Предатель. Он любит другую

Глава 1

Анастасия

– Егор, вы с Настей всего лишь два года встречаетесь, вы только начали жить вместе. А с Катериной вы были вместе почти шесть лет, да и знаете вы друг друга всю жизнь, – слышу я задумчивый голос матери Егора и замираю на месте, хотя еще секунду назад хотела радостно вбежать в гостиную и обнять Гошу, наслаждаясь его удивлением из-за моего раннего приезда.

Сегодня восьмидесятипятилетие бабушки Егора – Анны Петровны.

Она - столп, матриарх, сердце и мозг всей семьи Жигулевых. Сухопарая старушка с идеальной осанкой и манерами вдовствующей императрицы - вот уже более полувека она управляла семью заводами, разбросанными по всей необъятной территории нашей родины-матушки, принадлежащими их семье, а также руководила всем своим многочисленным семейством.

А начиналось все достаточно банально. Еще в советское время Анна Петровна устроилась инженером на один из многочисленных уральских заводов, производящих минеральные удобрения. Быстро выросла до начальника цеха, потом стала директором завода, и тут нагрянула перестройка, потом 90-ые... Но Анна Петровна не дрогнула.

Уж не знаю, какими способами и методами ей это удалось (перебирать сплетни, которые вертелись в СМИ мне неохота), но завод она смогла приватизировать. В турбулентное время, когда все предприятия потихоньку нищали и закрывались, а их необъятные территории отдавались под строительство торговых центров, автосалонов и многоквартирного жилья, завод Жигулевых исправно работал, поставляя удобрения не только на территории России, но и далеко за рубеж.

Потихоньку к первому уральскому заводу присоединилось предприятие во Владивостоке, потом в Ростове-на-дону, в Москве, Питере, и Владикавказе и на границе с Белоруссией. На сегодняшний день компания "Уральский минерал" - крупнейший производитель удобрений в стране. Все это делает семью Жигулевых не просто богатой, а баснословно богатой.

А я кто? Я - просто доцент кафедры нефтехимии Уральского университета, которая волей усадеб встретила одного из многообещающих потомков известного семейства и влюбилась в него без памяти.

Я должна была приехать в загородный дом Жигулевых на празднование только вечером, но заседание на кафедре закончилось быстрее, чем я рассчитывала, поэтому я заскочила домой, собрала одежду на вечер и махнула к Егору, в надежде, что мы еще успеем прогуляться на природе перед мероприятием.

На дворе стоит золотая осень – мое любимое время года. Воздух еще хранит отголоски тепла, но небо стало как будто выше, и в его голубизне появилась звенящая прохлада. Деревья покрылись золотом и багрянцем, дышится легко и свободно. Вот только сейчас дышать я не могу вообще. Съежившись за косяком двери, прислушиваюсь к разговору.

– Мам, ты к чему это все вообще?

– К тому, что Катя рассталась с Нечаевым и она чувствует себя очень виноватой. Я уверена, она сто раз пожалела о вашем расставании, сынок.

– И что? Мне надо прыгать от радости до потолка? Мне-то какое дело, кто с кем расстался.

– Ты мог бы с ней встретиться, поужинать.

– Не обсуждается. Катя в прошлом.

– Егор!

– Мама!

– Хорошо, хорошо, – Эльвира Павловна замолкает. – Ответь мне просто на один вопрос, Гошенька. Ты любишь Настю?

За дверью повисает тишина, а я чувствую, как все внутри меня скукоживается и рушится вниз.

– Мне с ней хорошо, – наконец отвечает Егор.

– Я не про это, Гош, ты прекрасно понял мой вопрос.

– Мне с ней хорошо, спокойно, я ей очень дорожу!

– Замечательно, сынок, но какое это все отношение имеет к любви?

– Чего ты хочешь, мам?

– Я знаю, что ты очень любил Катю.

– То, что было с Катей – это болезнь! Это уже не любовь, а какая-то всепоглощающая зависимость, – Егор перебивает ее. – Я знаю, что такого в моей жизни больше не будет никогда! Я знаю, что я буду всегда ее любить! Но такая любовь разрушает! Я должен идти дальше!

Я отшатываюсь от двери. Ну вот и все. Наконец-то все стало понятно. Наконец-то Егор сказал то, что он действительно чувствует. Я всегда это знала, но закрывала глаза. Теперь, услышав правду, делать вид, что все в порядке, я больше не могу.

Все два года он был предупредителен, заботлив, нежен. Я чувствовала, что ему нравится заниматься со мной сексом. Но он так ни разу и не сказал, что любит меня. Я ему говорила это сотни раз, а в ответ получала только мягкую улыбку и «мне так хорошо с тобой» или «спасибо, что ты есть». Я злилась, обижалась, но убеждала себя – просто вот такой он человек. «Я – старый солдат и не знаю слов любви». А на самом деле все проще: Егор прекрасно знает все слова о любви. Вот только любит он не меня.

Конечно, я знаю про его бывшую. Екатерина Измайлова – блогер, модель, инфлюенсер. Ноги от коренных зубов, грива черных волос, огромные зеленые глаза. Красота, которая кажется нереальной, сделанной пластическими хирургами и отретушированной фильтрами. Но я видела ее вживую. Катя абсолютно натуральная. Девушка, которая выиграла генетическую лотерею.

Вместе с Егором они являют собой пару, которой позавидовала бы любая красная дорожка. Кроме того, Катя – дочь одного из давних бизнес-партнеров семьи Жигулевых, училась в Англии, говорит на четырех языках и знает Егора с детства.

Глава 2

Егор

Я стою у распахнутых в сад дверей и смотрю на двух девушек, прогуливающихся по лужайке. Одна – тонкая, хрупкая, с копной светлых кудряшек и голубыми глазами. Моя сестра Ева. А рядом с ней идет рослая брюнетка с бюстом, от которого у любого мужика крышу снесет. Даже издалека я физически чувствую взгляд ее зеленых глаз. Он приковывает к месту, лишает разума. Все, чего мне хочется, – подбежать, схватить ее в охапку и утащить в какой-нибудь темный угол, где она будет принадлежать только мне. Катерина Измайлова – мое проклятие и моя любовь, мой демон и мой ангел.

Трясу головой, разгоняя морок. Стоп. Хватит. Это все в прошлом.

Девушки приближаются. Сестренка подбегает и чмокает меня в щеку, а Катя щебечет своим бархатистым голосом:

– Привет, Егорка.

Эта ее манера чуть склонять голову набок и смотреть тебе прямо в душу… Бля. Я когда-нибудь научусь нормально реагировать на эту женщину?!

Глаза всегда спокойные, добрые, но при этом в них столько неприкрытой страсти, что будь Катька одета хоть в мешок из-под картошки – каждый мужик бы ее хотел.

