Предательство не повод сдаваться

1

Алла

Моя подруга Валя утверждает, что мне очень повезло в жизни. Сложно с ней спорить, потому что я с ней согласна и счастлива.

– Вот смотри, я тебе на пальцах, – показывает она свою пухлую ручку. Отличный маникюр, золотые кольца – слабость, от которой Валька не в силах отказаться. – Это ж надо: выскочила замуж, едва восемнадцать исполнилось, в эти же восемнадцать родила. Вы ж с Георгием, по сути, сосунки ещё неоперившиеся были! Обычно что бывает с такими браками? Правильно, пшик. Поживут, быта хлебнут, разочарованием переполнятся, перескандалят – и в путь к разводу. А потом уж – кому как повезёт, – тяжело вздыхает она.

Валька замужем побывала трижды, и все разы – неудачно. Собственно, каждый примеряет чужую жизнь на себя и рассуждает с высоты собственного опыта.

Нет, Валя мне не завидует, а восхищается в некотором роде.

От трёх неудачных браков ей досталась квартира и дочь, которую она родила от второго мужа. Собственно, именно он ей дал безбедное (относительно) существование, ту самую квартиру и ребёнка. Остальные браки закончились ничем.

Валька не роптала, несла свой крест и заявляла, что во многом виновата сама, потому что, в силу характера и неопытности, вела себя неправильно, а поэтому обречена на женское одиночество.

– Цени каждое мгновение! – наставляет она меня. – Береги мужа. Он у тебя из разряда тех, на кого и помолиться не грех, как на икону!

Это, наверное, перегиб, но со стороны, возможно, именно так всё и видится. И только тот, кто знает «кухню» брака изнутри, вполне способен адекватно оценить все плюсы и минусы, все взлёты и падения, победы и провалы. У нас с Гошей, как и во всех других семьях, достаточно было всего: и приятного, и не очень. И уж Валька об этом знает лучше всех: ей, как подруге, я много о чём рассказывала, много о чём жаловалась, и она меня утешала, когда я, огорчённая, лила слёзы на её щедром мягком плече.

Мы с подругой нечасто сейчас встречаемся, больше на бегу или по телефону, но иногда, как вот сегодня, собираемся на девичьи посиделки. Я оставляю своих мужчин. Валька отправляет Злату, десятилетнюю дочь, к своим родителям или к бывшему мужу, и мы отрываемся по полной: вкусно едим, сплетничаем вовсю, смеёмся, вспоминаем прошлое, жалуемся на жизнь или хвастаемся достижениями.

Чаще всего, эти встречи проходят у Вальки дома. Мы засиживаемся допоздна, и я нередко остаюсь у неё ночевать.

Как правило, это пятница, когда заканчивается рабочая неделя, и с утра не нужно никуда бежать.

Для меня, правда, день недели роли не играет: вот уже много лет я домохозяйка – так решил мой муж, а Валька моя работает, пашет, как лошадь, чтобы обеспечить безбедную жизнь себе и дочери. У неё своё небольшое дело, которое она организовала тоже не без помощи второго бывшего мужа.

– Знаешь, – говорю я ей, – в своё время тебе нужно было молиться на Мишеньку. Если подумать, он был неплохим мужем, не оставил тебя ни с чем, повёл себя очень благородно.

Валька тяжело вздыхает. Мишенька – это её ахиллесова пята, и мы нет-нет да касаемся этой болезненной темы.

– Да дура я была, ты же знаешь. Характерец, мда. Попала шлея под хвост, вспыхнула, напорола ерунды сгоряча, а потом уж назад оглобли и не повернёшь. Ибо я гордая и независимая, и на поклон ко всяким мужикам не пойду ни за что! Всё, что он для меня сделал, – это его инициатива. А точнее, он всё мне оставил, щедрый мой. Да ты знаешь же.

– Ну, можно ж иногда принципами и поступиться, и гордость свою в карман спрятать.

– Можно, – кивает она, – но когда я спохватилась, Мишенька уже тю-тю – ушёл в другие хорошие руки, подхватили его, как упавшее знамя, не задумываясь. Ну, я б, конечно, увела его, без проблем. Но там уже типа семья образовалась, новая его пассия беременная. Я и отступила.

Этих подробностей Валя мне не рассказывала. Вот же: вроде бы душа нараспашку, а копни – сотня шкатулочек с секретиками.

2

– Ну, да, не рассказывала, – развела она руками, – как-то мы на то время немного отдалились. У меня трагедь, у тебя всё в шоколаде. Расстраивать тебя не хотелось. Я вообще, если ты помнишь, всё хорохорилась и делала вид, что на фиг мне Мишенька не сдался, не прынц моей мечты, я себе лучшего найду. И нашла… на свою голову.

Третий Валькин муж был красавцем, хоть куда. И ухаживал красиво, эффектно, и хорошо так погладил Валькино израненное эго. Правда, оказался бабником (что не мудрено с такой внешностью и фактурой) и мечтал лишь отхапать у Вали часть её жилплощади. Но всё обошлось благополучно, подруга его быстро раскусила, поставила на место и выпихнула под зад коленом.

– Мишенька мне тогда мозги вправил, Игнату морду набил, представляешь? А так бы кто его знает, чем бы та третья моя попытка быть счастливой и замужней закончилась.

– Так у Миши ж нет вроде детей? – вспомнила я, потому что со вторым Валькиным бывшим изредка пересекался по деловым вопросом мой Гоша.

Лицо подруги кривится, словно у неё все сразу зубы разболелись.

– Ну, как это нет? Златушка вот. Он в ней души не чает. А если ты о том ребёнке… то да. У жены его выкидыш случился – трагедия. Она в депрессию упала, Миша с ней возился и вытаскивал. Общее горе их сплотило. А мне только и осталось, что вздыхать.

– Ты его любишь до сих пор, – «осенило» вдруг меня.

Вот же. Мы столько лет дружим, делимся всем. Но Валька умудрялась о Мише говорить пренебрежительно, словно он ничего для неё не значил. А на поверку оказалось, что всё не так.

– Ну, скажем так: я жалею, что всё тогда по-дурацки вышло. И вина за тот разрыв – полностью на мне, можно сказать. Мишенька тоже постарался, но он всё же мужчина. Гордый. И так долго мои закидоны терпел. Это из разряда той дурацкой поговорки: «Что имеем – не храним, а потерявши – плачем». Он ведь мне даже не изменял с этой его теперешней. Это она на него слюни пускала и ждала, наверное, удобного случая. Ну, и дождалась. А я потеряла. Но что уж теперь? Всё в прошлом. И больше я замуж не ходок. Я тебе поэтому и толкую: береги своего мужа. Он у тебя хороший. А то, что в семьях всякое случается, так не без того. Но все эти ссоры, недоразумения, огорчения – тьфу. Побушует, как весенний дождь, и снова солнышко светит.

– Мне так хочется, Валь, чтобы и ты была счастлива, – обнимаю я подругу.

– Да всё у меня хорошо, – обнимает она меня в ответ. – Работы завались, Златка растёт. Родители помогают, Мишенька тоже… И алименты платит исправно, и про дочь не забывает. Вон, только свистнула – забрал, не пикнул.

– А как его жена к этому относится?

– Да нормально. Она ему слова поперёк не скажет, не то что я. Злату не обижает, дочь против меня не настраивают – и ладно. Но там и Миша ни за что не позволит Златку обидеть. Он такой… Принципиальный. И если у Златки будет повод пожаловаться, он своей этой спуску не даст. Поэтому я и спокойна. Отец всё же. Пусть общаются, потому что неизвестно, будут ли у него ещё дети когда-нибудь. А Злата есть.

И что-то после её этих откровений нестерпимо захотелось домой.

– Знаешь, – поставила я чашку с чаем на стол, – я, наверное, сегодня домой.

– Вот и правильно, – засуетилась Валька. – Поезжай, Алл.

И я, взяв такси, поехала, предвкушая, как обрадуется Гоша, что я не осталась у подружки ночевать.

Звонить не стала, хотела сделать сюрприз. И сюрприз удался. Только не для мужа, а для меня.

--------------

Дорогие мои читатели!

Рада приветствовать вас в новой истории, которая пишется в рамках литмоба 18+

‍❤️‍ "Жизнь после развода" https://litnet.com/shrt/8Hmf

Как всегда, буду рада любой поддержке на старте!

3

Дверь я всегда открываю своим ключом, даже если знаю, что дома кто-то есть. Вот Гоша, к примеру, не утруждается. А Максим, наш сын, и вовсе трезвонит вовсю, зная, что я почти всегда дома.

А у меня… наверное, привычка. Когда работала, спешила домой, приходила раньше мужа. А сын вечно в наушниках – не дозвонишься. Позже, когда стала домохозяйкой, – тем более. Я всегда дома, а мальчики мои – нет. Максик то в школе, то на секциях. Гоша работает постоянно допоздна.

Быть домохозяйкой не так уж и просто. Как белка в колесе, вся в заботах, хлопотах и в бесконечном одиночестве.

Что-то мне грустно. Наверное, из-за разговора с Валентиной, из-за быстротечности жизни. Мне уже тридцать восемь. Мужу недавно сорок исполнилось.

Как и большинство мужчин, он верил в примету, что праздновать этот день рождения не стоит, поэтому мы тихо отметили дату в нашем тесном домашнем кругу, даже родственников не позвали.

Максику двадцать, гордость наша, студент. Он пока ещё живёт с нами, но всё чаще дома не ночует. Девушка у него появилась, что ли… И не расскажет же. Гоша в его возрасте уже женился.

Мы, два студента, молодые, зелёные, неопытные. Я ещё и забеременела сразу, помню, рыдала, не зная, что делать. А Гоша не бросил меня, хоть некоторые и злословили, женился. И так мы рядом, поддерживая друг друга, и прошагали эти двадцать лет.

Где-то в глубине квартиры шумит телевизор. Мальчики, видимо, смотрят какую-то спортивную передачу и разговаривают.

– Я дома! – по привычке хочу сказать я, но только открываю рот, как улавливаю часть мужского разговора по душам, и немею. Слова застревают комом в горле да так и не вырываются наружу.

– Не женись, сынок, в двадцать, – слышу я голос мужа, – иначе, как я, в сорок лет поймёшь, что окружён свежими бутонами, а вынужден жить с увядшей розой.

– Ну, в твоих руках всё изменить, – отвечает ему сын. – Вот я давно понял: нужно жить в моменте. Радоваться каждому дню. Наслаждаться. Не давать себе увязать в ком-то или чём-то. Жизнь нам одна дана!

– Верно. Я так и собираюсь сделать – всё изменить, – несётся в ответ ему задумчиво-довольный голос моего мужа.

Там, за стеной, сидят мой муж и наш сын. Сидят и рассуждают о жизни в моменте. О свежих бутонах, судя по всему, молодых девчонках, и увядшей розе – обо мне то есть.

Это так больно, что у меня подкашиваются ноги. Вот же. Хотела домой, бросила подругу, сюрприз…

Мысли метались, как сумасшедшие белки. Я никак не могла взять себя в руки, вдохнуть полной грудью.

Для меня их откровенность – неожиданность. Я и подумать не могла, что могу услышать вот такое.

Максик, да тебя бы могло и не быть, если б твой отец тогда не женился на мне! Если б жил моментом и наслаждался, плевал на всё. Тогда, молодой и зелёный Гоша поступил правильно, честно, взял на себя обязательства, стал мужем, отцом, главой семейства. Я всегда гордилась им. Мы, ступенька за ступенькой, строили нашу жизнь. Достигли чего-то, пусть и не заоблачных высот.

А сейчас в моих ушах бился его голос. О том, что он ВЫНУЖДЕН жить со мной, а не трогать бутоны молодых девок.

А может, он и трогал?.. А я и не догадывалась? Может, вёл двойную жизнь, а я продолжала верить, что у нас отличная семья, которой многие завидуют?

Наверное, именно эти мысли и привели меня в чувство, и я нашла в себе силы переступить порог комнаты, где, развалившись на диване, с пивом в руках и орешками на животах, сидели мой муж и мой сын.

________

Дорогие мои читатели! Я благодарна за любую поддержку книге. Не забывайте ставить лайк, если книга вам нравится, а также добавлять её в ваши библиотеки. Ну, и подписываться на автора. Так вы не пропустите ни новые старты, ни скидки на мои книги.

К слову, воспользуйтесь промокодом WEEKEND10 на скидку 10% при покупке любой книги. Успейте активировать его до 23:55 25.01.2026.

Моя страница: https://litnet.com/shrt/ijlW

4

– Ма-ам! – первым замечает меня сын.

Вскакивает с дивана, забыв об орешках на пузе. Те разлетаются по полу, весело скачут. А мне чудится: это порвались бусы моей семейной жизни, распались на бусинки и больше не единое целое.

– Алла? – муж тоже дёргается, но он уже всё же не двадцатилетний пацан, у него хватает выдержки усидеть на месте. – Ты же собиралась ночевать у Валентины?

– Да вот, решила вернуться домой, к своим любимым мужчинам, – голос мой неприятно «каркает», но с этим уже ничего не поделать: горечь вырывается наружу. Да я и не собираюсь делать вид, что ничего не слышала.

Там, возле двери, проскочила одна слабовольная мыслишка: сделать вид, что ничего не было. Что я не в курсе, о чём они разговаривали. А потом поняла: не смогу. Да и не нужно. Это будет неправильно. Я ведь не страус, что прячет голову в песок. От такого разве спрячешься, скроешься?

– Мам, да мы тут немного расслабились, мололи языками, – пытается юлить Макс.

Он растерян, и с головой выдаёт себя. Мальчишка.

Зато Гоша сидит и смотрит на меня слишком пристально и очень холодно.

– Знаешь, – гляжу и я ему в глаза, – говорят: какой садовник, такие и розы. И те, что сегодня бутоны тоже рано или поздно распускаются и вянут, если за ними не ухаживать и относиться потребительски.

– Наверное, ты права, – произносит медленно мой муж. – Ты устала, Алла. Отдохни. Я не буду читать лекций, что подслушивать нехорошо. Как сказал наш сын, мы всего лишь разговаривали под пиво.

– Хочешь сказать, это ничего не значит? – чувствую, как дрожат мои губы. Но это самый худший сценарий, если я сейчас позорно разревусь здесь, при них. Тех, кто говорил обо мне как о каком-то постороннем неодушевлённом предмете.

– Не надо истерик.

Он поднимается с дивана и пытается обхватить руками меня за предплечья. Я вырываюсь, потому что мне противны сейчас его прикосновения.

– И давно тебя тянет на бутоны? – я не могу остановиться. Я должна выплеснуть из себя всё это, иначе меня разорвёт на части.

