Праздник, как он есть…

Праздник, как он есть…

Москва. 1980-е. Где-то между серым небом, 'Детским миром' и рассерженной родиной. Очередь в гастроном — метров двадцать, если по прямой, и метров сто, если по судьбе.

Мужчина по фамилии, допустим, Колесников, час как перестал быть гражданином, а снова стал охотником. Он выстоял. Он прорвался. Он победил. В руках у него — заветная бутылка «Столичной». Праздник. Хотя бы на уровне печени.
— С дороги, родимые! — провозгласил Колесников и, словно ледокол, разрезал очередь пополам.
На выходе ему почти аплодировали. Даже дед в тулупе сзади сказал: — Ну хоть одному повезло...
Колесников сделал три шага торжества, оступился о чью-то надежду, и бутылка, аккуратно, как будто по сценарию, выскользнула из рук. Она ударилась об асфальт с достоинством и окончательно рассталась с этой жизнью. Как мечта.
Молчание. Даже голуби отвернулись.
— Вот... — сказал Колесников, уже не так громко. — Вот вам и вся экономика.
Он посмотрел на очередь. Очередь посмотрела на него. В этих взглядах было всё: скорбь, злорадство, философия.
И кто-то тихо добавил: — Она и у меня бы разбилась.
Колесников кивнул, как человек, которому теперь можно всё, и ушёл. Не спеша. Без бутылки, но с опытом...