Преданное сердце

Глава 1

«Верни, что осталось от цветов,

потому что теперь они пахнут не только розами, но и тобой». 

Филострат (XLVI, 8-9)

Флидабург утопал в лепестках и закатном солнце. Столица праздновала День благодарения за урожай. Крыши домов золотились венцами из осенних листьев, а стены — гирляндами из раскрашенных шишек, которые весь месяц мастерила городская ребятня. На балкончиках каждого дома покачивались георгины, под окнами, в небольших цветниках, пестрели флоксы. Особыми сочными пятнами на улицах были лавки с пирамидами тыкв — самых разных форм и размеров — навесы которых, как и все перила города, украшали яркие ленты. Над всей этой праздничной кутерьмой — что сплетала друг с другом все сословия — раскинулись бравые флаги оборотней на башне заброшенной ратуши.

Старое, еще деревянное, здание много лет как было заколочено, но в редкие пиршества оно украшалось потрепанными временем полотнами. Символика старых семей развевалась над городом, сплачивая в целом разрозненное братство оборотней. Давно уж семей тех в живых не было. Три сотни лет, как не правили, но народ помнил и флаги над ратушей вывешивал. Правящему сословию хоть это не нравилось, терпели. Все-таки несколько раз в год можно и закрыть глаза на торжество старой культуры. Потому, возможно, оборотни к магам относились не как к узурпаторам, а те в свою очередь никого за культ Зверя не трогали и веру свою не насаждали. Мирно было в королевстве. Спокойно.

Вот и теперь праздновали горожане, созвав на главную площадь музыкантов, сказочников и заезжих жонглеров с факирами. Как раз за этими факирами из особняка из белого мрамора, наблюдала маленькая Грета, которую не пустили на представление.

Верховная жрица Вилма ногой топнула: “Чтобы моя дочь на нечестивом празднике веселилась? Не бывать этому!” И сколько бы девочка ни уговаривала, грозная колдунья не поддавалась. А ведь Грете так хотелось на праздник. Прежде она факиров не видела, а из комнаты сцена за кронами деревьев пряталась — толком не разглядеть.

Вдруг она услышала щелчок, словно камешек о витраж стукнулся. Обернулась, а там мальчишка за оконцем во двор. Друг ее. Частенько к ней через окно захаживал. А что с него взять? Кот, он и есть кот.

Поспешила Грета к гостю, витраж отворила быстренько и спрашивает:

— Верн? Ты что тут забыл?

— Я за тобой, — мальчишка заглянул в комнату и взял ее за руку. — Пойдем, сейчас стемнеет, и начало пропустим.

— Ты что? Мне нельзя.

— Подумаешь... Давай забирайся. Я лестницу взял.

Грета выглянула и действительно увидела веревочную лестницу, что, к ее удивлению, вела не вниз, а на крышу.

— Что ты задумал? Я не полезу.

— Ну, хочешь, на спине отнесу, — обиделся Верн.

— Ты мне лучше скажи, зачем мне туда. Родительский наказ нарушать?

— Там красиво, — улыбнулся он искренне и потянул ее за руку. — Пойдем. Даже если упадешь, я поймаю.

— Тоже мне, — фыркнула Грета, а сама на карниз вылезла.

— Не веришь? Я же оборотень. Быстрее всех на свете.

— Ты котенок, — ухмыльнулась Грета и зацепилась за лестницу. — Не дорос еще герцогинь ловить.

Грета и в самом деле была герцогиней и очень этим гордилась. По праву рождения мало кто мог так зваться. Да и единственная она сейчас во всем королевстве. Последняя в роду великих магов. Ни братьями, ни сестрами боги не одарили, потому так вышло, что титул только она наследовать может. А Верн? Из купцов зажиточных. К слову сказать, оборотни торговлей очень ловко занимались, как предки заповедовали.

Флидабург много веков назад на пересечении торговых путей выстроили, отлично дела их пошли. Город-коммуна процветал и славился. В те дни в ратуше все вопросы решались, главные семьи наравне проблемы обсуждали. А потом пришли маги. Великая сила, с которой мирное по большей части купечество не справилось. Хотя предки Греты особой кровожадностью тоже не славились, потому — после непродолжительной войны — как-то все урегулировалось. Маги объединили земли, сделали Флидабург столицей, осторожно правили, позволяя оборотням жить практически так же, как и прежде. Налоги только платить и с вельможами не бодаться. Вот и старые песни горланить разрешали, хотя жрицы в храме каждый пир молились с таким усердием, будто это не песни о сборе урожая, жизни ремесленника и тому подобное, а призыв Зверя.

Грета вылезла на крутую крышу и чуть было не скатилась вниз. Поймал ее Верн, который, несмотря на свой — вполне обычный для одиннадцатилетнего мальчишки — размер, силой обладал немереной. Звериная кровь всегда даровала непревзойденную мощь и скорость, а что уж говорить про облик зверя. Даже в таком возрасте, когда Верн был всего лишь котенком, ничто не помешало бы ему в облике зверя переломить хребет лошади. На что способны взрослые оборотни, Грета старалась не думать. Кстати, котенком он был на самом деле. Только большим и со слегка необычными пропорциями. А еще Верн был трехцветным. И как Грета гордилась тем, что она родилась герцогиней, так молодой оборотень хвалился своей пятнистой шкурой. А все дело в том, что по верованию оборотней, “трехцветные” — обладатели великой судьбы. Ничто не могло убедить Верна, что он просто сын купца. Он жаждал свою “великую судьбу” и ждал, когда его выберет Зверь. Порой он пускался так удивительно фантазировать, что Грета то заливалась хохотом, то смотрела во все глаза, искренне веря его глупым ожиданиям.

Глава 2.1

Несколько дней прошло, а Верн так и не появился. Он не обещал, но никогда прежде так надолго не оставлял ее.

“Где же котик пропадает? — думала Грета, маясь с вышивкой. — И отец все время где-то разъезжает”.

Она скучала. Мать Греты была холодной женщиной, особо дочерью не занималась, всю себя отдав религии. Потому Грета большую часть времени проводила с отцом, он, в общем-то, этому только радовался. Гордился маленькой колдуньей и никуда отпускать не хотел. Были ведь на самом деле для нее женихи достойные, только далеко. А отдавать свою драгоценность герцог не собирался.

В итоге Грета, в отличие от типичных дочерей Флидабурга, готовила себя не к судьбе хозяйки дома, а к управлению родовыми владениями. Естественно, при таком раскладе вставал вопрос о продолжении династии. Подпускать мужчину более слабого к ресурсам семьи ― дело немыслимое, потому жрицы с год назад посеяли в голову Грете идею мужчины-фаворита. Вельможи на такое не годились, а вот достойного оборотня выбрать ― дело благое: титул и землю не отберет, а звериная кровь магию укрепит.

