Предел

Глава 1

Я с трудом открыла глаза, но, даже когда сделала это, то не смогла сразу сообразить, где нахожусь. Так бывает: ты просыпаешься утром, а вся комната куда-то едет, и едет, и снова едет… «Да когда же ты уже закончишь качаться?» — мысленно простонала я. «О, кажется, приехали: белая стена. А по ней ползет таракан. Тьфу, гадость! Или не ползет, и это просто мне на глаза упала челка?»

Я подняла руку, смахнула с лица волосы и осознала, что лежу на подушке под одеялом. Повернула голову и безошибочно узнала больничную палату. «Что вчера произошло? Где меня носило, и какого чёрта я ничего не помню?» Проверила руки-ноги — вроде бы двигались. Спасибо и на этом. «Так, ладно, нужно встать и осмотреться, хорошо бы еще зеркало где-нибудь найти. А потом, конечно, спросить, что произошло». Возможно, я побежала бы спрашивать сразу, но на дворе стояла ночь, и собеседника нужно было еще отыскать и, вполне вероятно, разбудить. С такими мыслями я встала с противно скрипнувшей кровати и убедилась, что в палате, кроме меня, никого не было. «Не дежурный день, что ли, у них сегодня? Но оно и к лучшему». Осмотр принес сразу две новости. Хорошая состояла в том, что мое тело было вполне здорово, если не считать повязки на шее. Оно гнулось, поворачивалось и нигде не болело. А плохая звучала просто: я была не в своем теле. То есть — в своем, но в его детском формате. Да-да, я тоже сперва не поверила, но в стратегически важных местах спереди и сзади все отсутствовало. Не то, чтобы там и раньше было много, — однако, факт. Нащупала родинку, чтобы убедиться, что тело все-таки мое. Родинка, как ей и полагалось, оказалась на своем месте под левой ключицей. «Говорят, во сне не чувствуешь боли» — вспомнила я народную мудрость.  Поэтому ущипнула себя прямо за родинку — и открыла рот в немом крике. «Больно, больно, больно-то как!!!» Однако только рваное дыхание разнеслось по палате, потому что я боялась кого-то ненароком разбудить.

— Что же я за дура-то такая?! — зло прошипела самой себе.

Когда боль утихла, я осознала, что всё происходит на самом деле. Моя челюсть удивлённо поехала вниз, и я тоже поехала вниз. Так и села с открытым ртом прямо на пол. Ступор – он такой. Через некоторое время челюсть сказала «хватит» и защёлкнулась. Попа заявила, что на твёрдом ей сидеть не нравится, пора бы её хозяйке и честь знать. Ноги заявление поддержали, заставляя подняться и прийти в себя. Сна не оказалось ни в одном глазу, я была в шоке, но полна сил и энергии. «Собственно, какой смысл ждать рассвета? Рассвет – это люди, задающие вопросы. А я не готова отвечать на вопросы, мне бы для начала успокоиться и узнать самой хоть что-нибудь. Где-то же в коридоре должно быть зеркало?»

С такими размышлениями я осторожно вышла из палаты. Дежурный свет, конечно, не чета дневному, но его вполне хватало, чтобы уверенно ходить и даже бегать. Первым делом, я направилась на сёстринский пост, на котором никого не оказалось. Однотипные для всех больниц часы со стрелками показывали пятый час ночи. Пройдя по коридору из конца в конец, зеркала я так и не обнаружила. Зато нашла сестринскую и ординаторскую, бак для грязных вещей, мусорку и уборную. Вернулась на пост и села на стул медсестры. На столе в стаканчике стояли ручки. Рядом к картонке крепился список пациентов с номерами палат, в которых они лежали. Свою фамилию я нашла в палате номер три, ещё несколько человек находились в соседних.

И тут меня осенило: карточка! Где-то здесь должна находиться моя медицинская карта. Только вот, где? Вряд ли в столе, но всё же стоило проверить. На секунду меня кольнула совесть – нехорошо лазить по чужим вещам – но я её задавила. Мне нужна была информация – очень нужна. Ящики оказались не заперты, но искомого я в них не нашла. Только листы, тетради, какие-то бланки, ножницы и клей.

«Так… Ну и где ты можешь быть?» – я мысленно обратилась к документу. Оглядевшись, наконец, увидела старенький советский шкаф с закрытыми дверцами. Закрытыми на замок. Я посмотрела на шкаф снизу вверх, словно он был в чём-то виноват и, мысленно чертыхнувшись, придвинула к нему стул. «Как же плохо снова быть низкой, – размышляла я, забираясь на сиденье с ногами. – Ну а теперь, если я не ошиблась в человеческой лени…»

Ключ лежал на шкафу, и уже через минуту я отыскивала среди однотипных карт свою. Поиск осложнялся тем, что тонкие карточки в мягкой обложке крайне плохо стояли вертикально. Они всё время съезжали, заваливались одна на другую.. Нет, наверняка там была какая-то система, по которой ориентировался персонал, но мне о ней никто не рассказал. В общем, пропыхтев минут десять, я всё-таки нашла свою.

