Право на шанс

Часть 1. Глава 1.1. Верное решение?

Атайя Мерлейн Реджиневра Тавеннская… Не думала, что когда-нибудь вновь услышу это имя. Здесь, в Подлесье, титулы не в ходу. Единственные представители аристократии в округе – опальный престарелый барон и его надменные родственники. Жизнь они ведут донельзя благопристойную, дружественных связей ни с кем не поддерживают, о своем прошлом не распространяются, сплетнями не интересуются.

Вернее, я так считала.

Принимая же во внимание, что прямо сейчас один из чопорных баронских сынков прикатил в наш медвежий угол и, изо всех сил изображая скуку на холеном лице, начал расспрашивать о Тавенне, мои выводы явно были неверны.

Конечно, его вопросы адресовались не мне – таких, как я, без роду, без племени (и без денег, если уж на то пошло) обходили стороной даже вездесущие торговцы. Знатный господин выуживал сведения из моей соседки.

В чем между нами разница, если живет она чуть ли не беднее меня, да еще и имеет на шее больную сестру? Хех, одно отличие нашлось – эта Мела, терпеливо просвещавшая аристократишку относительно расположения и хозяйства Тавенны, считалась ученой.

Она, представительница полунищего класса, получила образование, причем не просто окончила пансионат для благородных девиц (кто ее туда пустит с ее-то плебейской родословной?), а каким-то чудом пролезла в магическую Академию. Талантливая была, вот! Старательная, трудолюбивая, смышленая… Работала на настоящего мага, готовилась вступить в гильдию – и все равно попала в Подлесье. Судьба причудлива в своих выкрутасах, разве нет?

Как бы там ни было, местные кумушки несколько лет не спускали Мелу с языков, поражаясь ее решению вернуться. Она стала чем-то вроде достопримечательности – бесполезным украшением города, о котором говорят с завистью и насмешкой одновременно. Для обывателей казалось немыслимым взлететь так высоко (по меркам здешнего захолустья, прямо скажем, – заоблачно), и добровольно упасть, даже не подыскав мужа побогаче.

Если честно, сначала я тоже ее не понимала. Попробовать другую жизнь и плюхнуться обратно в затхлое болото обыденности? Фу, нереальная глупость! А сейчас… Сейчас я почти что восхищалась ею, поскольку сама никогда бы не смогла изменить себя ради кого-то другого.

По мере того, как Мела говорила, кислая рожа баронского отродья все темнела. Мне доставляло удовольствие видеть, что ее ответы не соответствуют тому, на что рассчитывал высокородный зануда. Я не старалась услышать каждое слово – скорее, чисто из любопытства посматривала через забор, удивляясь, какого лешего этот хлыщ заинтересовался владениями князя Тавеннского. Перебраться туда собирается, или как? А ссылка?

Затем в их разговоре промелькнуло то имя. Я вздрогнула и уронила горшок, в который хотела посадить выкопанную в преддверии зимы грудку земли с петрушкой. Благородный гость одарил меня презрительной усмешкой, но мне было плевать.

Я стояла над разлетевшимися черепками и с ужасом понимала, что есть раны, которые время не лечит, а лишь покрывает коркой, и сорвать ее очень легко. Прошло шесть лет. Точно, уже прошло шесть лет! Я думала, что забыла. Простила. Отпустила былое. Но вот случайный человек произнес имя, некогда принадлежавшее мне, и боль вернулась. Такая же сильная, как и тогда.

Или нет? Неужели это – жалкое эхо, напомнившее о прошлом? Предостережение? Намек?!

– Ты бы не глазела на него, Тая, – вернул меня к реальности самый знакомый голос на свете. – Нехорошо получится, если он неправильно поймет тебя.

Я сморгнула. Верно, я – Тая. Сирота, оставшаяся без крыши над головой, зато со скудным наследством, позволившим приобрести развалюху на окраине Барсуков – одного из городишек Подлесья. Обычная переселенка, искавшая лучшей жизни, – так думали обо мне соседи. Угрюмая затворница, не гнушавшаяся сезонными подработками.