В комнату вошла нянюшка — почему-то заплаканная — показала жестами, что отец зовет. Грета поблагодарила и отправилась в нижнюю залу. К ее удивлению, герцог не стал с ней беседовать, хмуро бросил, что они едут во дворец, и вышел из особняка.

“А зачем мне во дворец? — удивилась Грета. — Не праздник ведь. И без предупреждения”.

Дворец, к слову, находился неподалеку от родового гнезда Триллиумов — за площадью. От центра столицы королевская обитель отделялась широким мостом через городскую реку Флиду, а само здание было построено древними оборотнями. Может, из-за этого оно выглядело так мрачно и стремилось не к небу, как вся архитектура магов, а куда-то ветвисто вширь. Хотя башни у дворца были. Две небольших и одна огромная. Ее называли “темницей благородных душ” — самые страшные легенды и истории были связаны с этим, торчащим костяной лапой, строением. Говорили, там обитают призраки убитых королей и умертвия их вассалов. Грета в эти байки не верила, Верн тоже. Часто дразнил ее, что запрет в этой башне, если Грета будет плохо себя вести. Вот в это она, кстати, верила. Бедовому оборотню хватило бы ума утащить девчонку ради забавы и приключения. Тем более, он совсем не боялся охраны и обшаривал выступы дворца, словно это его имение. Отцу Греты такое поведение совсем не нравилось. Много раз он просил Верна не потешаться над дворцовой стражей, но мальчишку приятно развлекала их невнимательность.

Когда они приехали во дворец, Грета почувствовала неладное. Во-первых, отец всю дорогу молчал, это уже наводило на мысли, что она чем-то провинилась. Во-вторых, повели их не в приемный зал, а куда-то вбок, в крыло, где Грета никогда не бывала. Иногда только по губам проходящих мимо вельмож читала, что там какие-то тайные комнаты имеются и что-то очень секретное решается. А при чем здесь она? Она ребенок, разве есть ей дело до дел государственных?

— С возвращением, лорд Триллиум, — поздоровался какой-то кучерявый мужчина.

По всему виду вельможа, но Грета его не знала. И мужчину отчего-то не представили. На нее вообще никто не обращал внимания. Впервые почувствовала себя привидением.

Они вошли в просторную залу, и отец тут же низко поклонился. Грета последовала его примеру, хотя не понимала, из-за чего герцог стал таким расторопным, а когда услышала голос, позволяющий выпрямиться, осознала всю важность происходящего.

Перед ними сидел король. Так близко Грета его еще не видела, потому в полной мере поняла: не врут сплетни — правитель болен. Сквозь тонкую кожу уже вовсю проглядывало разрушение магии. Конечно, пудра скрывала, но с близкого расстояния черные прожилки становились очевидными. Да и глаза у него были мутными, такие глаза только теряющие силу имеют. Вот и пальцы подрагивают, хоть книгу сжимает, а все равно было видно, как маг еле удерживает контроль над телом.

“Значит, правда, — думала Грета. — Что же с нами будет, если он разум потеряет?”

Король не был стар, на пару лет младше ее отца. Они провели детство вместе, хотя никогда близки не были. Герцог хорошо понимал, кто рядом с ним растет. В отличие от Верна. А король не позволял себе иметь привязанности. Он вообще был излишне подозрителен, хотя, вполне возможно, без такого навыка на троне делать нечего.

Однако Грета не знала, каким правитель был в юности. Добр ли, справедлив? Про те годы ничего примечательного не говорили, а вот последний десяток лет горожан волновал пуще лесных разбойников. Сплетничали: король теряет магию. Провинился перед богами, потому нет у него детей, а тело с каждым годом все слабее. В последнее время поговаривали, что тревожно правителю. Всюду врагов видит, с призраками общается. В “темнице благородных душ” сидит неделями.

— Как ты выросла, Грета, — обратился король к девочке, и та склонила голову. — Ну-ну, довольно. Мы поговорить тебя пригласили.

Она осмотрела залу и вдруг увидела в дальнем углу скопление. К ее удивлению, там был Верн с родителями, пара маркизов, еще старый граф, неизвестные ей люди, а вдоль стен ― солдаты.

“Что они здесь делают? — она посмотрела на Верна непонимающе. Поразили припухшие красные глаза. — Он что, плакал?”

— Расскажи мне, милая, как прошел праздник урожая? Понравилось выступление?

— Да, ваше величество. Праздники в нашей стране самые лучшие.

— Значит, видела, — улыбнулся король. — А жрица Вилма говорила, не пустила тебя на представление.

Глава 2.2

Все было очень плохо. Верна так и не нашли, а вот его родителей приговорили к смертной казни за измену. Глашатаи кричали об этом уже неделю, и из окна дома Триллиумов было видно, как на площади строится эшафот, традиционный для казни знатного оборотня.

Давно уже не истребляли старые династии, потому горожане относились к происходящему по-разному. Одним было все равно. Заигрались в предводителей, да и пес с ними. Давно уже маги на престоле, пора бы и смириться. Другие видели в этом предзнаменование бед и лишений. Всего было арестовано около двухсот оборотней. Часть должны были казнить после семьи Стейнмунн, часть сослать на рудники. Выждав безопасное время — чтобы не навести на себя подозрения — некоторые семьи начали спешно покидать столицу, оставив на разорение свои дома и лавки. Тем временем Грета сидела у окна и плакала.

Она не знала, что делать. Где Верн? Как он теперь будет? Можно ли хоть чем-то помочь ему? Отец все так же пропадал во дворце. О произошедшем с ней не разговаривал, как и мать, а потому единственный, с кем она общалась в последние дни — дядя Фелан. Хотя тот тоже подробностей не рассказывал. Уклончиво разъяснил, что родители Верна организовали собрание. Там говорились опасные вещи, и потому все были признаны заговорщиками. Естественно, Стейнмунны ― главные изменники. Хотя поймать их сразу не удалось и все показывало, что на собрании они не были. На празднике тоже никто не видел. А вот что творится в доме оборотней, никому не ведомо. Король не хотел голословно обвинять влиятельную семью в организации заговора, потому показания девочки пришлись как нельзя кстати.

Внезапно в голову Греты пришла безумная мысль, и она побежала к матери. Главный храм находился напротив их дома, достаточно было лишь пересечь площадь. Грета думала быстро справиться, но, добежав до эшафота, остановилась как вкопанная.

Для строения срубили священную ольху из пригорода. Такие деревья охранялись помощнее дворца королевского, благословение в них духа леса было — неприкосновенность для каждого оборотня. Поняла, что священные деревья перед ней, потому что сверкали они еле видимо на прожилках. Простой человек, может, и не рассмотрел бы. Но маленькая колдунья приметила. Такое она на разломе одной из веток видела, когда ее в молебную рощу знакомиться с предками Верна водили. Ух, прилетело тогда неумехе-целителю, что дереву навредил. Грета до сих пор в ужасе, что оборотни так грубо могут к служителю культа обращаться. Хотя отличались они в этом от магов. Для магов жрицы — святость. Для оборотней — только проводники.