– Привет, Кать, – говорю как можно спокойнее. А внутри все горит.

Но я сдерживаюсь. Я сильный. И у меня есть Настя, которая скоро приедет и спасет меня от этого наваждения.

– Ты не против, что я приехала?

– Да ладно тебе, чего ему быть против, – Ева закатывает глаза. – Ты же для нас как член семьи. Правда, братишка?

– Угу, – невнятно бурчу я и начинаю отступать в глубь дома, чтобы лишний раз не испытывать судьбу.

Катя напускает в глаза печали, чуть приоткрывает рот.

– Егор, я бы хотела поговорить с тобой. Пожалуйста.

Я невольно сглатываю, пытаясь изгнать из головы мигом налетевшие воспоминания. Как когда-то с таким же невинным видом и приоткрытым ртом она стояла на коленях и расстегивала мне джинсы.

– Да, – мямлю я и отступаю. – Поговорим. Потом как-нибудь.

– Егор! – окликает сестра.

Я, не поворачиваясь, машу рукой – все потом.

Твою мать. Какой же я слабак. Что же эта девка делает со мной. Я же знаю, что она прирожденный манипулятор, неспособный любить никого, кроме себя. Что все эти невинные взгляды, трепещущий голос, смущение – лишь уловки, чтобы получить то, что она хочет. Но как же им веришь. Черт. Как же ей веришь.

Мне нужна Настя. Где она? Набираю ей – не отвечает. Звоню еще раз – с тем же результатом. Настя, ответь, пожалуйста. Спаси меня. Ты мне так нужна сейчас.

Иду в столовую, где полным ходом идет подготовка к сегодняшнему вечеру, и нахожу там Нину Павловну - нашу домработницу. Она контролирует, как девочки из кейтеринга украшают стол.

– Нина Павловна, а Настя еще не приехала?

– Уже уехала.

– В смысле?

– Она была здесь, но уже уехала.

– В смысле? Почему? Когда?

– Гош, она слышала твой разговор с мамой.

– Бля, – вырывается у меня.

– Не выражайся! – Строго прикрикивает она на правах человека, который знает меня с самого детства. – Хотя иначе не скажешь.

Рву в город, в квартиру, где мы живем с Настей, но не нахожу ее там. Звоню ей на кафедру – она оттуда уехала еще днем. Набираю парочке ее подружек – они не знают, где она. Или врут. На звонки она упорно не отвечает. Пишу ей сотню сообщений, прошу хотя бы ответить, что с ней все в порядке. Тишина. Мечусь по городу, накручивая бессмысленные круги по осенним улицам, но так и не нахожу ее.

Тут звонит бабушка:

– Егор, ты вообще-то помнишь, что у меня сегодня день рождения? Ты куда делся?

– Да, я тут отъехал ненадолго. Скоро буду, ба.

Твою же мать. Что я наделал…

___________________________________

Дорогие, добрый вам вечер!

Добро пожаловать в мою новинку

ПРЕДАТЕЛЬ. ОН ЛЮБИТ ДРУГУЮ
Это первая моя история об измене, поэтому буду безмерно благодарна вашей поддержке!

Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте ей звездочки и пишите комментарии❤️

Проды будут выходить КАЖДЫЙ день не только на старте, но и на протяжении остального времени)

Ваша Татьяна

Глава 3

Егор

С тяжелым сердцем возвращаюсь. Когда подъезжаю к дому, ко входу одна за другой подъезжают машины, высаживают пассажиров и едут на парковку. Бабуля решила отметить юбилей в «узком кругу», но человек семьдесят сегодня все же соберется.

Прохожу в дом.

В коридоре стоит бабушка под руку с Евой, приветствует гостей и отправляет их в сторону столовой. Хоть ей и исполняется восемьдесят пять, она даст фору всем молодым. Низкая, изящная, но выражение глаз не оставляет сомнений – за этой хрупкостью скрывается недюжинная воля. Сейчас она в черном кружевном платье в пол, а на шее красуется бриллиантовое колье, стоимость которого сопоставима с бюджетом какой-нибудь не самой захудалой африканской страны. Приближаюсь к бабуле и целую ее в щеку, а Еве жму руку.

– Где Настя?

– Ее не будет.

– Почему это?

– По ходу, мы расстались.

На лице сестры вспыхивает любопытство.

– Ев, вот только не надо бежать и докладывать об этом Кате, окей?

– Гош, ты тронутый все-таки! Нервы у тебя не в порядке, никому я ничего не собиралась докладывать. Мне дела нет до твоих муток с бабами. Понял?

– Вот только Катя – твоя лучшая подруга.

– И чего? Ваши с ней отношения меня не колышат.

– Так. Угомонились, оба. Ева, иди найди свою мамашу. Проверь, чтобы она раньше времени не накидалась шампанским.

Сестра морщится, но уходит.

– Вот оно как, – бабушка ждет, пока мы остаемся одни. – Значит, Настя наконец-то бросила тебя. Давно пора было.

– Почему это именно она меня бросила? Может, это я принял решение о расставании.

– Не начинай. – Бабуля отмахивается. – Я удивляюсь, что девочка и так долго продержалась.

– Мне казалось, она тебе не нравится.

– Дело не в том, кто мне нравится. Но я же не слепая. Твоя мамаша прикладывала максимум усилий, чтобы сделать жизнь девчонки невыносимой, а ты никак на это не реагировал.

– Что за чушь? Никто не обижал Настю.

– Ты прикидываешься или все-таки правда дурак?

– Бабуль.

– Не ной. – Бабушка отрезает так, что спорить бесполезно. – Все ты прекрасно видел и замечал, просто тебя это не трогало. А Настю я как минимум уважала за характер и за то, что она не поддавалась твоей мамаше.

Конечно, бабушка права. Я знаю, что мама не переносит Настю. И в этом есть определенная ирония – ведь бабуля в свое время была категорически против моей матери, когда отец решил на ней жениться. Круговорот.

Мой отец учился в Англии – для советского времени это было чем-то из ряда вон выходящим, но у бабули уже тогда была серьезная карьера и связи, так что ей удалось отправить единственного сына за границу. Там-то он и закончил Кембридж. Но на каникулах в родном городе приятели уговорили его пойти на танцы, где он и встретил мою будущую мать. Мама приехала из глухой деревушки, училась в текстильном техникуме, и все ее богатство заключалось в невероятной красоте и изрядной доле хитрости. Их роман развивался стремительно, а потом батя явился к бабуле под ручку с нежной девушкой, стыдливо смотревшей в пол, и заявил:

– Я женюсь на Эльвире!