Откровенно говоря, если бы не необходимость избегать сплетен, я бы прекрасно обошлась без работы. Монеты у меня водились, причем не только серебряные, но тратить их я не могла – образ обездоленной сиротки требовал определенного поведения. А чтобы стать кем-то другим, я должна была уехать. К сожалению, в Барсуках осталось одно незавершенное дело… Эх, чего юлить – я его пока даже не начинала.

– Похоже, я напрасно опасался, – продолжал лишь мне слышимый голос. – Этот господинчик оценивает не твою неземную красоту, а стоимость твоих владений.

– Значит, беспокоиться не о чем, – пробормотала я.

Совсем тихо, чтобы не привлекать ненужного внимания, но Ферн насмешливо фыркнул. Ферн… Мой единственный друг, неизменно сопровождавший меня со дня бегства из Тавенны. Демон, заключенный в дешевое железное кольцо с кривоватым черепом-печаткой – настолько безвкусную побрякушку, что заподозрить в нем истинный талисман человек, не знакомый с магией, вряд ли сумел бы.

Я не была владелицей Ферна в полном смысле слова, поэтому не представляла, на что он способен. Наше сотрудничество основывалось на взаимной выгоде, и заставлять демона повиноваться я не умела. Да и не требовалось нам до сих пор ничего особенно сверхъестественного, и сомневаюсь, что когда-либо потребуется. Со своей же основной задачей (отпугивать неприятных и, порой, опасных людей) Ферн справлялся отменно.

Глава 1.2

***

Начинало смеркаться, когда в крест-накрест заставленную досками дыру в заборе, означавшую мою еще весной упавшую калитку, протиснулась Мела. Я наблюдала из окна, как она пыхтит, стараясь не развалить всю конструкцию, и посмеивалась.

Гостей мы с Ферном не принимали, и единственным посторонним человеком, переступавшим порог нашего дома, был глава города. Он торжественно вручил ключи от развалюхи и поспешил откланяться, пока я не раздумалась и не потребовала назад свою серебрушку. Поэтому все здесь существовало исключительно ради моего удобства. Вернее, на моей земле ничто не противоречило моей же лени.

Засиженное мухами окно не позволяло детально рассмотреть выражение лица колдуньи, боровшейся с намертво стянутыми веревкой досками, однако я не сомневалась – она сдастся.

Ан нет. Закусив губу, Мела сбросила толстенный ватник и ужом проскользнула в дыру.

– Она ничего так, – изволил фыркнуть Ферн, – без своей уродской одежки.

– Ну извини, что некоторым не по карману лисьи шубки, – буркнула я, уязвленная до глубины души. – И не говори, будто ко мне это не относилось.

– Не буду, – легко согласился демон. – Хоть обноски носи, мне все равно. Но когда хорошенькая девушка прячется под одеждой, на которую и смотреть тошно…

– Значит, я – страшила?! – наверное, мой визг услышали и в городской ратуше. – Повтори-ка!

Тихий смешок Ферна образумил меня лучше всяких слов. Соседка уже была на пороге и, конечно же, ничего не пропустила.

– Здрасте, – негромко произнесла она, окидывая комнату неуверенным взглядом в поисках моего собеседника.

Не обнаружив никого, Мела не высказала удивления – еще бы, весь угол болтает о моей невменяемости со дня нашего поселения в Барсуках.

– Э-э-э… Возьми. – Она подошла к столу и, отодвинув сковородку с недельной плесенью и горшок с дырой в боку, положила пять медных монет.

– Это что? – удивилась я.

– Медвежонок дал. – Губы колдуньи скривились в подобии усмешки. – Ну, тот, что приходил сегодня. Господин Артан из Медведей, младший сын барона Ирресского.

– Мне?! – Недоумение росло. – С какой стати баронскому сынку разбрасываться деньгами?