“Надо же, срубили столько деревьев”, — думала Грета, рассматривая искрящиеся доски, испещренные неведомыми ей знаками.

— Что высматриваешь, девочка, — окликнул ее высокий плотник из оборотней.

— Это ведь ольха святая.

— Да, — горько сказал мужчина.

— А что за символы?

— Молитвы, чтобы спас Зверь род гибнущий. А тут, — он указал на столбы расписанные, — вся история семьи Стейнмунн. С трудом влезла, думали, еще рубить придется. Ох, горе нам. Не пощадит Зверь. Накажет за кровь пролитую.

— Спасет, — ответила Грета и помчалась к храму. — Верю, что спасет.

Когда вбежала в святилище, Вилма усердно молилась. Она вообще все время молилась, но тут еще и на коленях стояла, окружив себя ритуальными лампадами. Необычно это, тем более что сестер нигде не было. Одна сидела жрица и что-то там нашептывала на языке, для Греты неведомом.

— Мама, — позвала девочка осторожно.

Поднялась медленно и обернулась. Холодным взглядом окинула, но спрашивать не стала. Грета даже растерялась. Получается, ей разговор начать придется. А как? Ведь дело такое сложное.

— Значит, просить за них удумала, — спокойно сказала Вилма, а Грета упала на колени.

— Прости, матушка. Ты же можешь. В этом году еще никого прощением не одаривала. Спаси их. Нельзя…

— Молчи, — рявкнула колдунья. — Сказано было: держись подальше от зверья нечестивого. Не таскалась бы с мальчишкой этим, ничего бы и не было.

Грета смотрела на нее растерянно. При чем здесь она?

— Спасешь их? — тихо спросила. — От всего города прошу. Никто не хочет казни Стейнмуннов. Измени смерть на ссылку.

— Если я оборотней помилую, на эшафоте том отрубят отцу твоему голову.

— Папе? За что?

— За что, — фыркнула Вилма. — Такой же, как ты, дурак, болтается с кем не стоило бы. Кто дороже тебе? От лица богов только одного могу простить. Кого выберешь? Отца Верна или собственного?

Грета смотрела во все глаза и только то открывала, то закрывала рот. Наконец матери это надоело, и она продолжила:

— Вот и славно. А теперь возвращайся домой и готовься к казни.

— Что?

— Ты пойдешь с отцом. Королю надо выказать свою преданность. Ты верна королю?

— Конечно, матушка, — пробормотала Грета.

— Тогда иди домой и готовься.

С тяжелым сердцем вышла Грета из храма. И до вечера голова ее была пуста, ноги тяжелы, а руки бессильны. Никогда она не бывала на казни, не хотел отец, чтобы дочка видела такие жестокости. А тут… Как пережить такое, не знала. Как вообще такое можно пережить? Все время думала о Верне, надеялась, что далеко уже от столицы. Может, у родственников каких дальних или еще где. Молилась за него. Чтобы помогли, чтобы не попал ее котик лапы преследователей.

В дверь постучали, и вошел отец. Выглядел он ужасно. Скорее всего, не спал, может, и не ел. Как будто даже посерел.

— Прости, что прошу тебя пройти через это, — он протянул руку. — Можешь закрыть глаза на самом страшном.

Площадь уже заполнилась горожанами. Они шумели, кто ― ожидая представление, кто ― оплакивая благородных оборотней. Грете было уже все равно, она просто хотела, чтобы все поскорее закончилось. Вернуться в свою комнату, проплакать всю ночь и попытаться забыть Верна и все, что здесь случилось. По ее вине.

Она отворачивалась, не смотрела, как ведут родителей котика, как читает над ними молитвы ее мать, слышала лишь, что король смиловался и призвал второго палача. Не хотел выбирать, кто умрет первым — госпожа Стейнмунн или господин.

Глава 3.1

Гонения на оборотней продолжались уже двенадцать лет.

После той самой казни в столице стало неспокойно. Часть купцов уехала, особенно, когда король передал в казну все имущество семьи Стейнмунн. Никому это не понравилось. Раньше в деньги оборотней никто не лез. И если не было у покойника наследника, то все распределялось между членами общины. Но никак не уходило к магам. А когда золото ссыльных пошло на королевские нужды, несмотря на имеющихся родственников, большинство оборотней возмутилось.

Последовали мятежи и постепенный упадок купечества. Не то чтобы никого не осталось. Это не так. Но даже чужестранцы к ведению дел в столице относились с подозрением. Торговля чахла. Выхода из этого ни у кого не было. Король все больше делал ошибок, окружил себя подпевалами и пировал в остатках былой роскоши.

Ах да! Магия его оставила. Под страхом смертной казни об этом говорить запрещалось. Но не скрыть все же полностью. Нет ничего страшнее для мага, чем потерять силу. Беспомощность и пустота терзает все более и более болезненное тело. Возможно, потому король и запер себя во дворце с вельможами, не вникая особо в дела государственные. Наследника у него все так же не было. А последняя жена умерла пару лет назад от зимней лихорадки. Будущее еще недавно процветающей страны было обезличено.

Сейчас и сам Флидабург был обезличен. Уже которую неделю оплетали холодом метели. Город стал тускл и безлюден. Тускло было и во дворце, несмотря на богатые гобелены и золото. Казалось, серая угрюмость проникла в каждую комнату старого здания, в каждую щель заползла беспомощность Его Величества.

Грета стояла за одной из колонн в холодном тронном зале и мечтала поскорее убраться с нелепого представления. Король праздновал приближение зимнего солнцестояния. Хотя, заранее пировать было дурным тоном. Но королю было все равно. Он просто заливал в себя пиво и без конца ел, попутно рассказывая про былые подвиги. И Грета сильно сомневалась, что хоть один из них был в действительности. Но все слушали и жарко поддакивали.

Герцогиня терпеть не могла королевские попойки, считая свое присутствие на таких неприличных увеселениях оскорбительным. Все-таки она дочь верховной жрицы. А распутство и чревоугодие верой осуждалось. Король, слава богу, ее все еще не приметил, а потому был шанс избежать его гнусных шуточек.

Все дело в том, что молодая герцогиня так и не вышла замуж. Управляла делами отца и ничего менять не думала. Она совершенно свыклась с тем, что проживет свою жизнь в одиночестве, чем бесила короля и его приближенных. А еще характер у Греты в мать пошел. Холодная и горделивая. Если бы не этот пугающий норов, король, может, сам на ней женился. Отказать бы все равно не посмела. Но больной мужчина боялся пускать на трон колдунью, с которой в жизни не справится.