– Хорошо. Если тебе интересно, то да. Прости, Алла, но это жизнь, а мы не идеалы. В мужскую природу заложено это изначально – желать и хотеть других женщин. Я понимаю, что в твоей голове всё не так, но прими этот факт и успокойся. Ничего не изменилось, ну же! Я рядом – с тобой и сыном. Я пашу, как проклятый, чтобы у вас всё было. Я обеспечиваю семью, вы ни в чём не нуждаетесь. У тебя даже нет нужды работать. Супружеский долг я исправно исполняю. Что тебе не так?

Не знаю, чего я хотела. Вот этого признания, что я у него не единственная и неповторимая? Или мои уши хотели услышать ложь о том, что он меня любит, а этот разговор – всего лишь трёп и нет никаких бутонов?..

Но поверила бы я?.. Это всё равно что сделать вид, будто не было вовсе этого разговора отца с сыном.

– Всё не так, Гоша, – тихо отвечаю я мужу и выхожу из комнаты. Бреду куда-то вперёд, не понимая, что я здесь делаю и почему.

Меня разъедает боль. Но хорошо, что нет слёз, хоть они где-то близко. Я не хочу рыдать, биться в истерике, потому что это ничего не изменит, не вычеркнет этот эпизод, не повернёт время вспять.

Я делаю то единственное, на что у меня сейчас хватает сил – звоню Вале.

– Алла? Случилось что-то? – слышу обеспокоенный голос подруги.

– Можно я к тебе приеду? Сейчас? Останусь у тебя на ночь.

– Приезжай, конечно, – она не колеблется, хоть и напугана, и это немного меня успокаивает.

Как говорится, с этим всем нужно переночевать, а потом утро вечера мудренее.

5

У Вали испуганное лицо. Глаза большие.

– Да в гроб кладут краше, – всплескивает она пухлыми руками. – Что могло случиться за последний час? Кто-то умер?

– Ага, – не подумав, говорю я и оседаю по стеночке в коридоре.

Валя, как подкошенная, садится рядом.

– Я умерла, Валь.

До неё начинает доходить, и поэтому она небольно, но ощутимо пихает меня кулаком в плечо.

– Ну, тебя. Совсем с ума сошла, что ли? Шуточки, понимаешь… Я уж думала что-то действительно случилось. Ты меня скорее в гроб загонишь!

– Да случилось, Валь, случилось… Стала бы я тебя пугать.

На душе так гадко, и сейчас бы хоть немного поплакать, чтобы хоть немного отпустило, но, как назло, во мне пустыня Сахара – бескрайняя и выжженная беспощадным солнцем.

– Скажи, что ты чувствовала, когда подумала, что Мишенька тебе изменяет?

– Да чуть из трусов от ревности не выскочила. Я ведь тогда его ударила. И вообще скандалила, как базарная баба. Мерзко так, громко…

Валька на миг умолкла, погружаясь в прошлое, а затем очнулась и посмотрела на меня круглыми глазами.

– Ты что, Гошку застала? – спросила она меня страшным шёпотом. – Поэтому прискакала ко мне ночью-то?

– Да не застала, – покачала я головой. – Разговор его с сыном подслушала. Он жалел, что женился рано. И что, мол, везде свежие бутоны, а он с вялой розой вынужден жить. Сына поучал. Не женись, говорит, как я. А тот и рад ему подпевать. Надо жить в моменте, не зацикливаться ни на ком. И что всегда можно всё изменить. А этот ему: о, да, именно так я собираюсь поступить.

– Тю! – почти сплюнула подруга. – Ну, мало ли о чём мужики языком поганым мелют друг перед другом. Это ж ещё ничего не значит.

– Значит, Валь. Он мне напрямую сказал, что мужчины не созданы любить одну женщину. У них, видишь ли, природа такая. Не моногамны они.

– О-о-о, знакомая философия, – издала Валька горький смешок. – Это из оперы Игната, моего третьего незабываемого супруга.

– Вот тебе, Валь, и отличный муж, и идеальная семья. Как говорят, у каждого свои секреты и скелеты в шкафах спрятаны. Он меня даже упрекнул. Сказал, что ничего не изменилось. Он для нас старается, живёт со мной, убогой, деньги носит, супружеский долг исправно исполняет. После бутонов своих, ага. В последнее время всё отмазывался: устал, работы много. Заездили его совсем. А поди ж не шышнадцать мальчику. За сорок перевалило. И тем, что я на шее его сижу, попрекнул.

– Ой, посмотрите, герой какой! – Валька встрепенулась, как боевой конь. – Ты это. Не раскисай, Алл. Прорвёмся, как говорится. Но кто бы подумал, а?.. Такой же хороший казался, а на поверку – как большинство мужиков. Верных да примерных – по пальцам одной руки. Ты подумай всё же. Он ведь не так и плох, а?.. Ну, оступился муж, с кем не бывает?

Я пристально посмотрела на подругу, что сидела рядом. В глаза ей заглянула, а она потупилась. Щёки красным вспыхнули.

– Ты вон и без доказательств всяких Мишку выгнала взашей.

– О чём жалею, – глухо сказала Валя. – Остыла бы, подумала, может, всё было бы сейчас по-другому.

– Но он тебе и не изменял, – возразила я ей.

– Ну, наверное. А точно разве узнаешь? Может, тоже… налево разок сходил с этой крысой. И я б сейчас глаза на это закрыла, веришь?

Я покачала головой. Зная Вальку, в это верилось с трудом. Она всегда такая: только что – и правду-матку в глаза, без купюр, без оглядки на чины и звания.

____________

Дорогие мои! Книга пишется в рамках литмоба "Мы после развода"

И сегодня я хочу пригласить вас в книгу Рины Беж "Разведёнка прилично за 40"

https://litnet.com/shrt/djn2

Муж предал и сбежал, квартиру отняли за долги, с работы попросили уйти по собственному желанию... Я думала, моя жизнь рухнула, и теперь остается просто выживать.
Но мир не без добрых людей… да и я еще могу удивлять! Причем, не только себя, но и окружающих!
Я – разведенка, которой прилично за 40, но это совершенно ни о чем не говорит!

6

Я изо всех сил пыталась не расклеиться. Может, поэтому получилось зло, с ядом в голосе:

– А если б узнала, что он там от бутона к бутону порхает, как мотылёк? Нектарчик собирает с их тычинок своим пестиком?

– Ну, фу, Алл. Ты чего?

– Правда и ничего кроме правды, – отрезала я.

– Без доказательств?

– Да он сам в этом признался, какие ещё надо доказательства? И знаешь… если б я знала, что он меня по-прежнему любит… ну, может, и был бы он тот самый шанс. А так я вдруг поняла, что он меня терпит, как изъеденный молью ковёр. Вроде как привычно, в интерьер вписывается. Раритет всё же. Но реставрировать дорого, выкинуть жалко. Вот и терпит. О ковёр всегда можно ноги вытереть, ногам тепло. Польза какая-никакая есть. Пусть валяется. А он, так и быть, остроту ощущений с новыми подстилками дособирает.

– Я никогда не думала, что ты умеешь так, – шепчет Валька и смотрит на меня, будто во лбу рог вырос. Или второй нос образовался.

– Я тоже не думала, – признаюсь.

Это честный ответ. Не замечала в себе вот такой стервозности, что ли.

Может, надо было такой постоянно быть? Больше бы ценили и любили. А то привыкли на всём готовом. А я и кухарка, и поломойка, и чёрт знает кто ещё. Скакала козой, чтобы мальчикам своим угодить, повкуснее накормить. Максик – растущий организм. Гоша – работает допоздна. А мне и не трудно, ага. Это ж моя обязанность – быть женой и мамой.

Статус домохозяйки высушил меня до дна. Крутишься, как белка в колесе, вся в делах, заботах, хлопотах, поселяешься в каком-то информационном вакууме, теряешь знакомства, связи, дружбу только потому, что тебе некогда ни встретиться, ни поговорить, ни обсудить что-то весьма важное для тебя лично.

Вся жизнь посвящена единому богу – семейному алтарю, куда ты сама себя положила добровольно. И помрёшь, когда из тебя высосут всю кровь.

Я даже плечами передёрнула от картины, который нарисовал мой мозг.

– Ты б поплакала, что ли, Алл, – толкает меня плечом Валька. – Это ж хуже всего, когда пар не выпускаешь наружу.

– Не хочу я, Валь. Расклеиться проще всего. Потом в кучу себя не собрать. А мне сейчас подумать надо, что дальше делать.

Валька молчит, сопит напряжённо, а потом бьёт ладонью по полу.

– Да что там думать! Тут только два варианта: либо молча глотаешь и живёшь дальше, словно ничего не произошло, либо развод и девичья фамилия! А потом, конечно, куча всего ещё в довесок. Ну, раздел там имущества, извечный вопрос: где жить, что делать? Некоторые вон с благоверными бывшими живут под одной крышей, по разным комнатам, грызутся, как кошка с собакой и ненавидят друг друга. И никто уступать не хочет. А ещё жить за что-то надо, работу искать… и так далее.

– Какой глотнуть? – у меня даже голос от сдерживаемой ярости дрожит. – Если б так хотела, не примчалась бы к тебе среди ночи. Я там и минуты оставаться не смогла.

– Ну, и правильно, – снова Валька толкает меня плечом. И это меня не раздражает, наоборот, успокаивает. Она словно передаёт мне что-то от себя. Энергию кипучую свою, наверное. Валька хоть шебутная да крикливая, а добрая. Оптимистка к тому же. – Вот чудная штука жизнь… И слово какое… Поставь ударение на первый слог – значит отличная, на второй – значит запутанная. Если б я тут твоего мужа хвалить не начала, ты б осталась. Мы б посидели вдвоём, посплетничали, спать улеглись. А ты сорвалась, помчалась и отхватила от жизни этой сполна. За что только, спрашивается… А с работой, к примеру, я помогу. Возьму к себе. А что? Мне такие, как ты, ой, как нужны!

– Пойдём, чаю выпьем, что ли, – поднялась я с пола и протянула руку Вале.

У меня рухнула семейная жизнь. А слёзы еле-еле я удержала, потому что подруга в беде не бросила и поддерживает изо всех сил. И я точно знаю: слова её не пустой звук. Валька сказала – сделала. И от этого муть в душе немножечко улеглась.
___________________________

Приглашаю вас в книгу Аси Акатовой "После развода"

https://litnet.com/shrt/dfyn

Муж изменил и бросил меня с дочкой. Каялся. Но ушёл. Через 10 лет моя дочь полюбила его приёмного сына. А муж клянется, что заново влюбился в меня...

7

Снова посиделки на кухне, как совсем недавно. Но градус нашего настроения в явный крепкий минус, в минорный настрой.

Валя хлопочет и суетится. Я молчу, грея руки о горячую чашку с чаем. Смотрю в никуда. Мысли тяжёлые и неповоротливые. Из меня словно энергию и весь воздух выкачали.

– Он даже не позвонил, Валь, – тихо произношу, очнувшись. – Не поинтересовался, где я. Не сделал попытки хоть как-то извиниться, что ли. Ему всё равно, понимаешь? Где я ночую, не потерялась ли на улицах города после стресса.

– Да уж, – вздыхает Валя и прячет глаза. – Что сказать, кроме того, что ты права? Ну, ладно муж – у вас с ним разногласия получились, поссорились. Но сын-то?

– А Максим, судя по всему, отца поддержал. Тоже… предательство в своём роде. И не смотри, что ему больше моего внимания в жизни досталось, нежели отца. Гоша, конечно, занимался его воспитанием – ничего сказать не могу, но ведь львиная доля всё равно на женские плечи падает.

– Не рви сердце, подруга. Все эти мысли, анализы ситуации делают только хуже. Тебе бы поплакать, – опять она за своё, – я вон тогда и орала, и посуду била, чтобы из себя всё выплеснуть, а ты тихонькая такая, аж страшно. И ты не переживай: оставайся здесь, места хватит. С работой решим. Жизнь наладится.

– Спасибо тебе за всё, Валь. Наверное, я всё это не заслужила.

– Ты не заслужила пренебрежительного к себе отношения. А мы как сёстры. Что бы ни случилось, всегда можно надеяться на поддержку. Ты мне тогда тоже помогла пережить.

– Да не очень-то ты впустила, – слабо улыбаюсь. – Махом всё решила, словно Мишка для тебя ничего не значил. Замуж выскочила за этого Игната стремительно. Так, что казалось, будто он у тебя был, как запасной аэродром. Если у Мишки к тебе ничего не усохло, я представляю, как он себя ощущал.

– Нормально он себя ощущал, – кривит Валя губы. – У него уже эта сушёная вобла была. Я ещё комплексовала. Ну, я ж жирная, а она как моделька – кожа да кости.

– Ты сдобная и мягкая, – возражаю я ей. – У тебя отличная фигура, и лишние килограммы тебя не портят. Мне кажется, Мише нравилось.

– Да-а-а… Ну, говорил так, а сам потом с этой воблой спутался. Или она с ним – уже какая разница.

Эта беседа, воспоминания Вали успокаивают меня ещё больше.

Мы теперь вроде бы подруги по несчастью. Кто думал, что моя личная жизнь заложит этот смертельный вираж?

Хотя что тут смертельного? Дело житейское, не раз нами, женщинами, пережитое. Если брать цифры в глобальном масштабе. Расходятся, распадаются семейные пары достаточно часто. То характерами не сошлись, то вот это самое – нашлась другая, самая лучшая и прекрасная. Или как у моего: свежие бутончики ему подавай, чтобы скакать стрекозлом от цветка к цветку.

Что-то мне так и видится. Что нет у него постоянной любовницы. Гоша такой же – с размахом. Это новый образ жизни его будоражит. Но это его и погубит, в конце концов.

– Ничего, Валь, – говорю, заполняя заявление на развод онлайн, – мы ещё посмотрим, как им прекрасно живётся без меня. Там же всё на мне держалось. Всё работало, как часики. Наверное, их многое удивит. А может, и справятся. Но это уже без меня. Я не собираюсь возвращаться. Разве что собрать самые необходимые вещи.

– Ты в спартанца-то не играй, Алл. Надо забрать все свои вещи. А может, ещё что и из их прихватить. Ни пяди выжженной земли врагу! – трясёт она кулаком.

– Аминь, – соглашаюсь я с ней. Даже интересно будет посмотреть, как развернутся последующие события. Без меня в главной роли. Но зрителем я с удовольствием побуду.

_____________

Приглашаю в ещё одну книгу нашего литмоба

Вера Рэй "После развода. Наш сын зовёт тебя дядей"

https://litnet.com/shrt/XqyH

Он отказался от нас… Избавился, как от ненужного балласта. Забыл о нашем существовании… Но когда мы стали ему нужны, он снова напомнил о себе. Вот только… Теперь он не нужен нам. А наш сын теперь называет его ДЯДЕЙ.

