Предатель. Найду тебя

Пролог

Телефон звонит именно тогда, когда я в очередной раз делаю тест, и результат оказывается все таким же.

Я выбегаю из ванной, смотрю на экран, невольно улыбаюсь, и отвечаю почти мгновенно, словно боялась пропустить этот звонок.

- Привет, Андрюш, - говорю я в трубку, и голос сразу становится мягче. - Ну как ты там? Где ты?

На том конце слышен гул, приглушенные мужские голоса, какой-то металлический лязг, как будто закрывают люк или передвигают оборудование. А потом его голос - чуть уставший, но родной до боли.

- Привет, Аленка. Я на аэродроме. Нам осталось еще один полет совершить. Доставим груз до пункта назначения, а ночью у меня уже самолет домой. Так что завтра буду в родных пенатах.

Я закрываю глаза. Утром. Дома.

- И все? - спрашиваю я и сама слышу, как в голосе прячется тревога. - Это же последний перелет будет?

- Крайний, Ален, - он тихо усмехается. - Не забывай, мы говорим крайний.

- Прости, - улыбаюсь сквозь волнение. - Это я по привычке.

- Пора избавляться от таких привычек, - мягко, но серьезно отвечает он. - У пилотов «последний» - слово нехорошее.

- Все, все, поняла, - говорю я со смехом. - Крайний. Тогда я жду тебя завтра дома. Приготовлю что-нибудь вкусненькое. Я так соскучилась по тебе, ты даже не представляешь.

- Я тоже соскучился, - отвечает он уже тише. - Очень.

Я хожу по комнате, прижимая телефон к уху, словно он рядом. Смотрю на пустую половину кровати, на его подушку. Я хочу сказать ему главную новость прямо сейчас. Немедленно. Потому что не могу больше держать это в себе.

- Андрюша… - начинаю я осторожно. - Я еще хотела тебе сказать...

Сердце начинает биться быстрее.

- ...что у нас с тобой…

- Стоцкий! - вдруг доносится чей-то голос на заднем плане. - Андрей, тебя зовут!

- Любимая, давай потом, хорошо? - он вздыхает. - Я побежал, мне пора, меня уже дергают. Целую тебя.

- Подожди, у нас…

Но в трубке уже щелчок и тишина.

Я стою посреди комнаты, с телефоном у уха, будто надеюсь, что связь вернется. Потом медленно опускаю руку.

- …будет ребенок, - договариваю я уже шепотом.

Слова повисают в тишине.

Я улыбаюсь. Не обижаюсь. Не злюсь. Это даже кажется каким-то символичным. Я скажу ему лично завтра, как и собиралась. Когда он войдет домой, усталый, с дорожной сумкой через плечо. Я подойду, обниму его, прижмусь к его груди и скажу: «Андрюша, ты станешь папой».

Я представляю его лицо. Сначала он не поверит. Переспросит. Потом глаза станут большими, удивленными. Он рассмеется, подхватит меня на руки. Скажет: «Аленка, правда?» И будет гладить меня по животу, пока еще совсем плоскому, как будто там уже можно что-то почувствовать.

Я прижимаю телефон к груди и тихо смеюсь от счастья.

Нет, так не пойдет. Нужно сделать все красиво. Чтобы запомнилось. Чтобы этот день стал особенным, как начало нашей новой жизни.

Мы устроим семейное застолье!

Я иду на кухню и открываю холодильник. Вспоминаю, что Андрей обожает пельмени. Настоящие, домашние. С сочной начинкой, с черным перцем и лавровым листом в бульоне.

- Значит, будут ему завтра пельмени, - говорю я сама себе.

Я достаю мясо, перекладываю его размораживаться. Ставлю миску на стол. Просеиваю муку. Вода, яйцо, соль. Замешиваю тесто. Руки работают почти автоматически, а мысли все время возвращаются к завтрашнему дню.

Это его послед... ой, крайняя командировка, напоминаю я себе. Надо запомнить раз и навсегда. Я даже усмехаюсь, вспоминая его строгий тон. Он обещал, что после этого контракта возьмет паузу. Будет больше находиться дома. Мы сможем наконец жить, а не существовать от рейса к рейсу.

А теперь у нас еще будет ребенок.

Я останавливаюсь и кладу ладонь на живот. Он еще не заметен, но я уже чувствую внутри что-то новое. Как будто там зажегся маленький огонек.

- Мы скажем папе завтра, - шепчу я.

Я представляю, как мы вместе будем выбирать имя. Как он будет спорить, если это будет мальчик. Как будет называть меня «мамочка» и смеяться. Как потом будет возить коляску по парку, даже если вокруг все будут смотреть на него с удивлением - суровый пилот, который сюсюкается с малышом.

Я замешиваю фарш, добавляю лук, соль, перец. На фоне тихо работает телевизор. Я включила его просто для того, чтобы в доме не было слишком тихо. Время уже ближе к вечеру. За окном темнеет. В кухне горит мягкий желтый свет, пахнет луком и мясом.

Я раскатываю тесто, вырезаю кружочки. Леплю один пельмень, второй, третий. Ставлю поднос, который потом пойдет в морозилку. Все идет спокойно, размеренно. Я даже напеваю что-то под нос.

И вдруг мое ухо цепляется за интонацию диктора. Что-то в голосе меняется. Он становится слишком сосредоточенным. Слишком официальным.

Я не сразу понимаю, что именно привлекло внимание. Но внутри вдруг появляется странное, холодное ощущение.

Я вытираю руки о кухонное полотенце, беру пульт и прибавляю звук.

- …поступило экстренное сообщение, - говорит диктор. - Самолет совместной российско-турецкой авиакомпании потерпел крушение…

У меня по спине пробегает холод.

- На борту находился российский экипаж, работавший по контракту: командир воздушного судна Стоцкий Андрей, второй пилот Звенигов Дмитрий и бортпроводница Веретенникова Алиса. Самолет выполнял грузовой рейс…

Я чувствую, как пальцы сжимают пульт до боли.

- По предварительным данным, пилот успел выйти на связь и сообщил о неисправности двигателя. После этого самолет исчез с радаров в районе горной местности на территории Турции. Сейчас на место предполагаемого падения направлены спасательные службы. Российская и турецкая стороны координируют действия…

Я не дышу. Я стою посреди кухни, и звук телевизора как будто идет издалека.

- По оценкам специалистов, шансов выжить у экипажа практически не было...

Пульт выскальзывает из моих рук и падает на пол.

Я качаю головой.