К слову, силы у Греты оказалось даже больше, чем у герцога. Отец этому радовался, вассалы короля шарахались. Может, еще поэтому к ней никто с замужеством не приставал и тем, что руководит огромными территориями, рудниками и поставками, не возмущался. Шуточки вот только король во хмелю придумывал. Но что с него взять? Полудохлая кукла, крепко вцепившаяся в ускользающую власть.

Она подождала еще немного и, когда услышала приглашение мужчинам пройти на стрельбище, осторожно удалилась. Звали мужчин, значит, ей следовать не обязательно. Грета поспешила вернуться домой, чтобы узнать, что там у отца случилось, раз он отправил ее на это дурацкое представление вместо себя. И ведь знает, что терпеть не может ходить во дворец. Хмурое здание с темным прошлым и безрадостным будущим.

Когда вошла в особняк, услышала, как родители ругаются. Такого не случалось уже много лет. Пожалуй, со дня казни оборотней Стейнмунн.

В тот день Вилма настаивала послать на поиски Верна дядю Фелана. Говорила, что граф точно найдет нечестивого и вернет в королевский суд. Отец отчего-то противился. Грета тогда думала, ему жалко мальчика. Но спустя годы размышляя над этим, пришла к выводу: отец не хотел, чтобы Верна поймали, по другой причине. Было нечто, чего ей не рассказывали. Что-то темное в прошлом оборотней. Боялись потревожить это маги. Потому схватить Верна ее отец не торопился.

Никогда герцог с ней об этом не разговаривал. Когда Грета подросла и сама начала спрашивать — уходил от ответа. Порой и ругнуться мог. Потому она решила не бередить эту рану и больше о Верне не вспоминала.

Теперь они снова ругались. Мать говорила, что отец не должен ехать. Что предвещает горе эта дорога и видение нехорошее богами послано. Реки крови по зеленым лугам запада.

“Куда же отец собрался? — спросила себя Грета и остановилась возле дверей, где они скандалили. — На запад? Что там на западе?”

— Заходи, Грета, — крикнул отец. — Герцогини не подслушивают.

Она вошла осторожно и поразилась лицу матери. Обычно собранная и по всем правилам вылощенная, сейчас жрица была измотана. Косы растрепаны, лицо белое с кругами под глазами темными. Переживала мать, предчувствие ее мучило. Даже силой удержать мужа пыталась, потому что герцог нервно сбрасывал паутину магическую.

— Куда ты, папа? — встревоженно спросила Грета.

— На войну, — ответила за него Вилма. — Новый князь запада на границе буйствует.

— Новый князь? — удивилась Грета и стала припоминать донесения.

К западу от них не было никакого более-менее крупного королевства. Разрозненные княжества людей, каждое со своей культурой и традициями. Плутали по лесам и болотам, жили охотой да скудным земледелием. В общем, ничего примечательного.

Глава 3.2

Когда герцог добрался до запада, он понял, что его предали.

Вместо шести здоровых и сильных магов с небольшой, но хорошо обученной и вооруженной армией, прибыло лишь трое. Одним из них был старый барон, который, герцог надеялся, поможет Грете с управлением в будущем. Но барон приехал. После того как ему донесли о плачевном состоянии войска герцога, не смог старый воин отсиживаться в своем замке.

По правде сказать, больше всего герцога тревожило не отсутствие большой армии. Его беспокоило, что магии не хватит для ловушки, которая им хитроумно придумана. Четверых для успешного нападения не хватит. Не сожжёт войско магия. Их слишком мало, а оборотни ― сильные противники. К несчастью, и среди наемников с островов практически все оборотни.

“Как они посмели не приехать? Зачем предали короля ради чужеземца? И откуда у князя столько денег, чтобы подкупить старые династии?”

— Мой лорд, — прервал размышления герцога его оруженосец. — Послание с запада. Князь встречу просит.

— Когда?

— На закате. Вроде как мира хочет.

— Не хочет он мира, — герцог еще раз окинул взглядом ущелье. — Проклятье! Мне бы хоть парочку, хотя бы средних. Чтоб удержали, чтобы не дали вырваться...

— Так что ответить? — отвлек его снова оруженосец.

— Пусть выбирает место. Послушаем, что этот князь предложит.

Встречу организовали в небольшом походном шатре на территории запада. Герцог не боялся молодого правителя еще более молодого государства. Было интересно, верны ли его догадки. Встречаться с ним незнакомцу ведь ни к чему. О мире говорить? Пытаться подкупить? Слава о герцоге ходила далеко за пределами королевства. Потому стареющий маг подозревал, что за личиной князя скрывается совсем не лесной вожак, внезапно заручившийся поддержкой. К тому же, неспроста оборотни помогают армии с окраины.

Его домыслы подтвердились, когда сидящий напротив рыцарь снял шлем, изрисованный символами Зверя. Молодое лицо старой крови со знакомой герцогу мужественностью.

“Стейнмунн. Чистый Стейнмунн”, — подумал маг и поздоровался.

— Рад видеть, дядюшка Хэйвуд, — сказал Верн и налил вина в кубки. — Действительно рад видеть. Не лукавлю.

— Хотел бы я сказать то же самое, — признался герцог и принял напиток.

— Жалеете, что не убили?

— Жалею, что по такому поводу.

— Что поделать? — Верн хлебнул вина и долго смотрел на герцога. — Вы постарели.

— Забот много.

— Я пришел предложить вам сдаться.

Герцог вскинул брови.

— Не принимайте как оскорбление. Я ведь знаю, что у вас солдат не хватает. Переходите на мою сторону.

— Да-а, — протянул герцог. — Позабыл ты меня, раз такое требуешь.

— Очень хорошо помню. И помню, что вы гораздо разумней любого из магов королевства. Я пришел забрать свое по праву. Вам ли не знать, что это правда. Я подарю королевству западные земли. Разве не заслужил я почести? Не заслужил вашей верности?

— Я присягнул королю. И он пока не умер.

— Это пока.

— В этом-то и дело, — озабоченно сказал герцог. — Ты делаешь все ту же ошибку. Как отец. Слишком торопишься, — он посмотрел в глаза оборотню и строго спросил: — Зачем ты сжег те храмы? Хочешь отобрать власть ― подождал бы смерти правителя. Недолго ему ведь осталось. Дал бы купцам заработать, а вельможам пообещал западные земли, они бы сами тебя на трон посадили. Все устали, армия обессилела, магия не защищает. Страна тонет в бедности. А ты? Устроил резню на границе? Сестер богов сжег в их обителях?

— Я никого не жег!

— А болтают обратное.

Верн молча пил вино.

— Откуда у тебя столько золота?

— Друзья помогают.

— И что это за друзья такие? Оборотни?

— Нет.

