Предатель. (не) твой ребёнок

Глава 1

Ирина

— Мам, вставай скорее! Мы сегодня идём кататься на калуселях! — звонкий голос Машки ворвался в полумрак спальни, разрывая тишину утреннего воскресенья. Её крошечные ножки прыгали по кровати, как будто она была пружиной, откуда в малышах столько энергии?

Почему детям никогда не спится в выходные? Этот вопрос, кажется, не имеет ответа. Я тяжело вздохнула, но не смогла сдержать улыбку. Как можно злиться на это маленькое чудо с глазками, к которых так и пляшут озорные искорки? На маленьком личике заразительная улыбка, способная растопить даже самое ледяное сердце?

Хватаю Машку и заключаю её в объятия. Она тут же обвивает меня своими тонкими ручками. Её маленькие пальчики цепляются за мою футболку, а носик уткнулся мне в плечо.

— Встаю, встаю, — отвечаю я, стараясь скрыть зевок. — Машунь, ну как ты можешь так рано будить маму? Настоящая хулиганка!

Её глаза сверкнули озорством, а на щеках появился румянец. Она знает, что я не злюсь, но всё равно делает вид, что обижена.

— Ну, ты же сама сказала, что мы пойдём кататься! — отвечает она, хитро прищурившись. — А я не могу ждать до вечела.

Начинаю щекотать её, и спальня наполняется звонким детским смехом. Этот смех, такой искренний и заразительный, сразу согревает душу. Машка извивается в моих руках, пытаясь увернуться, но я крепко держу её.

Встаю, и мы направляемся в ванную. Это уже стало нашей утренней традицией — начинать день вместе. Маша первым делом включает кран, и вода с тихим плеском наполняет раковину. Я умываю лицо под прохладной водой, чувствуя, как утренняя свежесть пробуждает меня окончательно.

Пока Маша чистит зубы, я наблюдаю за ней в зеркало. Её волосы собраны в небрежный хвостик, и несколько прядей выбиваются, обрамляя лицо. Она улыбается, глядя на себя, и я улыбаюсь ей в ответ.

Закончив с умыванием, мы идём на кухню. Маша садится за стол, а я начинаю готовить завтрак. На плите уже стоит чайник, и я заливаю в него воду. В воздухе витает аромат кофе, который наполняет кухню уютом и теплом.

— Что тебе снилось? — спрашиваю я, доставая из холодильника яйца и молоко.

Маша задумчиво смотрит в потолок, словно пытаясь вспомнить детали сна.

— Мне приснилось, что я строю песочный замок, — наконец говорит она. — Но соседский мальчик подошёл и раздавил его ногой. — говорит она с грустью.

Я представляю себе эту сцену.

— Ну и дела, — говорю я, разбивая яйца в миску.

Мне б её проблемы... Зарплату задержали, а через неделю надо за аренду квартиры платить, вот это уже серьёзно. Ни чего, что-нибудь придумаю, не впервой.

Блинчики вышли вкусными, мы быстро из съели и начали собираться.

Спустя два часа мы были готовы. Я надела легкое летнее платье, а Маша — яркое, с разноцветными бабочками. Нанесла себе легкий макияж, чтобы выглядеть свежей и отдохнувшей, и мы вышли из душной квартиры. На улице, несмотря на раннее утро, уже стояла невыносимая жара. Горячий воздух обжигал легкие, а асфальт под ногами казался раскаленным. Но дома было не намного лучше: духота стояла такая, что казалось, будто мы находимся в парнике. Хозяйка квартиры, к сожалению, не торопилась устанавливать кондиционер.

Мы решили дождаться автобуса, чтобы добраться до городского парка. Я держала Машу за руку, стараясь не дать ей вырваться и убежать. Всю дорогу она была как заводная: то болтала без умолку, то начинала прыгать на месте, привлекая внимание других пассажиров. Мне было немного стыдно за её поведение, но, к счастью, рядом оказались две старушки, которые с умилением смотрели на мою маленькую непоседу. Маша, заметив их внимание, стала еще более активной, рассказывая им свои истории и показывая разные трюки. Старушки улыбались и кивали, а я, глядя на них, чувствовала, как мое напряжение постепенно спадает.

