Предчувствие

Глава 1. Страсти

Роберт медленно ехал на мотоцикле по разрушенным улицам, осторожно лавируя между обломками исчезнувшей цивилизации. Старый байк — реликт двадцатого века — рычал глухо и неровно, и этот звук эхом отражался от пустых фасадов. С каждым поворотом Роберт все отчетливее чувствовал, насколько изменился мир. Когда-то эти здания символизировали надежду и движение вперед. Теперь же они были лишь немыми свидетелями крушения человеческих амбиций. Мир ушел. Люди ушли вместе с ним.

Он оглядывал заброшенные дома, и воспоминания о прошлом казались чем-то далеким, почти чужим. Роберт был одним из немногих, кто выжил. Бункер, построенный заранее, спас ему жизнь, но так и не дал ответа на главный вопрос — зачем жить дальше. Теперь он бродил по руинам, ведомый одной мыслью: начать заново. Построить новую цивилизацию. Найти людей, готовых рискнуть ради будущего. Город-крепость. Утопию.

Когда вдалеке показалась маленькая землянка, сердце Роберта невольно ускорило ритм. Там жили двое — мужчина и женщина.
Дима был невысоким и худощавым, с тонкими чертами лица и большими светлыми глазами за очками. Он выглядел изможденным, но во взгляде все еще теплилась надежда.
Маша была чуть выше его, с длинными волосами, обрамлявшими лицо. Внешне спокойная, она менялась, стоило ей рассердиться: взгляд становился жестким, почти непреклонным.

Они не видели других людей уже два года.

Роберт остановил мотоцикл. Его охватило странное чувство — словно долгие поиски наконец привели его туда, куда нужно.

Он представился и сразу перешел к главному:

— Я хочу создать Утопию. Место, где люди снова смогут жить в безопасности. Мы можем построить город, основанный на доверии и взаимопомощи.

Дима внимательно слушал, не сводя с него глаз. Его лицо постепенно светлело, словно он уже представлял себе другую жизнь — не выживание, а путь.

Маша, напротив, насторожилась.

— Мы уже выжили здесь, — сказала она сдержанно. — Зачем нам уходить? Мир полон опасностей. Доверять незнакомцам — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

В ее голосе звучала усталость человека, пережившего слишком многое.

Роберт вспомнил Наталью — и сердце сжалось.
Огненно-рыжие волосы, словно впитывающие солнечный свет. Зелено-серые глаза — глубокие, внимательные. Тонкий, чуть заостренный нос, уверенный взгляд. Наталья умела видеть красоту в простом и помогать другим так, будто это было ее предназначением. Когда она улыбалась, мир становился ярче. Теперь же без нее этот свет мерк.

Он не смог удержать ее рядом. И это было больнее всего.

Стоя перед Машей и Димой, Роберт чувствовал, как воспоминания пронзают его изнутри — ее смех, быстрые шаги, решительность. Его собственная надежда нуждалась в спасении не меньше, чем мир вокруг.

— Я понимаю ваши страхи, — сказал он Маше. — Но вместе мы можем построить нечто большее. Я знаю, как выживать. Я видел бункеры. У меня есть план.

Он говорил искренне, с огнем в глазах.

— Может, стоит попробовать? — осторожно вмешался Дима. — Мы все равно никого больше не встретим…

Маша резко посмотрела на него.

Их спор вспыхнул внезапно, словно сухая трава.

— Ты сошел с ума?! — выкрикнула она. — Этот человек может нас погубить!

— А ты предлагаешь сидеть здесь и ждать смерти?! — огрызнулся Дима. — Это шанс!

Слова летели, как искры. Роберт видел, как страх и накопленная боль выходят наружу. Он узнавал в этом себя.

— Я не хочу рисковать жизнью ради пустых мечтаний! — Маша уже не сдерживала слез.

— А я не хочу жить в страхе! — Дима почти кричал. — Мы должны двигаться вперед!

Роберт снова подумал о Наталье. О том, как она верила в жизнь, в движение, в выбор. В страсть, которая может как разрушать, так и создавать.

— Я не прошу вас не сомневаться, — сказал он тихо. — Я предлагаю возможность.

Молчание повисло между ними.

— Уходи, — твердо сказала Маша. — Если тебе нужен новый дом — он не здесь.

Роберт кивнул. Боль была острой, но ясной.

— Я уйду. Но помните: миру нужно больше, чем просто выживание. Ему нужна надежда.

Он сел на мотоцикл. Рев двигателя растворился в пустоте.

Маша и Дима остались одни — с тишиной, сомнениями и собственными страхами.
Страсти не исчезли. Они лишь затаились.

А Роберт ехал дальше, понимая: если человечество не научится управлять своими страстями, даже новая утопия обречена повторить старые ошибки.