— Что ты пообещал им? Землю? Власть? Душу?

— Ничего.

— Действительно друзья, — усмехнулся герцог.

— Не сдадитесь?

— Никогда не передам власть мятежнику.

Верн поставил кубок и направился к выходу. Однако остановился.

— Быть может, дадите мне совет? Как будущему правителю.

— В будущем будь хладнокровнее. Маги оборотней сильнее, потому что используют вашу вспыльчивость.

Верн ухмыльнулся и откинул полотно шатра.

— А еще… — остановил его герцог. — Держи врагов на виду.

Верн развернулся к магу и злобно улыбнулся.

— Это потому вы позволяли мне болтаться в вашем доме?

— Я предвидел разные варианты.

— А этот предвидели?

Герцог не ответил.

— Я хотел вас убить все эти годы, — признался Верн. — Даже мечтал.

Глава 3.3

Верн шагал по смятой сухой траве, переступая через своих и чужих солдат, и думал: с чего все покатилось к чертям? Раньше необузданность оборотней с островов его вдохновляла — не противоречила неутолимой ярости, по крайней мере  — но сейчас он ощущал, что потерял над ними контроль. А может, и над собой. Верн шел по поляне, высушенной заморозками и омертвелой после сражения. Прошел мимо тлеющих знамен дома Триллиум, а увидел подросших мальчишек, которые бегали когда-то по улицам Флидабурга, помогали отцам на рынке, таскались с малышней, мечтали о военной службе.

— Вот и домечтались, — мрачно сказал Верн.

— Ты чего хмуришься? — прервал его мысли Оберон.

 Высокий, ничем не возмутимый рыцарь. Верн никогда не понимал, как ему удается так безразлично относиться ко всему в мире.

Они познакомились много лет назад, когда Верн прятался в лесах запада. Оберон с братьями накормили, приютили, успокоили. А когда был готов, осыпали золотом. Ничего не попросив взамен. Просто исполняя волю Зверя. В чем заключалась его воля, Верн не спрашивал, где-то в глубине души понимая, что им самим до конца не известно.

— Заплати южанам и гони их в шею, — грубо сказал Верн.

— Спятил?

— Не хочу, чтобы они мне столицу в крови утопили.

— Это война. На ней умирают. Да что с тобой?

— Скажи мне, Оберон, когда мы войдем во Флидабург, у нас с тобой есть хоть крошечный шанс сдержать наемников, чтобы они мне половину города не перерезали? А что с женщинами сделают? Это ведь мой город. Мои люди.

Оберон встал напротив Верна и пожал плечами.

— Ты, получается, хочешь все вот так закончить? Распустить армию и вернуться в княжество?

— Конечно, нет, — нахмурился Верн.

— Тогда в чем дело? Твои люди не обучены, их мало. Что ты сможешь без южан? Подойдешь к городским воротам, постучишь, и тебя на радостях впустят?

— Надо сделать так, чтобы впустили.

— Угу. Дерзай!

Он прошелся немного и засмеялся.

— Нет, ну даешь! Только слава пошла про Черного князя запада, а он…

— Что за слава?

— Да как положено. Говорят про то, что свирепый. Про храмы эти идиотские мелют. Осквернитель веры! Во как. А после сегодняшнего, думаю, судачить будут без умолку.

— Выходит, на том столицу завоевывать и поедем.

Оберон посмотрел на него с недоверием, и тотчас их прервал один из оруженосцев.

— Там лорд Триллиум. Вы просили доложить, если найдем его.

— Где? Жив? — спросил Верн.

— Пока жив. Несут к вашему шатру, как просили.

Верн бросился к своему лагерю. Он приказал не убивать магов — слишком большая потеря для королевства, — но Хэйвуд спустился с вершины, как только стало ясно, что магия оборотней не сдержит. Больше герцога не видели. Верн знал, что маг не сбежит — только парочка поддалась такому соблазну — потому и бросил людей на поиски.

— Дядя Хэйвуд, — позвал Верн герцога, когда подошел к его вспоротому телу.

— Принц оборотней, — тихо откликнулся тот. — Ты победил. Отличная была битва, хоть и быстрая, — он криво улыбнулся, посмотрев на ранение. — Хорошо, что я маг. Могу избежать предсмертных мучений.

— Не торопитесь умирать. Вы мне еще пригодитесь.

— Э нет, мальчик… Это был большой камень. Забавно, ведь его бросил один из ваших подростков. Даже не в меня, а я не успел. Мы воспеваем гибель на поле боя, но на войне всегда умирают глупо, — он закашлялся. — Ответь мне…

— Слушаю.

— Как? Нравится? Получаешь удовольствие?

— Нет.

— Это хорошо. Понимаешь, что будет дальше?

Верн сел рядом и кивнул.

— Все то же самое, только с простыми крестьянами, — сказал герцог.

Верн молчал. Наблюдал, как ворожит над герцогом лекарь, но уже понимал, что все это совершенно бессмысленно. Маг умер очень быстро, а оборотень посидел немного и, вернувшись в шатер, стал выбирать оружие.

— Верн, все закончилось. Зачем тебе эта алебарда? — спросил Оберон, который до того рассматривал карту королевства и наслаждался вином.

— Надо, — ответил Верн и вышел из шатра.

Оберону стало любопытно, что задумал его вспыльчивый подопечный. Он отложил кубок и вышел наружу.

Верн стоял рядом с телом герцога и читал похоронную молитву магов. Западник понятия не имел, откуда оборотню известны такие тексты.

— Что ты делаешь? — спросил Оберон.

— Становлюсь чудовищем.

И Верн отсек голову герцогу.

— Ух! Не боишься? — спросил Оберон.

— Чего?

— Что вернется к тебе призраком и будет мстить за осквернение.

— Нет. Хэйвуд жизнь положил на то, чтобы в стране войны не было. А я одну из них закончу. Прямо здесь и сейчас. И если для этого пришлось осквернить тело, его вряд ли это расстроит.

Глава 4.1

Грета стояла на вершине смотровой башни и наблюдала, как по белому снегу приближается отряд западников.

— Какого черта! Почему так быстро?

— Не знаю, Ваша Светлость, — робко ответил начальник стражи. — Должно быть, оборотни передвигаются быстрей, чем мы думали.

— Глупости. У нас тоже есть оборотни. И если донесения верны, они не могли добраться до Флидабурга так быстро. Если только…

Грета задумалась.

“Неужели у него не столько людей, сколько докладывали? Обманул, дрянь. Пустил слухи, чтобы ужаса навести заранее?”

— Что это? — она вглядывалась в черные знамена князя запада. — Там что… Триллиумы?

Грета подошла ближе к краю башни и стала рассматривать символы на подъехавших к воротам всадниках.

— Почему триллиумы? — она гневно посмотрела на притихшего начальника. — Почему триллиумы в огне?