Наконец, мы добрались до парка. Он раскинулся на огромной территории, утопая в зелени и цветах. Мы прошли по извилистым дорожкам, наслаждаясь красотой природы. Маша бегала впереди, собирая яркие камешки и цветы, а я шла следом, улыбаясь и наблюдая за ней. В этот момент я чувствовала, что всё не так уж и плохо. Мы обещали себе провести этот день вместе, и обещание было выполнено.

— Мам, пойдём на батут! — тянет меня Маша за руку, по привычному маршруту. Каждый раз один и тот же порядок: батут, мороженое, катер и другие карусели. Мы идём по дорожке, вымощенной плиткой, которая уже успела нагреться за утро. Вокруг нас — дети, бегущие за воздушными шарами, и семьи, наслаждающиеся выходными. Маша, маленькая и юркая, ловко лавирует между ними, а мне приходится пробираться чуть медленнее, но с той же решимостью.

Когда мы наконец достигаем батута, я чувствую, как напряжение отпускает. Маша прыгает с радостным визгом, её смех разносится по всей площадке, привлекая внимание других детей. Я наблюдаю за ней, улыбаясь. В такие моменты кажется, что весь мир останавливается, и есть только мы — мама и дочь, наслаждающиеся этим мгновением.

После батута мы идём к киоску. Маша садится на лавочку, поедая мороженое, я следую её примеру, но с бутылкой воды. Жара сегодня, как ни когда изнурительная, как на зло.

С утра я чувствую себя разбитой. Слабость разливается по телу, как густой туман, и я понимаю, что недосып — это не просто слова. Уже несколько недель я сплю по три-четыре часа, и всё из-за того, что моя сменщица внезапно уволилась. Теперь я одна несу бремя двух смен, и усталость стала моим постоянным спутником.

Сижу на лавочке, укутавшись в тёплый плед, и наблюдаю за Машей. Она бегает, словно маленькая фея, ловя бабочек. Их сегодня особенно много, и они кружатся вокруг неё, как яркие искорки. Я улыбаюсь, глядя на её беззаботную радость.

— Мам, смотри, это белочка? — спрашивает Маша, показывая на дерево. Я поднимаю взгляд и вижу пушистый комочек, прыгающий по веткам. Белочка выглядит такой живой и весёлой, что я не могу сдержать улыбку.

— Да, это белочка, — отвечаю я, чувствуя, как тепло разливается в груди. Моя девочка. Моя любимая, родная малышка. Она умеет находить радость в простых вещах, и это делает её такой особенной.

ГЛАВА 2

Олег

Как можно назначить деловую встречу в городском парке, да ещё и в такую невыносимую жару? Это же абсурд! Но, как говорится, клиент всегда прав.

Я прибыл на пятнадцать минут раньше назначенного времени, но уже почти час томительно жду. Телефон молчит, а абонент вне зоны действия сети. Как можно быть таким безответственным? Это же просто не укладывается в голове.

Вокруг меня раскинулся парк, который в обычное время радует глаз своей зеленью и прохладой. Но сейчас он выглядит как раскалённая сковородка, и даже тени от деревьев не спасают от зноя. Я сижу на скамейке, обмахиваясь документами, и чувствую, как пот стекает по лбу. В голове прокручиваю возможные сценарии: может, у клиента возникли проблемы с транспортом? Или он заблудился в этом огромном парке?

Но нет, я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать — он просто не соизволил появиться вовремя. Это вызывает у меня раздражение и досаду. В конце концов, деловые встречи требуют пунктуальности и уважения к партнёру.

Раздражение захлестнуло меня. Я выбросил пустую пластиковую бутылку из-под воды в урну и быстрым шагом направился прочь. Шум вокруг стоял невыносимый: дети кричали, взрослые переговаривались, где-то неподалёку громко играла музыка. Жара стояла удушающая, и казалось, что она проникает внутрь, лишая сил.

Внезапно я почувствовал, как что-то мокрое ударило меня по спине. Обернувшись, я увидел мальчишку лет десяти, который, прячась за деревом, целился в меня водяным пистолетом. Он испуганно вскрикнул и спрятался, но я уже успел заметить его хитрую ухмылку.

— Толик, ты что творишь? — раздался громкий, раздражённый голос за моей спиной. Я обернулся и увидел тучную женщину в ярком платье. Её лицо было красным от гнева, а глаза метали молнии. — Извинился немедленно!

