Право на жизнь

Глава 1: Цена билета в один конец

Сектор 7 пах не просто грязью. Он вонял застарелым потом, жженой изоляцией и безнадежностью, которая оседала на языке приторным привкусом ржавчины. Здесь, на нижних ярусах «Ориона-9», свет был тусклой подачкой системы, а чистый воздух — легендой из тех времен, когда люди еще видели облака, а не лопасти охладительных шахт.
​Никс стояла в углу импровизированного ринга, огороженного ржавыми, провисшими цепями. Её волосы — ослепительно белые, вызывающе чистые на фоне копоти улья — были обстрижены коротко и рвано. Она кромсала их сама последние десять лет, избавляясь от всего, что могло бы напомнить о девочке с Аэтерны. Длинная челка падала на правую сторону, лишь наполовину прикрывая шрам над левой бровью. Старый, грубый след от клинка, полученный в двенадцать лет за ржавый инфо-кристалл, был её главным документом. Он окончательно стирал изящество черт, превращая «смазливого мальчишку» в озлобленного уличного пса.
​Никс не притворялась парнем. Она им была. С семи лет, когда её вышвырнули в этот бетонный ад, она быстро поняла: женственность здесь — это мишень. Она научилась ходить тяжелой походкой, держать плечи жестко и смотреть на мир исподлобья. Утяжка под жакетом была просто частью её повседневной брони — она не мешала дышать, Никс давно перестала её замечать, как и привычную тяжесть ботинок.
​— Слушай, Снежок, — прохрипел Барни, потирая механический сустав глаза. — Если ты сейчас ляжешь во втором раунде, я накину тебе сверху десять кредитов. Зрители хотят видеть, как падает «белый призрак». Сектор 7 любит кровь на белом.
​Никс медленно подняла взгляд. Ярко-голубые глаза, прозрачные, как лед её погибшей планеты, смотрели на Барни без малейшего страха. В них не было слез. Никс не плакала уже много лет. Она выплакала всё море в первые годы здесь, забиваясь в темные углы после голодных обмороков и первых жестоких побоев. А потом поняла: слезы в Секторе 7 не купят даже глотка воды. Они только выдают тебя.
​— Десять кредитов? — голос Никс прозвучал низко, с привычной хрипотцой. — Твоя щедрость меня погубит, Барни. На эти деньги я смогу купить банку воздуха... или один раз взглянуть на твою совесть. Хотя нет, на совесть не хватит, она у тебя слишком дорогая, потому что нецелованная.
​Она сплюнула под ноги и вышла на середину. Она не была массивной — всего 165 сантиметров роста, — но в каждом её жилистом движении чувствовался стальной стержень. Против неё выставили каллианца-полукровку. Громила ростом под два метра с кожей оттенка темного золота не был глупым — в Секторе 7 такие просто не доживали до зрелости.
​— Эй, Снежок, — оскалился каллианец, разминая кулаки. — Я слышал, твои кости такие же хрупкие, как твой вид. Таких, как ты, не существует в природе. Ты просто баг в системе.
​— Мои кости в порядке, а вот твой интеллект явно нуждается в обновлении прошивки, — Никс слегка склонила голову набок, её пальцы нащупали на напульснике «Призрачный узел». — Там же вакуум, верно?
​Каллианец рванул вперед. Никс ушла в сторону, но медный кулак зацепил её по касательной. Удар пришелся в плечо, и ребра под утяжкой отозвались острой болью. В этот момент мир вокруг Никс на долю секунды дрогнул.
​Вспышка: ослепительно белый коридор депортации, крики, запах озона и мамины пальцы, выскальзывающие из её руки. «Никс, беги!»
​Она тряхнула головой, отгоняя призрак прошлого. Каллианец настиг её, прижимая к ограждению. Удары сыпались один за другим. Никс закрылась, принимая мощь на предплечья. Аркас учил её: тело — это машина. У каждой машины есть узлы напряжения. Не бей в броню, ищи баг в схеме.
​Она увидела этот баг — мимолетный перенос веса великана перед замахом. Никс нырнула под его руку. Её кулак — сухой и жесткий — врезался точно в печень каллианца. Тот охнул. Никс не дала ему опомниться: захват за локоть, резкий рывок на себя и короткий удар коленом в солнечное сплетение.
​Когда «золотой воин» рухнул на колени, Никс замерла. Это и был их предел? Золотая кожа оказалась лишь красивой оберткой, которая рвалась так же легко, как дешевый пластик.
​Барни бросил горсть помятых кредитов прямо на грязный, залитый потом настил. Никс равнодушно присела и собрала их одну за другой — медленным, уверенным жестом хищника, подбирающего добычу.
​— Это всё? — бросила она Барни. — Я ожидал битву титанов, а получил презентацию старой модели дроида.
​Она сжала в кармане драгоценный чип — честно оплаченный взнос в Академию «Астрей». Завтра она покинет этот улей. Она взломает их рай изнутри. Потому что если тебе не дают место за штурвалом, ты просто переписываешь правила полета под себя.