Оглядевшись и, в который раз, прислушавшись к звукам ночной больницы, я принялась читать.

Малинина Вилена Олеговна, 1980 года рождения. Дата поступления… «Не поняла. Вот какого лешего тут римские цифры? Да, я, дожившая до почти семнадцати лет, плохо разбираю неарабские числа. Особенно рукописные. Ладно, едем дальше». Группа крови O(I), резус – отрицательный. «Вроде бы пока всё сходится». Поступила в приёмное отделение детской областной клинической больницы имени… в состоянии… «господи, что это за слово? Ах да, обморока!». На шее чётко видна странгуляционная борозда.

«И что это за… борозда такая? Это как-то связано  со словом «странный»? Ладно, ассоциацию я запомнила, потом, при случае, спрошу. Или сама посмотрю, что там у меня на шее».

Три неглубоких осколочных ранения в области печени. Множество незначительных повреждений кожных покровов рук и ног.

«Что со мной было???»

От удивления выпустила карту из рук, и та, шелестя страницами, упала на пол. В тишине больничного коридора звук падения показался очень громким. Я с бешено стучащим сердцем кинулась подбирать. Благо, все листики в карте были приклеены на совесть. Я нашла результаты анализов крови, ЭКГ, шкалу давления и температуры тела. Всё это, конечно, вызывало любопытство, я даже немного почитала, но ничего полезного для себя не выяснила. Долистав документ до конца, я вернула всё на свои места и отправилась… в уборную. И в ней, о чудо, оказалось зеркало. Света за окном значительно прибавилось. Поздней весной в пять утра уже можно было обходиться без дежурного освещения. Я не спускала глаз со своего отражения, всё больше убеждаясь, что мне не кажется.  «Мдаааа… с таким лицом и такой фигурой…»

Глава 2

Проснувшись, я ещё раз оглядела себя: нет, не приснилось. Завтракали в больнице в небольшой столовой. Я увидела ещё 7 детей, самые маленькие лежали вместе с мамами. Глядя на счастливые лица карапузов, мне вспомнилась моя мама. «Как она там? Переживает и, наверно, названивает в приёмное отделение. Ещё бы: лечь в больницу после попытки удушения – это не то же самое, что отравиться несвежим тортиком. Надо будет позвонить ей самой, успокоить». Разумеется, мама сейчас заботилась о младшем брате, которому шёл всего второй год, иначе уже давно бы затеребила весь больничный персонал. Впрочем, она могла сделать это по телефону.

После завтрака меня позвали в ординаторскую поговорить с лечащим врачом. Я открыла дверь и увидела ещё одного доктора. «Возможно, главный».

– Доброе утро, – сказала я, проходя.

– Здравствуй, Лена, садись, – мужчина среднего роста с коротко стрижеными русыми волосами и обычной внешностью указал мне на диван. – Меня зовут Михаил Сергеевич, я – твой лечащий врач.

– Ну а я – Георгий Степанович, и здесь за главного, – подмигнул мне другой мужчина, пониже и покоренастее.

Я села на диван под внимательными взглядами двух медиков. Один имел славянскую внешность, в другом было что-то от южанина. Они выглядели бы совершенно обычно, если бы не белые халаты и очень умные глаза. Я предпочитала не смотреть людям в глаза по-долгу. Чужие взгляды обычно сбивали меня с мысли и заставляли чувствовать себя неуверенно. А всякое настроение, эмоции, некоторые мотивы я прекрасно ощущала, не глядя на человека. Сейчас, помимо доброжелательности, от врачей исходила тревога, нерешительность и сомнение.

– Ну что, Лена, как самочувствие? – начал разговор главный. Он сидел в старом кресле, чуть наискось от меня.

Понятно, решили зайти издалека. Так, пора переходить к решительным действиям. А то мы так и будем ходить вокруг да около, а мне нужна информация.

– Я видела, что у меня на шее, – призналась я, и оба мужчины вздохнули с облегчением.

– Хорошо, как раз надо осмотреть рану, – Михаил Сергеевич отошёл от коллеги и пересел ко мне на диван. Я уже сама частично сняла повязку, лечащий врач распутал остальное и некоторое время осматривал рубец.

– Горло не болит? – спросил. – Голова не кружится?

– Нет…, – ответила я и, кажется, ответила что-то не то, потому что сомнение усилилось.

– Что, совсем? – удивился главный доктор.

– То есть немного болит, но я думала, что простудилась, – соврала я, выкручиваясь. – А оно должно болеть?

