Право на жизнь

Герои книги

Дмитрий Волков

Аня Михайлова

Карина Волкова

Никита Семёнов

Марсель

Ольга Журавлёва

Елена Петрова

Денис Рокотов

Матвей Рокотов

Сергей Иванов

Максим Воронцов

Виктор Морозов

Егор Морозов

Яна Лисовская

Павел Яковлев

Диана Назарова

Роман Назаров

Владимир Шувалов (Викинг)

Евгения Белова (Доктор)

Глава 1. Старые правила нового мира

Где-то в Вологодской области.

Мягкий свет галогенной лампы равномерно ложился на стены просторной гостиной, подчёркивая безупречную чистоту и порядок. Вентиляция работала, иногда с перебоями — но тем не менее в помещении царил свежий, почти стерильный воздух. Ни намёка на гниль или тлен: всё выглядело так, словно апокалипсис обошёл эту квартиру стороной.

Владимир Шувалов — или Викинг, как прозвали его в новом мире, — остановился перед большим, идеально чистым зеркалом в резной раме. Отражение показало мужчину в расцвете сил: тридцать семь лет, подтянутая фигура, уверенная осанка. Светлые волосы отросли, а густая борода придавала облику суровую основательность. В глазах — холодный расчёт и неизбывная усталость.

Он провёл ладонью по лицу, затем медленно опустил руку. Движение вышло почти ритуальным — проверка, напоминание: он всё ещё здесь, всё ещё контролирует ситуацию.

"Белова… Сумасшедшая, конечно. Но пока нужна," — пронеслось в мыслях.

Взгляд скользнул к столу у окна. На нём — аккуратные стопки бумаг, схемы, карты с расчётами. Ни следа беспорядка. Каждая вещь на своём месте, как и положено в его мире — мире жёсткого порядка.

Викинг подошёл к окну. Отсюда открывался вид на огороженный квартал: несколько многоэтажек, соединённых крытыми переходами, ухоженные газоны, аккуратные дорожки. Здания сохранились почти идеально в этой части города — ни разбитых окон, ни следов разрухи. Люди внизу двигались деловито, без суеты: кто‑то нёс коробки, кто‑то проверял посты. Всё работало как часы.

Он отвернулся от окна, подошёл к тяжёлой дубовой двери в конце коридора. Постоял мгновение, прислушиваясь. За дверью — тишина. Там, в запертой комнате, находилась его жена.

Три месяца назад он бежал из Москвы, когда волна зомби накрыла столицу. Паника, хаос, крики — всё смешалось в один бесконечный кошмар. Он выбирался на своём джипе, со своим водителем и женой, с оружием и скудными припасами. Тогда ещё верил, что где‑то есть безопасное место.

Память обожгла ярким кадром: ночь, МКАД, толпа зомби, рвущаяся к их автомобилю. Он отстреливался, прикрывая её спиной. А потом — крик, хватка холодных пальцев, кровь на белом свитере… Укус. Обращение.

Сейчас она уже не та женщина, с которой он просыпался по утрам. Не та, что смеялась над его шутками и мечтала о детях. Она — монстр. Но ещё — его последняя надежда.

"Я найду способ. Я верну тебя," — мысленно повторил он, как повторял каждый день с той самой ночи.

Викинг сжал кулаки, затем резко развернулся и направился к выходу.

_____

Ещё в молодости он выработал чёткие правила, которые привели его к успеху в бизнесе:

Во-первых, никогда не показывай слабость — её тут же используют против тебя.

Во-вторых, доверие — роскошь, которую можно позволить лишь избранным.

В-третьих, любая эмоция — потенциальная угроза. Контролируй себя, или тебя сломают.

В-четвёртых, в переговорах всегда держи козырь в рукаве.

И последнее, победа оправдывает средства — но только если ты умеешь заметать следы.

Эти принципы работали в мирной жизни. И теперь, в новом мире, они оказались ещё актуальнее.

Им повезло наткнуться на небольшой город на севере. Здесь не было ни крупных военных баз, ни толп беженцев — только тишина и почти нетронутая городская среда в той части города, куда они вышли. . Здания стояли целыми, квартиры — обставленными, будто хозяева лишь ненадолго вышли.

Они огородили часть района, возвели баррикады, заложили кирпичом проёмы первых этажей. Зачистили территорию от зомби — методично, дом за домом.