– Мне, – спокойно ответила Мела, – но если бы он не полез к тебе ссориться, я бы их не взяла. Поэтому, думаю, будет честно, если половина достанется вам. Не отказывайся, ладно? Э-э-э… Бывай.

«Вот так повезло!» – подумала я, поражаясь ее глупости.

– Нам? – громыхнул демон. – Каким еще «нам»?! Ты это слышала, или ушами хлопала, ослица?

Но дверь уже закрылась.

***

Спустя неделю я имела честь встретить самого барона Ирресского. Этот худой, почти что изможденный старик без единого волоска на изуродованном давним шрамом черепе топтался у ворот Мелы, не делая, однако, никаких попыток привлечь к себе внимание. Вообще-то здесь, на окраине, церемонии были не в почете, и обычно гости, не удосужившись ни постучать, ни позвать хозяев, ломились прямо в дом. Барон же, видимо, не решался нарушить этикет. Либо попросту боялся попасть в разгар колдовского обряда.

– Ждет, что ему привратник дверь распахнет, а дворецкий проведет в покои? – съязвил Ферн, с самого утра пребывавший в плохом настроении.

Поскольку его недовольство обернулось для меня впустую потраченным временем на рынке, я проигнорировала демона. Подумать только, продавцы не то что избегали нас – они спешили убраться подальше, хоть бери их товар задаром!

Угрюмо размышляя, не подсобить ли высокородному господину, я потупилась и прошла мимо. Нет, вмешиваться не стоило. Родовитые и ученые имели одну общую черту – они считали себя лучше таких, как я.

– Прошу прощения…

Нога скользнула по камню, и я едва не потеряла равновесие. На миг почудилось, что те слова произнес Ферн.

– Это же вы – соседка уважаемой Мелы из Белок? – Барон окинул меня оценивающим взглядом.

«Могу поспорить, твой сынок меня не так назвал», – едва не отрезала я, но вместо этого смиренно проблеяла:

– Да, господин. Что вам будет угодно?

Глаза старика вновь пробежали по мне, наверняка заметив и грубые «вековечные» башмаки, и широкую старомодную юбку, и небрежно залатанный ватник, и надвинутый на самый нос пуховый платок, хорошенько поеденный молью. Я выглядела как обычная селянка неопределенного возраста, и это меня очень даже устраивало.

– Вы моложе, чем говорил Ари, – задумчиво протянул барон. – Мой сын, Артан, – пояснил, правильно истолковав недоумение на моем лице. – Не так давно он обошелся с вами крайне непочтительно и несказанно об этом сожалеет. Скажите, госпожа, как я могу загладить его вину?

Глава 2.1. Выгодное сотрудничество

Я решилась. Собрала волю в кулак, отодвинула принципы в сторону, пригрозила Ферну, чтобы не вздумал ничего портить, и впервые за последние шесть лет переступила порог чужого дома.

Мне было так страшно, что я спотыкалась на каждом шагу.

– Не глупи, – бубнил демон.

– Заткнись, – шипела я, упрямо переставляя ноги.

Они словно жили собственной жизнью, то и дело подворачивались, останавливая, давая время одуматься.

Люди вызывали во мне сплошь негативные чувства. Я видела их насквозь. Зависть, жадность, стремление извлечь выгоду из ничего, выйти чистым из любой ситуации, хоть намеком да показать превосходство… Таким был мир, и крупицы добродетелей, небрежно брошенные богами в его круговорот, безнадежно проигрывали царившему повсюду эгоизму. Такой же была я, и не могу не признать, что жилось мне как в сказке. Если бы сказочник, вершивший мою историю, не решил, что ее сюжет нуждается в крутом повороте, я бы до сих пор наслаждалась своим уютным мирком, где существовали лишь мои капризы и те, кто их исполнял.

Пальцы скользили по щеколде соседских ворот, которая никак не желала поддаваться. Наконец я сообразила, что они открываются с помощью короткой веревки, свисавшей чуть в стороне.