Глава 2: Пульс железного чрева

Сектор 7 не спал — он лишь периодически затихал, переходя на прерывистое, хриплое дыхание. Никс шла по среднему ярусу, где жилые блоки вгрызались в технические магистрали. Над головой, в переплетении ржавых труб и мотков кабелей, вечно капал конденсат — «слезы Ориона». Здесь не было деления на день и ночь; время отмерялось лишь сменами на литейных заводах и гулом грузовых лифтов.
Экосистема Сектора была проста: ты либо деталь механизма, либо ржавчина, которую этот механизм сотрет. Никс двигалась сквозь толпу уверенно, чуть сутулясь, засунув руки в карманы потертой куртки. Её белая голова в этом сумраке была как маяк, но никто не спешил переходить ей дорогу. В Секторе 7 знали: «Снежок» кусается больно и без предупреждения.
У лотка с синтетической снедью она притормозила. Старик-торговец с механической клешней вместо левой руки лениво обмахивал лотки от вездесущей пыли.
— Эй, Ганс, дай пару протеиновых батончиков. Только тех, в которых меньше опилок, если совесть позволит, — хриплым, низким голосом бросила она, выкладывая пару кредитов.
— Для тебя, Снежок, найду даже с запахом мяса, — проскрипел старик, выуживая из-под прилавка серые бруски. — Слышал, ты сегодня Каллианца на колени поставил? Весь ярус гудит.
— Да так, презентация новой модели дроида прошла неудачно, — Никс криво усмехнулась, подмигнув торговцу. — Передай ребятам: если захотят реванша, пусть сначала научатся шнурки завязывать, чтобы не спотыкаться об собственное величие.
Она пошла дальше, на ходу вскрывая батончик. Вкус был похож на мокрый картон, но ей было плевать — это было топливо.
Дорога к Аркасу вела через «кишечник» — зону, где трубы охлаждения создавали настоящий лабиринт. Здесь Никс чувствовала себя как дома. Она зашла в неприметную гермодверь, которая держалась на одном честном слове и мощном электромагнитном замке, и вошла внутрь.
Аркас, как обычно, корпел над рабочим столом. Лампа на гибкой ножке выхватывала его седую голову и окуляры-лупы, закрепленные на лбу. Он что-то паял в чреве древнего навигатора, и запах канифоли здесь был гуще воздуха.
— Опоздала, — не оборачиваясь, бросил он. — Опять Барни развлекала?
— Кормила его эго, — отозвалась Никс, проходя вглубь комнаты.
Она привычным движением достала из настенного шкафчика обшарпанную аптечку. Скинув куртку и оставшись в серой майке, под которой туго сидела мембрана утяжки, Никс начала обрабатывать сбитые костяшки и багровый кровоподтек под ребрами. Антисептик шипел, обжигая кожу, но её лицо оставалось неподвижным. Она давно забыла, как плакать.
— «Астрей» — это не ринг у Барни, Никс, — Аркас наконец отложил паяльник и повернулся к ней. — Это военная цитадель. Там ты не сможешь просто броситься в драку.
Он снова начал рассказывать ей про устройство Империи — лекции, которые она знала наизусть, но слушала с жадностью. Он описывал пять рас Содружества: величественных Асвари с их нейро-косами, жемчужнокожих Веритов с вертикальными зрачками, золотых атлетов-Каллианцев, графитовых Зенитов и универсальных Терранцев. Аркас объяснял, какие позиции они занимают во флоте, и описывал корабли, которые Никс видела только на схемах:
«Сияющий Атлас» — линкор-дредноут, клинок, разрезающий пространство.
«Стриж Тени» — текучий перехватчик Зенитов, меняющий геометрию в полете.
«Взор Верита» — фрегат-разведчик, покрытый фасеточными сенсорами.
«Золотой Оплот» — тяжелый бронированный транспорт Каллианцев.
«Эфирная Роза» — белоснежный командный крейсер Асвари.
Пока он говорил, Никс невольно закрыла глаза. Голос Аркаса мешался с обрывками воспоминаний об отце. Тот был пилотом. Настоящим. Он рассказывал ей о небе, о том, как звезды превращаются в длинные нити при прыжке, и о том, что космос пахнет озоном и вечностью. Аркас нашел её маленькой, грязной и голодной среди обломков её прошлой жизни. Он не желал мести, он просто хотел подарить ей возможность выжить и жить лучше. Он был суров, часто до резкости, но Никс знала — он любил её как родную дочь. Все, чему он её научил — от взлома протоколов до выживания в драке — было его способом защитить её там, где он сам не справился.
— И если когда-нибудь ты добьешься для меня справедливости, — тихо добавил он, — я буду рад. Но сначала — выживи.
Он подозвал её к столу. На подложке лежал Браслет. «Призрачный узел».
— Подойди. Пора проверять синхронизацию.
Никс протянула левое запястье. Браслет защелкнулся с сухим механическим звуком.
— Он подменяет твой биометрический след. Но помни: он завязан на твою нервную систему. Когда тебя сканируют или когда ты идешь на взлом — он греется. Но есть еще кое-что: от сильного адреналина он тоже реагирует. Твой гнев, твой страх — любая вспышка эмоций заставит его раскалиться.
Аркас нажал клавишу на консоли. Никс резко втянула воздух. Металл на запястье мгновенно стал раскаленным. Кожа зашипела.
— Это единственное, что причинит тебе настоящую боль, — Аркас внимательно следил за ней. — Ты должна научиться улыбаться, когда твоя рука горит. Иначе в Академии тебя вскроют в первый же день.
Никс не отдернула руку. Она смотрела на ожог, затем на Аркаса.
— Давай проверим еще раз. Мне нужно привыкнуть к температуре.
Они провели остаток ночи вместе, склонившись над старым модулем связи. Никс чинила контакты, Аркас корректировал её легенду. В этом техническом хаосе, среди ржавчины и канифоли, они ковали её билет в один конец.