Теперь здесь — островок порядка. Свет дают генераторы, вода поступает из восстановленной скважины, канализация работает. На крышах — огороды, в подвалах — склады и мастерские.

А за городом, в глухом лесу, скрыта лаборатория — тайное место, где Белова ведёт свои эксперименты. Викинг нашёл её случайно: заброшенный бункер, чудом уцелевший и оборудованный по последнему слову науки. Теперь они сотрудничают: он поставляет ей «материал» — зомби и людей для её экспериментов, она ищет антидот.

_____

Твёрдыми, уверенными шагами Викинг спустился по лестнице к выходу. У дверей двое охранников.

— Всё спокойно, — доложил один.

Викинг кивнул.

— Доставьте новый «материал» в лабораторию. Лично убедитесь, что Белова получила всё необходимое.

Мир за пределами этого островка порядка был мёртв. Но здесь — здесь всё ещё жило. По его правилам.

Викинг шагнул за порог, и тёплый сентябрьский воздух окутал его, словно напоминание: когда то нормальная жизнь существовала, вроде совсем недавно. Но здесь, теперь, в этом городе, нормальность давно стала мифом.

У подъезда его уже ждали. Трое бойцов — лица серьёзные, взгляды цепкие. Старший, коренастый мужчина с шрамом через всю щёку, коротко кивнул:

— Патрули прошли полный обход. Нарушений нет. На складе пополнение — привезли консервы из супермаркета неподалёку, из зелёной зоны.

Викинг едва заметно приподнял бровь:

— Кто руководил вылазкой?

— Марков. Он настаивает: надо расширить зону поиска. Говорит, в промзоне могут быть уцелевшие склады.

На секунду в глазах Викинга вспыхнул холодный огонь. "Расширить зону…" Мысль будоражила. Три месяца он выстраивал этот островок порядка — теперь пора расти. Но каждое движение вперёд — риск.

— Передай Маркову: завтра в шесть утра — совещание. Будем обсуждать планы.

Охранник кивнул и отступил в сторону. Викинг двинулся по дорожке к центральному корпусу, где располагался импровизированный штаб. По пути он ловил взгляды жителей — в них читалось всё: страх, надежда, молчаливое ожидание. Они смотрели на него как на человека, который держит в руках их жизнь. И он знал: стоит ему дрогнуть — всё рухнет.

Глава 2. Ферма: жизнь вопреки.

Вологодская область.

Начало сентября выдалось дождливым и холодным, словно перечёркивая жаркое и засушливое лето. Серые тучи плотно затянули небо, а порывистый ветер гнал по земле ворохи пожухлых листьев. Капли стучали по металлической кровле крыльца, создавая монотонный, почти гипнотический ритм.

Аня зябко поёжилась и застегнула замок куртки до самого верха — тонкая подкладка едва спасала от пронизывающей сырости. Она стояла на крыльце большого дома, вдыхая влажный воздух, пропитанный запахом прелой листвы и дыма, печку уже приходилось протапливать, чтобы в комнатах было тепло. Перед ней раскинулась ферма Виктора — остров относительного спокойствия в хаосе нового мира.

Они добрались сюда без потерь, хотя путь не был лёгким. Дважды навстречу попадались большие толпы бродячих мертвецов — зловещие силуэты, медленно бредущие по обочинам. Пришлось сворачивать в лес, пробираться через заросли, объезжая опасные участки. Трейлер, их верный передвижной дом, достойно выдержал все испытания: ни разу не заглох, не подвёл на разбитых дорогах. Аня до сих пор с благодарностью думала о тех, кто собрал эту машину — каждая сварка, каждый болт были на своём месте.

Она вздохнула, оглядывая подворье. Ферма выглядела почти нетронутой — ни разбитых окон, ни следов разгрома. Но работы было невпроворот. Два месяца они обустраивались. В первую очередь — волновал забор. Тот, что был, местами покосился, доски прогнили, сетка провисла. Без крепкой ограды не обойтись: мертвецы могут появиться в любой момент, а ещё хуже — бандиты, которые не гнушаются ничем. Но пока укреплять его было нечем.

Дмитрий, Сергей и Никита уехали в город — снова на поиски. Это стало их ежедневной рутиной: прочёсывать заброшенные магазины, склады, дома, собирать всё, что может пригодиться. Практически всё время, что они здесь, поиски еды занимало большую часть времени. Каждый рейс — риск, каждый рейс — надежда.