– Да, – ответил мой лечащий врач. – И обморок, и гипоксия, и боль в горле. Но со временем это пройдёт. Состояние рубца удовлетворительное.

Я задумалась. Интересное получалось кино. Однако, мою задумчивость поняли по-своему.

– Говори по-простому, Миша, тут же ребёнок, – мягко попенял подчинённому Георгий Степанович. – Что она в твоей гипоксии понимает?

«Точно, мне же одиннадцать! Но стоп. Если меня считают ребёнком, то и рассказывать тогда ничего не будут? Ну уж нет!»

– Дядя доктор! – я умоляюще взглянула сначала на одного мужчину, потом на другого. – Расскажете же мне, что случилось?

Они и так собирались это сделать, иначе, зачем вызывали к себе в ординаторскую? Проверить борозду можно было и в палате. Пару мгновений мужчины медлили, чему я удивилась. «Но ты же врач!» – захотелось крикнуть мне. –  «Ты на многое насмотрелся за свою практику, отчего сомневаешься? Ты не раз сообщал людям плохие новости, почему медлишь?»

– Тебя пытался убить дядя Игорь, – прямо ответил мой лечащий врач, за что получил укоризненный взгляд от своего начальника и недоумевающий от меня.

Дядя Игорь всегда был добр ко мне, во всяком случае, в моей прошлой жизни. Но, если это параллельный мир, то мало ли, какие в нём появились отличия. Думаю, мне повезло, что осталась жива.

– Тебе повезло, – словно читая мои мысли, сказал Георгий Степанович. – Сначала он почему-то перестал тебя душить, потом ты ещё и сумела убежать и позвать на помощь. Ты – молодец.

Порывшись в столе, коренастый мужчина достал конфету и протянул мне «красную шапочку». Я некоторое время разглядывала обёртку – такие делали в СССР. Развернула и откусила – конфета оказалась вкусной. Врач тем временем взял стул своего коллеги и сел к нам поближе.

– У твоего дяди просто произошли изменения в голове, – главный врач дотронулся до своего лба рукой, – и он стал другим.

– А что с ним теперь? – поинтересовалась я.

– Он умер. – Сказал Михаил Сергеевич. – Когда пытался тебя догнать, он упал на… – и тут более молодой сотрудник поймал предостерегающий взгляд своего коллеги, – неудачно. И поэтому умер. Так бывает. Но это – хорошая, быстрая смерть.

«Упал – и сразу насмерть? Да-да, верю, особенно учитывая, что психи живучи…Ну да ладно, хотя бы в чём-то разобрались». Я доела конфету.

– Мне нужно позвонить родителям, – сказала я. – Они волнуются.

После этой моей фразы лица врачей, как и вся атмосфера в ординаторской, резко изменились. Первым усилилось недоумение, а затем буквально волной меня окатила жалость. Та самая искренняя жалость, которая синоним сострадания, а не насмешки. Обычно это чувство испытывала я, когда приходила на работу к тёте. В прошлой жизни она ушла из больницы и работала в детском приюте. Но не думала, что кто-то будет жалеть МЕНЯ.

Глава 3

После похорон я стала жить с дядей Сашей и тётей Машей и двумя их детьми в однокомнатной квартире. Да, это было ужасно. Это мешало абсолютно ВСЕМ. Я знаю, что в моей ситуации опекуны вместе с детьми могли бы переехать в квартиру моих родителей. Но она была такой же однокомнатной, как и их собственная. Родственников, конечно, грызла совесть по поводу меня-сиротки, но, по-факту, у них (несмотря на помощь) не хватало ресурсов для воспитания ещё одного ребенка. А ребенок не очень-то и хотел воспитываться.

Если бы высшие силы, переместившие меня во времени, соблаговолили бы выдать мне моё 17и летнее тело, мне бы сейчас было бы проще. Жила бы самостоятельно, училась или работала, или и то, и другое. Пользуясь своими знаниями о будущем, предприняла бы какие-нибудь действия по укреплению своего материального положения. Во всяком случае, потерь бы точно избежала. А, может быть, даже скорее всего, помогала бы близким. Однако в 11и летнем теле я вынуждена была большую часть времени плыть по течению, мне это не нравилось, и я решительно настроилась это изменить.