Бабуля, обычно исключительно сдержанная, орала как базарная баба, угрожала, умоляла не делать глупостей. Но отец пригрозил, что бросит учебу и подастся на «севера» на заработки. Бабуля сыночке вняла. Надеялась, что замужество быстро развалится. Но брак выдержал испытание расстоянием, потом появились мы с Евой, и бабуле осталось смириться. Хотя кроме как «лимита» она мою матушку и в глаза, и за глаза не величала.

Зная всю эту семейную санта-барбару, я даже предположить не могу, что мать не примет Настю. Но произошло именно так.

Катя мне подходит больше – мы люди одного круга, с одинаковыми интересами и схожим образом жизни. Настя – из другой вселенной. Не хуже и не лучше – просто другой.

К тридцати годам я объехал полмира, катался на лыжах в Альпах, лето проводил на яхте на Лазурном берегу, бегло говорил на пяти языках. Катя под стать мне. А Настя полагает, что такую жизнь показывают только в сериалах. Она с отличием закончила университет и посвятила себя науке. Наши пути никогда бы не пересеклись, но жизнь – штука непредсказуемая.

Когда Катя меня бросила, я прошел все круги ада. Мутные компании, чужие хаты, толпа девок на одно лицо. Я не замечал, как наступало утро, как зима сменялась весной. Потом мне стало скучно. Не потому, что я что-то осознал – просто стали неинтересны ни девки, ни клубы дыма, ни попытки найти на дне бутылки смысл жизни. Я с головой погрузился в работу, проводил в офисе по двадцать часов в сутки. Семья с облегчением выдохнула, решив, что кризис миновал. А я знал, что я мертв. Хожу, ем, разговариваю – но меня нет.

И тут появилась Настя. Рядом с ней я начал снова дышать. Конечно, это нельзя сравнить с тем, что было с Катей. Да и не нужно. В наших отношениях нет сжигающего безумия – есть покой, который меня и спас. А сегодня из-за дебильных обсуждений моей дорогой матушки я ее потерял.

И я не представляю, как справлюсь без нее.

Глава 4

Настя

Все выходные провожу у родителей, свернувшись калачиком на диване в своей комнате. Мама пытается меня успокоить, но нет-нет да и проскакивает в ее голосе удовлетворение. Ведь все получилось так, как она и говорила. «Не по Сеньке шапка, Настя», «куда ты полезла», «использует тебя твой олигарх и бросит» – и тому подобное, чего я сполна наслушалась за два года с Егором.

Папа мимикрирует под окружающую среду, пытаясь слиться с диваном и сделать вид, что всех этих бабских заморочек не понимает. И лишь иногда, когда мама не видит, подходит и гладит меня по голове. «Все пройдет, Настюша. Все пройдет». Я от этих слов плачу навзрыд, уткнувшись в его застиранную рубашку.

Еще в пятницу Егор усердно бомбардировал меня звонками и сообщениями – я не отвечала. А в выходные от него ни слуху, ни духу. Еще одно доказательство того, насколько я ему не нужна.

Он прекрасно мог догадаться, что если я не в нашей квартире, то у родителей. Если бы я действительно была ему нужна, он бы примчался сюда, стоял под окнами, звал меня. В какие дебри тебя занесло, Настька? У таких, как ты, не стоят под окнами и не поют серенады.

Но помимо душевных терзаний передо мной встает необходимость решать абсолютно конкретные, насущные проблемы.

Полгода назад я решила взять в ипотеку квартиру. Скопила необходимую сумму на первый взнос за небольшую студию. Когда рассказала об этом Егору, он удивился и сказал, что мне не нужна квартира, что я должна переехать к нему. Я объяснила, что мне всегда хотелось иметь свое собственное жилье, персональный мирок, где все будет сделано по моему усмотрению. Он понял, но предложил взять квартиру побольше. «Ведь это будет наш дом. А когда появятся дети, нам будет нужно больше места. Тем более, если ты не хочешь жить у меня».

Помню, тогда мое сердце просто остановилось от восторга. Это не было прямым предложением руки и сердца, но это было абсолютно конкретным заявлением – у нас серьезные отношения, которые мы оба рассматриваем в долгосрочной перспективе.

Он уговорил меня взять квартиру побольше. А точнее – двухсотметровые апартаменты, на которые я не смогла бы накопить за всю жизнь. Он предлагал полностью оплатить квартиру, но я настояла на ипотеке: я внесла все свои накопления, Егор добавил гораздо более существенную сумму, поэтому ежемесячный платеж вышел почти таким же, как если бы я одна купила студию.

Так что теперь я вынуждена думать, что со всем этим делать. Поэтому, когда в понедельник в обед Егор мне снова звонит, я отвечаю.

– Насть! – его голос звучит взволнованно. – Ну наконец-то! Я все выходные не находил себе места! Чего трубку не берешь?

«Ага, места не находил», – усмехаюсь я про себя. Поэтому звонишь только в понедельник.

– Ты как?

– Никак.

Сил изображать из себя гордую и независимую нет. Все, на что меня хватает, – не выть в трубку.

– Настен. – Его голос меняется, пропадает наигранная бравурность. – Нам надо поговорить. Я не знаю, что ты там себе надумала, но все не так. Ты нужна мне.

Но опять ни слова про любовь. Если бы сейчас он сказал мне три простых слова – «я тебя люблю» – я бы смогла простить и все забыть. Но опять всего лишь – ты нужна мне.

– Алло. Насть. Ты меня слышишь?

– Слышу, – глотая слезы.

– Давай встретимся, поговорим.

– Хорошо. Давай.

Все равно рано или поздно нам придется встретиться и решать вопрос с квартирой. Нет смысла тянуть резину.

Мне больно от одной мысли, что я увижу Егора вживую, но сейчас иного выхода у меня нет.

_________________________

Сможет Егор оправдаться или нет?

Глава 5

Настя

В шесть вечера захожу в ресторан, в котором мы любили бывать с Егором.

Он уже ждет, сидит за столиком у окна и вертит в руках бокал с виски. При моем появлении вскакивает и пытается обнять. Я шарахаюсь в сторону как ошпаренная и плюхаюсь на диванчик. Не снимая пальто.

– Насть. – Егор смотрит на меня с удивлением. – Ты чего?

Не отвечаю. Он пытается сесть рядом.

– Не надо. Прошу.

Послушно устраивается в кресле напротив.

– Насть, – начинает после минутной заминки, – я знаю, что ты слышала мой разговор с матерью. И мне очень жаль, что так получилось, но это не повод расставаться.

– Ты меня любишь, Егор?

В упор смотрю на него. В его глазах мелькает страх, он замешкался, кадык дергается.

– Насть...

– Ты меня любишь?

– Мне хорошо с тобой. Мне комфортно, ты мне очень дорога...

– Ну, понятно. Можешь не продолжать. Я пришла поговорить про квартиру.