Мальчишка, услышав её голос, вздрогнул и побледнел. Он опустил голову и начал всхлипывать, вытирая глаза грязным кулаком.

— Дядя, прости, я случайно, — пробормотал он, шмыгая носом.

Я вздохнул и, стараясь не обращать внимания на женщину, подошёл к мальчишке.

— Проехали, — сказал я, потрепав его по взъерошенным волосам. Вспомнил, что в его возрасте был таким же непоседой, а то и хуже. — Женщина, не кричите так на ребёнка, до психушки доведёте.

— Не вам решать, мужчина, — её голос звучит резко, словно лезвие ножа, разрезающее воздух. — Вот заведёте своих детей, узнаете, что это такое — каждый день краснеть за них!

Я лишь тихо бурчу себе под нос: «Нет уж, спасибо», и, не прощаясь, ухожу. Пусть сами разбираются.

Теперь мне некуда спешить. Я покупаю бутылку прохладной воды в ближайшем киоске и направляюсь в тенистый сад. Это место всегда манило меня, особенно с детства. Здесь я прятался от родителей, забирался на своё любимое дерево, где никто не мог меня найти. Именно туда я и иду сейчас. Ностальгия накрывает меня с головой.

Расстёгиваю несколько пуговиц на рубашке, закатываю рукава. Так-то лучше.

Но и тут мне не дают покоя. Непонятно откуда выбегает маленькая девочка, вся в слезах, с разбитой коленкой. Её грязное лицо перепачкано, глаза широко распахнуты от испуга. Она бежит ко мне, не обращая внимания на боль.

— Дядя! Мама упала, ей плохо! Помоги! — кричит она, её голос дрожит от волнения.

Я сразу понимаю, что произошло что-то серьёзное. Девочка явно испугалась за свою мать. Может быть, она упала и получила травму? Или у неё случился какой-нибудь приступ?

Девочка подбегает ко мне и, не останавливаясь, начинает рассказывать:

— Мама упала, из носа кловь! Она лежит на земле, и я не знаю, что делать! — её голос становится всё громче, а слёзы текут по щекам.

Я присаживаюсь на корточки рядом с ней, чтобы быть на одном уровне. Её коленка кровоточит, и я замечаю, что на её одежде тоже есть пятна грязи. Хотя одежда и выцвела от множества стирок, она всё ещё выглядит опрятной.

— Где твоя мама? Показывай, — говорю, вздохнув. Успею прогуляться. Может, и правда, помощь нужна? Девчушку жалко, надеюсь, она не шутит, и так всё бесит.

Мелкая вцепилась в мою руку и потянула за собой. Я ускорил шаг, едва поспевая за её быстрым, пружинистым бегом. Шустрая!

У лавочки я заметил хрупкую девушку, лежащую без сознания. Её длинные волосы разметались по земле, а на лице застыло выражение растерянности. Я подбежал к ней, опустился на колени и проверил пульс. Он был едва уловим, но всё же прощупывался. Дыхание было слабым и прерывистым, из носа сочилась кровь, а кожа горела, словно раскалённая.

"Солнечный удар?" — подумал я, пытаясь найти объяснение её состоянию. Она выглядела опрятно, накрашена и одета со вкусом. На пьяницу она точно не походила, что уже радовало.

Я осторожно подхватил её на руки, стараясь не причинить боли. Девчушка бежала за мной, не отставая ни на шаг. Её глаза блестели от волнения, а губы были плотно сжаты. Надо срочно в больницу. Прохожие косятся, но ни чего не говорят, и на том спасибо.

Открываю машину, уложив на заднее сидение девушку.

— Садись, мы едем в больницу, — сказал я тихо. Малышка кивнула, её глаза блестели от слёз, но она, казалось, была готова подчиниться. Она быстро забралась на переднее сидение, и я, аккуратно захлопнув дверцу, почувствовал, как внутри меня что-то сжалось.

По дороге я решил задать несколько вопросов, чтобы отвлечь её и немного успокоить.

— Ты с мамой была в парке одна? — спросил я, стараясь говорить как можно мягче. Она кивнула, и в этот момент её плечи дрогнули, словно она пыталась сдержать рыдания. Я протянул ей бутылку воды, которая была в машине, и она жадно прильнула к горлышку, делая несколько больших глотков.