Если судьба дала человеку жизнь, пусть и необычную, то ему следовало жить. А чем у нас человек отличался от животного? В первую очередь - мозгами. (И ещё всякими творческими способностями, волей, высокими чувствами и тд.) Новая жизнь дала мне мало возможностей к открытому действию, поэтому пришлось менять окружающую среду опосредованно. Я отважилась снова использовать свои актерские способности и старательно изображала из себя беспроблемного ребенка. Чтобы родственники снизили градус опеки. Тут прятался большой подводный камень: следовало соблюдать тонкую грань между разумностью и детскостью в образе. Всего должно было быть в меру: и интеллекта, и наивности. Конечно, постоянное пребывание в образе выедало ложкой мой мозг. Было сложно все время притворяться глупее, чем на самом деле. Быстро наскучило играть в дочки-матери и другие детские игры. Раздражали наивные  мультфильмы и общение со сверстниками. Но я скрывала эти чувства и изображала радость от всего вышеперечисленного. Потому что проявлять большую разумность означало привлечь к себе лишнее внимание, чего я совершенно не хотела. Признаюсь честно, за свою актерскую игру я не поставила бы себе больше 3-ки. Слишком мало дурачилась, слишком много читала. Будь мои родственники внимательнее, имей они больше знаний о детской психологии, они бы насторожились. Но. Ситуация складывалась в мою пользу.

Убедившись, что я в состоянии сама себя накормить, напоить, уложить спать и занять чтением литературы на лето, дядя и тётя успокоились. И отстали. Настолько отстали, что уже через 2 месяца я жила в квартире родителей, отзваниваясь и навещая опекунов по графику. Да, я добилась успеха, и можно было поздравить саму себя. Конечно, если бы посторонний человек узнал о ситуации, он бы сказал, что она за гранью и здравого смысла, и закона. Но. Почему я должна была думать о спокойствии кого-то там, если некому было подумать обо мне? Я знала, что будет происходить в стране в следующие годы, и хотела оставить какую-то материальную базу для собственного будущего. (В идеале – для будущего меня и моих близких, а также тех, кому мне удалось бы помочь).

Из интересного – я сходила к начальству моего отца. Не могла считать его покойником, как и маму с братом, и бабушку. Для меня они остались в параллельном мире – и точка. За деньгами, да. Клянчила, да. Знала, что так делать не хорошо, но... что поделать? Вот только что-то на них покупать я на тот момент не решилась. По идее, в предстоящем хаосе нужны будут продукты, но тушенкой и всем остальным лучше затариваться в ноябре. Так и отложила. СССР должен был прекратить своё существование в конце декабря, если мне не изменяла память, а у продуктов существует срок годности.

Когда я уже готова была взвыть от необходимости снова идти в школу, в моей жизни произошло ещё одно странное (мягко говоря) событие. Мне пришло письмо в необычном конверте из некоего Хогвартса.

Глава 4

Опущу весь скепсис, с которым я отнеслась к данной посылке. Да, посылке, поскольку вместе с письмом мне доставили камень-телепорт и настойку убеждения. Само письмо тоже было длинным (аж 10 листов формата А4). А ещё, от него веяло таким.. спокойствием, что ли? Или даже умиротворением. Не иначе, бумага была чем-то пропитана, или в чернила добавили интересный компонент. Сказки – сказками, но если что-то в этом мире могло объяснить мне мой перенос меня в меня, то это была магия. В письме, помимо признания меня волшебницей и приглашения учиться куда-то в Великобританию, говорилось много интересного о новейшей истории России (пока ещё СССР). Магический мир считал, что почти 100 лет назад советы загнали всех магов на своей территории в глубокое подполье, вынуждая эмигрировать или впадать в глубокую самоизоляцию, похожую чем-то на кому. Так, наша собственная магическая школа Китеж спряталась на дне озера и оставалась там до тех пор, пока не сменится власть. Последнее, конечно, случится скоро, но тут уже я сомневалась, что Китежу будет дело до юных волшебников в грядущем бардаке. Так или иначе, в результате некоторых "не совсем добропорядочных действий" (как тактично выразился автор письма), на территории СССР образовалась аномальная зона. На обозначенном пространстве перестали рождаться волшебники, а уже существующие маги теряли значительную часть своих сил, стоило им лишь пересечь границу. Поэтому автор письма и его коллеги не хотели отправляться за мной лично, а предлагали мне перенестись порталом в пункт назначения. Мне также сообщили о наличии других магических школ, но необходимыми для моего обучения ресурсами обладал лишь Хогвартс. 

Я в свои 11 лет, после прочтения такого письма, точно прыгала бы по комнате от радости. Я в свои без малого 17 тоже хотела бы прыгать и петь, но какие-то мозги все же включила бы. Я теперешняя, чуточку поумневшая, вздохнула и, откинувшись на спинку дивана, принялась думать. Нет, я вовсе не владела логикой и совершенно не была мастером анализа. Предпочитая действовать экспромтом, рассчитывала больше на интуицию, чем на доводы рассудка. Но случившееся со мной просто заставило стать осторожнее. Поэтому я и сидела сейчас с ручкой и тетрадкой и пыталась набросать какую-то схему из полученной информации.

