих снах? Какое-то украшение? А, может, важный документ? Или оставленный мне мамой магический артефакт, который должен спасти меня в нужный момент?

Размышлять о моей утрате в полусне, лежа на теплом камне, было совсем не тяжко и не горько, скорее даже приятно…

Слишком приятно – вдруг поняла я. Даже странно – только что во сне рыдала, словно потеряла все богатства мира, а теперь лениво эдак прикидываю – куда это я могла эту штуковину подевать?

И тут я поняла еще одну удивительную вещь – камень подо мной окончательно ожил, и части его – похожие на плоских, горячих осьминогов – гуляют по моему телу, периодически тиская то одну, то вторую грудь, отчего внизу живота рождается странное, тягучее напряжение, а мысли наоборот – становятся легкими, как перышки. Выпуклость же, которая до этого спокойно топорщилась у меня между ног, теперь беспокойно елозит, мешая полноценно отдыхать.

Снова поморщившись, я недовольно хныкнула и крепко зажала выпуклость ногами, чтобы не двигалась.

Это не только не помогло, но и усугубило ситуацию – валун подо мной неожиданно застонал хриплым мужским голосом и принялся двигаться еще интенсивнее, особенно той самой, нижней частью, которая теперь не просто елозила, а терлась, скользила промеж моих плотно сжатых ног, становясь всё крупнее и… мокрее?

Да что ж такое-то! Уже и поспать на камне нормально не дают!

Окончательно проснувшись, я дернулась, намереваясь встать, но оказалось, что горячие осьминоги не просто гуляют по моему телу, но довольно крепко прижимают меня к валуну. К тому же сверху меня придавливает еще чем-то – по ощущениям, тяжелым одеялом.

Одеялом?! Да где это я? И, главное, с кем?! В панике я задергалась, пытаясь высвободиться, распахнула глаза и очумело уставилась в пыльный балдахин над головой…

– Да лежи ты смирно! – рыкнули на меня сзади, слегка шлепая по животу.

Однако возмутиться я не успела – та же рука, что шлепнула, вдруг скользнула ниже моего живота, миновав гладкий после воска лобок… и без всякого предупреждения нырнула ниже – раздвигая складочки самого интимного места и вжимая туда торчащий между моих ног… боже… это же… это…

– О да… – простонал обладатель этой штуковины, как уже стало понятно – мужчина. Незнакомый, совершенно голый мужчина, на которого я взобралась в полусне и лежу теперь на спине, позволяя себя лапать и зажав его естество ногами. Тоже совершенно голая.