— Телефон папы, бабушки или кого-нибудь из родственников знаешь? — продолжил я, надеясь, что это поможет мне получить хоть какую-то информацию.

— Нет, у меня нет папы, и бабуфки тоже нет, — ответила она, её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. — Мы с мамой одни.

ГЛАВА 3

Ирина

Как же хорошо спится… Но что-то не так. Странный запах, от которого подташнивает. Я медленно открываю глаза и сажусь на кровати, оглядываюсь. Вокруг белые стены, капельница в руке, и я в палате. Лавина воспоминаний обрушивается на меня. Маша! Где она?

Голова кружится, но я встаю, пошатываясь. Капельница звякает, я выдергиваю её из руки и иду к двери. Но прежде чем я успеваю коснуться ручки, дверь распахивается. В палату врывается моя дочь, её глаза горят, а на щеках слезы радости.

— Мама! — кричит она, бросаясь ко мне. Я тут же присаживаюсь на корточки, чтобы обнять её. Она обнимает меня крепко, и я чувствую, как её маленькое, дрожащее тело прижимается ко мне.

— Маленькая моя… Машунь, с тобой всё хорошо? — шепчу я, гладя её по голове и целуя маленькое личико.

— Да! — отвечает она, её голос дрожит, но в нём слышится облегчение. — Дядя Олег спас тебя! Он нёс тебя на луках в машину!

Я поднимаю глаза и вижу его.

— Олег?... — говорю, едва слышно, но ноги подводят, и я облокачиваюсь на стену, мужчина меня поддерживает, помогает сесть на кровать.

— Да, Ир, это я. И жду от тебя объяснений, — показывает кивком на дочку.

— Маш, принеси воды, пожалуйста, кулер за углом, — обращается он к дочку, и она, улыбнувшись, бежит выполнять его просьбу. Надо же, какое послушание...

Когда мы остаёмся вдвоём, выражение лица Олега становится серьёзным.

— Маша моя дочка? — вопрос, которого я так боялась. Встаю, подойдя к окну, повисает напряжённая тишина. — Ира?

— Маша — моя дочь, больше ни чья, понял? — говорю, развернувшись лицом к собеседнику. — Ты меня бросил, когда я забеременела. И тебе было всё равно, как дальше складывалась моя жизнь.

— Почему ты не сказала?... — понизил голос Олег до шёпота.

— Потому что ты так решил. Не нужна, значит так тому и быть.

Олег хочет возразить снова, но заходит Маша, сосредоточенная, серьёзная, несёт воду.

— На, дядя Олег. — протягивает ему стакан воды.

— Спасибо, Машуль, — берёт из её рук воду и пьёт. — Маш, а где вы с мамой живёте?

Мужчина подхватывает малышку на руки.

— У тёти, котолой сколо надо платить аленду, да, мам? — отвечает, кокосившись на меня.

— Да, да. Маш, не надо незнакомому чужому дяде всё рассказывать, хорошо?

Олег меняется в лице, затем снова переводит взгляд на девочку.

— А знаешь, у меня замечательная идея! Вы с мамой переедете ко мне в дом. — мои глаза округляются от удивления.

— Нет! — говорю, но меня ни кто не спрашивает.

Ни нет, а да, — он переводит меня на меня взгляд, от которого я тут же замолкаю. Помнится, он и раньше так же действовал на меня.

— У меня есть даже лошадка, представляешь? И несколько собак, ты же их не боишься? — Маша и ада, захлопала в ладоши, кивнув. Нет, ну нельзя же вот так манипулировать мной через ребёнка! — И ещё есть... Золушка, которая убирается и готовит вкусную еду.

— Ула! — закричала Маша, Олег спустил её с рук.

— Маш, позови медсестру, пожалуйста. Пусть скажет доктору, что мама очнулась. — Машка с энтузиазмом выполняет очередное поручение.

Встаю, чувствуя, как внутри всё закипает от злости. Сердце колотится, как барабан, а руки дрожат от напряжения. Но в тот же момент я ощущаю сильную слабость, ноги подкашиваются, и я едва не падаю. В последний момент сильные руки Олега подхватывают меня, не давая рухнуть на пол. Он усаживает меня обратно на кровать, и я вижу, как в его глазах отражается беспокойство.

