Предапокалиптическая чистка

Предапокалиптическая чистка

Примерно в полукилометре от поворота к маленькой, совершенно непримечательной деревушке остановилась, съехав на обочину, «Лада» цвета «мокрый асфальт». Выключив фары, но оставив работающими стеклоочистители, водитель откинулся на спинку сиденья и, пятернёй поправив на голове чёрную шапочку, вздохнул.

Дождь монотонно барабанил по кузову, стёклам и смазывал картину окружения, которая, впрочем, и без того утопала в почти кромешной темноте.

– Сегодня должно быть полнолуние, – недовольно подметила развалившаяся на заднем пассажирском сидении Лиса, закинув ногу на ногу. – А из-за туч теперь ни хрена не будет видно.

Сидящий рядом с ней Кобейн, ничего не ответив, продолжил перебирать водонепроницаемые рюкзаки, подсвечивая содержимое маленьким светодиодным фонариком.

– Так ведь оно и к лучшему, разве нет? – вопросил водитель, пытаясь разглядеть Лису в зеркале заднего вида. – Шанс того, что кто-то рассмотрит и запомнит ваши лица, намного ниже.

Лиса засмеялась, запрокинув голову.

– Они все будут в таком ёбаном шоке, что вообще ничего не запомнят!

Кобейн ухмыльнулся. Напарница явно пребывала на грани маниакального помешательства, но, чёрт возьми, она была права!

Водила не унимался:

– При фотографической памяти даже упавшая поблизости бомба массой в килотонну не помешает запомнить рожу того, кто невежливо заглянул в сортир, пока ты срёшь, или того, кто приставил нож к твоему животу.

– Плевать, – только и отмахнулась девушка. – Можно подумать, хоть одна сволочь, что с нами столкнётся, уйдёт живой. И вообще, – она пожала плечами, – вы же, в случае чего, обо всём позаботитесь, не так ли?

– Позаботятся, – подал наконец голос Кобейн, передавая напарнице рюкзак. – В этом вся соль их работы. Да?

Водитель прочистил горло.

– В общем-то, да. Чёрт, никак не привыкну к твоему басистому голосу. От вибраций аж кишки переворачиваются.

«Только не обосрись», – хотела пошутить Лиса, но вежливо – или, вернее будет сказать, предусмотрительно – промолчала, ибо вылететь из команды за свою дерзость – последнее, чего ей хотелось в этот вечер.

– Так, ну ладно. Давайте ещё раз. Сейчас начало двенадцатого. Вы выходите и топаете в деревню, а я заезжаю в лесополосу. Заеду поглубже, чтобы никто из проезжающих мимо не заметил вот это, – мужик постучал ладонью по приборной панели, – корыто. Но буду на конкретной точке, рядом с тремя спиленными и поваленными деревьями. Делаете своё дело и возвращаетесь не позднее шести утра. Шесть-тридцать – максимум, потом я даю по газам. Уверен, справитесь гораздо быстрее. Собственно, обратно топаете прямохонько, – снова постучал по приборной панели, – к этому корыту, то есть в лес. Маршрут от автобусной остановки вы должны были выучить назубок, так что не заблудитесь. То есть всё как договаривались. Карту ведь не взяли с собой?

– Нет, – угрюмо ответил Кобейн. – Я запомнил правила.

– Отлично. Короче, делаете своё дело – и уезжаем восвояси. За вами всё подчистят. Если потом потребуется заставить кого-то замолчать – заставим. Вы развлекаетесь – всё остальное за нами. Только по времени уложитесь. И это… – Он вновь поправил шапочку. –Если вдруг вас поймают и заставят говорить…

– Да, помним. – Кобейн похлопал себя по груди. – Оба бутылька у меня во внутреннем кармане.

– Что ж… Тогда ступайте.

Накинув на голову капюшон полиэтиленового дождевика, девушка первой выпорхнула из авто и водрузила на плечи рюкзак.

– Веселье – это смерть. Время веселиться!

Кобейн вылез наружу следом за ней.

– Повеселитесь, ребята, – сказал им напоследок водила и, когда здоровяк захлопнул дверцу, тронулся с места, включив фары.

Проводив взглядами волокущуюся по высокой траве «Ладу», пока та не скрылась за кустами и деревьями, напарники, с ног до головы разодетые во всё чёрное, зашагали по направлению к деревушке. Последняя представляла собой глухомань, какую ещё поискать надо, и интересна могла быть разве что местным мародёрам. Вероятность забрести в неё случайно практически сводилась к нулю, а целенаправленно туда заезжали лишь раз в несколько недель: разнести корреспонденцию или посылки, помочь какому-нибудь ходящему под себя старику, купить натурального молока или мяса. В остальном же поселение, можно сказать, было отрезано от внешнего мира. По крайней мере, таким его представили K.T.A.F.P. (Kill Them All for Pay) – организация, за кругленькие суммы позволяющая власть имущим и просто состоятельным утолить свои самые низменные желания, идущие в разрез с законами и моралью.

Размашистыми шагами ступая по обочине дороги – подошвы тяжёлых ботинок утопали в потоках воды и грязи, – Кобейн расстегнул наполовину молнию дождевика, из переднего кармана кожаного плаща достал пакетик с зиплоком, выкинул на ладонь две из четырёх таблетки с изображённым на них Адамовым черепом, вернул пакетик на место и положил одну таблетку под язык, а вторую протянул напарнице.

– О! – воскликнула она, приняла угощение, также закинула под язык и вприпрыжку закружилась вокруг здоровяка выше её на две головы. – Будет сладко! Будет сладко! Сладко у-би-ва-а-ать!

Хотя к приёму уличных психостимуляторов и запрещённых веществ вообще они прибегают крайне редко, сегодня был особый случай, буквально обязующий разбавить кровь приглушающим всё человеческое эйфоретиком.

Лучше так, чем по дозе цианистого калия.

Кобейн и Лиса познакомились более шести лет назад на закрытой вечеринке, подпольном мероприятии с BDSM-практиками, оргиями и кровавым шоу с пытками и последующим убийством двух бездомных. Попасть туда возможно было только за большие деньги и по приглашениям, разосланным по закрытым каналам в даркнете, и предполагалось, что организатор или организаторы останутся в тени, то есть никто из гостей не мог знать точно, кто они и что из себя представляют, тем паче все присутствующие, за исключением обеих жертв, были в масках. Тем не менее общаться между собой и сближаться не воспрещалось, и именно там Лиса и Кобейн познакомились: девушка с огненно-рыжими волосами призналась в животной страсти к рослому, в хорошей форме длинноволосому брюнету, хотя и не видела его лица, и они слились воедино прямо в процессе наблюдения за экзекуцией палачами одного из бездомных. После она нашептала ему, что через несколько месяцев в таком-то месте в такую-то ночь состоится такая же тусовка и предложила повторно увидеться там. Так они и поступили. А позже встретились в ресторане – разумеется, без масок, демонстрируя готовность открыться друг перед другом и сблизиться. Играть роли добропорядочных граждан, выдумывать небылицы о чуждых им социальных приличиях смысла не было – они без смущения обнажали все свои пороки и похоти, без намёка на стеснение посвящали в свои перверсии. Не удивляясь, впрочем, схожести во взглядах и вкусах.