"Итак, самое главное: автор письма не знает о моем перемещении во времени, иначе не написал бы его в стиле учебника за 5й класс". Чувствовалось, что слова подбирали с осторожностью, щадя мое детское мировоззрение и тактично избегая резких оценок в адрес СССР. Помня курс физики из прежней жизни, я могла с уверенностью заявить, что способа перемещения из будущего в прошлое изобретено не было. Нам рассказывали что-то про частицы и гипотетические возможности.. Но частицы – это одно, а полноценное сознание – уже другое. И узнать, чего добились в этом направлении волшебники, было совсем не лишним.

Важное замечание. Волшебники каким-то образом засекли выброс магической энергии (маны, праны, чакры или как оно должно называться?). Но. С тех пор, как я очнулась в больнице, я ничего не колдовала. Что-то из забытых мной событий проявило дар, значит, с амнезией тоже было бы неплохо разобраться. 

И тут возникал ещё один вопрос. Если вспышку магии засекли аж в Хогвартсе, на расстоянии нескольких тысяч километров, то могла ли моя родная власть обратить на меня внимание? Запросто. Более того, я была уверена, что структура, проделавшая "некие недосказанные вещи" с собственными чародеями, меня уже определила. Вот только, почему никто не предпринял никаких действий по моей поимке и изоляции? Хотя... учитывая начавшийся бардак и скорый развал, предположу, что до меня просто никому не было дела. Но это не означало, что обо мне вдруг неожиданно не вспомнят и не придут забирать в один непрекрасный день. Становилось всё опаснее и опаснее..

Впрочем, может быть, до меня уже добрались, и это письмо – вовсе не из Британии? Хотя – не похоже. Наши не стали бы заморачиваться и сочинять для девочки красивые сказки. Меня бы просто не выпустили из больницы, и всё.

В таком случае, у меня не осталось выбора. Отсюда нужно было уходить, и поскорее. Да и не хотелось снова возвращаться в школу, которую я уже однажды закончила.*

(*система образования в СССР, а также в России в 90-е и в начале 2х тысячных состояла из 10ти классов. Лена начала учиться в 7 и в почти 17 уже закончила школу.)

Взяла карандаш и вписала своё имя на прилагавшемся листочке. Появились инструкции.

"Настойку – в чай, и дать родственникам выпить. Камень – себе на шею. Появится ощущение, будто вы проваливаетесь в воду..." Хмм.. по нашей традиции, на поминках пьют не чай.. Ладно-ладно, я просто иронизировала. Портал срабатывал автоматически через 8 часов после надевания камня на шею.

Оказавшаяся-волшебницей-я пригласила в гости дядю с тётей (они обещали прийти сразу после работы), активировала камень переноса и пошла варить колдовское зелье. Оставалось ещё много времени на сборы. И тут до моего сознания дошёл простой факт. Учёба предполагалась заграницей, где-то в Англии. Каким образом я собралась грызть гранит науки, если не знала языка? Совсем. В прошлой жизни я учила немецкий, и не особо успешно. Письмо – это одно, а жизнь в другой языковой среде – это другое. Растерянно огляделась и увидела книжный шкаф. Точно, там же лежал словарь! Ой, что-то он оказался большим.. и тяжелым.. А у меня по инструкции вес багажа ограничивался. Водрузив книгу на весы, убедилась, что в запасе осталось всего 2 кг. "Интересно, а вещи, которые на мне, за багаж считаются? Не хотелось бы застрять по дороге" – думала я, разглядывая книгу. Всё-таки положила её в рюкзак. Вытащила из альбома 5 фотографий и положила их вместе с... да, ещё одной книгой! Рецептов! Бабушкиных настоек, в которую также был записан заговор от боли в суставах. Я ко всей этой народной медицине относилась скептически, но, в свете последних событий, чем чёрт ни шутит? "И, вообще, придут магоотловы, устроят обыск, вдруг книжицу-то найдут да дело пришьют?" – проще говоря, страшно мне было.

Глава 5

Только вот, пришли они не одни – с ними приехала некая женщина. У неё было совершенно обычное лицо, рост – чуть выше среднего, фигура – ни худая, ни полная, волосы – каштановые, а на носу – очки. Но что-то мне подсказывало, что она пришла не просто так.

Я напоила всех чаем и рассказала (читай – придумала) историю об обучении в английской школе Хогвартс, которую запланировали для меня мои родители. Дядя и тётя сразу поверили и заулыбались. Ещё бы: им, получалось, выпадало меньше хлопот, исчезала необходимость кормить-поить и делать вид, что воспитываешь. А вот женщина-с-обычной-но-настораживающей-внешностью покивала головой и сказала

 – Хорошо, что ты уезжаешь. Иначе мне пришлось бы отправить тебя в менее приятное место.

"А вот и магоотловы пожаловали..  ё-к-л-м-н..."

- Собственно, я думала, что так и сделаю, – сказала женщина, прихлёбывая чай, – но это, понимаешь ли, такая волокита! У меня и без тебя проблем хватает.