8

Конечно же, всё можно решить, если есть деньги. А у Гоши они имеются. Можно заказывать еду из ресторана, уборкой займётся клининг, необходимые продукты сейчас и онлайн заказать проще простого. Со стиркой неплохо справляется машина-автомат и прачечные.

На худой конец, можно нанять кого-нибудь, кто будет этим всем заведовать за деньги. Или какого-нибудь бутончика хозяйственного припахать. Ненадолго – я уверена.

Многие почему-то убеждены, что домохозяйкам нечем заняться. На самом деле, проще порой работать, чем заведовать всеми этими бытовыми хлопотами, что, на первый взгляд, не видны и кажутся незначительными мелочами, которые можно решить одной левой.

У меня есть несколько козырей в рукаве, которые дают мне право уверенно заявлять: им будет очень сложно справиться с ворохом бытовых проблем самостоятельно.

Мои драгоценные мальчики никогда не касались быта. Им неведомо, как подойти к пылесосу, как сортировать бельё для стирки. Разве что еду в состоянии разогреть в микроволновке. И то за те годы, что я сижу дома, разбаловались.

Да, вина полностью на мне. Осознаю. Но Гошенька работал, не покладая рук (и это не сарказм), строил свой бизнес, достиг приличных высот. Максим спал и видел себя звёздным спортсменом – великим гонщиком Формулы-1. Я терпела его выбор, муж поощрял.

Им будет трудно даже кого-то нанять, тем более, что у Гошеньки фобия на чужих людей в доме. Он даже нашу совместную родню с трудом переносит, что уж говорить о горничной или кухарке. А я ведь предлагала.

Я стала домохозяйкой четыре года назад по двум причинам: нужно было окончить школу вместе с сыном (сделали последние два школьных года упор на репетиторство) – возила его из одного конца города в другой к лучшим светилам, чтобы наверстать упущенное.

Все силы сын отдавал спорту, ездил на сборы, занятия посещались абы как, знания обрывочные, желания учиться ноль. А потом – серьёзная травма и конец мечтам о большом спорте.

Естественно, все заботы, хлопоты легли на мои плечи. Больницы, операция, реабилитация. И понимание, что нужно думать о том, куда ребёнку податься, раз уж спортивная карьера закончилась, толком не начавшись.

Поступили мы с Максимом, можно сказать, вместе. Очень тяжёлый год был после травмы. Пережила я и его депрессию, и психи, и отчаяние, пока удалось выровнять ситуацию. К психологу его водила.

Сейчас вон он бодр, весел, здоров – молодой организм ожил. Но чего мне это стоило, видят одни небеса! Гоша в это только материально вкладывался.

Весна за окном полным ходом, а у нас дача, куда мой муж любит ездить отдыхать и с друзьями на шашлыки. Там тоже всё в порядке нужно содержать. Вряд ли он вспомнит, что нужно нанимать садовника и рабочих, которые и забор поправят, и в доме всё починят. Зарастёт там всё бурьяном по уши и волки будут в зарослях выть. Но это ведь уже не моя проблема, правда?

Ну, и самый главный козырь: я владелица части акций компании, которая принадлежит моему пока ещё мужу. Он сделал это из осторожности, боясь однажды всё потерять. Может, именно поэтому его всё устраивает: скачет с цветочка на цветочек, а разводиться ему зачем? Жена, дура, потерпит.

Но я не собиралась терпеть. И, наверное, Гоша плохо меня знал, если думал, что я пострадаю и переживу его скачки налево. Мне эти разговоры про полигамность мужчин противны. Женщины, если на то пошло, то ничем от мужчин не отличаются, но если женщина изменила – стыд, позор, шлюха; мужчина сходил налево – ну, у них другие потребности. Бред и чушь! Оправдание собственной несдержанности и вседозволенности!

_______________

Ещё одна книга нашего литмоба:

Алекс Мара "Развод. Даже если сердце плачет"

https://litnet.com/shrt/8feK

– Выйди, Вика, и закрой дверь! Неужели не видишь, что я не один?! Если хочешь спать, ляг на диване. Мы с Катюшей здесь надолго. – С этими словами муж подхватывает незнакомку на руки и несёт в нашу постель.
Стою в дверях спальни, ошарашенная и онемевшая. Три года брака, любовь, планы…
Муж знает, что я дома и ко мне пришли подруги, но без стеснения привёл в нашу спальню другую женщину. А меня выгнал.

9

Ночью мне позвонил сын.

– Мам, ну, ты же не всерьёз ушла, да? – говорит он тихо, в полголоса.

Видимо, чтобы отец не услышал. Да и позвонил он мне несколько часов спустя после того, как я уехала из дома. В голосе его я слышу смесь досады и вины. Всё же не всё в нём умерло хорошее.

– Ну, это был всего лишь трёп. Вот вы с тёть Валей же сплетничаете, небось тоже кому-то кости перемываете, что-то такое обсуждаете, что другим слышать не нужно. Так и мы с отцом. Мужчины в этом плане ничем от женщин не отличаются.

– Я ушла всерьёз и возвращаться не собираюсь к твоему отцу.

В ту минуту, пока говорил сын, я всё же закрыла глаза. Сердце сжалось. Конечно же, мне хотелось назад, в привычный мне мир, где всё ясно и понятно, где живут мой сын и мой муж.

– Ну, и дура ты, мам! – в сердцах обласкал меня сын, которого я родила, с которым возилась с младенчества, отдавала всю себя, пережила с ним и болезни, и мелкие травмы, и первую влюблённость, и тяжёлые минуты жизни, когда было не понятно, выживет ли он, очухается ли, встанет ли на ноги, восстановится ли полностью его здоровье. Голос Максим не повысил. Всё ещё помнил, что нужно разговаривать тихо. От отца шифровался. – Чего тебе не хватало? Ведь всё у тебя было, любой каприз. Папа тебя никогда не обижал!

Не хватало ещё. А то б раньше ушла.

– А то, что он мне изменяет, это так, мелочь, тьфу, да?

– Да в кого пальцем ни ткни – все изменяют! – наконец-то вышел из себя Макс и заговорил чуть громче. – Жила ж ты до этого, не знала, и мир не перевернулся?

– А теперь знаю, мир перевернулся, и я не хочу быть чьей-то тенью, ненужной вещью, которую не любят, а терпят! Не желаю, чтобы мой сын называл меня дурой.

Я слышу, как рвано дышит мой сын. А меня скручивает такая боль, что в глазах темнеет.

Во мне крутится сотня слов, что, мол, вот это благодарность за всё, что мы с ним вместе пережили, но в той части души, которую ещё не отравила жгучая обида, я понимаю: не ради благодарности я его рожала и растила. И всё, что сейчас имею – это и моя вина в том числе. Не смогла привить ему очень нужные моральные качества, а может, влияние мужа перебило всё, что я пыталась в Макса вложить.

– Прости, мам, – наконец-то произносит он, – я всё помню, люблю и ценю то, что ты для меня сделала. Но жизнь такова, что, если б не отец, то остался бы я инвалидом, а ты б разрывалась на части, пытаясь отдать мне всё лучшее. Как ни прискорбно, но деньги решают если не всё, то многое. И в этом конкретном случае я на стороне папы. Я не вижу ничего смертельного в той ситуации, то сложилась. Думаю, и ты это поймёшь, когда отойдёшь от обиды. Просто подумай, не руби сгоряча. У всех семей бывают кризисы. В нашей это тоже случилось, и нет веских причин ставить жизнь с ног на голову.

– Это твоё право. Я ни на чём не настаиваю, против отца тебя не настраиваю, – произношу отстранённо. Не знаю даже, как получается произносить эти слова.

А потом силы враз заканчиваются, и я просто нажимаю на отбой. Не могу больше разговаривать. Не сейчас.

Я, конечно же, не ждала, что сын помчится за мной. Он уже взрослый мальчик, давно может жить отдельно и самостоятельно. Никто ему не предлагал такого, но если бы он проявил инициативу, и не отказал бы, наверное.

Но сейчас он сделал осознанный выбор – поддержал отца. А мне высказал, что я дура, которая не видит дальше своего носа и зря кочевряжится. У меня ведь есть всё, что душа пожелает. И если бы я это всё ценила больше своей гордости, собственных жизненных принципов, то и не уходила бы никуда. А если б и ушла, то приползла бы на брюхе назад.

Сын уверен, что так и случится однажды. Что я сравню жизнь с отцом и жизнь без него, пойму разницу и выберу «блага цивилизации», закрыв глаза на мужнины «невинные» шалости.

– Ты ошибаешься, сынок, – сказала я в пустоту, – я никогда не сдаюсь. Уж кто-кто, а ты бы мог это понять.

_________________

Только для лиц, достигших 18+

Приглашаю в книгу Ирины Давыдовой "Бывшие. Между нами метель"

https://litnet.com/shrt/9kkT

Он исчез, вырвав кусок моего сердца, оставив рваную метку, которая истекает кровью долгие годы. Украл мою душу, жизнь — все, что могло быть счастьем. И он так и не узнал о той тайне, что я унесла под сердцем... Тайне, которая разрывает меня изнутри всю жизнь...

10

Ночью долго не могла заснуть. Ворочалась с боку на бок, по сотому кругу гоняла в голове мысли, которые ни к чему толком не приводили. Забылась, наверное, под утро. Усталость навалилась душно и вырубила меня наконец-то.

Даже занимаясь домом, я вставала рано. Как же: надо мальчиков накормить, проводить в институт и на работу. Причём питались они у меня каждый по своему вкусу и привычкам.

Сын придерживался до сих пор спортивного питания, потому что занимался спортом, ходил в спортзал и качал мышцы. Ему это нравилось, а я не видела причин, чтобы ему возражать или запрещать. Наоборот: поддерживала его любые начинания.

Муж предпочитал более плотные и традиционные завтраки, здоровое питание и обязательно всё свежее.

Обедали мальчики кто где, а ужинали всегда дома. Надо ли говорить о том, что меню всегда было разнообразным?

Я не представляла, как они обойдутся без всего этого, привычного, появляющегося словно из воздуха. Им не нужно было ни о чём заморачиваться.

Проснулась я далеко не ранним утром с ощущением, что я проспала и опоздала. Вскочила с постели, а потом позволила себе расслабиться: сегодня мне некуда было спешить и не о ком заботиться.

Сегодня ещё и выходной. Так что мальчики и без обеда остались, не только без традиционных завтраков-ужинов.

Стирка, глажка, уборка – всё в топку. Я больше не бессловесная рабыня. Но внутри всё же скреблись кошки. Я ведь привыкла о них заботиться.

– Мишенька, как и договорились, завезёшь Злату в воскресенье вечером, что ты так всполошился? А почему звоню? Потому что есть дело, и ты нам поможешь. Кому нам? Мне и моей подруге Алле. Да, Полянской. Что случилось? Ну, то случилось…

Моя подруга Валя вышагивает по кухне, прижав телефон плечом и разговаривая с бывшим вторым мужем.

Меня трогает её забота, её соучастие в моей теперешней жизни.

– Куда мы всё это барахло будем везти? – останавливается она на миг, морщит лоб, прикусывает губу. – Хороший вопрос, да. Ладно, мы посовещаемся, подумаем, потом я тебе ещё раз позвоню. Нет, это не спешка. Это желание забрать своё и больше туда не возвращаться. Не поможешь ты, я найду, кто поможет, – голос Вали звучит зловеще и немного угрожающе.

Подруга, как говорится, берёт быка за рога, не дожидаясь ни моего мнения, ни моего разрешения. Решительная, деятельная, хваткая. Из Мишеньки, как я погляжу, она верёвки вьёт. Мишенька ей ни в чём отказать не смеет. Наверное, и в нём за эти годы ничего к Вальке не перегорело, но они стойко играют каждый в свои игры: Валюша – в независимость, Миша – в другую семью.

Интересно, что бы она запела, если б я точно так же полезла решать её личные проблемы.

Нет, я не против её соучастия, тем более, что самостоятельно я долго бы мяла кое-что, решая правильно ли поступаю, хоть и согласилась уже, что своё надо бы забрать. Ну, не оставлять же собственные вещи непонятно кому? Подозреваю, освободив «пространство» от себя, я даю зелёный свет для более вольной жизни мужу и сыну. Но это уже «машина», которую мне не остановить в любом случае.

– Привет, – говорю я Вале, как только та заканчивает разговор с Мишей. – Вижу, ты уже мои вещи перевозишь? – пытаюсь улыбнуться, получается плохо.

– Да, решила сразу заняться этим. Но пока у нас есть некоторые проблемы.

– Например, вопрос с жильём.

– Ты можешь пожить у нас со Златкой.

– Могу, конечно, но это временно и краткосрочно. Вначале мне нужно найти жильё, а потом уж… переезжать.

– Ну, значит, этим мы в первую очередь и займёмся! – Валя полна оптимизма. – Сейчас позавтракаем, у нас целый день впереди, засядем за ноутбук и подыщем приемлемые варианты! Я сейчас ещё и клич по своим друзьям-коллегам кину. Навалимся скопом, и что-то обязательно найдётся!

Хороший вариант подвалил поздно ночью, и мы радовались, как девчонки, Валька даже повизжала восторженно.

А Гоша так и не позвонил…

____________

Приглашаю в книгу нашего литмоба от Элли Лартер и Кая Лазарева

"После развода. С вещами на выход!"

https://litnet.com/shrt/w9lj

Я подозреваю своего мужа в измене с молоденькой девицей из отдела маркетинга.
Но мало этого - он еще и на бывшую жену заглядывается! На бывшую жену, в честь которой назвал... нашу дочь!
Я этого терпеть не стану.
Подам на развод - и буду счастлива.
А когда он приползет ко мне просить прощения - не прощу!

11

Может быть, кто-то умеет вырывать с корнем из сердца мужчину, с которым прожито больше двадцати лет. А я вот… слабая, что ли. И на развод подала, и возвращаться не собиралась, но где-то глубоко в душе или сердце у меня всё же теплилась надежда, что он хотя бы для проформы позвонит, хоть какие-то слова скажет, как сын. Пусть неискренние и банальные – я бы поняла, и мне стало бы легче.

Я не ждала клятв в любви до гроба. В бурное раскаяние не верила, да его бы и не было. Но вот такое полное равнодушное молчание… убивало.

Да, настало время пыльному раритетному ковру отправиться на помойку. Реставрации не подлежит. Уходя – уходи. С глаз долой, из сердца вон.

Сознание моё не то чтобы раздвоилось, но какая-то моя часть скорбела о том, что произошло, а вторая искала выход и действовала пока что автоматически.