– Причем тут квартира?! Ты меня слушаешь? Я не хочу с тобой расставаться. Ты нужна мне.

– Я нужна тебе, но ты меня не любишь. Ты всегда будешь любить Катю и только ее. Нет проблем, Егор, люби. Но мне это не подходит.

– Насть, все не так. Все сложнее, я просто не могу тебе объяснить.

– Что тут объяснять, Егор? На самом деле все просто. На вопрос «любишь ли ты меня» может быть только два ответа – да или нет. Все объяснения вместо прямого ответа – это тоже нет. Так что давай побыстрее закончим. – Тру ладонью лицо. – Выкупить квартиру я не могу. Давай либо продавать ее, чтобы я могла забрать свою часть, либо ты сам отдаешь мне мои деньги и она остается тебе.

– Не надо ничего продавать. Это твоя квартира.

– Большую часть которой оплатил ты.

– Ну и что? Это все не важно. Мне ничего не надо. Насть, ты лучше послушай.

– Егор. – Поднимаю руку. – Для тебя, может, и не важно. А для меня это принципиальный момент. Я не могу позволить себе такую квартиру, у меня нет на нее денег.

– Так мне и не надо от тебя денег. Живи в ней. Это твоя квартира!

– Нет, Егор, я на это не согласна.

– Ой, блин, да забей ты! Завтра скажу бухгалтеру, она перешлет тебе твои деньги. Но это глупость несусветная. Живи в этой квартире! Она твоя! Мне она на хрен без тебя не нужна!

– То есть завтра ты переведешь деньги?

– Да. Скинь мне точную сумму. Со всеми платежами, которые ты сделала, все переведу. Но это...

– Отлично. – Поднимаюсь с дивана. – Вот все и решили.

Он моргает и в недоумении смотрит на меня.

– Что решили? Мы же ни о чем не поговорили.

– А нам не о чем говорить. Я пришла сюда решить вопрос с квартирой. Мы решили. Спасибо, я пошла.

Выражение его лица неуловимо меняется, в глазах мелькает ярость.

– То есть на этом все? Расстаемся?

– Да. Прощай, Егор.

– Ну, прощай.

Иду к выходу, мечтая только об одном – скорее оказаться дома и, спрятавшись под одеяло, дать волю слезам.

_____________________

Поступили бы вы так же с квартирой на месте Насти? Или обобрали бы этого мажорика до нитки?

Глава 6

Егор

Просыпаюсь от телефонного звонка. На экране – фото Насти. Подскакиваю на кровати и хватаю трубку.

– Насть! Привет! Ну наконец-то, я так рад, что ты позвонила!

Я сам слышу, как голос выдает меня с головой. После нашей с Настей встречи неделю назад мы больше не виделись и не созванивались. Я писал ей каждый день. Она не отвечала. И вот она звонит. Сама.

– Егор, – ее голос звучит максимально деловито. – Мне поступили деньги от тебя, и не могу понять, почему такая сумма.

– А что с ней не так?

– Она в два раза больше, чем должна быть.

– Да? – пытаюсь изобразить удивление. – Наверное, бухгалтер что-то перепутала. Ничего страшного, оставь себе.

– Егор! Мне твои деньги не нужны. Я звоню предупредить, что перевела лишнюю сумму на твой счет, платежку скинула.

– Да не стоило.

– Стоило. И, пожалуйста, перестань мне писать. Не надо всего этого: как дела, я скучаю. Не надо, Егор. Друзьями мы с тобой не будем никогда.

– Но я правда скучаю по тебе.

Самому противно от того, как это звучит. Все это время я действительно скучал по Насте. Каждый день думал о ней, видел ее во снах. Но сделать ничего не мог. Я прекрасно понимал – стоит мне прийти и сказать «я люблю тебя», и все изменится, она снова будет моей. Но я не мог. Не мог разобраться в себе, понять, что чувствую. И все, что мне оставалось, – как попка-дурак повторять «ты нужна мне», прекрасно понимая, что это не то, совсем не то, что нужно.

– Я тоже скучаю, Егор, – после паузы тихо. – Но между нами все кончено. Пожалуйста, не делай мне больнее.

– Прости. Ну прости меня, Насть, пожалуйста! Я так виноват! Я никогда не хотел причинять тебе боль! Никогда! Я так жалею, что тебе пришлось это услышать.

– А я рада, что услышала. Лучше так, чем жить во лжи.

– Но я же тебе не врал! Никогда не врал!

– Ага. Ты не врал, а я тебя просто любила. Такая вот незадача, Егор. Пожалуйста, не пиши мне больше, иначе заблокирую.

Кладет трубку.

Откидываюсь в кресле, разворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в окно. Передо мной лежит весь наш город. Серебристой лентой изгибается Кама, заводов отсюда не видно – они затеряны где-то в багрянце лесов. С высоты кажется, что город – это лишь река, лес и где-то на горизонте едва заметные очертания гор.

В дверь кабинета кто-то аккуратно стучит. Она приоткрывается, и на пороге появляется Катя.

– Ты чего тут забыла?

– Ты чего такой злой, Гошка? Ехала мимо и решила зайти.

– Вот и ехала бы дальше мимо. Я тебя не звал.

– Бу-бу-бу. Не будь злыднем. Просто Ева сказала, что ты какой-то смурной в последнее время, вот я и решила узнать – может, могу помочь.

Она приближается к столу, обходит его и встает рядом со мной, касаясь своей ногой моего колена. Меня изнутри дергает будто от удара током. Разряд, еще разряд. Так было всегда: случайное движение, взмах рукой, столкновение ног – и я снова хочу ее. А самое западло, что я знаю – она испытывает то же самое. У нас с Катей могли быть проблемы. Мы могли ругаться, ненавидеть друг друга, но эта звериная страсть всегда нас объединяла.

Она наклоняется ко мне, опирается руками о мои колени и заглядывает в глаза:

– Что, хреново тебе, Егорка?

Борюсь с секундным желанием разнести все вокруг в щепки, но врать не стану. Да и не получится. Слишком хорошо мы друг друга знаем.

– Хреново.

– Почему? Неужто из-за своей девочки так страдаешь?

Снова чешутся кулаки. Сука. Какая же она сука.

– Ладно, прости. Я не должна была так говорить. Настя и вправду очень милая. Мне жаль, что между вами так все случилось. Может быть, можно еще что-то исправить.

– Ничего нельзя исправить. Я повел себя как последнее чмо. А она такого не заслуживает. Она добрый, светлый человек, а я – конченый мудак.

– Ну ладно, ладно тебе. – Она похлопывает меня по колену. – Ты слишком суров к себе.

– Кать, я сам разберусь. Ты чего пришла-то?