Родственники сидели, словно зазомбированные. Я, как послушный ребенок, сложила руки на коленях и ждала продолжения. "Жаль, заклинаний никаких не знаю, сейчас бы очень пригодились!" А женщина, откусив конфету и запив её новым глотком чая, проговорила.
 – В общем, неохота мне с тобой возиться. Да и не виновата ты, что родилась уродкой. Уходи поскорее и не возвращайся. Иначе о тебе станет известно там, – ловец указала пальцем на потолок, – А они не такие добрые.

Женщина допила чай и отставила чашку в сторону.

 – Ладно, нечего нормальным людям разговаривать со всякими... Не хватало ещё, чтобы ты применила ко мне свою испорченность, – по её лицу проскользнуло омерзение. – Хотя, что это я? У меня от тебе подобных есть защита, – она продемонстрировала кулон на цепочке. – Идёмте! – скомандовала ловец моим родственникам и поднялась из-за стола.

Они ушли, а я ещё долгое время пребывала в плохом настроении. Вот же противная! Пришла, испортила весь вечер и, даже, попрощаться толком не дала. 

Поставила рюкзак на диван и стала мерить шагами комнату, в ожидании. Пока секунды тикали, отсчитывая время, я размышляла. 

"Забористый оказался напиток, если даже тетеньку-магоотловку пробрало. Куда она там хотела меня отправить? В какие-такие места? Нет уж, спасибо, обойдусь! Внезапная доброта и лень – это, надо полагать, следствие? Вовремя, ничего не скажешь."

Я задумалась и перестала следить за часами. Перед глазами начало кружиться, еле успела схватить рюкзак и куртку, потом в животе как будто что-то оборвалось, и я начала проваливаться в неизвестность. Меня несло довольно долго, и ощущения были не из приятных. Конец путешествия оказался чем-то похож на резкое торможение автомобиля. Меня выбросило на ковре посреди комнаты тем же движением, каким пролетают сквозь лобовое стекло, даже чувствовалась некая преграда. Я не удержалась и шлёпнулась на пол, лицом вперед.  Голова отказывалась останавливаться и продолжала поездку, хорошо, что руки не подвели: предотвратили поцелуй с полом. Прошло несколько минут, прежде чем я смогла прийти в себя и оглядеться. Комната была размером с зал в квартире-новостройке в нашей стране, довольно уютная, в коричневых тонах. Ощущение тепла создавалось благодаря деревянной мебели и бежевому текстилю. В одном из кресел сидела строгая, но ещё не старая женщина в платье по моде прошлого века и остроконечной шляпе. Должно быть, это была автор письма, профессор Макгонагал. Я встала и поздоровалась, и только потом сообразила, что английский-то я по-прежнему не знаю.

 – Good evening, – произнесла профессор.

Я неуклюже попыталась повторить, что заставило женщину поморщиться. Что поделать, не было у меня лингвистических талантов... Макгонагал подошла и протянула мне кольцо, я же, чуть помедлив, надела его на указательный палец левой руки.

 – Теперь мы сможем понимать друг друга, – сказала женщина, и, о чудо, я действительно её поняла. – Мисс Малинина, верно?

 – Да.. а.. вы?

 – Меня зовут Минерва Макгонагал, я – заместитель директора Хогвартса, декан факультета Гриффиндор и преподаватель трансфигурации.
Речь профессора была такой же строгой, как и её внешний вид, голос звучал сухо, но вполне доброжелательно.

 – Я помогу вам адаптироваться и расскажу о мире, частью которого вы теперь являетесь. Отвечу на возникшие вопросы, и мы вместе пройдем по магазинам, чтобы приобрести всё необходимое для учёбы.
 – Хорошо, эээ.., а можно первый вопрос и сразу второй?

 – Задавайте, – Макгонагал хмыкнула.

 – Где мы сейчас? – задала я традиционный вопрос всех попаданцев. – И почему встречать меня отправили такого высокопоставленного человека, как вы?

 – Мы находимся в одной из комнат трактира "Кабанья голова", в которой вы будете жить до начала учебного года. Прямо из окна можно увидеть Косой переулок – это волшебная улица, спрятанная среди магловских кварталов. По поводу второго вашего вопроса, скажу, что мне было любопытно. – Профессор сделала паузу, во время которой особенно пронзительно взглянула на меня. –  Да, именно так. Любопытно увидеть первого славянского мага за последние 50 лет. Специально для вас я написала небольшое эссе по истории. Надеюсь, вы прочитали.

 – Да, спасибо. Это было интересно.

Про себя я отметила, что 11-летка, вообще-то, не должна знать, что такое эссе, но декан, похоже, не заметила неточности. Однако, мне следовало взять себя в руки и изобразить непонимание в следующий раз.
 – Как прошло прощание с родственниками? Подействовала ли на них убеждающая настойка? – между тем поинтересовалась профессор.