Если бы не Валя, я бы, наверное, впала в депрессию или превратилась на время в безвольную куклу, которую сломило понимание, что приходится перечёркивать больше двадцати лет жизни, где я недолго была невестой, а потом – матерью и женой, строила быт, работала, как лошадь, стремилась, чтобы всё в моей семье было, как у всех: свой угол, достаток, уют.

Но помимо всего этого, я верила в любовь, надёжное мужское плечо рядом, в счастье не для одной меня, а для всех. Да я и сама всегда стремилась быть опорой своим дорогим мальчикам.

Даже сейчас, понимая, что меня предали, я не переставала их так называть: мои мальчики.

– Ура, ура, ура-а-а! – пляшет Валя какой-то странный танец папуасов, одновременно изображая, что играет на гитаре. – Ну, скажи, что ты рада! Ведь рада же, да? Редкое везение, отличный вариант! Платить только за коммунальные услуги, свет и интернет. Ну, ещё ухаживать за кактусами, но это уже так, тьфу, мелочи. Там даже частично мебель есть. Хорошо иметь много знакомых и вот такое совершенно гениальное везение!

– Меня как-то настораживает всё это, – бубню, и в животе всё сжимается.

– Отставить панику, негатив и плохие ассоциации! Всё будет хорошо, мы на завтра договорились посмотреть квартиру!

И всё равно мне как-то не по себе. Слишком гладко: свободное жильё, платить сверху – чисто символически, но за полгода. Хозяева уехали, приедут через год, а то и через два. Из страшного – уход за кактусами, а я понятия не имею, как это. Смутно в голове где-то сидит, что они вроде бы и не капризные, но всё равно есть свои нюансы. А как пропадёт что-то из этой колючей братии? Что я буду потом хозяевам говорить?

– Алла, хватит уже придумывать страшилки, переключись! – Валя всем довольна, весела. Для неё нет никаких преград. – Завтра посмотрим квартиру, может, тебе ещё и не понравится там. Что зря нагонять волну? А если всё хорошо, в понедельник, как только твои умотают в институт и на работу, подгоним машину и вывезем всё, что плохо приколочено.

– Раздела имущества ещё как бы не было. Все цивилизованные люди договариваются об этом.

– Так Гошка твой вроде бы не жмот?

– Вроде бы да, – соглашаюсь я с ней, – но иногда из людей вылезает то, о чём ты, прожив бок-о-бок много лет, и не догадывался.

– Вот, кстати, о птичках. Очень актуальный вопрос. А деньги у тебя есть?

– Есть, – вздыхаю. – У меня карточка на всякие расходы. Гоша её периодически пополняет.

– Хм, хм, хм… – задумчиво трёт ладонью подбородок Валя. – Ну, в семейной жизни – да. А вот в разводе… сомневаюсь, что он будет тебе карточку пополнять.

– Да я и не надеюсь. Заработаю.

– Но на первое время нужно иметь стратегический запас. Завтра с утра мы провернём ещё одно дело: снимем наличные. И не спорь.

Я и не спорю. Наверное, неплохая идея. Но мне как-то не верится, что мой Полянский унизится до того, чтобы заблокировать мне карточку.

___________________________

Приглашаю в книгу Регины Янтарной "Развод. Я больше не ведусь"

https://litnet.com/shrt/2-Oj

- Я не дам тебе развод, - говорит муж.
- Ты являешься домой под утро. Думаешь, я буду терпеть твои измены?
- Потерпишь. Она - дочь моего партнера. Связи очень важны для бизнеса.
- Порочные связи? Прекрати.
- Если ты подашь на развод, то лишишься не только дома и денег, но и дочери.
- Ты о чём, Стас? Это моя дочь…

12

Валька меня будит рано.

– Подъём! Нас ждут великие дела!

Я смотрю на неё из-под одеяла и думаю: вот в ком энергии хоть отбавляй. Бодра, весела, а я сейчас напоминаю сама себе тряпку. Не будь подруги рядом, я б, наверное, провалялась весь день в постели, тупила б в потолок и поедала себя ненужными мыслями.

– Думаешь, я всегда такая? – прозорливо смотрит на меня Валентина. – Думаешь, я не предавалась отчаянью? Хотя, если, конечно, разобраться, немного разные ситуации. Но тебе всего лишь тридцать восемь, и жизнь только начинается. Ты это поймёшь, но позже. Но если ты сейчас не соскребёшь себя с постели, позволишь жалости взять тебя в плен, то превратишься в ноющую старуху, у которой неизменно всё плохо.

Собственно, я так себя сейчас и ощущаю – сварливой старой тёткой, никому не нужным пыльным ковром. Но перед Валей стыдно. А поэтому я встаю.

– Завтрак уже на столе. Откушаем – и в путь.

– Куда в такую рань? – бурчу я, отправляясь в ванную комнату.

Из зеркала на меня глядит женщина средних лет. На голове гнездо, лицо без макияжа, кожа сухая, все морщинки как на ладони, взгляд потухший.

Это у меня нет планов. У Вали их – громадьё.

– Ешь, пей, – ставит она передо мной чашку с кофе и тарелку с тостами. – Потом одеваемся, идём крушить банкомат на предмет наличных денег. А то знаю я этих щедрых. Завтра твой муж очухается и перекроет тебе кислород. Если он ещё этого не сделал. А я тебя знаю: ты никогда не думаешь о внештатных ситуациях. Вошь на аркане в сумочке на предмет бабла. Ведь есть волшебная карточка, которая кажется безразмерной, правда? Потом мы идём в салон красоты, я договорилась, делаем красоту на лице и на голове. С массажем не повезло, но этим и позже можно себя побаловать. А потом у нас встреча с женщиной, которая сдаст тебе квартиру, если квартира тебе понравится. Нет – будем искать ещё. По поводу работы не парься: я возьму тебя к себе. Мне как раз человечка не хватает.

– Я ничего не смыслю в автомобилях, – слабо возражаю я Вальке. У меня голова идёт кругом. Она смогла за неполные сутки продумать «бизнес-план» по восстановлению развалюхи имени меня, а я… только и делала, что страдала.

У Вальки своё дело. Королева бензоколонки, так сказать. Образно говоря, конечно: она торгует подержанными автомобилями. У неё автомастерская своя, где из развалюх её ребята делают конфетки и продают их потом весьма успешно.

– Пф! – закатывает Валька глаза. – Что там смыслить? Вот даже не смей возражать! Я ж не собираюсь тебя запихивать в автомастерскую крутить детали! Там хватает умельцев. И в салон продавать тоже не приглашаю, хоть фактура у тебя – что надо, и получится очень даже хорошо с твоей эффектной внешностью привлекать клиентов мужского пола. Но там – ты права – нужно соображать, что говорить, как предлагать, и сыпать подробностями, которые имеют всем мозги и располагают к себе. Этому нужно подучиться. Нет, подруга, я хочу тебя поиметь по назначению. Будешь у меня снабженцем. Ничего нового для тебя. Закупки, договора, противные дядьки и тётьки, что хотят продать подороже то, что мне надо. А ты выдушишь из них самые выгодные контракты, я ж тебя знаю!

– Я пять лет уже как не в теме, – всё равно пытаюсь возражать. Мне всё кажется, что Валька занимается благотворительностью, опекает меня, как мать-наседка.

– Да перестань! Это как мышечная память: руки помнят. Только получишь фронт работы – и всё, пойдёт струя! Я, если хочешь знать, давно на тебя глаз имела. Да трогать не смела. То у тебя с Максиком такое приключилось, то ты вся ушла в семью. Подумалось: ну, может, это и правильно. Не всем же таким, как я, быть – безлошадным независимым бизнес-вумен. Не создана я для уютных гнёздышек, и тапочки мужчине подавать не умею…

На миг в Валькином голосе проскакивает тоска.

Вернись к ней Мишка, небось научилась бы и тапочки, и к тапочкам… Но что сейчас об этом говорить?

– Ладно, – допиваю я одним глотком кофе, – банкомат, салон, квартира.

______________

Дорогие мои читатели! Приглашаю вас в ещё одну книгу нашего моба:

Лада Зорина "После развода. Ты всё ещё моя"

https://litnet.com/shrt/sHMv

Мой муж уничтожил наш брак — изменил и уехал в столицу. А я отказалась признаться ему, что ношу под сердцем ребёнка. Думала, наши пути разошлись навсегда. Но он вернулся, он узнал о ребёнке, и он в ярости.

13

Деньги я сняла. На квартиру (если подойдёт) и немного на жизнь. Валька в сердцах отобрала у меня карточку.

– Алла, ты святая, ей-богу! – негодует она, выгребая всё подчистую.

У меня где-то сосёт под ложечкой от её действий. Ощущение неправильности давит на плечи. Я никогда так не поступала, но по мере того, как подруга доит банкомат, на сердце твердеет камень.

Может, так и надо поступать, да. Без сожалений, без соплей. У Вальки надо бы поучиться жить – у неё опыт. А я слишком привыкла быть кристально честной и правильной.

– Всё! Дело сделано! – у подруги раскраснелись щёки, она довольна, как слон. – Теперь в салон. Пора тебе из Золушки превращаться в принцессу. А точнее – в королеву!

В салоне Вальку знали, встретили нас, как родных.

– Сделать из моей подруги конфетку! – распоряжается подруга и присаживается пить кофе с дорогими конфетами.

У меня как бы свой мастер, и доверять кому-то чужому причёску некомфортно, но я не спорю. Салон я посещала давненько.

Девочка, что делает стрижку, очень молоденькая, а поэтому у меня снова где-то в районе солнечного сплетения – холодный шар. Ужас, я никогда так не поступала в своей прошлой жизни. Но Валька – авантюристка, и я ей сейчас подчиняюсь вольно или невольно.

Результат превзошёл все ожидания. Короткая стрижка неожиданно мне идёт. Я превращаюсь в какую-то очень роковую красотку с нотками делового стиля. Умело сделанный макияж завершает образ.

Не сказать, что я изменилась до неузнаваемости, но что-то такое из меня вылезло, что я себя почувствовала увереннее, даже дышать стало легче.

– Едем смотреть квартиру, – внутри Вальки какой-то неиссякаемый источник энергии, – не будем тянуть кота за причиндалы, вдруг не алё, нам ещё что-то другое искать придётся.

Квартира оказалась почти идеальной. Отличный ремонт, минимум мебели, кое-какая техника на кухне, а главное – стиральная машинка в наличии. Комнат три, одна полностью отведена под кактусы. Там окна в пол, подсветка, полки. Всё красивое и аккуратное, а у меня голова закружилась. Справлюсь ли с этим чужим богатством?

Жильё сдавала холёная дама чуть за тридцать, вся из себя красивая, стильная, ухоженная от кончиков волос до пят.

Я колебалась. Квартплата за трёхкомнатную квартиру больше, чем за однушку, к примеру. А мне бы как раз и одной комнаты за глаза хватило. Плюс пусть небольшая, но оплата за полгода вперёд. Если хорошо посчитать, то, возможно, не так уж сильно я и выгадаю. Но этот почти идеальный простор манил, притягивал и заставлял открывать рот: мне почему-то очень захотелось жить именно здесь.

– Я уезжаю, – сказала хозяйка, как только мы сделали беглый осмотр. Она очень хорошо считала все мои колебания, сомнения и эмоции, – поэтому сдаю на таких условиях. Нет – нет, найдётся кто-то другой.

И я согласилась. Впопыхах, с пылу с жару, можно сказать. Подумала: сюда влезет всё, что я заберу из своих вещей. А кактусы… интернет зачем существует? Почитаю, разберусь, что да как. Авось бог не выдаст, свинья не съест!

______________

Приглашаю в книгу Ниониллы Ржевской "После развода. Забыть и жить дальше"

https://litnet.com/shrt/2RQd

Муж нашёл себе любовницу, которая вдвое младше него.
Сын восхитился поступком отца и сказал, что таким мужем я должна вообще гордиться.
Дочка решила держаться от всего подальше и не вмешиваться в разборки родителей.
Я в полной мере ощутила, что значит быть одной на этом свете, когда вокруг тебя полно людей.
И что же мне делать дальше?

14

– Превосходно! – кто не знает сомнений, так это Валя. – Я б сегодня провернула операцию по отвоёвыванию твоих личных вещей, но, боюсь, без скандала не обойтись, а поэтому мы подождём до завтра, когда твои свалят кто на работу, кто в институт. И тогда мы откроем дверь пинком ноги и заберём своё! Машина будет, Миша пообещал.

Валька из тех, для кого организовать машину – тьфу. Да даже я б с этим справилась: сейчас куча услуг по грузоперевозкам. Но ей, видимо, нравится дёргать Мишку.

Свои соображения я всё же высказала. Валя опять посмотрела на меня как на душевнобольную.

– Алл, вот ты в каком мире живёшь, скажи? Во всём нужно искать практическую выгоду. Вот смотри, я тебе сейчас на пальцах популярно всё объясню. Это как с квартирой. Да, мы могли найти что-нибудь попроще, подешевле, где-то у чёрта на рогах. Сэкономить, так сказать. А тут тебе шикарнейший вариант подвернулся: удобное расположение, – загибает она с наслаждением пальцы, – две комнаты, ремонт нормальный, всё твоё барахло влезет без проблем. Живи и радуйся! Ты ничего не потеряла, поверь! Из жопы мира тебе ещё добираться до работы пришлось бы. Вставать раньше, на бензин тратиться, потом в час-пик назад пилить, теряя нервы, время и деньги. Что ты выиграла бы? Пшик! Так и с переездом. Да, ты могла нанять машину самостоятельно. Но все эти перевозчики дерут втридорога! Да, машину я могла и тебе сама организовать, учитывая специфику моей работы, – довольно хохотнула подруга, – но знаешь почему я дёрнула Мишеньку? Нет, не потому что напоминаю о своём существовании. Думаю, он и не забывал меня никогда. Всё это для того, чтобы а) он чувствовал свою сопричасность к моей жизни. В конце концов, не чужие люди, я ему единственную дочь родила! б) для нас это не будет стоить ни копейки! Зачем платить больше, когда это может с радостью сделать кто-то другой?

Было над чем поразмыслить. Я вдруг представила, как дёргаю Гошу по каждому поводу. Да он бы меня, наверное, обругал, как минимум. Сказал бы: ты что, настолько беспомощная, что справиться самостоятельно с этой ерундой не можешь?

К тому же, у меня в руках уже не было рычага в виде ребёнка, как у Вальки. Вырос наша гордость. А я получила смачную оплеуху за все мои старания и сопричасность к его жизни, если уж оперировать данными моей дорогой подруги.

Мне казалось, я знаю Вальку как облупленную. Впрочем, как и своих мужа и сына. Сейчас же мне открывались некие туманные острова, которые взяли и появились словно из ниоткуда. Неизвестные земли. Головокружительные открытия в действии.