– Ты же знаешь, что в пятницу в городской администрации будет прием в честь присуждения Михаилу Майзеру государственной премии.

– И?

– Я и подумала, может быть, сходим туда вместе.

– С какой стати?

– А почему бы и нет? Ты один, я одна...

– Ну-ну, похоже на слова из песни какой-нибудь Алены Апиной.

– Ладно тебе, не говнись. Ты же все равно точно туда пойдешь.

– Я вообще-то еще не решил.

– Я знаю, что ты не любишь такие сборища, но не пойти ты не можешь.

Тут она права. Михаил Майзер – гениальный химик, который начинал свой путь на одном заводе вместе с моей бабулей. Быстро его интересы переросли из практической сферы в теоретическую, он полностью погрузился в науку, но с бабкой остался близким другом.

Глава 7

Настя

Когда приезжаю на мероприятие и захожу в зал, все уже расположились по своим местам, и я спешу к столику, на который указал официант.

Ну конечно, все здесь: Анна Петровна сидит между Станиславом Ивановичем ректором универа, в котором я работаю, и академиком Майзером. Рядом с ними Егор с Катей, Ева со своим парнем, Эльвира Павловна тоже тут. Раскрасневшаяся, видимо, уже приложилась к шампанскому. Тут же несколько ученых с мировым именем и исключительно красивый молодой человек, который при моем приближении поднимается и галантно помогает мне сесть – мое место рядом с ним.

Благодарю его, чуть задержав взгляд. Какое знакомое лицо. Где-то я его видела. Но где?

Он точно не из городской администрации – на это указывают разноцветные фенечки, выбивающиеся из-под рукава безупречного, не хуже чем у Егора, пиджака. Точно не ученый – всех из мира, кто потенциально мог оказаться за этим столом, я знаю, пусть и не лично.

И тут раздается голос Анны Петровны:

– Настюша! Познакомься, это Андрей Ларин. Я много ему о тебе рассказывала.

Несколько раз удивленно моргаю, кошусь на мужчину, а он одаривает меня лучезарной улыбкой. Во дела. И чего это Анна Петровна мутит?

Конечно, я знаю Андрея Ларина. Его все знают. Звезда американской хоккейной лиги, уроженец нашего города, который последние лет двадцать живет в Штатах.

– Я знаю Андрюшу с самого детства, дружу с его семьей, – поясняет Анна Петровна. – Он в последнее время много времени проводит в Перми, и чтобы он не скучал в одиночестве, я решила пригласить его на наш вечер. Мне кажется, общество молодых и красивых девушек должно пойти тебе на пользу, Андрюшенька.

Андрей не смущается:

– Спасибо, Анна Петровна. Красивые девушки – это я всегда за!

– Ты надолго к нам? – спрашивает Егор. На «ты» – они явно неплохо друг друга знают.

– Может, на пару недель, может, на месяц. Мне надо оглядеться, прикинуть, что к чему.

– Готовишься к выходу на пенсию?

Упоминание о пенсии кажется смехотворным – Ларину лет тридцать пять, но для профессионального спорта это серьезный возраст, так что, может, Егор и прав.

– Рассматриваю варианты.

– И что? Пойдешь к нам очередным депутатом или пока все же на спорте остановишься?

– Посмотрим, Гош. Вариантов много, есть из чего выбрать. Пока хочу просто оглядеться, подобрать себе жилье, а потом уже буду что-то решать. Вдобавок как минимум два сезона я еще буду играть.

Катя тут же встревает:

– О! А Егор как раз продает квартиру! Двести метров, на набережной, может быть, хочешь посмотреть?

И при этом поглядывает на меня. Вот же стерва!

Внутренне сжимаюсь. Понятно. Значит, Егор решил продать нашу квартиру. Ну что ж, того и следовало ожидать. По большому счету она была ему не нужна, покупалась из-за меня – я бы не чувствовала себя хозяйкой в его пентхаусе. А таким, как Катя, вообще без разницы, где жить – она чувствует себя хозяйкой всегда и везде.

– Можно посмотреть. Потом свяжемся, решим когда.

Собравшиеся за столом мирно беседуют на околохимические темы. Вряд ли Андрею это особо интересно, но скучающим он не выглядит, скорее расслабленным. Он чуть наклоняется к моему уху:

– А вы, Настя, тоже ученая?

– Да, научный сотрудник у Станислава Ивановича, – киваю на нашего ректора.

– Ого, красивая и умная женщина. Вообще комбо!

– А вы шовинист? Не думала, что это все еще возможно в Америке.

– Почему это я шовинист?

– Ну, ваше утверждение про красоту и ум – классика от всех мужчин-шовинистов. Что-то из разряда «курица не птица, баба не человек», что женщина может быть либо умной, либо красивой. Не думала, что в Америке еще можно как-то прожить с такими взглядами.

– А я их в Америке вслух не озвучиваю, – ухмыляется он. – Не, я серьезно, я не хотел обидеть. Просто криво выразился. Вообще замечаю, что мне с каждым годом все сложнее говорить по-русски. Слова забываю, предложения строю криво, ударения путаю.

– Вы редко говорите по-русски?

– Только с семьей. И для моей матушки все мои ошибки как ножом по сердцу. Она была учителем русского языка и литературы до того, как мы уехали.

– Ну, если вы задержитесь в России, думаю, быстро все вспомните. Вы правда пойдете в политику?

– А что? Слишком банально?

– Да нет, ну то есть все бывшие спортсмены так почему-то делают. То есть банально. Короче, это не мое дело, – тараторю я, поняв, что меня затянуло куда-то не в ту степь. – Простите.

– Да ладно, не парьтесь, – он легко касается моего плеча. – Все нормально. Да и правда, если подамся в политику, это будет ужасно банально. Кроме того, если честно, – он наклоняется к моему уху, и я чувствую на шее его теплое дыхание, – меня совсем не привлекает возможность сидеть в кабинете и важно пучить глаза на совещаниях.

Расхохотавшись, чувствую, как все Жигулевы внимательно смотрят в нашу сторону. Лицо обдает жаром от смущения, а Андрей как ни в чем не бывало громко заявляет:

Глава 8

Егор

– Даже не думай, Андрюх!

Останавливаюсь у барной стойки, за которой стоит Ларин, тянет мелкими глотками виски и наблюдает за гостями, перешедшими к танцам. Точнее, я уверен, что наблюдает он лишь за одной – за Настей, которая сейчас танцует со Станиславом Ивановичем.

Конечно, сегодня она великолепна. И это платье. Я обожаю это платье.