Глава 6

Покупать всякие магические штуковины было действительно интересно, но всё это производило на меня впечатление только по причине своей новизны. Если бы человек жил в этом мире годами, как моя провожатая, то связки сушеных светящихся грибов в аптеке вызывали бы у него такой же интерес, как, например, пучок моркови. То есть, чисто бытовой: что, почём, и не закончилось ли дома. Чёрт, наверно, ребёнок на моём месте все же должен был вести себя более восторженно.
Правда, покупка волшебной палочки, несмотря ни на что, навсегда отложилась в моей памяти. "Палочка же! Волшебная! Настоящая!" – кричал от радости внутренний голос. – "И это непередаваемое чувство теплоты и душевного родства, когда берёшь её в руки, и эта музыка, что звучит и звучит в твоей голове, в твоём сердце... Ах!!!" Удивительно, как 25см берёзовой ветки с начинкой из пера лунного ворона смогли вызвать столько положительных эмоций. Прикосновение к ней успокаивало почти так же, как тепло свернувшейся на коленях мурлыкающей кошки. И музыка.. продолжала звучать где-то в глубине души.

Вместе с тем, мне открылся малоприятный факт, хотя он был вполне логичен, и, будь у меня побольше мозгов, я догадалась бы сама. Дело в том, что меня собирали в школу на деньги совета попечителей. Я заметила это по экономии, с которой зам декана обращалась с магической валютой. Учебники, котёл и весы пришлось взять подержанные. Когда я заикнулась о советских рублях, привезённых мной, мне посоветовали оставить их на память, тк они совершенно не котировались в волшебном мире. И я поняла, что СССР-Россия, ввиду особых обстоятельств, выпала из экономической системы магического сообщества. Ещё для меня стал очевидным факт моего нищенского положения в новом мире, и это могло оказаться серьёзной проблемой. Но я погладила свою волшебную палочку, которую теперь носила пристегнутой к рукаву мантии, и сделала вид, что всё хорошо. Ведь дети не должны задаваться такими взрослыми вопросами. 

Параллельно профессор Макгонагал рассказывала об устройстве магического мира. Пока мы покупали учебники, я узнала немного о книгопечатании и издательской деятельности. Оказалось, что это – разновидность артефакторики, но настолько специфическая, что стала самостоятельной дисциплиной. Кстати, помимо учебников мне также выдали "Пособие для маглорожденных учеников Хогвартса", которое в общих чертах рассказывало о жизни в школе, принятых в ней порядках и знаменитых выпускниках. Когда проходили мимо здания банка, декан поведала о невозможности наколдовать деньги. Монеты чеканились с использованием магии гоблинов, которой не владели волшебники. Рассказали мне и о том, что нельзя наколдовать пищу. Её можно было только передать на расстоянии в уже приготовленном виде с помощью специального артефакта. Но можно было призвать в небольшую ёмкость воду с помощью заклинания. Питомца мне, понятное дело, не купили, но я не слишком расстроилась, а просто послушала про совиную почту и заповедник драконов в Румынии. Когда я попросила сопровождавшую меня леди рассказать что-нибудь, известное каждому ребёнку-волшебнику, то услышала сказку о трёх братьях и дарах смерти.

Позже, когда я и профессор закончили ужин в общем зале трактира "Кабанья голова", я рискнула спросить.

 – Сегодня, пока мы занимались делами, я заметила кое-что, мэм, – сказала, теребя пальцами рукав мантии, – маги, они... как бы.. не равны в этом мире. Моё содержание оплачивается попечительским советом, рубли невозможно перевести в галеоны, а зарабатывать самостоятельно я смогу нескоро. Ну и так.. кто будет меня кормить во время учёбы? И.. другие ребята, я думаю, будут надо мной смеяться..

"И это я ещё мягко выразилась. Северный пушной зверёк мне будет, если конвертация валюты невозможна."

Декан некоторое время пристально изучала меня взглядом, сложив руки в замок, потом кивнула.

 – Что ж, мисс Малинина.. Вы показали себя весьма разумной молодой особой, в меру любопытной и довольно самостоятельной. Хорошо, что вы сами затронули тему неравенства. Я расскажу вам неприятную для вас вещь, поэтому, пожалуйста, слушайте внимательно.
Я мигом выпрямилась на стуле. "Что может быть неприятнее нищеты? Проблемы со здоровьем?"

 – Маги ещё и весьма не равны по силе имеющегося у них резерва, – всё так же пристально глядя на меня, произносила профессор. – Более способные имеют в нашем мире больше возможностей и перспектив.  Все способности, так или иначе, развиваются в школе, но практически всё зависит от начального уровня поступившего к нам ученика. Мы можем определить резерв сразу же, как только магия Хогвартса определяет пробуждение юного волшебника. Ваши внутренние силы весьма незначительны. Мисс Малинина, у вас маленький резерв, неразвитый энергетический каркас и истончённые меридианы. Безусловно, это связано с условиями, сложившимися в вашей стране ко времени вашего рождения. Но в школе вам придётся трудно – вы окажетесь среди отстающих. Точнее, самой отстающей.