По фрагментам складывалась новая жизнь. И собиралась она не из осколков прошлого, а из кусочков новой реальности, куда я только пару шагов сделала.

Весь остаток дня Валька не давала мне продыху: мы отправились в магазин, она придирчиво выбрала мне одежду.

– Я просто подозреваю, Алл, что у тебя там в наличии мало что осталось. К тому же, время, всё течёт, меняется, мода на месте не стоит. А ты у меня должна выглядеть, как конфетка. Ты ж лицо моей фирмы, как-никак.

Она уже смело заявляла, что я с ней работаю. Я не сопротивлялась. Против течения чтобы переть, силы нужны. А я оглушена сейчас. Вот если уж что-то мне не понравится, не подойдёт, тогда уж я и решу. Никто насильно нигде держать не станет. А пока меня вроде бы всё устраивает.

Мы ели, разговаривали, грелись на солнце, попробовали три сорта неизвестного мороженого, как когда-то. Была такая традиция: пробовать что-то незнакомое, вылезать из зоны комфорта хоть как-то и хоть иногда. А потом всё это забылось, затёрлось, и вот сейчас неожиданно всплыло снова.

– Долой старую шкуру! Да здравствует обновление! Дыши всем телом! – командует Валька, раскинув руки, и я понимаю: вот так правильно, хоть и немного эпатажно.

_________________

Приглашаю в книгу нашего моба от Елены Грэй "Забыть нельзя вернуть. После развода"
Только для лиц, достигших 18+

https://litnet.com/shrt/BXwY

Что сильнее: обида на человека, который разбил ваше сердце, или память о том, как оно когда-то билось из-за него?
— Кто та девушка? — спрашиваю я у Яна.
— Нам нужно развестись, — он словно не слышит вопроса и не сводит с неё глаз. — Я люблю другую.
— Её? — показываю на Снежану.
— Да, — откровенно признаётся он. — Наш брак был ошибкой, Карин. Я женился на тебе, чтобы забыть её. Но не вышло.

15

Вечером Мишенька привозит Злату.

– О, тёть Алл! Вы у нас? – радуется совместный шедевр Вали и Миши.

Очень жизнерадостный, оптимистичный ребёнок. Никогда не унывает. Это у неё, наверное, от Вали. Миша немногословный, на вид сухарь, но на самом деле, очень сердечный и справедливый человек.

Основательный, я бы сказала. Медлительный. Сто раз отмерь, один раз отрежь – это про него. Правда, «замуж» он очень быстро выскочил после Вальки. Видимо, и у таких, как он, иногда «стреляет» не туда. Ну, это на мой, конечно, взгляд.

Щурясь, он смотрит на меня сквозь очки, слишком пристально.

– Что у вас случилось, Алла? – интересуется тихим интеллигентным голосом, когда Златка убегает в свою комнату.

На «вы». В этом весь Миша Горин.

– Ну, случилось, – неловко развожу я руками и прячу взгляд. Отчего-то хочется разреветься. Может, от его участия, а может, потому что таких вопросов может быть много. От других людей.

– Ну, что ты пристаёшь? – шипит на него подруга. – Не видишь, что ли, человеку сейчас нелегко. Я ж тебе объяснила, что ещё ты хочешь знать?

Валька как боевой петушок – грудь выпятила и прёт на Мишеньку мелкими шагами. Тот, правда, не пятится. Держит оборону чётко.

– Я, наверное, хотел узнать, не передумали ли вы. Мало ли.

– Раз она тут, значит не передумали, – снова отвечает ему Валька. А у меня ком в горле застрял – и ни туда, и ни сюда.

– Конечно же, я вам помогу, Алла.

– Вот и славно. Подъезжай к восьми сюда же. Вместе отправимся. Златка себя хорошо вела?

– Как всегда, идеально, – в голосе Миши появляется теплота.

Зная Златку, идеальностью там вряд ли пахнет, но Мишенька вряд ли признается, даже если она ему весь дом верх дном перевернула. То, с чем он справляется сам, никогда не переложит на другие плечи.

Ночью я всё же разревелась.

– Ну, что ты, что ты? – вездесущая Валя гладит меня по трясущимся плечам. – Больно, понимаю. И страшно. Тоже вполне нормально. Ты ж у нас нежная, не привыкшая. Я от твоего Гоши вообще такое не ожидала. Всё казалось: как же у вас хорошо да ладно. Особенно если сравнить с моими качелями да горками. Но, может, я поэтому и стойкая такая – прошла Крым, Рим и медные трубы. А тебе вот впервые так пришлось. Всё пройдёт, поверь. Время надо. А у нас его много – какие наши годы? Молодая, красивая, умная.

– Угу. Роза увядшая, – гундошу я, пытаясь успокоиться.

– В самом соку. А кто этого не понимает, сам дурак. К тому же, недалёкого умишка. На свиристёлок потянуло. А с них что взять? Там же только тело да хватка, как у акул. Он думает, что красавец писаный и мачо хоть куда? Кошелёк на ножках, блин.

Становится смешно. Смех сквозь слёзы

Гошка мой ещё хоть куда, безусловно. Ухоженный, стильный.

– Вот ты сейчас думаешь: он красавец, а я уже всё, второй сорт, – телепатирует Валька, – а на самом деле всё там на тебе держалось. Золушка моя ненаглядная. Ты его даже к парикмахеру записывала. А знает ли он сам, на какие кнопки в телефоне жать, чтобы элементарно постричься сходить? Костюм купить, рубашечки выгладить?

– Да сейчас это всё не проблема, – вздыхаю я. – Не в тот салон сходит, так в другой. Не я ему рубашку выглажу, так кто-то. Или наймёт кого по хозяйству.

– Ага. С его фобией, – хмыкает язвительно Валька.

Я уже об этом думала, да. И остаётся лишь подождать, чтобы посмотреть, как они вдвоём с сыном справятся без меня. Хотя, как говорила моя коллега: свято место пусто не бывает. И незаменимых заменили, и непревзойдённых превзошли.

– Вот увидишь, Алл, всё наладится. И мы тебе такого мужика найдём, что Гошка твой на собственном галстуке от ревности удавится. Особенно, когда поймёт, что потерял.

Ой, какие мужики, господи… О чём она вообще? Тут бы себя в кучку собрать хоть как-то.

– Ладно, давай спать, – вздыхаю тихонько, – у нас завтра куча дел. И переезд этот всё равно что пожар.

– Переживём! – улыбается подруга. – И на пепелище новый дом построим!

__________________________

Дорогие мои читатели! Приглашаю вас в книгу Панна Мэра "После развода. Первая жена моего мужа"

https://litnet.com/shrt/vhXr

Пять лет брака, большой дом и долгожданная беременность.
Все разрушается, когда мой муж решает спасать не мою жизнь, а жизнь своей любовнице. И не просто любовнице, а своей первой жене, которую, он, как выяснилось, любит до сих пор.

16

Встаём мы рано. Валька – мать года – подняла и ребёнка чуть свет.

– Ну, ты что? – прихожу я в ужас. – Лето же, каникулы, ты зачем Златушку разбудила?

– Затем, что ей десять, дома остаётся одна. Да, не первый раз, но инструкции я ей выдать должна. Расскажу, объясню, втолкую, а потом пусть ложится и спит дальше.

Всё это можно было и вечером сделать, но у Вальки свои методы, я решаю не вмешиваться. Вон, Злата не пыхтит и не сердится, ей привычны подобные наставления. Слушает почти внимательно.

– А папа предлагал мне остаться, – ни с того ни с сего выдаёт она.

Там бы, наверное, спала, сколько хотела. Никто бы её не муштровал.

– Папа ни о чём таком не просил, а то б я разрешила.

– Ну, так попросит. Ты ж знаешь: он у нас стеснительный. У него сейчас дело с вами. А потом уж всё остальное. Он хочет отпуск на неделю взять и меня с собой свозить на море.

– Ладно, об этом поговорим потом, – отмахивается Валька. – Ты всё помнишь?

– Всё, мам, – кивает ребёнок и даже не вздыхает.

Ровно в восемь раздаётся звонок в дверь. Миша очень пунктуален.

– Небось стоял под дверью и следил за секундной стрелкой, – подмигивает мне подруга. – Мы готовы! – распахивает она дверь и выплывает, намеренно задев Мишеньку грудью.

По Мише ничего толком понять нельзя, но, наверное, его всё же задевают её провокации, хоть он изо всех сил и пытается держать лицо и невозмутимость.

Валя руководит процессом.

– Ты машину подгони к дому Аллы, а мы в супермаркет завернём.

– Зачем? – Миша смотрит на Валю не мигая. В его очках отражается утреннее солнце.

– Пакеты купим, – объясняет она ему терпеливо. – Вещи нужно куда-то упаковывать. Так а) будет быстрее; б) удобнее носить. Есть кому носить, кстати?

– Два человека со мной.

– Пойдёт.

Мы разделяемся, и пока Валька рулит к магазину, я думаю о том, что это ещё надо уметь – сохранить нормальные отношения после развода. Я вот лично не уверена, что смогу спокойно общаться с Гошей после того, как мы окончательно разбежимся. Но, может, во мне всё ещё очень сильна обида.

Очень странно входить в дом, откуда я ушла всего два дня назад. Всё знакомое, но уже словно пылью припало. И да, пыль реальна. Никто в квартире не убирал. Вещи разбросаны. Я их всегда убирала машинально, а сейчас некому. Мальчики живут сегодняшним днём и не заботятся, что будет завтра.

На кухне – коробки от пиццы. Очень правильное и здоровое питание.

– Ха! – одним междометием комментирует и Валя увиденное. – Всё, экскурсия окончена, пора вещи паковать.

Валька – электровеник. Быстрая, хваткая. У неё словно не две руки, а четыре. Она выгружает всё из шкафа – сбрасывает вещи на супружеское ложе – большую кровать. Я стараюсь не смотреть на неё, хоть и приходится, потому что вещи надо складывать. Мысли всякие ненужные в голову лезут.

Гоша, конечно же, сюда никого не водил – я почти всё время дома. Но долго ли эта кровать останется супружеской? Как быстро он будет кувыркаться здесь с кем-то другим? Или уже?.. Пока меня не было эти два дня.

– Не думай и не гадай! – одёргивает меня Валя. – Работай давай. Время идёт, а нам ещё осваивать новые территории. Забираем всё! Зима близко.

Мне бы лето пережить. Но да. Оставлять что-то какой смысл, если уж я решила развестись.

– Мы ещё и часть территории отобьём при разводе. Или деньги за жилплощадь, – развивает подруга мысль о том, что надо бы и о разделе имущества побеспокоиться.

Она без зазрения совести складывает в пакет постельное бельё.

– Ты не переживай: я ему пару комплектов оставлю. Похуже, – улыбается хищно на все тридцать два.

Валька по всей квартире проходится, как тайфун. От её глаза ничего не укрывается. Последовательно складывает и напольные парные вазы, которые когда-то мне дарила, и посуду с техникой вниманием не обходит.

– Гошенька зарабатывает хорошо, захочет – купит ещё. А нам всё это очень-очень нужно.

И я с ней согласна. Я как раз вошла во вкус. Оказывается, это даже увлекательно – забирать всё, что может пригодиться для комфортной жизни. А то одними кактусами сыт не будешь.

_______________

Приглашаю в ещё одну книгу нашего моба.

Аелла Мэл "Бывшие. (Не)желанная жена"

https://litnet.com/shrt/QrxU

Он женился по приказу отца и два года не замечал тихую жену, думая о другой. Развод для неё стал не поражением, а глотком свободы - возможностью сбросить маску и стать собой. Её не было три года. Теперь она вернулась. Без страхов, с холодным блеском в глазах. Им предстоит вместе работать. Он смотрит на нее и не узнает. Видит уверенность, ум, неотразимую силу. И впервые понимает, кого на самом деле потерял.

17

Уезжаем мы из моего теперь бывшего дома, загруженными под завязку. Валька довольна, как слон, светится вся, а я разбита на тысячи осколков. У меня даже удовлетворения нет, что я забрала из дома всё, что могла. Такое впечатление, что Валька б и обои ободрала, если б это было возможно или пригодилось.

– Муками совести не терзаться! – командует она. – Я представляю, в какой он будет ярости.

А я не представляю. Гоша к вещам относился легко. Собственно, почти всё покупала в дом я. Он как раз этим не заморачивался. Не выбирал те же самые обои или диван. Считал, что это удел женщины – гнездо вить.

Но вот в эту поездку от дома до съёмной квартиры я почему-то вспомнила, что поначалу всё было по-другому. Когда-то мы всё делали вместе. Выбирали и покупали телевизор. Радовались, как щенки. Гошка горд был, что сумел заработать.

И супружескую кровать мы выбирали вдвоём. Прыгали на матрасах, проверяя их на прочность. А дома потом, на этих же матрасах, он меня любил так горячо, так исступлённо, что я чувствовала себя самой счастливой и самой желанной девчонкой в мире.

Куда всё это потом делось? И виновата ли я во всех трансформациях, что произошли в нашей семье потом? Может, очень сильно любила и доверяла? Пылинки сдувала и с мужа, и с сына. Мне казалось, они это ценят. Оказалось – показалось.

В новое жильё вещи заносят, сваливают кучами, и я уже прикидываю, как это всё пристроить и разместить.

– Мишенька, поможешь? – сладенько поёт Валька.

И Мишенька, закатав рукава, словно он какой-то разнорабочий, молча пристраивает технику на кухне, проверяет розетки, двигает мебель.

Вот как надо было, – мелькает мысль. Мишенька даже не задумался, что не барское это дело. Что он, между прочим, не какой-то там слесарь или сантехник, что можно встать в позу и брякнуть пренебрежительно, что пусть этим занимаются специальные люди, а он бабки отстегнёт.

– Дальше я сама, – делаю попытку их выгнать, как только основное мы распихали.

– Ага. Щас. Мы только поедим. Миша голодный, я его знаю. Заодно проверим, всё ли тут работает, как надо.

Валька заказывает еду из ресторана. Греет чайник. Миша, покладисто вымыв руки, сидит за столом и наблюдает за Валькой тоскливо-жадным взглядом, когда она стоит к нему спиной. Не перегорело в нём ничего. И Валька об этом знает или догадывается. Крутит ним, как только может. Но он бы и не поддался, если б не хотел.

– Ну, что, Миш, просить будешь? – спрашивает подруга, как только её бывший первый голод утолил.

Мишка кидает взгляд из-под очков, молчит, но есть перестаёт, будто у него аппетит пропал. А до этого с удовольствием молотил. Валька его любимые блюда, по ходу, заказала.

– Златушка сказала, что ты собирался её на море свозить.

– Отпустишь? – сжимает до побелевших костяшек он вилку в руке.

– Если хорошо попросишь – да, – улыбается ему эта змеища.