Она купила его пару месяцев назад специально для какого-то мероприятия, на которое мы были приглашены. Мы уже собирались выезжать, когда она вышла из комнаты, и у меня что-то перемкнуло в мозгах. Платье простое, лаконичного кроя, но шелковистая ткань очерчивала каждый изгиб ее тела, подчеркивала высокую грудь и шикарные бедра. Когда Настя подошла ко мне, я прижал ее к себе и полез рукой под подол.

– Нет, Егор, нет! Не смей! Ты помнешь мне платье!

Но меня было уже не остановить. Расстегнул ширинку, легонько толкнул Настю к стене, стянул с нее тонкие трусики и вошел в нее. Первые пять секунд она еще пыталась вырваться, а потом осталось лишь ее прерывистое дыхание и хриплые стоны. Интересно, она сегодня специально надела это платье, чтобы подразнить меня?

– Даже не думать что? – безразлично уточняет Ларин.

– Не смей даже смотреть в ее сторону!

– В чью? В Катькину, что ли? Да она мне сто лет не уперлась.

– В Настину, придурок! Не смей к ней клеиться.

– С какой стати? Ты же с ней расстался. Меня твоя бабуля просветила.

– Настя не твой типаж.

– Уууу, – он с деланным удивлением смотрит на меня. – Когда это ты стал разбираться в моих типажах?

– Настя – не девка на одну ночь. Она не из тех, кого потрахал и забыл.

– По-моему, ты так и сделал, разве нет?

– Это другое.

– Ну если другое, то конечно, – Ларин хлопает меня по плечу. – Но дело в том, что и у меня другое, брат. Я тут решил, что в принципе готов остепениться, а девочка реально классная.

– Не смей к ней лезть! – хватаю его за рукав пиджака.

Андрюха смотрит с ухмылкой, стряхивает мою руку:

– Гош, не смеши. У тебя никогда не было шансов в рукопашной со мной.

Хлопает по плечу и двигается в сторону танцпола.

Что правда, то правда. В детстве я от Андрюхи крепко получал, хотя вроде и слабаком никогда не был. Но Ларин – машина, которая сама не заметит, как тебя снесет. Но отдавать ему Настю я не готов. И не потому, что беспокоюсь, что Андрей ее использует и бросит – с Настей-то такое не пройдет. Она слишком умна для авантюр. Просто она моя. И точка. Я ее бросил, но она все равно моя, и я не готов ее кому-то отдавать. Тем более такому как Ларин.

– Егор, милый, ты чего такой напряженный? – рядом появляется Катя и заглядывает мне в глаза снизу вверх. – О чем ты говорил с Андрюхой? Вы поругались?

– Нет.

Про себя отмечаю, что пять лет назад у Кати не было дурацкого просительного взгляда. Тогда она вела себя по принципу «не надо никого ни о чем просить – сами придут и все дадут». И так и было.

Кате шла гордость, бесшабашная самоуверенность, убежденность, что весь мир у ее ног. А сейчас Измайлова как будто поблекла. Нет, все так же хороша, все так же мужики в зале провожают ее взглядами, но именно со мной я улавливаю в ее поведении неуверенность. Я понимаю, что это значит – ей действительно важны наши отношения. И вроде бы мне надо радоваться, но я чувствую лишь жалость к ней. А жалость ей совсем не идет.

– Может, пойдем потанцуем?

Опять жалобным голосом. Как бы ей объяснить, что не надо заглядывать мне в глаза как побитая собачонка?

– Пойдем, конечно.

Вклиниваемся в толпу танцующих, Катя прижимается ко мне всем телом. Член реагирует, но я не могу отделаться от мысли, что все не то. Скольжу рассеянным взглядом по гостям, наконец замечаю Настю и Андрея. Они тоже танцуют. И Настя выглядит так странно. Она выглядит счастливой. Андрей держит ее за талию, крепко прижимает к себе, они легко двигаются по танцполу. Вот он ей что-то говорит, она в ответ искренне и заразительно хохочет.

– Хватит на них пялиться! – от наблюдения отвлекает разъяренный шепот Кати. Она вырывается из моих объятий и идет к нашему столику.

Ну сейчас начнется концерт по заявкам…

Глава 9

Егор

Чуть растерявшись, иду за ней.

Она снова становится похожа на себя прежнюю. Глаза мечут искры, жесты резкие. Опускается на стул и хватает бокал с шампанским.

– Ты ставишь меня в неловкое положение! Если тебе нужна эта корова, вали к ней. На хер ты со мной-то тогда пошел?

– Кать, пожалуйста.

– Чего «Кать»? Скучаешь, что ли, все по ней?

– Да, блядь, да, – решаю не сдерживаться, хотя уже замечаю, что на нас поглядывают. – Да, я по ней скучаю. И это логично. Мы с ней почти два года были вместе.

– А мы с тобой всю жизнь были вместе! И что?

– И ничего. И ты меня бросила.

– Все не можешь меня простить, да? – зло шепчет она, а в глазах блестят слезы. – Мстишь мне?

Ее рука ложится мне на ширинку.

– Хотя я все прекрасно вижу. Знаю, как ты хочешь меня. Хочешь, но от обиды скорее хер в бараний рог согнешь, чем простишь.

Ее глаза темнеют от злости, и я падаю в эту темноту. Она манит и засасывает, лишает рассудка. Как и рука, сжимающая мои яйца.

Катя никогда не поймет, что дело не в прощении и не в желании. Да, я всегда буду ее хотеть. Это чистый инстинкт. Но с ней у меня нет того, что было с Настей – родства, тишины, покоя. Я не хочу ни Настю, ни Катю, никого. В самом себе мне стоило бы разобраться. Вместо этого тихо говорю, глядя в ее горящие ненавистью глаза:

– Поехали ко мне.

Конечно, мы никуда не доезжаем. Стоит нам оказаться на парковке и сесть в мою машину, как Катя перегибается к водительскому сиденью, кладет голову мне на колени, проворно расстегивает ремень и берет мой член в рот. Пара движений ее губ – и я чувствую, как он твердеет. Прикрываю глаза, кладу руку ей на затылок, заставляя взять глубже, до основания. Она не сопротивляется, с удовольствием вбирает его в себя все глубже.

Катька секс любит. Во всех проявлениях. Это чувствуется. Она сосет не потому, что «так надо, чтобы мужик никуда не делся», а потому что ей это нравится. Я знаю, что она сама сейчас возбуждается, что у нее становится все мокрее между ног. И это знание начисто сносит мне башку.

Кончаю с протяжным, звериным рыком, с каким не кончал уже очень давно – ровно с тех пор, как мы расстались с Катей.

Открываю глаза и фокусируюсь на том, что за окном. Мимо проходят Настя и Андрей. Он легонько поддерживает ее под локоть, а она смотрит в сторону лобового стекла моей машины. Тут Катя поднимает голову с моих колен и тоже замечает их. Двумя пальцами она максимально пошло вытирает уголки губ и презрительно улыбается в их сторону.