— Не знаю, Ваша Светлость, — еле выговорил военный и поспешил покинуть герцогиню.

Надо сказать, боялись ее теперь больше захватчиков. После смерти матери, а потом вести о гибели герцога, и без того строгая Грета совсем обезумела. К тому же жажда мести явно усилила ее магию. Так, по крайней мере, думали люди и сама Грета. Колдунья она стала лютая, все улицы города ловушками засеяла. Страшный морок навела, крыши гадами заполнила. Бесновалась герцогиня, желала испепелить князя, который виноват в смерти родителей.

— Брен! Триллиумы ― это цветы запада? — окликнула Грета одного из советников. — Их растет там много? Почему триллиумы?

— Не знаю, моя леди. Говорят, это любимые цветы князя.

— Прелестно, — ухмыльнулась герцогиня. — Что ж он сжигает их на своем знамени?

Брен пожал плечами, и, бросив взгляд на отряд, ожидающий у ворот города, спросил:

— Говорить с ними будете?

— Зачем?

— Король приказал, вроде как.

— К черту короля! Этот олух сбежал, вот пусть и катится.

— Это ведь измена, — потупил глаза Брен, — говорить такое.

— Говорить буду то, что думаю.

— Хорошо, — выдохнул советник. — Но прошу, спуститесь к переговорщикам. Мы не в том положении…

— И тебя к черту! — прикрикнула Грета и пошла прочь из башни.

Конечно, Брен поспешил ее догонять и уговаривать. Герцогиня, честно, совсем не понимала, зачем ему это нужно. Ведь ясно, что не с миром пришли, а сдавать столицу она не намерена. Несмотря на то, что правителя по факту уже несколько дней не было. За поступок такой ее никто бы не осудил, да и поддержка у князя была в регионах страны. Некоторые даже откровенно радовались, что придет на трон настоящий воин. Сильный. С победами. С новыми землями. Грету от таких разговоров выворачивало, оттого после нескольких перепалок с вельможами — а колдунья она сейчас могущественная — при ней Черного князя не хвалили и на мировую с ним пойти не предлагали.

Разбежались все. Кто мог, заручился “ненападением” у западников и отправился в свою провинцию; кто не мог — по большей части жители — спешил к нестоличным родственникам. Пуще князя боялись люди колдовских умертвий, что подняла герцогиня с кладбища. Разгуливали они теперь по улицам. Смирные, но как чума ужасные. Боялись люди, что ослушаются создательницу и нападут на живых, сколько бы она их на солдат чужих ни натравливала.

Кто остался, того герцогиня в подземелье отправить рассчитывала. Солдаты ходы разобрали и факелами все заставили. Наводнила она туннели змеями, а места для людей мороком спрятала. Жутко было в городе. Пустынно и холодно.

— Отправьте кого-нибудь еще, — отмахнулась от очередной просьбы Грета. — Я лучше пойду в храм молиться.

— Никак нельзя, — подбежал к ним взмыленный начальник стражи. — Просят герцогиню, — он наклонился и тихо продолжил. — Говорят, сам князь с ней поговорить желает.

Грета остановилась: “А не придушить ли его плетью по такому поводу?”

— Пойдете? — умоляюще смотрел на герцогиню Брен.

— А пойду, — коварно улыбнулась Грета и направилась к городским воротам.

Когда Грета поднялась на одну из небольших приворотных башен, ей сразу бросился в глаза высокий рыцарь на вороном коне. Он стоял поодаль и ничем не отличался от прочих в отряде, но было в нем что-то притягивающее внимание. Доспехи неприметные. Чуть крупнее среднего — был в отряде и гигантский оборотень, — а глаза так и смотрели на мужчину в сторонке.

“И шлем не снял. А не князь ли это скрывается?”

— Леди Триллиум, — поклонился высокий брюнет. — Меня зовут Оберон. Я родом с Междуречья запада. Вы, скорее всего, не слышали. Ну да неважно. У Черного князя к вам предложение.

— И какое же? — равнодушно спросила Грета, а сама все на рыцаря поглядывала.

— Он просит вашей руки.

Грета потеряла дар речи. Смотрела на Оберона яростным взглядом, а стражники на башне стали нервно перетаптываться.

— Так что передать, леди Триллиум?

— Моей руки хочет? — ухмыльнулась герцогиня.

Глава 4.2

Грету арестовали, к ее удивлению, вежливо. Принесли шубу из особняка Триллиумов. Руки не вязали и грубости не высказывали. Может, потому, что Оберон заведовал этим действом? Брюнет ей, несмотря ни на что, нравился. Особенно глаза медовые колдунье приглянулись. Была в Обероне добрая бочка обаяния, при других обстоятельствах могли бы и подружиться. Шла, поглядывала на западника и размышляла:

“Человек или оборотень?”

Привычной магии Грета в нем не чувствовала, но ощущала какую-то туманную силу. К тому же вряд ли Верн приблизил бы к себе обычного человека. Не в том дело, что он презирал людей, просто не смогли бы они на равных общаться. В первую же попойку переломал бы оборотень человеку косточки. Не со зла, из-за мужской дружественности. А брюнет все еще цел и невредим. Вот и в битве с башни за ним наблюдала. Слишком быстрый, слишком ловкий.

“Не человек. Но и не оборотень”.

— Вы ничего спросить не желаете? — поинтересовался западник.

— Уже решил, как казнить меня будет? Сожжет или через повешенье? — ухмыльнулась Грета. — Или честь окажет? Отрубит голову, в уважение роду благородному.

Оберон очаровательно улыбнулся. 

“Какой же чудной он. Совсем не чувствую дурные эмоции?”

В это время они вышли из храма и оказались на площади.

— Много вы потеряли воинов, — позлорадствовала герцогиня.

— Ваша Светлость сильная колдунья.

Еще до нападения горожане спустились в убежище, и Грета по полной развернулась на улицах Флидабурга. Не помогли людям Верна ни знание улиц, ни отсутствие сопротивляющейся армии. Солдаты у Греты были, только мало. Потому она отправила всех на защиту подземелья с жителями и немного стрелков на башнях поставила. В общем, воевать пришлось захватчикам с ее магическими выкрутасами и поднятой нежитью. Сил герцогиня потратила много. Зато действенно. Еще бы неделю ей времени ― и пропали бы западники в ведьмовском лабиринте ужаса.

— Князь просил привести вас во дворец.

— Просил? — съехидничала Грета.

— Если быть точным, велел вас туда притащить. Мне стоит выполнить его пожелание?

Грета не ответила. Ей было все равно. Она молча радовалась тому, что победители не проявляли жестокости к мирным жителям. И так же молча тревожилась, не сожжет ли Верн храм ее матери. Не могла она этого допустить, а потому больше не за себя переживала, а солдат возле храма рассматривала, читая по губам, не обсуждают ли они его уничтожение. Солдатам пока было все равно на святилище. Это в целом радовало.

