Праздничный (не)подарок

1

В новом мире Майя с удивлением узнала об отсутствии Нового года, как у неё дома. Тут были свои праздники, даже был снег, но летоисчисление шло от первого весеннего дня, а сам факт смены числа года не выделяли. Были те, что связаны с временами года, какие-то с традициями каждого проживающего тут народа, но они были другими. Но после праздника Урожая, проводимого осенью, дальше шли только государственные или народные мероприятия, до самой весны.

Майе бы спросить, почему, но она и так понимала. Даже если вспомнить её родной мир, Новый год праздновался не всегда зимой. А тут просто не было принято чего-то подобного. Майя не была такой уж поклонницей Нового года, но спустя пару лет после своего переселения, она неожиданно вспомнила и про праздник, и про то, что дома порой было весело. Она даже посадила в саду ёлку, но в тот год дальше этого действия больше ничего не было. И мужья не знали, что же так волнует их супругу каждую зиму.

— Дорогая, ну что с тобой такое? — Шарис умудрился выхватить супругу в коридоре, будучи с хвостом, потому сразу же оплёл её ноги, не давая сбежать от разговора. — Я же вижу, что тебя что-то гложет. Как снег первый выпал, так ты вся потерянная ходишь. Надоела зима? Хочешь переехать куда-нибудь в более тёплое местечко? На моей родине снега почти не бывает, хочешь туда скатать?

Майя не ожидала такого предложения. И ещё меньше думала, что от таких простых слов на глазах выступят слёзы. Она прижалась к груди нага, и тот нежно обнял её, позволяя выплакаться. Шарис чувствовал, что это не истерика, а скопившееся напряжение, которое надо просто пережить, уже потом решать саму проблему. Потому стоило Майе успокоиться, он быстренько обратил хвост в ноги, подхватил супругу на руки и уверенным шагом направился в сторону кухни. Там он усадил жену на стул, быстро организовал ей горячее какао, чем снова вызвал непрошеные слёзы.

— Змейка моя нежная, ну что случилось? Кто-то из мужей обидел? Скажи, я найду кому пожаловаться, чтобы обидчика хорошо отмутузили. Говори, пока я не начал тебя пытать, — Шарис улыбнулся, а после показал Майе раздвоенный язык, намекая, как именно собирается её пытать.

— А ты не будешь этим заниматься? — прищурилась Майя.

— Зачем? Придушу ещё случайно, рёбра переломаю, ты же потом их выхаживать будешь. Я лучше рядом с тобой постою, в шейку подую, — хитро сказал наг, но потом внимательно посмотрел на жену. — Я жду ответа.

— Скучаю по дому, — призналась Майя. — Точнее, по празднику.

— Какому? — тут же навострил уши наг.

— Новый год, — с тяжёлым вздохом сказала Майя.

— Это что за праздник такой? — напрягся Шарис. — Не, летоисчисление должно быть, но при чём тут праздник. И почему ты сейчас про него вспомнила?

— Это у вас год с первого дня весны отсчитывается, а у нас праздник зимой был, — пояснила Майя.

— Первый день зимы? У нас он есть, Белым днём только зовётся. Ну ты же знаешь, — развёл руками Шарис, недавно с супругой они ходили на ярмарку гулять как раз в Белый День.

— Нет, у нас Новый год был не в первый день зимы, а… Вот как тебе объяснить? — Майя нахмурилась, ведь местный календарь и из её мира были различны.

— Ты начни, а мы дальше разберёмся, — наг мягко улыбнулся и накрыл своей ладонью руку жены.

— Понимаешь, в моём мире год делили на двенадцать месяцев, а не как у вас, пятнадцать. Четыре сезона, по три месяца. И Новый год отмечался в ночь с последнего дня первого месяца зимы на первый день второго месяца.

— Этот день был особенным? — уточнил Шарис.

— Э… Не знаю, — растерянно сказала Майя. — Нет, когда-то у нас Новый год в другое время отмечали, но это уже не важно. Просто этот праздник был… сказкой. Вначале ты ребёнок, получаешь подарки, видишь доброго сказочного дедушку, которому читаешь стишки, говоришь, что была хорошей девочкой весь год, слушалась родителей. Потом растёшь, понимаешь, что Деда Мороза не существует, но ощущение праздника никуда не девается. Просто раньше праздник делали тебе, а потом и ты уже его можешь делать кому-то. Но всегда это было символом сказки и надежды, веры в то, что теперь всё будет по-другому, лучше. Всё старое и плохое оставлялось предыдущему году, чтобы оно не мешало в новой жизни.

— И ты скучаешь по своему Новому году? — понимающе спросил Шарис.

— Угу, — выдавила из себя Майя, стараясь снова не пустить слезу. — Это странно. Я не особо хорошо помню свой мир, много уже забылось, стёрлось, но ощущение сказки, которое ждёшь, вера в лучшее — это осталось. И этого, оказывается, так не хватает.

— Так что нам мешает отметить это праздник? — Шарис обворожительно улыбнулся. — Там же не требуются жертвоприношения или ещё что-то настолько глобальное?

Майя хихикнула и слегка ударила кулаком в плечо нага.

— Какая же это сказка с жертвоприношениями? — усмехнулась девушка.

— Так, ясно, надо будет дать тебе сказки нагов почитать. Но попозже. Пока давай, рассказывай про свой праздник.

Майя смутилась. Почему-то сейчас ей показалось глупостью её странное желание отметить праздник, который она уже не слишком хорошо помнила. А вдруг она сейчас что-то придумывать будет, потому что в реальности этого не было. Это же обман? Она не хотела никого обманывать. Но наг был непреклонен. Видя, что супруга не торопится делиться знаниями, он стал нежно наглаживать её ладонь, при этом движения были лёгкими, мимолётными, но будившими в теле те самые желания, что заканчивались страстью. Майя попыталась отдёрнуть руку, зная, что наг способен был её возбудить даже такими прикосновениями, но ей не позволили. Тогда она смирилась и решила немного рассказать.

— Незадолго до праздника у нас в доме было принято ставить ёлку, украшать ей игрушками, блестящими вещами, безопасными огнями, а под ёлку складывали подарки, от Деда Мороза, — начала Майя, и постепенно её смущённый и тихий голос набирал силу. — Помещения у нас тоже украшаются чем-то ярким и блестящим. Дети часто вырезают снежинки, да и взрослые этим занимались. На окнах рисовали узоры зубной пастой.