Настя быстро отворачивается. Подъезжает машина Андрея, он помогает Насте сесть на заднее сиденье и присоединяется к ней. Перед тем как захлопнуть дверь, он протягивает в сторону моей машины руку с поднятым вверх большим пальцем.

Откидываюсь на спинку сиденья и пару раз бьюсь башкой о подголовник.

Блядь. Блядь. Блядь.

______________________________

Кажется, кое-кто сейчас все сильно усугубил...

Глава 10

Настя

Четыре месяца.

Четыре месяца прошло с тех пор, как мы с Егором расстались, а я все еще живу у родителей. Мама уже перестала ходить вокруг меня на цыпочках, папа больше не гладит по головке – они оба, кажется, смирились с тем, что их взрослая дочь вернулась в свою детскую и по вечерам тупо лежит на диване, уставившись в потолок.

Надо искать квартиру. Чем раньше я это сделаю - тем лучше.

Егор перевел мне деньги, как и обещал, но на приличное жилье в Перми этого хватит только на первый взнос за однушку где-нибудь на окраине.

Ладно, разберусь. Потом.

Сегодня провожаем Лешу.

Алексей Кривцов – мой ближайший друг и коллега с кафедры – уезжает на полугодовую стажировку в Новосибирск, в Институт катализа. Для Леши это огромный шаг, и я искренне рада, хотя от мысли, что полгода рядом не будет единственного человека, с которым можно просто помолчать, становится тоскливо. Все эти четыре месяца Леша не лез с советами, не жалел меня и не говорил «я же предупреждал». Просто был рядом. Слушал, когда я хотела говорить, и молчал, когда я хотела молчать.

Маша, Лешина жена, устроила проводы у них на даче. Участок увешан гирляндами, на столе под навесом – закуски, вино, свечи в стеклянных банках. Почти все гости – наши коллеги с кафедры и из университета. Мирок, который часто кажется мне пузырем, изолированным от остального хаоса.

Сидим с Машей за столом, я только что рассказала ей, как впервые увидела Егора после расставания – на приеме в честь Майзера.

– Подожди, – Маша ставит бокал. – То есть ты стоишь рядом с Лариным, вся такая красивая, а тут сидит Егор с Катей? Как в кино прямо. И чего он?

– Ничего. Сидел, смотрел. А Катя тут же начала про квартиру – мол, Егор продает.

– Стерва, – с чувством говорит Маша.

– Маш, ну а что ты хотела? Катя свою территорию метит. Всегда так было.

– А Ларин?

– А что Ларин? Сидел рядом, болтал, шутил. Мне с ним спокойно было.

– Спокойно? – Маша прищуривается. – Рядом с мужиком, на которого полстраны молится, тебе спокойно?

– Мы просто дружим, – отмахиваюсь я.

Маша смотрит на меня поверх бокала, явно не веря ни единому слову.

Леша ловит мой взгляд, подходит и обнимает за плечо, утаскивая к мангалу – якобы помочь перевернуть шашлык.

– Ты как? Выглядишь уставшей.

«Уставшая» у нас с ним – код для «грустная». И я больше не хочу грустить из-за Егора. Правда не хочу.

Дело даже не в нем. Не совсем.

За последний месяц мы с Андреем Лариным виделись раз десять. Я помогала ему смотреть квартиры, мы ужинали вместе, гуляли, разговаривали часами. Он мне нравился – по-настоящему. Умный, смешной, легкий. Но мы оба понимали, что между нами нет той самой химии. Есть огромная интеллектуальная и эмоциональная связь, но искры нет. И Андрей первый это сказал – прямо, без обиняков, как он все говорит.

– Насть, ты классная. Реально. Но ты все еще там, с ним. Я это вижу.

И Андрей был прав. Егор снился мне каждую ночь. Когда я думала о сексе – думала только о Жигулеве. А мысль о том, что сейчас Катька стонет под ним, что он трогает ее – сжимала внутри все так, что дышать больно.

– Перестань за меня переживать, – шутливо хлопаю Лешу по плечу. – Иди к гостям.

– Ты моя лучшая подруга, я всегда буду за тебя переживать.

Улыбаюсь ему. Становится теплее.

– Знаю. Но давай не сегодня? Сегодня мы тебя провожаем. Пойдем.

Тащу его обратно в компанию. Кто-то достал гитару, кто-то уже подпевает, фальшивя безбожно, но всем плевать.

Хороший вечер. Теплый. Из тех, после которых кажется, что все будет нормально. Что я справлюсь. Что жизнь продолжается и без Егора Жигулева. Кажется.

Но скоро я узнаю, что очень заблуждаюсь на этот счет…

Глава 11

Настя

Через несколько дней после Лешиных проводов моя новая жизнь снова сталкивается со старой.

Мы с Андреем заходим в бар на набережной – тот самый, недалеко от нашей бывшей с Егором квартиры.

Андрей в Перми уже второй месяц, квартиру так и не купил, живет в гостинице, но, похоже, его все устраивает. Мы планируем просто выпить и поболтать – после очередного неудачного просмотра жилплощади, над которой мы хохотали полдороги, потому что риелтор назвал двадцатиметровую студию с видом на помойку «уютным лофтом в стиле нью-йоркских апартаментов».

Но стоит нам войти в бар, как я слышу смех Евы. Громкий, на весь зал. Ошибки быть не может. Это точно она.

Желудок скручивает.

За столиком – Ева со своим парнем Димой, Катя. И Егор.

Жигулев смотрит на меня первым. В глазах мелькает что-то – удивление или раздражение, – и он тут же прячет это за нейтральным выражением. Катя замечает меня следующей, лицо спокойное, но я вижу, как чуть сжимаются ее челюсти.

– О, Ларин! – Ева вскакивает и обнимает Андрея. – Какие люди без охраны! Ты чего в наших краях забыл?

– Квартиру ищу, – Андрей пожимает руку Егору, кивает Диме, обнимает Катю. Потом поворачивается ко мне. – Настя мне помогает.

– Помогает? – Ева приподнимает бровь, глаза блестят от любопытства. – Квартиру вместе ищете? Это что-то новенькое.

– Я просто группа поддержки, – вставляю я, прежде чем все решат, что мы встречаемся.

– Конечно, без тебя бы я не справился, – Андрей обнимает меня за талию и целует в макушку. – Во многих отношениях.

Чувствую, как щеки вспыхивают. Он говорит чистую правду – если бы не я, Ларин давно бы уже прекратил поиски, – но звучит это так, что у Евы глаза лезут на лоб.

Взгляд Егора тяжелеет при виде руки Андрея на моей талии. Андрей чуть сжимает мое плечо – «расслабься, я рядом».

