Предатель. Его (не)любимая семья

Пролог

Прошлое, десять лет назад

София

От открывшейся картины маслом, я задыхалась. Воздух в кабинете стял тягучим, ломким, словно взвесь разибтого стекла зависла острыми каплями.

С каждым вздохом тысячи осколков вонзались в легкие, разрывая их в клочья.

— Доминик? — прошептала потрясенно, собственный голос показался мне чужим, ломким, полным боли. Я не замечала, как по щекам потекли слезы — соленые, горячие, обжигали кожу. — Как ты мог?! — Перевела взгляд на девку, что вольготно расположилась на его коленях. — Что эта шалава делает на твоих коленях?

Прожигала мужа полным боли взглядом, и все еще не верила собственным глазам.

Мой Дом сидел в кабинете, в своем офисе, бесстыдно лапая какую-то куклу прямо на моих глазах.

— Ники, дорогой, скажи ей! — Я узнала этот голос. Не могла не узнать.

Внутри все оборвалось, провалилось в ледяную бездну, когда я увидела ее.

Шикарная блондинка сидела у него на колене, а его рука собственнически, интимно поглаживала ее по округлившемуся животу. Такую знакомую, родную, близкую. Мою сводную сестру. Беременную. Сильно беременную от моего мужа.

— Ты? С ним? С моим мужем?
Доминик развалившись в кресле, обдал меня холодным взглядом. Озлобленным, безумным, презрительным.

От его ненависти и ярости кровь стыла в жилах. Я никогда не видела его вот таким.

Жестким. Даже жестоким, настоящим монстром, зверем без души и совести.

Я никогда не думала, что человеческие глаза могут выражать столько ненависти.

Мир покачнулся.

Ноги подогнулись.

Я задыхаясь, всхлипывая, отшатнулась, отступала назад, желая только одного, поскорее убраться отсюда. Казалось, стены надвигаются на меня со всех сторон. Сжимаются. Мешают. Грозят раздавить. В ушах зашумело, заглушая все звуки, кроме бешеного стука собственного сердца, готового вырваться из груди.

Никогда в жизни не чувствовала настолько сильной боли.

Мучительная агония разрывала меня на части, сжигала до пепла.

Казалось, я вся медленно сгораю, и оседаю серой пылью к ногам мужа и сводной сестры.

Доминик нагло поглаживал ее по внужительному беременному животу.

Такую знакомую, родную, близкую.

Значит, она дала ему то, что так и не смогла дать я.

За все годы нашего брака...

— Думала, я ни о чем не узнаю? Пустышка!

Хриплый голос мужа полосует нервы, и так натянутые до предела.

Доминик мягко поднялся, ссадил со своего колена Киру. Нежно погладил ее по голове, чмокнул в лоб, и с грацией хищника направился ко мне.

Каждое слово — пощечина, удар хлыстом.

— Воровка! Предательница! — От его близости запахло знакомым парфюмом, от которого всегда кружилась голова. Сейчас меня от него мутило, тошнота подступала к горлу. — Ты знаешь, как я поступаю с предателями, София?

Тяжелая энергетика мужа давила на плечи каменной плитой. Окружала плотным удушающим коконом. Мешала здраво мыслить. Рассуждать.

Я все еще любила его, все еще не верила, все еще надеялась, что это фикция, мираж... Бред моего воспаленного сознания.

Надеялась, что вот сейчас самые близкие мне люди рассмеются, и скажут что это все просто розыгрыш.
Я даже не заметила, как Доминик возник прямо передо мной.

Схватил меня за волосы, заставляя поднять голову, посмотреть на него. С силой дернув вверх. Кожа на голове загорелась огнем, но физическая боль была ничем по сравнению с той агонией, что разрывала душу.

Он заставил меня смотреть в свои глаза, полные ледяной ненависти и ярости. Он упивался моим страхом, моим ужасом, который, словно живой, метался в моей груди пойманной птицей.

— Как тебе? Понравилось... с моим врагом и конкурентом? Шалава, кувыркалась с ними обоими? А с его окружением? — Каждое слово расширяло пропасть между нами.

— Доминик... — Его хватка в моих волосах усилилась. Он не позволял отвернуться, вырваться.

— Замолчи, тварь! — Хриплое холодной дыхание коснулось моих губ. — Какая же ты тварь! Я все видел! Все знаю! — Муж невыносимо нежно, провел пальцами по моему лицу, схватил за скулы. — Не хочу слушать твоих жалких оправданий! Ты мне за все ответишь, София! И ты, и твои новые ухажеры!

Муж некоторое время пожирал меня взглядом, словно хотел запомнить. Запечатлеть в памяти.

Хотя, зачем ему это?

— Охрана, взять ее. — Доминик брезгливо отдернул от меня руки, словно я прокаженная, пустое место.

Стряхнул руки о свои идеальные черные брюки, стирая само прикосновение ко мне.

— Вы знаете что делать!

— НЕЕЕТ! — Этот крик вырвался из самой глубины моего естества, из того места, где еще теплилась надежда, где жила любовь к этому человеку. Меня скрутили грубые руки огромных амбалов, железные тиски сдавили плечи, после их хватки наверняка останутся следы. — Не надо! Не поступай так с нами! — Я билась в их руках, как обезумевшая птица о прутья клетки, задыхалась от слез и ужаса. — Я ни в чем не виновата! Я не предавала тебя! Доминик! — Рвалась к мужу, пыталась воззвать к его душе, к нашей любви, к нашему доверию.

Первобытный ужас затмил разум. Паника разрывала легкие, не позволяла сделать ни единого вздоха. В груди все скрутилось в тугой колючий узел.

Я прекрасно знала как мой муж поступает с предателями.

Молила его услышать... Поверить... Дать обьясниться!

Как так получилось?

Изменил он. Виноват он. А оправдываюсь я?

Нападение, лучшая стратегия?

Мой любимый муж, человек, которому я отдала свое сердце и душу, ничего не слушал. Не хотел. Превратился в злобного, бесчувственного зверя.

Отвернулся от меня в тот момент, когда я нуждалась в нем больше всего на свете!

— Документы о разводе получишь с адвокатом! — Его голос звучал как приговор. — Если я еще раз увижу тебя, если ты посмеешь приблизиться к моей компании, к моей новой семье... Сядешь, София! И надолго! За все ответишь! Шпионаж, аборт, предательство! За все!