Я чувствую себя лишней, и поэтому тихонько выхожу из кухни и решаю посмотреть на кактусы.

Вот чем-чем, а комнатными растениями я как-то не увлекалась. Дома у меня – ни цветочка. Не могу сказать, что противница или не любительница, но любовь к флоре у меня не просыпалась, я даже об этом никогда не задумывалась. А тут – целая комната! Подписаны (слава богу), пронумерованы, на полочках, подсветка есть. И всё это богатство вызывает у меня панику, потому что я не имею понятия, как ухаживать, что делать. А тут какие-то ёмкости с водой, леечки, удобрения, камешки и прочее-прочее, о предназначении которого я догадываюсь, но никогда на практике не применяла.

– Алла, мы уходим! Закрой за нами дверь! – голос у Вальки звучит весело. Видимо, они с Мишенькой к какому-то соглашению всё же пришли. – Завтра я за тобой заеду, будь готова! И помни: новая жизнь началась!

Я помнила. Но в одиночестве навалилась тоска, которую я глушила домашней работой: тут ещё хватало работы. Вещи разложить, полы помыть, о кактусах почитать. Я даже увлеклась, забылась, но ненадолго: вечером раздался телефонный звонок.

_______________________

Приглашаю в книгу Александры Багировой "Развод по её правилам"

https://litnet.com/shrt/ROR2

Мои муж король ринга, любимец публики и подлый изменщик. Он решил познакомить нашу дочь с любовницей и забрать у меня все. Только пока он развлекался со своей «мармеладкой», я переписала все его активы на себя. Теперь вместо семьи, славы и богатства его ждут ключи от квартиры с видом на свалку и полная нищета.

18

Вот. Позвонил, – подумала я отстранённо, глядя на экран телефона. Не понравилось то, что он увидел?

Самое страшное, я не испытывала никаких эмоций, словно прогорела насквозь. Но это оказалась только верхушка айсберга.

Я нажала на «приём» и не успела даже «алло» сказать.

– Ты совсем охренела, Алла? Берега потеряла, что ли? – рычал, как раненый в задницу лев, мой дорогой Гоша. – Как тебе, зараза, только в голову такое могло прийти, а?! А ещё ты опустошила карточку! Ты ж меня обворовала, дрянь! Небось твоя любимая подружка подбила на это! Я вас обоих засужу и сгною в тюрьме!

Нет. Это не лев. Это шакал. Падальщик. И я не испугалась, хоть в какой-то момент впала в прострацию. Я чего угодно ожидала, только не вот этих слов.

– Во-первых, перестань орать, – холодно парирую я. – Во-вторых, надеюсь, ты не ожидал, что я гордо уйду в закат с котомкой за плечами? Если ты успокоишься и включишь голову, то поймёшь, что я забрала свои вещи, свои подарки, свой персональный ноутбук и честно разделенную пополам технику.

– Ты сейчас издеваешься, да?! – ты ж выгребла всё! Тут погром!

– Мне надо было постирать, приготовить вам ужин, вымыть полы, погладить бельё и сложить аккуратно ваши трусики и маечки? – вкрадчиво спросила я. – Если что, пылесос остался вам, стиральная машинка тоже, микроволновка – в наличии. Утюг, прости, забрала. Но, думаю, его потерю для тебя восполнить не проблема. Кастрюли-тарелки поделены пополам, холодильник ваш. Тостер, кофеварку, миксер и прочую бытовую мелочь я забрала. У вас в наличии кофемашина. Мне перечислять дальше? Сравнивать, кому досталось больше, кому меньше? Так поверь: ты мне ещё и должен останешься, если мы сделаем всё честно-благородно. И имей в виду: я буду претендовать на часть жилплощади. Имею право. Так что подумай, как мы решим эту проблемы. Разделу имущества быть. Я не сидела у тебя на шее, хоть ты сейчас, наверное, именно так и думаешь. Я работала пятнадцать лет нашей с тобой двадцатилетней семейной жизни. И уж если ты сейчас начнёшь считать, сколько я проела за пять лет, пока была домохозяйкой, заметь, по твоему решению, то я посчитаю, сколько я вложила в наш совместный бюджет за годы моего труда. И выставлю счёт за то, что была вам и нянькой, и сиделкой, и санитаркой, и медсестрой, и домработницей, и кухаркой, и горничной, и любовницей тоже! И запомни, Гоша: я тебе не мусор под ногами! Может, я уже и не бутон, но вполне красивый распустившийся цветок, который обязательно оценят по достоинству. Всего хорошего тебе, почти бывший муж. Я подала на развод. Помни: на каждое твоё действие я найду три противодействия! Найму таких адвокатов, что сожрут тебя вместе с костюмом и галстуком!

Всё время, пока я говорила, Гоша пытался что-то там вставить – издавал какие-то задушенные звуки, словно ему кое-что кое-где прищемило. Я не давала ему это сделать.

Никогда не жаловалась на умение выстраивать логические цепочки. Да и разговаривать жёстко я тоже умела. Сказывался богатый опыт переговоров в прошлом.

Гоша, наверное, забыл, что я так умею. Ведь дома я старалась, чтобы поменьше стрессов и конфликтов случалось.

Они с сыном, между прочим, раньше сцеплялись не на жизнь, а на смерть, образно говоря. Оба упрямые, вспыльчивые, похожие друг на друга, и, может, поэтому конфликтующие, как неумело подобранные программы.

Это сейчас у них вроде бы как отношения выровнялись. Но чего мне это стоило! А теперь, когда между ними не будет буфера, когда их заедят бытовые проблемы, война отцов и детей вспыхнет с новой силой.

Но пусть. Пусть поживут в окружении бутончиков. Им полезно познать изнанку жизни без женщины, которая для них делала всё и даже больше!

________________________

Приглашаю в книгу Аи Сашиной "Развод. Потому что люблю"

https://litnet.com/shrt/LVkn

Торт ложится на лицо мужа очень удачно! Ровненько посередине! Жаль, что небольшой…
Когда лакомство летит на пол, Илья поднимает руку и начинает протирать глаза.
-Не переживай, милый… Я всё еще здесь! Твоя любовница тоже. Никто никуда не уйдет, пока я не выясню, что происходит!

19

После Гошиного звонка во мне открылось второе дыхание. В меня будто роботун вселился. Я столько всего переделала до полуночи, что могла с уверенностью сказать: я молодец, я умница.

Сил хватило лишь на то, чтобы принять душ и упасть в кровать на чистые простыни. Уснула я мгновенно, тяжёлые мысли меня не одолевали, горько рыдать в подушку желания не возникло.

Валька позвонила рано утром, но я уже встала, пила кофе со сливками и разглядывала вид за окном. Здесь всё очень даже красиво. И сам дом (я оценила это ещё вчера), и квартира замечательная, и зеленые деревья радовали глаз.

– Привет, подруга! – бодро приветствует меня Валя. – Если спишь, поднимайся, я скоро приеду и заберу тебя с собой!

– Не сплю, – улыбаюсь я ей, хоть она этого и не видит, – проснулась, пью кофе, жду тебя.

– Замечательно! Жди!

Валька врывается, как тайфун. Несмотря на её пышные формы, она ну очень энергичная. Ей идёт эта лёгкая полнота. Я не могу представить её худой. Да и не надо, наверное. Потому что это будет уже не моя Валюшка.

– Ого! Ого-го! – проходится она по комнатам, разглядывая всё очень внимательно. – Да ты, гляжу, трёхжильная! Я б неделю – не меньше – тут возилась. А ты за день справилась.

– Ну, не совсем, – справедливости ради замечаю я. – Но сделала много, да. Тут у меня был очень мощный двигатель прогресса.

И я рассказываю Вале о вечернем звонке мужа.

– И что, прям так и заявила ему? – ахает подруга. – А он тебе что?.. А ты?..

– Какая ты молодец, что заставила деньги снять, а то осталась бы без ничего, – от осознания, как мог бы поступить со мной Гоша, меня потряхивать начинает.

– Не трясись, – похлопывает Валя меня по плечу, – всё, как надо. Мы молодцы с тобой. Собирайся, наряжайся, едем работать.

Мне немного очково, конечно. Я столько лет не работала. А ну как растерялось всё в этих домашних бытовых делах-хлопотах?

Но всё проходит, на удивление, намного проще, чем я себя накрутила.

У Вали талант подбирать хорошие кадры. Встретили меня хорошо. Скорее, нейтрально, но это куда лучше, чем непонятная радость, к примеру, или холод и измеряющие сверху вниз взгляды. Хотя и без них не обошлось, но я на единичных случаях даже заморачиваться не стала, потому что работы было действительно завались.

– Ты даже не представляешь, как всё вовремя сложилось! – улыбается Валька акульей улыбкой. – Я как раз у мироздания просила подогнать мне очень хорошего человечка! Мне во как нужен человек, умеющий выбивать выгодные контракты, – чиркает она себя по горлу пальцем. – А ты не зря считалась лучшей в своём деле. Вот смотри: мне надо выбить поставку лучшей автомобильной краски, есть несколько вариантов, а что лучше, что хуже – это уже ты сама разберёшься. Этим займись в первую очередь. Сейчас тебе все материалы скинем для работы. Ну, и всё остальное тоже, но первостепенная задача – краска! – Валька виляет хвостом, как лиса, а у меня груз с души падает: мне всё казалось, что она по дружбе всё делает. Берёт меня как довесок, лишь бы чем-нибудь занять. А тут, оказывается, работать не переработать.

И я погружаюсь в документы с головой, изучаю рынок, пока что неизвестный мне, и знаю: если я ставлю цель, то обязательно её достигаю.

Новая точка отсчёта, – думаю во время обеденного перерыва. Здесь через дорогу милое кафе с комплексными обедами. Сюда меня привели две милые дамочки – Лера и Вера, что взяли, наверное, с Валькиной подсказки, надо мной шефство.

И пока что мне не понятно, что из всего этого получится, но я не чувствую дискомфорта, хоть к обеду устала с непривычки, как чёрт.

20

Дни мои расписаны, как по нотам.

Тут всего-ничего прошло – неделя, но я забиваю ежедневник делами, как тату-маньяк свободную поверхность кожи – татушками. Чтобы сплошные узоры и ни одного свободного местечка.

Днём я пашу, как раб на галерах. Сложно после перерыва, приходится вникать во многое, вспоминать, но память – такая интересная штука: умеет подстраиваться и выдавать нужную информацию вовремя. Не всё, оказывается, потеряно за годы моего простоя!

В съёмную квартиру я возвращаюсь выжатая досуха, но довольная, как слон. И чтобы не впадать в анализ своей прошлой жизни, продолжаю осваивать пространство, расставлять вещи и заниматься кактусами. Я даже немного втянулась в это дело. Оказывается, не такие уж простые растения – эти суккуленты. Как в любом деле, здесь тоже есть свои особенности и нюансы.

В выходные я шагаю смело, но с подспудным страхом: слишком много свободного времени. Справлюсь ли, не свалюсь ли в грусть-тоску?

За целую неделю – тишина. Больше мне никто не звонит – ни сын, ни муж. Интересно, как они там? Да, я всё равно о них думаю, хоть и гоню эти мысли прочь. Привычка, что поделать.

Спасает только список дел да подруга, что не оставляет меня в беде – поддерживает, как может.

В субботу она тоже приходит ближе к обеду да не с пустыми руками.

– Посидим, как раньше? – улыбается она широко, но по глазам вижу: она чем-то взбудоражена и не просто так заявилась.

Сразу ничего не выпытываю. Пусть помаринуется, сама расскажет, что привело её ко мне.

– Ты молодец, Алл, – оглядывается она вокруг. – Руки у тебя золотые и из того места, откуда надо. У меня вон хаос и безобразие, а у тебя всё блестит, сияет, глаз радует. Вот даже придраться не к чему.

Знала бы она, чем мой трудоголизм обусловлен… Но жаловаться не стану – всё относительно сносно, а каждый раз плакать в жилетку – это не по мне.

Я не слабая, хоть иногда обзываю себя тряпкой, особенно когда накатывает тоска и обида. В такие минуты я себя жалею, потом злюсь и рисую в голове планы мести почти бывшему мужу. Но эти планы… что-то такое нестройное, из разряда: вот я ему покажу! Вот он ещё попляшет! Ещё поплачет за мной!

О Максике, кстати, я в таком ключе не думаю. Это ж мой сыночка-корзиночка. Избаловала. Пылинки сдувала. Особенно после аварии с ним носилась, ночами не спала. Но те, кто выхаживал своих детей, поймут меня. Любая нормальная мать за своего ребёнка жизнь отдаст.

– Ты не придираешься, потому что не хочешь расстраивать, – улыбаюсь я Вальке. – А так бы включила свой критический взгляд орла, нашла бы к чему прицепиться.

– Ладно тебе, честная моя, – пихает она меня плечом. – Как там кактусы, не сдохли?

– На удивление, нет. Там инструкция, оказывается, есть на стене. Возле рабочего стола. И дневник записей. Увлекательное чтиво, я тебе скажу. Только у хозяйки почерк ужасный, приходится порой как шарады разгадывать. Доктором она работает, что ли.

– Да кто её знает? – машет беспечно Валька рукой. – Она знакомая моих не очень близких знакомых, я очень сильно не заморачивалась «родословной», тут главное нашли подходящий вариант – и замечательно.

Мы уже и поели, и чай с пирожными выпили, а Валька всё сидела, как на иголках, не решалась важный для неё разговор завести. Под третью чашку чая она решилась.

– У меня к тебе есть очень важный разговор, Алл.

Ну, с этого надо было начинать. Но судя по тому, как заблестели её глаза и порозовели щёки, я заподозрила, что дело в очередном мужчине в её жизни.

И это та, что клялась, что больше она замуж не ходок… Хотя… не обязательно ж замуж выходить.

– Я тебя очень внимательно слушаю, – подложила я ладонь под щёку и приготовилась держать удар. Но Валька «ударила» так, что я чуть со стула не свалилась.

21

– Я тебя вот о чём попросить хотела, Алл, – глазки у Вальки бегают, как у воришки. И щёки алеют маками.

Я напрягаюсь. Сразу в голову лезут самые ужасные мысли. Что она с моим мужем крутит, хоть и не бутон тоже, но всё же помоложе, чем я.

– Давай уже, выкладывай, – невыносимо пережидать эти паузы в её речи, но видно, как она мнётся, вздыхает, потеет даже.

– Ты бы не могла побыть вместо меня хозяйкой?

Я даже не сразу понимаю, о чём она – слишком уж проросла в мысль, что сейчас Валька что-то непотребное вывалит. Но, как оказалось, я не слишком была далека от истины, правда, ушла в своих подозрениях не в ту степь. Это «у кого что болит, тот о том и… думает».