Виктор, хозяин фермы, вчера обмолвился, что на будущий год можно будет посадить картофель и овощи. «Если переживём зиму», — мысленно добавила Аня. Но вслух не сказала — не хотела портить робкий оптимизм, который теплился в этих стенах.

А пока они цеплялись за то, что было. За это лето — июль и август — успели собрать ягоды и грибы. В лесу, подальше от опасных мест, находили голубику, малину, землянику. Грибы — подберёзовики и опята — сушили, солили, запасая на зиму. В теплицах всё заросло бурьяном, но кое‑где ещё пробивались тощие стебли огурцов и помидоров. Удалось собрать немного — горсть‑другая, но и этому радовались, как дети.

Картофель выкопали — его было мало, едва ли хватит на несколько недель, но даже эти клубни казались сокровищем. Аня помнила, как все собрались у сарая, куда сложили урожай, и долго смотрели на него, словно не веря, что смогли добыть хоть что‑то. Кто‑то засмеялся, кто‑то ругался сквозь зубы — эмоции смешались, как в калейдоскопе.

Дом на ферме и правда оказался большим и уютным. Толстые брёвна стен хранили тепло, печь ещё помнила, как дарить его. Восемь комнат и огромная кухня. В комнатах пахло деревом, сушёными травами и чем‑то неуловимо домашним — будто время здесь остановилось, не желая признавать, что мир снаружи превратился в руины.

Аня провела ладонью по перилам крыльца. Они были шершавыми, потрёпанными, но крепкими. Как и они сами. Как и их надежда.

Ферма находилась в пятидесяти километрах от города — и это, как не раз подчёркивал Дима, было несомненным плюсом. «Дальше от эпицентра хаоса, — говорил он. — Меньше мертвецов. Меньше живых людей… а значит, меньше проблем».

Последнее он произносил с особой интонацией — не злобой, а усталостью. В новом мире «живые люди» зачастую значили «опасность»: банды, мародёры, те, кто забыл, что такое сострадание.

Но люди тем не менее нужны. Без них не выжить. Одна ферма, даже самая крепкая, не сможет долго держаться в изоляции. Нужны руки — чтобы пахать, строить, охранять. Нужны знания — кто‑то должен уметь лечить, чинить, планировать. Нужны просто голоса — чтобы не оглохнуть от тишины, не сойти с ума от одиночества.

Во время поисков провизии мужчины не только обыскивали заброшенные дома и склады — они внимательно смотрели по сторонам, прислушивались к каждому шороху, высматривали признаки жизни. Но пока — безрезультатно. За всё время, что они обосновались на ферме, успели сделать лишь три вылазки, и обе — на окраины города. Там, где ещё сохранились магазины, заброшенные гаражи, старые склады.

Сегодня — четвёртая. И на этот раз цель не только еда. В прошлый раз Дмитрий, Сергей и Никита приметили базу со стройматериалами — листы профнастила, штабеля досок, рулоны сетки‑рабицы. Всё это могло стать основой для надёжного забора, который превратит ферму в настоящую крепость. «Откладывать больше нельзя», — твёрдо сказал Виктор за завтраком, постучав кулаком по столу. — «Зима близко. А с ней — и те, кто захочет отнять у нас то, что мы нажили».

Аня повела плечами, пытаясь согреться. Промозглый день окутал ферму серым туманом. Ветер пробирался под куртку, шевелил волосы, заставлял ёжиться. Она снова стояла на крыльце, глядя на дорогу, уходящую в лес. Вдали, за деревьями, уже скрылась машина с мужчинами.

И снова ожидание. Беспощадное, тягучее, неизвестное. Вернутся или нет? Все ли останутся живы? Каждый раз, когда они уезжают, в груди поселяется ледяной комок тревоги. Она знает: они умеют обращаться с оружием, знают опасные места, умеют прятаться. Но случайность — вот что страшнее всего. Неожиданная засада, сломанная машина, внезапный ливень, скрывающий следы мертвецов…

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла.

«Они вернутся», — мысленно повторила она. — «Они должны вернуться».

Это и есть тягость нового мира — постоянное ожидание, вечный вопрос без ответа. Ты можешь строить планы, укреплять стены, запасать еду, но никогда не будешь уверен, что завтра наступит. Что ты его встретишь. Что те, кого ты любишь, тоже встретят.