Катя обводит взглядом нашу компанию – меня, Андрея, его руку на моей талии – и роняет с ледяной вежливостью:

– Да расслабьтесь вы. Пермь – маленький город. Тут все друг друга знают, так что привыкай, Насть, будем сталкиваться.

– Может, присядете к нам? – предлагает Ева, голос слишком веселый, чтобы быть искренним. – Уверена, нам есть что обсудить.

Андрей смотрит на меня, приподняв бровь – «как скажешь».

– Ты ведь не возражаешь, Настя? – продолжает Ева. – Вы же с Егором сто лет как расстались, так что неловко быть не должно.

Ну и стерва.

– Конечно, – отвечаю я.

Узел в животе затягивается туже. Садимся за их столик. Андрей устраивается рядом со мной, его рука лежит на спинке моего стула – расслабленно, по-хозяйски.

Дима, Евин парень, после пары рюмок начинает нести чушь:

– Ларин, ты, я смотрю, все по бывшим Жигулева ходишь.

Повисает тишина.

– Дим, базар фильтруй, – тихо и тяжело роняет Егор.

Я слишком ошарашена, чтобы что-то сказать.

– Да ладно, я шучу, – бормочет Дима. – Просто Настя – красивая девушка.

От этого «комплимента» мурашки бегут по коже. Андрей наклоняется ко мне, касаясь губами виска – жест слишком интимный для нашей дружбы, но я понимаю, зачем он это делает, и благодарна ему за это.

– Было приятно повидаться, – говорит Андрей ровно. – Но день был длинный, мы, пожалуй, пересядем за свой столик.

Встаем. Глаза Егора остаются прикованными ко мне, и в них назревает буря. Он сам меня отпустил. Сам не смог сказать три слова. И все равно смотрит так, будто имеет на меня право.

Катя ерзает на стуле, пытаясь вернуть его внимание.

Мы с Андреем пересаживаемся за столик в дальнем углу. Он заказывает мне вино, себе – виски.

– Ты как?

– Нормально, – отмахиваюсь я.

– Врешь, – констатирует он. – Но ничего. Выпьем и полегчает.

Пермь – маленький город. От прошлого тут никуда не деться.

_______________________

Дорогие мои, визуалы надо?) Кого хотели бы увидеть в первую очередь?)

Визуализация

Анастасия Воскресенская, 29 лет

Егор Жигулев, 30 лет

Катерина Измайлова, 31 год

Андрей Ларин, 35 лет

Ну как вам наши главные персонажи? Совпали ваши ожидания с моим видением?)

Чью еще визуализацию вам было бы интересно посмотреть?

Напоминаю, что если вам нравится роман, то я буду очень признательна звездочке и библиотеке❤️

Спасибо за поддержку!

Глава 12

Егор

Настя и Андрей сидят через три столика от нас. Слишком близко, чтобы не видеть, и слишком далеко, чтобы слышать, о чем они говорят. Хотя и так понятно – Ларин что-то рассказывает, Настя смеется. Искренне, легко, запрокидывая голову. Будто ей не больно. Будто она счастлива.

Пятнадцать минут назад они сидели за нашим столиком. Ева затащила Настю и Андрея к нам – она обожает такие ситуации, когда можно столкнуть всех лбами и смотреть, что из этого получится.

Они сели, и атмосфера за столом сразу стала тяжелая, вязкая, как перед грозой. Все делали вид, что все нормально, а нормального не было ни на грамм.

Дима, Евин парень, после пары рюмок окончательно потерял берега. Сначала ляпнул Ларину:

– Ларин, ты, я смотрю, все по бывшим Жигулева ходишь.

– Дим, базар фильтруй, – процедил я.

– Да ладно, я шучу, – забормотал Дима. – Просто Настя – красивая девушка.

А потом, минут через пять, когда уже не мог угомониться:

– Настя, а я тут с парой твоих студентов пересекся. Говорят, у них самый секси препод на кафедре. Как они вообще учатся, когда на тебя пялятся?

Я сжал кулаки под столом. Но Настя не дрогнула. Спокойно отпила вино и ответила тем своим тоном, которым разговаривает с недоумками:

– Мои студенты справляются отлично. Но если тебе интересно, Дима, приходи на мои лекции. Может, чему-нибудь научишься.

Ларин хохотнул, обнял Настю за плечи и сказал:

– Насть, ты огонь.

А потом они пересели за свой столик. И вот теперь я смотрю на них через полутемный зал и не могу оторваться.

Простое черное платье, облегающее ровно настолько, чтобы у меня сжалось в груди. Волосы распущены, в полумраке бара кожа кажется золотистой. Андрей сидит рядом, расслабленный, уверенный. Рука на спинке ее стула – сигнал для любого, кто смотрит. А я смотрю. Он наклоняется к ней, шепчет что-то на ухо, Настя снова смеется. Ревность, сожаление – все в одном ядовитом коктейле, от которого хочется бить посуду.

Я превращаюсь в того самого мудака, который и сам не ест, и другим не дает. Понимаю это. И ничего не могу с собой сделать.

Нечестно. Я сам все устроил. Сам не сказал трех слов. Сам выбрал Катю. И все равно, глядя на Настю рядом с другим мужиком, такую спокойную, такую живую, ставлю под сомнение каждое решение, которое принял за последние четыре месяца.

Замечаю, что Андрей заказывает Насте белое вино. И с ненавистью отмечаю – он знает, что она пьет. Когда-то это знал только я. Белое сухое, всегда. Красное она не любит – от него болит голова.

Катя рядом чувствует, как мое внимание утекает. Ее рука находит мою под столом, сжимает крепко, почти до боли. Безмолвная просьба: останься со мной. Сжимаю в ответ, потому что больше мне нечего ей дать. Но я не здесь. Я за тем столиком, через три ряда.

– Может, хватит на нее пялиться? – роняет Катя мне на ухо.

– Я не пялюсь.

– Ну конечно, не пялиться он.

В ее голосе лед. Отворачиваюсь от Настиного столика, пытаюсь сосредоточиться на Кате. На ее лице, на ее губах, на ее руке в моей. Не получается. Пять минут – и мой взгляд снова туда.

– Пойду возьму выпить. Кому-нибудь еще взять?

Ева качает головой, Катя молчит. Дима уже дремлет на плече у Евы – ну хоть какая-то польза от него.

Встаю, чувствуя спиной Катин взгляд. Бар переполнен, вокруг шум, жизнь, а у меня в голове только одна женщина.

Прислоняюсь к стойке, жду бармена. Замечаю, что Настя встает из-за столика и идет в сторону туалета.

И вот тут я совершаю первую ошибку.

Иду за ней.

______________________

Как думаете, натворит наш золотой мальчик дел?)