– В каком смысле? – торможу и не понимаю, чего она от меня хочет.

Валька набирает воздуха в грудь столько, будто нырнуть на глубину собирается.

– Ну, Миша отпуск берёт на десять дней. Златушке предлагал вместе…

– И? – всё ещё не понимаю, куда она гнёт.

– Он предложил и мне. Поехать. А бросить на кого хозяйство-то? Пусть и небольшое, но глаз и глаз нужен. А таких, кому бы я безоговорочно доверяю, считай, и нет. Только ты. Ну, я понимаю: ответственность и всё такое. Но обещаю, что буду всегда на связи и, если что, звони, консультируйся по любому вопросу! Фух, – выдохнула она после почти непрерывной речи, которую я слушала, открыв рот.

– Миша тебе предложил поехать с ним на море? – туплю я и поверить не могу в то, что услышала.

– Ну, да, – у Вальки щёки ещё краснее становятся.

– А как же его семья? То есть жена? – задаю я самый дурацкий вопрос.

– А что семья? – щетинится ежом Валька. – Мы со Златушкой тоже, между прочим, семья! И куда больше, чем у них с его Герберой.

– Какой герберой? – кажется, я уже совсем ничего толком не понимаю, так Валькины заскоки меня из колеи выбили.

– Ну, Лилией. Я её Герберой называю.

– Это... как-то нечестно по отношению к ней.

– Честно, не честно, – дёргается Валька, – а со мной честно поступили, когда мы вроде бы как поругались, а потом выяснилось, что Мишку уже к рукам прибрали? Воспользовались моментом? Ты вот недавно спрашивала… Я, может, только его и любила. У меня шанс, понимаешь? И – заметь – не я напросилась, это он сам мне предложил.

– А ты вприпрыжку… – играла во мне женская солидарность.

– Я не поняла, кто твоя подруга? – вспылила Валюха.

– Ты, безусловно. Но так поступать… нечестно. А то получаются двойные стандарты. Как мне изменяют – Гоша козёл. Как ты в роли бутончика, пусть и для своего родного бывшего второго мужа, так это другое.

– Осуждаешь? – сникает Валька. – Сколько того бабьего века осталось, Алл? И ведь никто ж не нужен, кроме него.

– Я не осуждаю, права не имею. Но нужно как-то по-человечески, что ли… Не как воры тайно за спиной. Ну, от Миши я такого точно не ожидала.

– Да, как ни крути, но мы вечно не оправдываем чьи-то ожидания, – поднимает подруга на меня отчаянные глаза. – Но мы ушли в сторону от того, о чём я тебя просила. Останешься за главную?

– Останусь, конечно. Только не жди от меня многого, ладно? К тому же, я не собираюсь от своих прямых обязанностей отлынивать. Кажется, я нашла идеального кандидата для нашей краски. Если, конечно, всё подтвердится. Но по качеству-цене-отзывам достаточно приемлемо. И есть два варианта похуже, но всё это надо не по бумажкам, а в работе смотреть. Я закупила контрольные образцы для испытания краски. Посмотрим, чья будет лучше.

– О! Я в тебе не сомневалась! – Валька веселеет, светится вся. Ей радостно, наверное, что удалось свернуть неприятный разговор. – Ну, я побегу, ладно?

Я киваю. Смотрю ей вслед. И думаю: будет ли наша дружба прежней? Как ни крути, а мне жаль эту Герберу. Тьфу, Лилию.

___________________
Дорогие мои читатели!

Хочу пригласить вас в мою новую книгу "Тебе налево? Мне направо!"

https://litnet.com/shrt/Vd0D

– Ты же клуша, наседка, тупая курица! Ни характера, ни огня! Старая, как износившаяся подошва! Я устал от тебя, я гуляю от тебя, а ты всё глазами хлопаешь да лапшу с ушей не снимаешь!

Муж-изменщик сказал, что я бесхарактерная размазня, не способная за себя постоять. И тогда я поняла: чтобы тебя любили и ценили другие, нужно полюбить себя!

Как всегда, прошу поддержать на старте!

22

В воскресенье звонит Макс.

– Привет, мам, – делает он вид, будто ничего не случилось, и этот его звонок – самый обычный.

Мы раньше перезванивались хотя бы раз в день. По поводу и без. Это при том, что и виделись почти ежедневно, за исключением тех дней, когда он зависал с друзьями или подружками.

– Здравствуй, сынок, – я тоже не становлюсь в позу. Интересно: просто так позвонил или есть причина?

– Как ты?

– Нормально.

Предельно честно и коротко. Он, как и Валька вчера, мнётся. Почти сразу понятно, что это не обычная болтовня ни о чём, лишь бы порадовать друг друга, услышать родной голос и знать: с ним всё хорошо.

Да, я сама ни разу не позвонила. Гоше – понятно, по каким причинам. Сыну – потому что считала, что он сделал свой выбор не в мою пользу. Не защитил, не заступился.

Я не злилась, не дула губы, не мстила, но решила: пусть побудет самостоятельным. Ему полезно. Не всё ж в попу дуть. Двадцать уже, взрослый.

– Ты б вернулась домой, мам, а? – наконец-то, бросив потуги вести обычный разговор, приступает он к главному. – Ну, мы ж семья, а в семьях чего только ни бывает, правда?

– Ты парламентёр? – спрашиваю с интересом.

– Нет, – вздыхает, – я сам. Без тебя всё не так, мам.

О, быстро его накрыло.

– Папа тоже скучает. Но он же знаешь какой упрямый? Не признается ни за что. А так бы ты вернулась – и он обрадовался бы. Жили б, как прежде.

– Как прежде уже не будет, Макс. Я на развод подала.

– Тебе хорошо без нас, да? Не скучаешь?

Это такой очень коварные вопросики. Скажу «нет», буду выглядеть бездушной тварью. Скажу «да» – отличный рычаг давления и повод для злорадства. С другой стороны, мне должно быть всё равно, что обо мне подумают. Но на самом деле, всё ещё живое, болезненное, не отошло, а поэтому с трудом удаётся сдерживать эмоции.

– А вы? Скучаете? – веду свой перекрёстный допрос. – Или соскучились по горячей еде и комфорту? Не по мне ваши слёзы, а по тому, что я для вас делала?

– Ну, зачем ты так, мам? – голос Макса звучит обиженно, но по тому, как он засопел, я понимаю, что попала в точку.

– Иногда стоит выходить из зоны комфорта, чтобы понять правильную расстановку сил. К тому же, это испытание на прочность. Иногда вскрываются неведомые внутренние ресурсы. Я избаловала вас, сын. Жила вами, растворялась в вас. Любила так, что забывала о себе и своих желаниях.

– А сейчас, получается, у тебя всё тип-топ? – сквозит сарказм в тоне Макса.

– Не совсем, но близко. Знаешь, у меня сейчас кактусы. Я понятия не имела, что такое растения. Оказывается, если их переудобрить или щедро поливать, они чахнут, болеют и пропадают. Мне тут подумалось: наверное, то же самое и с людьми происходит. Так что некоторое всеобщее голодание пойдёт тебе на пользу.

– А отцу?

– У него найдутся другие садовницы, – хохотнула я. – Возможно, им хватит ума задать правильную концентрацию питательных веществ и количества влаги. И будет он цвести, как пион. Раз уж мы перешли на язык бутонов. Но, если честно, меня больше волнуешь ты. Не он. Ты мой сын, несмотря ни на что. И да, я тебя люблю очень-очень сильно. Но чрезмерная любовь способна задушить. Всё тот же переизбыток влаги и полезных компонентов. Надеюсь, ты меня понял.

– Надеюсь, тебя не мучает совесть! – выпаливает мой сын и отключается.

Ну, что ж. Это его выбор. И я его принимаю, хоть и с болью в сердце.

Рано или поздно должна происходить сепарация любимого чада от материнской сиськи.

___________________
Дорогие мои читатели!

Приглашаю вас в мою новую книгу "Тебе налево? Мне направо!"

https://litnet.com/shrt/2MW-

– Ты же клуша, наседка, тупая курица! Ни характера, ни огня! Старая, как износившаяся подошва! Я устал от тебя, я гуляю от тебя, а ты всё глазами хлопаешь да лапшу с ушей не снимаешь!

Муж-изменщик сказал, что я бесхарактерная размазня, не способная за себя постоять. И тогда я поняла: чтобы тебя любили и ценили другие, нужно полюбить себя!

Как всегда, прошу поддержать на старте!

23

К обеду я поняла, что лучше бы работала. Выходные вроде бы способ отдохнуть и развеяться, тем более, что после долгого перерыва и с непривычки я уставала зверски, но свободные от работы дни тянулись долго, я не знала, куда себя деть, хоть и заняться было чем.

Еды я на неделю, наверное, наготовила на нервах: есть у меня привычка чем-то себя занимать, когда волнуюсь, а кухня – прекрасный плацдарм для беспокойных рук.

К тому же, я привыкла готовить на семью, и автоматически получилось то, что получилось.

Надо как-то сдерживать свои порывы – раз, меньше продуктов покупать – два. А то я на одном этом разорюсь в то время, когда не мешает экономить.

– Приезжайте со Златушкой в гости, – звоню я подруге. – Только не ешьте ничего, а то придётся выкинуть всё это великолепие в мусорку.

– Не сметь! – командует Валька. – У меня как раз шаром покати и готовить лень! Мы скоро будем, жди гостей!

Кажется, она радуется, что я позвонила. Вчера мы натянуто расстались. А я, поразмыслив в тишине, всё же решила: это её жизнь, её отношения, и ей самой решать, как поступить. Может, я, конечно, неправильно рассудила, но я понадеялась, что не стану однажды Лилией, от которой уводят втихаря мужа.

Да я уже и не стану – сама своего бросила, считай. Гоша это заслужил. И не очень-то и расстроился, судя по всему.

Я встряхнула головой. Сколько можно?! Но эти мысли не контролируются, лезут и лезут, а мне совершенно нечем занять голову!

К счастью, обещали приехать Валька со Златушкой. С ней уж точно я буду думать о другом.

Но когда раздался звонок, и я открыла дверь, оказалось, что подруга заявилась с сюрпризом. Я даже замерла, не зная, что делать. Встала столбом, загораживая вход, и не могла с места сдвинуться.

– Впустишь? – смеётся она весело, Златка кидается мне на шею, а Миша стоит и сверкает стёклами очков – взгляд его ещё не виден.

– Проходите, – сторонюсь, пропуская «семью» в свой дом. Не свой, но… я здесь живу теперь, и мне нравится. – Мойте руки и жду вас в кухне!

Лихорадочно достаю ещё одну тарелку и приборы. Собственно, ничего критического не произошло.

Миша в кухню входит первым, пока Валька и Злата хохочут в ванной комнате и, судя по всему, брызгаются водой. О, будет чем заняться потом: убрать после них…

– Не сердитесь, Алла. Я понимаю ваши чувства, – снимает он очки и, достав платок из кармана брюк, тщательно натирает стёкла. – И на Валю не сердитесь. Это я настоял, чтобы прийти сюда, к вам. Жизнь – штука сложная, – смотрит он на меня исподлобья, подслеповато щурясь. – Мы ошиблись. Валя… наворотила, я дал слабину, а в результате черт знает что получилось. Не знаю, как она, а я без неё будто и не живу вовсе. Без дочери… Поэтому вот так.

– Я не осуждаю, – говорю тихо, – кто я такая, чтобы судить?

– А я даю вам слово, что поговорю с Лилей. Вы правы: так будет честнее и правильнее, хоть и непросто. Я и сам об этом думал, но всё оттягивал и оттягивал. Ещё до того думал, как предложил Вале поехать вместе на отдых.

– Выдохни уже, честный мой! – Валька появляется очень вовремя, потому что у меня нет слов, которые можно сказать этому мужчине.

В какой-то миг я думаю о том, что, может, иногда и правильно – менять жизнь, отказываться от прошлых привычек, давать возможность «кораблю» плыть туда, куда ведут его паруса и попутный им ветер, а не пытаться рваться наперекор всему в противоположную сторону.

С одной стороны, меня обидели Гошины слова и его измены. Ранили сильно. С другой стороны… Вот есть Валя и Миша. Разбежались в разные стороны. У неё кто-то был, он женился и создал новую семью, а ничего толком не получилось ни у неё, ни у него. Притягиваются, как магниты, и что с этим делать? Кому-то всё равно в этом треугольнике будет больно. Той же Лилии, что прожила в браке несколько лет, но так и не стала любимой.

24

Мне было с ними легко. Златка сияла, как солнышко и радовалась, что родители сидят вместе; Валюшка светилась изнутри ослепительным светом, делающим её краше во сто крат; Миша, всегда собранный, немногословный, суховатый, наконец-то расслабился и смотрел на своих девчонок такими глазами, что я втайне радовалась за подругу. От них троих фонило таким счастьем, что даже дыхание перехватывало.

Тепло, уютно, здорово – вот такие ощущения. Я на себе почувствовала, как это – греться у чужого костра. И я грелась, потому что, как оказалось, очень нужны вот такие положительные эмоции, когда ты, как витязь, на распутье, когда жизнь у тебя меняется, а ты сама ещё толком не знаешь, куда выведет эта новая дорога.

Мы расстались под вечер.

– Ты не подумай, Алл, я не ветреная, и не дурочка, – бормочет она скороговоркой, пока я укладываю в пакеты контейнеры с оставшейся едой да пироги. – Чтобы ты понимала, я Мишеньке не даю. Пусть поухаживает, как раньше, подобивается меня ещё. А то, что в руки быстро даётся, потом нифига не ценится. А он должен прочувствовать все прелести и муки влюблённого сердца.

Я фыркаю.

– Тела, ты хотела сказать.

– И это тоже, – Валька очень серьёзная, как никогда.

– Так у него всё ещё законная жена есть, – замечаю я, хоть и не хочется её расстраивать.

– А он с ней не спит, – не моргает Валька и глазом.

– И ты веришь?

– Да, – кивает она, – ему – верю. Он ведь основательный, как шкаф из красного дерева. Это тебе не ДСП и не платиковые дешёвые панели. Это эксклюзив и надёжность. Таких, если сегодня и выпускают, то весьма редко. Вот бы тебе такого найти, – мечтательно закатывает она глаза.

– Если честно, я вообще сейчас о мужчинах не думаю, – отвечаю ей честно, – у меня даже некоторое отторжение к ним.

– Это пока, моя хорошая. Отойти надо, жизнь переосмыслить, отпустить. И простить даже, понимаешь? А потом станет легче, и придёт понимание, что тебе не уже тридцать восемь, а ещё. Что ты девушка у нас хоть куда. Что тело молодое просит радостей, а душа – счастья. И хорошо, если звёзды встанут в нужную позицию. Гоше твоему даже мстить не придётся – сам увидит и поймёт, что он потерял.