— Ир, ты в порядке? — его голос звучит мягко, но в нём слышится тревога. — У тебя сильное перенапряжение, организм ослаблен, и стресс явно не на пользу. Ты вообще спала в последнее время? А ела? Нельзя так себя изводить!

Я пытаюсь отстраниться, но его слова словно проникают прямо в меня, заставляя задуматься. Однако я не собираюсь оправдываться, только не перед ним.

— Не тебе указывать, Волков! — шиплю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Это моя жизнь, и я сама буду решать, как её прожить!

Олег вздыхает, потерев переносицу.

— Моя дочь не будет жить в нищете, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Вы переезжаете ко мне, и точка. А со своей работы ты уже уволена. Я не позволю тебе продолжать в том же духе. Найдёшь нормальную работу, там, где ценят людей и заботятся о них, ане заставляют пахать с утра до ночи за копейки.

Его слова звучат как приговор. У меня перехватывает дыхание, и я чувствую, как злость сменяется растерянностью. Как он может так говорить? Как он может решать за меня? Но в то же время я понимаю, что он прав. Я действительно измотана, и работа давно не приносит радости. Но переезд к нему — это слишком. Я не готова.

— Как уволена? — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить уверенно. — Я не перееду к тебе. Это не обсуждается.

Олег посмотрел на меня с такой ледяной решимостью, что по спине пробежали ледяные мурашки. Его руки уверенно легли по бокам от меня, словно он пытался удержать меня на месте. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала обжигающее дыхание на своей коже. Его слова, словно острый нож, пронзили тишину комнаты:

— Выбирай. Или ты переезжаешь с Машей, или я заберу свою дочь, но уже без тебя. И это не шутка, будь уверена. Это не в моём стиле, но я готов пойти на крайние меры.

Не успела я и слова сказать, как в комнату вошёл доктор, которого за руку вела Маша. Её глаза, полные тревоги, метались между мной и Олегом, а губы сжались в тонкую, напряжённую линию. Олег тут же сделал шаг назад, словно испугавшись собственной близости. Я осознала, что уже долгое время не дышу. Воздух застрял в лёгких, как в ловушке, и я с трудом пыталась сделать вдох, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.

Доктор быстро осматривает меня, задаёт несколько вопросов и, наконец, отпускает. Он говорит, что мне нужно отдохнуть, избегать нагрузок и не перегружать себя работой и переживаниями. Это звучит как приговор, но я понимаю, что он прав.

ГЛАВА 4

— Мама, смотли, замок! — воскликнула Маша, прильнув лицом к окну машины. Её глаза сияли от восторга, а голос звенел, как колокольчик.

Я повернулась к окну, чтобы увидеть, на что она указывает. И правда, перед нами возвышался огромный, величественный дом с башенками, стрельчатыми окнами и массивными дверями. Он выглядел так, словно сошёл со страниц средневековой сказки.

— Вижу, Машунь, вижу, — ответила я, стараясь скрыть своё удивление. Мы с Олегом переглянулись, и я заметила, как в его глазах мелькнула тень улыбки.

Машина плавно въехала во внутренний двор, обнесённый высоким каменным забором. Я ожидала увидеть ухоженный сад, но вместо этого нас встретил огромный парк с вековыми деревьями, чьи кроны переплетались, образуя зелёный шатёр. Дорожка, вымощенная гравием, вела к парадному входу.

Олег открыл дверь машины, подав мне руку, но я вышла,отказавшись от его помощи. Маша выскочила следом за мной и тут же бросилась вперёд, желая исследовать новый мир.

— Дядя Олег, ты здесь живёшь? — спросила она, обернувшись и с любопытством глядя на него.

Олег кивнул, подхватив её на руки. Его сильные руки легко удержали малышку, которая тут же начала болтать без умолку.

— Да, и ты с мамой теперь тоже будешь тут жить. Здорово, да? — сказал он, глядя на меня.

Дочка, конечно, обрадовалась. А я... Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вот надо же было снова оказаться в этом городе.

Дом и вправду напоминал произведение искусства, сошедшее со средневековых картин. Несколько башен, как стражи, возвышались над окрестностями, а высоченный забор, словно стена, защищал это древнее строение. Кирпич нового образца, но выполненный в старинном стиле, придавал дому особый шарм. Если бы ещё добавить ров с крокодилами, пару лучников на стенах и мост, перекинутый через глубокий ров, то этот дом превратился бы в настоящий средневековый замок.