— Садитесь, — Оберон подвел ее к лошади. — Не хочу вас тащить. Но и сбежать не думайте. Некуда вам. Короля уже выследили, так что…

— Плевала я на короля! — огрызнулась Грета.

Оберон посмотрел на нее с удивлением.

— И зачем тогда вы все это устроили?

— Никогда не прощу ему смерть родителей.

— Как у вас с Верном много общего, — задумался западник и поехал вперед.

Когда добрались до дворца, в глаза бросились знамена с триллиумами.

“Вот же. Чтоб его! Точно сожжет. Буду к нему по ночам являться и душить. С моей силой, призраком я буду злобным и могущественным”.

— Ждите здесь, — прервал ее размышления Оберон и зашел в тронный зал.

“Дорвался до трона. Принц оборотней. Еще посмотрим, сколько ты на нем продержишься”.

— Герцогиня Триллиум, — объявил ее Оберон, и Грета вошла в зал.

Верн сидел на троне в окружении своих людей. Людей ли? Грета прикинула, что некоторые из них определенно люди. Куда без оборотней? Большая часть они. А вот двое были такие же, как Оберон. Странно, она не слышала, чтобы на западе жили какие-то магические сущности. Но сейчас стояли перед ней. И явно не слабые.

— На колени, Грета! — приказал Верн.

Сказал грубо, а сам до дрожи впечатлился ее обликом. Как же хороша она была в мехе заячьем. Белизной оттенял он румянец легкомысленно. И такая непроглядная Грета была, непостижимая. Словно бархат ночи, метелицей отуманенный.

Грета тоже Верна рассматривала. Вымахал ее “котик” в бравого рыцаря. Воистину, верно в детстве предугадывала. В благородном окружении не затеряется, так и хочется роже такой величественной подвиги приписывать. 

“Хорош черт, — рассердилась герцогиня. — Слаженно с троном смотрится. Будет трудно его оттуда вытащить”.

Смерила презрительным взглядом, отчего Верн тотчас пришел в ярость. Как мог, скрывал, но она-то уж видела. Молчала. Все равно сожжет, хоть последние минуты полюбуется на взбешенного оборотня.

— Леди, вам стоит… — пытался спасти ситуацию Оберон.

— Никогда еще не преклоняла колени перед торговцами.

— Э, — растерялся Оберон, явственно чувствуя, как Верн готов разорвать ее на части. — Ваша Светлость, не мне вам рассказывать, что наш король…

— Уже король? С десяток шагов назад князем был, — подцепила западника Грета и перевела взгляд на Верна. — Думаешь, забрался на красивый стул ― королем сделался? Тешь себя иллюзиями.

Глава 5.1

Грета вышла из дворца, и ее охватил дикий холод. Никогда прежде она так остро его не чувствовала. Как теперь будет жить без магии? Ведь и дышится даже по-другому. Такая слабая.

“Не отомщу, — чуть не плакала Грета. — Не смогу. Тут и замерзну в лучшем случае. В худшем стану солдатским развлечением”.

— Грета, — окликнул ее Оберон, который вдруг оказался поблизости. — Простите… Грета, возьмите шубу.

Набросил на плечи, не дожидаясь разрешения, провел рукам над ней, и Грета согрелась, будто на морозе не бывала.

— Нехорошо будет, если в метели пропадете.

Он посмотрел на нее с сочувствием.

— Как же вы со всем справитесь? Ведь не найдете себе покровителей.

— У меня есть я. Этого достаточно.

Наклонил голову на бок и так добродушно улыбнулся, что Грета смутилась.

— Вы короля своего совсем не боитесь?

— Я ничего не делаю против воли его величества.

— Это как понимать?

Не ответил брюнет, растворился в снежном порыве.

— Быстрый, — вздохнула бывшая герцогиня. — Какой же магией ты пользуешься?

Она взошла на мост, ведущий на площадь, и стала раздумывать.

“Идти мне теперь некуда. Денег нет. Связи утеряны. Придумать бы, где переночевать… Ай, черт с ним! Вернусь в особняк, попрошу совета у нянюшки”.

Хотела наколдовать послание и расплакалась. Как она теперь будет? Брела по заснеженной улице и уже ревела в голос. Плевать на людей. На всех плевать. Доберется до дома, а там успокоится.

Когда она подошла к особняку Триллиумов, заметила солдат у входа.

“Черт, поставил уже своих… — Грета со злобой обошла здание и увидела, что один из входов для прислуги не охраняется. — Вот и отлично”.

Пошла и постучала.

Ей открыл младший поваренок и закрыл рот руками, чтобы не выдать бывшую владелицу.

— Правильно. Нянюшку зови. И скажи, есть кто в доме?

— Нету, Ваша Светлость, — засуетился мальчишка. — Никто дом не занял. Очень странно это. В особняки в центре города оборотни заселились. А наш заколотить приказано. Вот и ушли все.

Поваренок спешно поставил перед ней хлеб и мясо и побежал за нянюшкой, а Грета стала трапезничать. Даже не думала, что так проголодалась.

“Что ж… Выжила. Что дальше делать? Не ясно. Здесь, что ли, поселиться призраком? Хотя проверит. Уходить надо. Еще бы знать, кто приютить теперь рискнет. Побоятся ведь короля. Эх, с кем бы союз заключить, чтобы и Верна извести, и в дураках не остаться…”

Спустилась на кухню нянюшка. Лица на ней не было. Грета кое-как успокоила — коротко рассказала о случившемся. Старушка плакала, а вот Грета как-то приободрилась. Не все так ужасно. Она жива, цела и полна решимости. Магию надо вернуть. Как вернет, так уроду этому не поздоровится.

Грета ощупала гадкое кольцо, так ловко изменившееся под ее шею. И застежка пропала, хотя ясно слышала, как щелкнул Верн, когда нацепил эту пакость.

“Это оно?” — показала нянюшка.

Она придвинулась поближе и стала рассматривать. А потом зарыдала и в перерывах между вытиранием слез показывала:

“Теперь ясно, куда мальчик после казни отправился”.

— Это куда это?

“В Заветный лес оборотней. А не знаете вы, ваша светлость, — махнула она рукой. — Никогда культом Зверя не интересовалась. Никто из магов не увлекался им. Я бы тоже не знала, только муж у меня был оборотнем”.

Нянюшка вышла из кухни, и долго ее не было. Грета пока сидела и думала, где бы ей про этот лес узнать, раз оттуда украшение.

“Уходить вам надо из города”, — вернулась нянюшка.

Протянула ей городское платье и овечью шубу. А затем наколдовала вороненка и в окно выпустила.

“Шуба, что наденешь, зачарована. От глаз чужих укроет. На дорогу до границы хватит”.

