Преданная жена генерала Драконов

Глава 1. Белокурый демон

— Как же долго я этого ждала… Как долго ненавидела тебя! Ты даже не представляешь себе, с каким удовольствием я сейчас прострелю тебе голову!

— Вы с ума сошли, леди Милдред?!

Я стараюсь, чтоб мой голос звучал твердо, ровно и гордо, а ужас так и подкатывает к горлу тошнотой.

Качка кареты, мчащейся в осеннюю туманную ночь, только усугубляет дурноту.

На руках у меня — пара спящих младенцев.

Рожденных только сегодня утром.

Мной рожденных.

Мне все еще дурно после родов.

Все тело ломит.

Меня знобит. Голова то и дело кружится.

Отправиться в путь в таком состоянии было чистым безумием.

Но леди Милдред твердила — срочно! Ваш муж ждет вас! Он приказал не медлить!

И ее нетерпеливое волнение передавалось и мне.

Исполнительная, холодная, внимательная и точная, как часы.

Смелая до безрассудства, почти до безумия. При этом характере не удивительно, что она выбрала карьеру военного.

Она была личным адъютантом моего мужа-генерала, его правой рукой.

И его устами — когда сам он был слишком далеко, чтобы отдать приказ лично.

На этот раз его приказом было немедленно ехать к нему. Милдред это произнесла сразу, как только я прекратила вопить от родовой боли.

— Час на отдых и снова в путь, — железным голосом произнесла она. — Генерал не привык ждать. Мы и так потеряли сутки с этой вашей кровавой возней! Вы же уверяли, что роды предстоят только через пару недель?

— Вероятно, это дорога поспособствовала их началу, — слабо ответила я. — Растрясло…

— Это не важно. Рожаете вы, а отчитываться мне! Черт подери… Генерал ненавидит оправдания!

— Уймитесь, — повысила голос я. — Со своим мужем и его недовольством я разберусь сама. Мои роды — не ваше дело.

— Разберетесь, — насмешливо фыркнула Милдред.

Иногда мне казалось, что леди Милдред знает моего мужа намного лучше, чем я.

Что, кстати, неудивительно.

Я за ним замужем второй год, а она с ним с начала войны. Уже шесть лет. Все вокруг воспринимали ее как тень моего мужа…

И я подчинилась. Я была слишком слаба после родов и не отдавала себе отчета, что происходит и к чему на самом деле эта спешка.

Я позволила обмыть себя, переодеть белье.

Кое-как мое несчастное тело втиснули в дорожное платье.

Сыновей прислуга завернула в батистовые пеленки с монограммой с инициалами мужа.

Потом их уложили в большую корзину, на меховое покрывало, и укрыли теплым одеялом.

Сделали все, чтобы они не простудились. Не пострадали. И доехали до отца в целости и сохранности.

А теперь эта ненормальная Милдред целится в нас из пистолета и скалит белые ровные зубы, выбирая, в кого из нас троих стрельнуть первым.

И от понимания того, что эти крохотные комочки, мои мальчики, могут сегодня же и умереть, у меня темнеет в глазах.

Леди Милдред похохатывает. Пистолет прыгает в ее пальцах, словно она пьяна. Да она и пьяна — жажда крови делает ее ненормальной.

У нее небесно-голубые глаза, фарфорово-прозрачная кожа и пшеничного цвета волосы, тщательно завитые и надушенные. Они веселыми пружинками рассыпались по плечам женщины, блестят как золото на темной ткани ее дорожного костюма.

Я с удивлением смотрю на нее и понимаю, что она не солдафон, каким всегда казалась, а красивая женщина.

Слишком молодая и слишком красивая… И как это я раньше этого не видела?!

И как допустила, чтоб эта хищница терлась рядом с моим мужем?

Ну, теперь-то поздно на это пенять. Все встало на свои места.

— Вы не посмеете, — ледяным голосом чеканю я, крепче прижимая корзинку с сыновьями к себе. — Мой муж вас уничтожит. Достанет из ада и уничтожит еще раз.

Милдред смеется, негромко. Но очень страшно.

— Ваш муж и приказал мне сделать это! — торжествуя, говорит она.

В ее радостных глазах горит огонь, и я чувствую, как в моей груди разрывается невероятная боль.

— Что? — шепчу я. А голоса своего не слышу. — Это ложь! Это невероятная, мерзкая ложь! Семья для моего мужа — это святое и драгоценное!

— Фейергар не дорожил тобой ни секунды, — зло выплевывает леди Милдред. — Он не велел бы беременной жене отправиться в путь, если б боялся за нее. Он велел везти тебя не ради встречи с ним. Он хотел, чтобы ты… нечаянно потерялась вместе с ребенком. Потому что все это время он любил только меня! А ты мешала нашему счастью, беременная корова!

— Вы лжете, — выдыхаю я гневно.

А воздух вокруг меня словно отравлен ядом предательства и горькой правды.

— Он велел освободить место для меня! — рычит Милдред, с щелчком взводя курок и направляя дуло пистолета на меня. — Он велел изничтожить тебя, и саму память о тебе, чтобы я больше не страдала от того, что ты прикасалась к нему! Сука!

Ее рука, затянутая в черную узкую кожаную перчатку, дрожит. Лицо перекошено от злобы, рот неприятно оскален.

— Он и тобой не дорожит, — выдохнула я яростно. — Любимым женщинам не доверяют работы палача! Ведь если тебя поймают…

— Не поймают, — усмехается Милдред, издевательски прищуривая один глаз. — Я все продумала. Мы отъехали довольно далеко от города, тут не услышат выстрела. К тому же, для меня это радость — прикончить тебя, ненавистная, мешающая, раздражающая и досадная помеха!

В страхе я закрываю глаза.

Черно.

Абсолютно черно вокруг меня.

И в душе моей тоже черно.

Сегодня я узнала о чудовищном предательстве. И знание это стоит мне жизни.

Но это не самое страшное.

Самое страшное — это то, что мои сыновья последуют в небытие за мной.

По приказу их отца…

— Последнее желание? — усмехается Милдред.

— Пощади сыновей, — шепчу я помертвевшими от страха губами. — Они ни в чем не виноваты. Они невинны! Фейергар не мог желать смерти своему ребенку! Он не мог просить и его убить вместе со мной!

Леди Милдред с ухмылкой слушает мои горячие мольбы и скалится еще безумнее и веселее.