Сердце на миг остановилось, затем застучало в ушах с удвоенной силой. Я глубоко вздохнула, потянула за толстый узел и толкнула выцветшую доску крепких и вполне приличных на вид (особенно для здешних мест) ворот.

– Как знаешь, тетеря, – прекратил изводить меня Ферн. – Не забывай, я буду повторять «я же говорил» до посинения. Уточню – до твоего посинения!

За моей спиной железная щеколда громыхнула о деревянный столб. Я подскочила, поспешно придержала ворота и, стараясь унять дрожь в руках, их закрыла.

Соседский двор не представлял для меня ничего нового – как-никак, вот уже пару лет он маячил перед глазами, слегка прикрытый редким штакетником. И все же я словно переступила границу совсем другого мира, чем-то до ужаса отличавшегося от привычного мне.

Люди здесь жили. Жили по-настоящему, а не доживали свой век, как большинство стариков окраины. Не влачили нищее существование, копя на дом в квартале получше, как поступали многие молодые семьи. Не плевали на все, считая, что временное обиталище не заслуживает заботы, как делала я. И это раздражало. Очень сильно раздражало, поскольку я не понимала ни Мелу, ни ее сестру.

Что ими двигало? Они вели себя так, словно их устраивали и самые дешевые продукты на рынке, и грубая одежда, и отсутствие каких-либо обожаемых женщинами драгоценностей, и неопределенное положение в обществе, и туманное будущее.

Заходить в дом не пришлось – Мела обнаружилась во дворе. Неестественно вытянувшись, она обивала ставни полосками старого одеяла, клочки которого уже торчали и из оконных щелей. На завалинке рядом с ней стояла коробка с новыми гвоздями, молоток же казался не просто старым – от него прямо-таки веяло древностью и трухлявостью.

«Хоть бы он не соскочил…» – с легким презрением к очередной дешевке подумала я.

– Пригнись! – проорал демон. – Безголовая клуша!

Я настолько привыкла полагаться на него, что рухнула на колени прежде, чем заметила тяжелый полет набалдашника.

«Сглазила!» – мелькнуло в голове.

– Настоящая сталь, – уважительно прокомментировал Ферн глухой удар об утоптанную землю. – Сейчас такие редко встретишь. Чего расселась? Вставай. Забыла уже, зачем пришла? Или разум вернулся?

Удержаться от возмущенного «Притихни!» не удалось.

Мела смерила меня чуть рассеянным взглядом.

– Я же все объяснила… И не собираюсь передумывать. Тебя не задело, Тая?

– А? – только и сумела вымолвить я.

– Она думает, ты хочешь вернуть ту медь, – почти благоговейно прошипел демон. – Как, полагаю, поступила бы она сама. Знаешь, ее наивность уже пугает!

Ферн мог скалозубить сколько угодно, я же благодаря его замечанию увидела прекрасную возможность выставить свою пока еще неприглядную персону в выгодном свете и заставить соседку почувствовать себя обязанной мне.

– Нет-нет, все в порядке! – щебет получился чересчур радостным, но Мела вряд ли ощутила наигранность. – Я даже не испугалась. Ты, наверное, слышала, что меня навестил старый барон? Так вот… – Я постаралась изобразить колебание и неловкость. Получилось вполне натурально – годы, проведенные в бегах, отточили мое актерское мастерство. – Он извинялся за поведение сына… И он дал это. – Пальцы нащупали в кармане те пять серебрушек и две золотые монеты, которыми я собиралась умасливать колдунью на первых порах. Как на зло, различить их на ощупь никак не получалось то ли из-за волнения, то ли из-за холода. – Это, – повторила я и, внутренне сжавшись, вытащила наугад одну из монет.

Глаза Мелы расширились, когда она распознала далеко не каждому знакомый блеск золота. Проклятье! Порой мне казалось, что судьба отыгрывается за те восемнадцать безоблачных лет жизни, которые я провела в Тавенне. Два к пяти – разве плохое соотношение? Ан нет, повезло вытянуть золотой…