“До границы?”

“Да. Я послание деверю отправила. С ним поедете. Никто не полезет с обыском к старому оборотню”.

Грета посмотрела недоверчиво.

“Не обидит. Герцог покойный никому их них зла не делал. Подсоблял даже. Так что дочери помочь ― дело праведное. Он-то и про лес расскажет, но когда спрашивать будете, то аккуратнее”.

— Ладно. Что на границе я забыла? И в какую сторону отправить меня хочешь?

“На юг, Ваша Светлость. Нет там магов, потому никто не подумает. Вы ведь сейчас друзей искать должны будете. А на юге вы их не найдете”.

— Звучит превосходно, — позлорадствовала Грета.

“Там старый дом у семьи нашей есть. Заброшен. Но пожить можно. Дед Фроди с хозяйством поможет. Он давно уж хотел столицу покинуть. На родную землю вернуться. Вот и повод есть”.

“Как это ― на родную землю? — растерялась Грета. — Мы что же, едем на земли южных оборотней?”

“А куда еще? — всплеснула руками нянюшка. — Говорю же, там вас искать не будут. Да, не бойтесь, леди. Вы южнее поедете, на побережье. А в тех местах уж нет никого. Старый лорд как умер, так землю прокляли. Никто не сунется”.

Глава 5.2

Дед Фроди оказался выше Греты на две головы. Старый, да. Но права нянюшка, к такому оборотню точно в телегу никто не сунется. А уж как легко он ломал молодые осины, чтобы костер на привале разжечь, Грета так и не привыкла за всю дорогу. Страшные эти оборотни. Без магии с ними жутко даже рядом находиться. Даже с улыбающимися.

Чуть позже Грета узнала, что зверь деда — медведь. Потому и огромный такой, потому и характер мягкий. До поры до времени, по крайней мере. Если на войне, то добродушность с него сходила на раз. Жестокие картины из прошлого он ей рассказывал. И про ссору старых кланов на юге поведал с каким-то необычным восхищением. Вроде и жалко, а вроде и силища такая, что в жизни не встретишь.

Поссорились семьи по какому-то пустяку. То ли свадьба какая сорвалась, то ли еще что. Еще до прихода магов дело было. Но обида, хоть и небольшая, разрослась в веках густо. Так что никто не мог оборотней южного побережья усмирить. Бились семьи друг с другом, не жалея ни женщин, ни детей, ни людей, которые и ни при чем были. Не зря отец Греты говорил: чем южнее поселение оборотней, тем опаснее. Маги из-за их гневливости и беспощадности на юг и не двинулись. Были бы помягче, может, давно острова в буйном море к стране добавили.

Хотя, помимо крови дикой, завоевание островов останавливало именно побережье. Провинция большая и числилась за королевством, однако с особенностями. Верно сказала нянюшка — гиблое место. Грета никогда о побережье, как о земле магов, не думала. Потому не сразу поняла, куда ее спровадили. А когда поняла, осознала, насколько сложно ей там будет обжиться. Что там обжиться. Выжить бы.

Когда маги пришли и объединили земли, южные области оставили за собой особые привилегии. Налоги они платили, общие законы королевства соблюдали, да только магов к себе на землю так и не пустили. Свои лорды на юге правили. Оборотни. Некоторые, правда, в жены колдуний взяли, чтобы хоть как-то народы связать. Хотя как связать. Жена в доме оборотня — душа подневольная. А после благословения Зверем маги родиться не могли уже. Только оборотни. Никудышное объединение. Однако, больно суровы южные жители. Никто с ними воевать не хотел. Ну, еще причина — морские демоны, с которыми только живя в мире, можно справиться.

Грета сидела в телеге и все обдумывала, как ей на юге будет? Далеко они уже забрались от столицы. Магов нет, людей нет. Своя культура, о которой она имеет очень поверхностные представления. Трудно на ноги встать при таком раскладе. С другой стороны, на земле оборотней узнать про ошейник зачарованный будет проще.

— Послушай, дедушка, а что за лес такой Заветный у вас в культе имеется?

Фроди посмотрел на нее с подозрением.

— А зачем тебе? Лес как лес. Священный. У вас, магов, тоже такое есть. Не лес только, а святилище.

— Да, есть святилище. Далеко на севере. В скалах замороженных. Боги там живут, с вершины мира за всеми наблюдают. А что же? В лесу том ваш Зверь сидит?

— Нет, — засмеялся Фроди. — Там духи. У них помощи просить можно, только прийти в лес — это к смерти.

— Что-то я не понимаю.

— А что тут непонятного? Нечего к ним шастать. Духи, они всех нас видят, если надо… помогут. А то ходят всякие со своими глупостями.

— Хм. Получается, что если придешь в лес по пустяку, то смерть ждет. А если смилуются духи, то помогут. Теперь понятно.

— Ничего тебе, колдовская душа, не понятно. Нет того леса в нашем мире. Чтобы попасть в него и к духу обратиться, умереть нужно. После смерти, уж тебе-то известно, только умертвием вернуться можно.

“Верн точно не умертвие, — подумала Грета. — Значит, или пожалели его, или духов не встретил. А кого тогда?”

Она вновь подумала о странной магии Оберона.

— Слушай, а неужели во всем лесу только духи и живут? И никаких призраков…

— Призраков… — эхом откликнулся Фроди задумчиво. — Верно подметила, призраков в том лесу на всех хватит.

— А… — хотела было еще кое-что спросить Грета.

— Хватит, — резко оборвал ее Фроди. — Нечего о таких вещах по дороге трепаться. Еще беду накличешь.

Грета замолчала, а сама все думала и думала.

“Что же за сущность может в таком месте скрываться. Оберон вроде не злобный. Даже наоборот, уютный он. Теплый. Вот и руками провел, я согрелась. Огненная магия. И быстрый. Точно, старый барон огнем хорошо владел, всегда такие фокусы ей показывал. Раз, и прицепился к ветру, не догнать, не сбить никакой магией”.

— Дедушка, — осторожно позвала Фроди. — Знаю, что надоела. Но ответь последний раз, и отцеплюсь от тебя со своими расспросами.

— Что узнать хочешь? — вздохнул старый оборотень.

— А есть ли у вас в вере существа какие огненные? Вроде как маги, только… Почему вы так смотрите?

Фроди и вправду смотрел на нее странно. Будто предателя увидел. Грета от его вида поежилась и поняла: что-то верное сейчас подметила. Только у деда такое лучше не спрашивать.

— Молчала бы ты лучше, ведьма, — грубо ответил Фроди. — Еще что ляпнешь, с телеги выброшу.

Грета поняла серьезность его настроения и больше о культе Зверя ничего не выпытывала. Хотя сама про себя тихо радовалась. Не простак друг Верна. Только у оборотней про таких существ лучше не спрашивать.