Маша оказалась права. Этот дом был не просто зданием, а целой историей, застывшей во времени. Он хранил в себе тайны и легенды, которые ещё предстояло узнать.

Было видно, что тут была проведена реставрация, но многое осталось неизменным.

Мы переступили порог и оказались в просторном холле. Его высокие потолки и широкие окна создавали ощущение воздушности и свободы. Свет мягко струился из больших стеклянных люстр, отражаясь в зеркальных поверхностях и придавая пространству особую элегантность. Лестница, ведущая на второй этаж, величественно возвышалась в центре холла, словно напоминая о важности и значимости этого места.

Всё вокруг было выполнено в современном стиле, но с лёгким налётом старины. Стены украшали изящные картины, а на полу лежал мягкий ковёр с длинным ворсом. Каждый предмет мебели был тщательно подобран и расставлен с учётом общей концепции интерьера. Но, несмотря на всю эту красоту и аккуратность, я сразу поняла: здесь явно не хватает тепла.

— Это маленькое чудо — Маша, а это Ирина. Они теперь живут у нас, — представил нас Олег, с улыбкой глядя на домоправительницу.

К нам навстречу вышла женщина лет пятидесяти. Её внешность сразу располагала к себе: добрые глаза, лёгкая улыбка и грациозная походка. Она представилась:

— Меня зовут Ольга, я домоправительница. По любому вопросу вы можете обращаться ко мне.

— Ольга, принимай гостей, — сказал Олег, обнимая меня за плечи. — Покажи им дом и проводи в свободные комнаты.

— Конечно, Олежик, всё сделаем, — ответила Ольга, мягко улыбнувшись. — За мной, девчата.

Мы последовали за ней, проходя через холл и попадая в другие комнаты. Каждая из них была по-своему уникальна и уютна. В гостиной стоял большой диван, обитый бархатом, рядом — камин, в котором весело потрескивали дрова. В столовой был накрыт стол, на котором уже стояли тарелки с фруктами и сладостями. Кухня оказалась просторной и современной, с множеством шкафов и полок, заполненных всевозможными продуктами.

— Здесь у нас столовая, — сказала Ольга, открывая дверь. — Угощайтесь, а потом я покажу вам остальные комнаты.

Маша уселась за стол и начала пробовать предложенные угощения.

Экскурсия по дому была утомительной, как путешествие в музей. Мы с Машей шли по бесконечным коридорам, мимо огромных залов, украшенных картинами, антикварной мебелью и хрустальными люстрами.

Моя комната поразила меня своими размерами. Огромная кровать с резной спинкой из красного дерева. На стенах висели старинные гобелены, а в углу возвышался огромный шкаф с резными дверцами. В комнате также были туалетный столик, камин, зеркало в пол стены и большое окно, выходящее в сад.

Маша стояла напротив меня, с восхищением глядя на всё вокруг. Я же не мог оторвать глаз от комнаты, представляя, сколько денег нужно, чтобы содержать такой дом. Сильно Олег поднялся за это время, хотя, и в прошлом-то, не бедствовал...

Когда мы остались одни, Ольга, сопровождавшая нас, исчезла так же неожиданно, как и появилась. Она оставила нас наедине с Машей.

Посреди комнаты стояло бесчисленное количество коробок и сумок.

Комната Маши была по соседству, мы её ещё не видели.

Мне не хотелось прикасаться к вещам, купленным Олегом, и мы направились в комнату Маши. От увиденного у меня перехватило дыхание, словно я оказалась в сказочном мире.

В центре комнаты возвышался огромный медведь, сидящий на полу, как страж детских снов. Рядом с ним стоял кукольный домик, занимающий почти половину пространства. Стеллажи, заполненные игрушками, тянулись вдоль стен, словно полки в волшебном магазине. Резная мебель, украшенная затейливыми узорами, придавала комнате уют и тепло. А кровать с мягким фигурным изголовьем, напоминающим замок, манила своим комфортом.

— Мама, я плинцесса! — радостно закричала Маша, запрыгивая на кровать. Её глаза светились счастьем, а голос звенел, как колокольчик. — Смотли, это моя кловать! — она раскинула руки, обнимая своё королевство. — А можно дядя Олег будет моим папой? Мне он нлавится, он холоший!