Валька говорила о каких-то нереальных пока что для меня понятиях. То есть я всё понимала, но не верила, что ли. Возможно, она права: душе надо излечиться, очиститься, а потом уже думать о чём-то или о ком-то другом.

Сейчас, на данном этапе, я должна подумать о себе и активно работать лапками, чтобы выбарахтаться, не утонуть, сбить масло.

Долго не могла уснуть. Бродила по квартире, читала о кактусах и мечтала, чтобы выходной день наконец-то закончился. У меня были планы по работе, которые я могла осуществить только в будни.

Жизнь в одиночестве имела как свои плюсы, так и минусы, которые я пока что никак не могла перевести в нужное русло, но тешила себя мыслью, что перестроюсь и научусь каждую минуту проводить с пользой, не мучаясь от вынужденного безделья.

Заснула поздно. Провалилась наконец-то в сон, испытывая облегчение.

Сплю я всегда чутко – осталась такая привычка с тех времён, когда Макс был маленьким, а потом, когда разбился, я ловила каждое его дыхание и вскакивала из-за любого шороха.

И эта ночь не стала исключением. Вначале я услышала, как щёлкнул входной замок. Но сразу не подскочила, уговаривая себя, что показалось. А потом раздались шаги, и сон как рукой сняло. Сердце колотилось так, что, наверное, тот, кто проник в квартиру, слышал его стук.

Дура, какая же я дура! Даже замки не поменяла! Хотя, если это вор или бандит, вряд ли бы меня это спасло.

25

А дальше всё происходило, как в дурацких фильмах, где героини, зная об опасности, поступают просто по-идиотически глупо.

Вместо того, чтобы спрятаться и позвонить в полицию, я выскочила в коридор и заверещала, будто меня режут, в тот миг, когда зажегся свет.

Мужик, что стоял посреди квартиры, вздрогнул. Огромный – вот что я увидела в первую очередь, а дальше мой парализованный ужасом мозг больше ничего воспринимать не мог.

Я визжала громко, но с места не двигалась.

– А ну молчать! – рявкнул этот гигант, и я, икнув, заткнулась.

«Вот и конец мой пришёл, – сигналил паникующий мозг, – и не пожила толком, и не развелась. И вообще ничего сделать толком не успела. Разве что сына родила».

– Вы кто такая? – спрашивает он жёстко, будто имеет на это право.

– А вы кто такой? – выпячиваю я грудь и зачем-то представляю, как я сейчас выгляжу: волосы, небось, дыбом, спутанные, на мне лишь короткий хлопчатобумажный топ и шортики. Спальный пижамный комплект. Ноги босые. Да он сейчас меня в бараний рог скрутит!

Я гляжу, как под короткими рукавами его футболки напрягаются рельефные мышцы.

– Я вообще-то хозяин этой квартиры, – чуть расслабляется он. В глазах его мелькает досада, насмешка, язвительность.

– В каком это смысле? – слова с трудом проходят через голосовые связки. Я в некотором замешательстве, мягко говоря. А если честно, то в шоке.

– В прямом. Это моя квартира. И я вернулся домой. Вам документы показать?

– Не помешает, да, – скрещиваю руки на груди, – мне эту квартиру сдали. Деньги, между прочим, взяли на полгода вперёд, просили за кактусами приглядеть. И ни слова не было сказано, что здесь кто-то ещё хозяин.

Я вижу, как мужик поднимает глаза к потолку, видимо, сдерживаясь, чтобы не ругнуться. У меня такое впечатление, что он мысленно считает до ста. Правда, рот открывает он гораздо раньше.

– Лариса? – смотрит он на меня вопросительно.

Я теряюсь.

– Нет, меня Алла зовут.

– Очень приятно, Алла. Но я спрашиваю о другом: квартиру вам Лариса сдавала?

–А, кажется, да, – начинаю я заикаться. До меня в этот миг доходит, что я влипла по уши. И что, возможно, меня объегорили с этим великолепным жильём, сданным, можно сказать, за копейки. Повезло так повезло! Просто супер!

– Прибью, заразу! – всё же ругается мужчина в полголоса, медленно выдыхает сквозь стиснутые зубы, устало трёт лоб. – Это моя бывшая жена, – зачем-то поясняет он. – Я просил её лишь об одном: найти приходящего флориста, который за моей коллекцией присмотрит. Судя по всему, она и нашла, но оригинальным способом.

– Я не флорист, – отвечаю ему глухо. – Но за кактусами присматриваю. В силу своих возможностей.

– Вот что, Алла, я с дороги, устал, как чёрт. Мне нужно выспаться, займу свободную комнату, рано утром мне нужно на работу.

– Мне тоже, – зачем-то поясняю ему я.

Он кивает.

– Тогда встретимся вечером и обсудим, как быть дальше. Среди ночи я вас, естественно, никуда выгонять не стану.

– Вот большое вам за это человеческое спасибо! – делаю я неуклюжий реверанс, давясь сарказмом.

– Неразрешимых ситуаций нет. Найдём выход, – не обращает он внимания на мой выпад. – А сейчас, позвольте, я в душ и спать.

А что я ему могла сказать? Нет, вали прочь?

Шмыгнула в свою комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза.

Господи. Только я могла вот так вляпаться бездарно в такую идиотскую ситуацию! Для надёжности придвинула кресло к двери. Мало ли.

Запоздало думаю, что ни имени его не спросила, ни документы не потребовала. Он может быть кем угодно, а я… заполошная курица. Обнесёт квартиру и будет таков.

Правда, там «нести»-то нечего. Сумочка моя здесь, телефон тоже. Документы – со мной. Интуиция подсказывала: всё так и есть, как он сказал. Он знает о Ларисе, о кактусах… Так что…

Я предпочла лечь и уснуть. И у меня это, на удивление, получилось.

26

Утро началось с того, что мне пригрезилось, будто я дома. Ну, обычные домашние звуки и запахи. Кто-то из мальчиков моется в ванной, пахнет хорошим кофе, а я, кажется, проспала. Ведь обычно это я их всех на кухне встречала, завтраками кормила.

Потом до меня доходит, что, алё, я не дома! И таким меня ужасом накрывает, что я даже зубами клацаю, язык прикусываю, тихонько взвизгиваю и вспоминаю наконец-то, что произошло ночью.

В какой-то момент я понимаю этих чокнутых героинь, которые поступают нелогично. А ведь я всегда смотрела эти фильмы и бесилась. Мне казалось, я вот на их месте сделала бы всё правильно! Враки это всё: я точно такая же нелогичная дурында.

Уж не знаю, где там эта женская логика включается и когда, а только я из своей комнаты выскакиваю, как есть: в тех же шортиках и топе, со взрывом на макаронной фабрике на голове. Бестолково мечусь по коридору, потом понимаю, что нужно бы в туалет.

И, по классике жанра сталкиваюсь с новым жильцом нашего дурдома. А он весь такой бодрый, красивый, свежевыбритый, пахнет хорошо. Футболка на нём свежая, штаны дорогие, фирменные.

– Доброе утро, – сглатываю я, наверное, неприлично громко.

– Здравствуйте, Алла, – улыбается он мне, и я под его взглядом шмыгаю в туалет. За дверью стою, сжав ноги и закрыв глаза. Вот чёрт, а?.. Никогда не попадала в такие неловкие ситуации.

А потом злюсь сама на себя и беру себя в руки. В конце концов, ничего не произошло. Может, он считает иначе, а я имею право здесь жить! По крайней мере, сегодня точно. А уж если начистоту, то полгода – верняк. Тем более, что не аферистка какая-то квартиру сдала, а его жена, пусть и бывшая.

К слову, здесь не было чужих вещей. Ну, кроме мебели и техники. Никаких следов мужского присутствия. Обезличенная квартира. И уж если она его, то мне весьма интересно, почему же здесь настолько всё стерильно. Ни тебе постельного белья, ни рубашечек-маечек-брюк и прочих деталей гардероба. Как-то это странно.

Душ я уже принимаю со спокойствием удава, а затем иду на кухню.

– Кофе будете? – предлагает мой невольный сосед то, что и так принадлежит мне. – Я тут похозяйничал. Вы же меня простите?

– Кофе буду. За всё прощаю, – киваю я по-царски, поглядывая на гренки с яйцами и беконом, которые этот тип уплетает с завидным аппетитом. – Может, вы всё же представитесь? – делаю я глоток и стараюсь не разглядывать этот образчик мужской красоты.

На миг он замирает, затем кладёт в чистую тарелку гренки, яйца и бекон, ставит передо мной, отчего я немею: так у него это естественно получается, что даже вау… Меня сто лет никто не кормил. Даже на праздник восьмое марта мальчики предпочитали отделываться подарками, а не что-то на кухне изобразить даже самое простенькое. Не мужское это дело – считали мой муж и мой сын. А тут… разрыв шаблона, называется.

– Простите, да. Ник, – протягивает он руку, а потом задумывается, уместно ли. По лицу видно – сомневается.

Я хмыкаю и крепко пожимаю его ладонь. Ну, не восемнадцатый век на улице. Он не рыцарь, я не дама. Так что можно и рукопожатием знакомство скрепить.

– Никита? – уточняю я.

– Николай. Но предпочитаю Ник.

Ну, а что? Коротко и брутально. Ему идёт.

– К сожалению, вынужден вас покинуть, – поглядывает он на часы и ускоряется.

Я наблюдаю, как он тарелку в мойку ставит и чашку. Какой молодец. Самостоятельный. Не помыл, правда, но мои и того никогда не делали. Поели, бросили, прислуга уберёт, да.

Эх… что-то я соседом впечатлилась, сравниваю и сравниваю. А с другой стороны, почему бы и не да? Раньше ж мне не с кем было сравнивать, не имела чести наблюдать за другими мужчинами в естественных условиях других ареалов. Теперь вот вольно или невольно приходится…

Впрочем, я тоже смотрю на часы. Ой-ой-ой! Надо бы поспешить! У меня ещё встреча назначена, на которую опаздывать нельзя! Можно сказать, качественный показатель моей работы. По крайней мере, я очень на это надеялась.

27

Нам очень нужна была качественная краска для автомобилей. Я скрупулёзно изучала рынок, сравнивала показатели, закупила опытные образцы и Валькины бойцы под моим чутким руководством провели поверхностные «полевые» испытания.

Ну, как провели? Пробовали краску по-всякому, в хвост и в гриву, как говорится. На самом деле, для более точного результата надо было ещё ждать да догонять, а времени впритык.

Я вообще мыслила масштабно. У Вальки неплохой, крепкий бизнес, но, проанализировав, я поймала себя на мысли, что ей нужно расширяться. Для этого было всё, но подругу, наверное, устраивало её ламповое существование, возможно, она не хотела выходить из зоны комфорта и занимать более выгодную нишу, которая требовала и больше сил, и вложений. Об этом я хотела с ней поговорить, но пока не решалась.

Итак, сосед по квартире свалил, я быстренько вымыла посуду и за собой, и за ним, навела красоту, благо навыки выглядеть хорошо не растерялись за годы моего домохозяйства.

В очередной раз порадовалась новой причёске: укладывалась легко, выглядела стильно, а это половина составляющей имиджа. Стальная блузка, строгая тёмная юбка до колен, тончайшие колготки, удобные туфли на каблуке. Макияж естественный, но подчёркивающий все мои достоинства.

Я себе нравилась. И внешне, и внутренне. Радовал боевой настрой. Но я всегда умела собираться, когда в этом была нужда. Почему-то вспомнилась вчерашняя ночь, и стало смешно. Вот где я себя повела, как самая настоящая тупая дурочка. Хорошо, что всё благополучно закончилось. А то ведь неизвестно, что могло случиться, если б этот ночной гость оказался не хозяином квартиры.

Пока ехала к офису, я позвонила той самой Ларисе, что мне квартиру сдала. Естественно, абонент не абонент. Я как-то особо и не надеялась. Вспомнила, что она рассказывала, будто собирается уезжать. Возможно, не лгала. Умотала куда-нибудь в тёплые страны, потирая руки.

Сумма, конечно, смешная, которую я отдала ей за полгода вперёд, но смешная она, если разделить на шесть месяцев, а в общем целом и неплохо так получилось. Может, у этой женщины всё же совесть есть, раз не стала драть с меня три шкуры. Знала, наверное, что муж её бывший явится и обман её вскроется.

Оттого, что мне снова предстояло что-то искать, куда-то переезжать, становилось муторно. Тем более, что Валька с Мишкой вскоре уезжали в отпуск и помочь мне будет некому даже морально. Ну, я справлюсь, конечно же. Но всё же.

В офис я приехала немного с запасом и даже выдохнула: боялась опоздать, застрять где-нибудь в пробке или ещё что-нибудь могло случиться по закону подлости. Но в этот раз он на мне решил отдохнуть, за что я ему была весьма благодарна.

– Вам назначено? – строго спрашивает меня женщина-секретарь. Такая… чуть старше меня, в модных очках-лисичках, со строгой высокой причёской, в безупречном деловом костюме с пиджаком, несмотря на лето.

Всё здесь дышит респектабельностью, и мне это нравится. Моя интуиция, судя по всему, меня не подвела.

– Да, мы договаривались о встрече в десять, – киваю я. – Алла Войнова, – представляюсь и смотрю, как эта строгая дама сверяется со своими записями.

– Подождите минутку, – улыбается сдержанно мне она, – я доложу.

В эту минуту я вспоминаю, что не помню имени отчества того, к кому пришла. Помню, что господин Артёмов Н.В. – и всё, провал в мозгах, а поэтому, пока она цокает каблучками, открывает дверь, лихорадочно роюсь в своём телефоне, и только потом догадываюсь посмотреть на табличку на дверях. Фух, Николай Владимирович! Успела! А то б сейчас опозорилась бы. Непростительная халатность для меня.

– Заходите, – приглашающе распахивает дверь секретарь, и я деловито переступаю порог.

– Добрый день, Николай Владимирович, – бодро начинаю я, включая улыбку.

В панорамное окно вовсю светит солнце, ослепляя меня, и я не сразу понимаю, почему застыл мужчина, не отвечая на моё приветствие. Большой, широкоплечий. Ему идёт деловой костюм. Что-то смутно знакомое видится мне во всей его фигуре, и пока я промаргиваюсь, пытаясь навести фокус, господин Артёмов выдыхает:

– Вы?!

Это, называется, прилетело, откуда не ждали: передо мной стоит мой ночной сосед Ник. То есть Николай Владимирович Артёмов. Тот, с которым я пришла вести деловые переговоры о поставках его уникальной краски.

От неожиданности я цепенею. В голове – пусто, хоть в гонг бей. А он смотрит на меня холодно и с каким-то подозрением.

Надо срочно спасать ситуацию!