Каждое слово профессора словно забивало очередной гвоздь в крышку моего гроба. Мне сообщили действительно плохую новость. Быть нищим, но нормальным по силе магом – не так уж плохо, деньги можно было бы со временем и заработать. А вот будущее нищего слабака представлялось, вообще, бесперспективным.

Видя моё погрустневшее лицо, декан добавила

 – Но если вы приложите старание, то будете вполне способны достичь посредственного уровня. А насчёт обеспечения не беспокойтесь, на время обучения Хогвартс берёт его на себя.

"Ну, спасибо и на этом," – мрачно подумала я, а сама через рукав погладила палочку. Очень нужно было успокоиться, хотя бы чтобы не разреветься. 
"Не смей плакать! Вот останешься одна – реви сколько влезет! А сейчас –  взяла себя в руки и – по существу, по существу!"

Глава 7

До нового учебного года оставалось примерно 2 недели. Всё это время я жила в арендованной для меня комнате с 3х разовым питанием, читала учебники, отрабатывала движения палочкой, что были показаны в них на картинках, и практиковалась "чувствовать". Ощущение палочки в руках (сопровождавшееся музыкой и прочими приятностями) и было тем потоком, который я должна была удерживать по наставлению профессора. Однако, как бы ни радовало меня это чувство,  продержать его дольше 4х и ещё чуть-чуть минут у меня не получалось, а откат в виде усталости всё равно приходил.

В один из дней хозяин трактира передал мне послание от мадам Малкин, в котором она приглашала меня в свой магазин за одеждой. Это было весьма кстати, потому что в комнате я периодически сидела в одной только мантии поверх белья (хорошо, что догадалась положить с собой пару комплектов). Ни брюк, ни юбок, ни блузок – никакой сменной одежды у меня не было. Только коричневое школьное платье, куртка и ботинки, в которых я здесь появилась, и в которых пошла на встречу с волшебницей-модельером.

- Здравствуйте, юная мисс,  – приветствовала меня хозяйка магазина, – прошу за мной.

Я проследовала за женщиной вглубь рядов, позади которых оказалась ещё одна комната – мастерская.

 – Дорогая Минерва мне всё рассказала. Я очень сочувствую. – женщина порывисто обняла меня. – Вот вещи твоего размера. – волшебница указала на стопку одежды, – примерь.

Одежда была явно ношеной, с затяжками, потёртостями и из выцветшей ткани. А что ещё я хотела за бесплатно? Вспомнилась поговорка, в которой "встречают по одёжке..".  И не надо мне было говорить, что под мантией ничего не видно! Все всё увидят хотя бы потому, что человек носит мантию не круглые сутки. Каждое утро и каждый вечер я буду переодеваться в общей спальне в компании ещё 3х девочек, которые заметят и оценят мой внешний вид, несомненно, по достоинству. Вскоре вся школа будет знать, что первый славянский маг носит подержанную одежду. "Р-р-р-р-р!!!" – не выдержала я и укусила шерстяной свитер. "Кажется, в нём стало на одну дырку больше.. Лен, не порти теперь уже свою одежду, тебе её ещё носить." – заметил внутренний голос. Через 10 минут пришла хозяйка заведения и поинтересовалась, верен ли размер.

 – Спасибо, мадам, – ответила ей, – вы меня выручили. – Я достала из кармана ученической сумки горсть монет. – Это – деньги из СССР, они не принимаются банком, возьмите в качестве сувенира.

 – Вот как? – чародейка взяла монеты и с любопытством разглядывала их, а потом задумалась. – Возможно, что-то да получится.. Идёмте.

Вместе мы прошли в первый зал, в котором несколькими днями ранее стояла я, примеряя мантии. Сейчас то же самое делал высокий беловолосый мальчик, вокруг которого суетилась одна из помощниц хозяйки. Мадам Малкин попросила меня подождать здесь, а сама прошла в другую комнату. Блондин посмотрел на меня и слегка удивился.
 – Привет, – сказал он, – У тебя необычная внешность.

 – Привет, славянская, – ответила ему.

 – Так это ты прибыла из России? – в голосе блондина послышался неподдельный интерес, – И как тебе здесь?

"Из СССР," – хотела было сказать я, но тут одновременно произошло сразу несколько событий. В зал вошла ещё одна помощница хозяйки со стопочкой старья. А ещё появились мадам Малкин и высокий беловолосый мужчина в дорогой одежде с тростью, которую венчала змеиная голова. И тут помощница сказала

 – Юная мисс, я вам тут ещё принесла, из бесплатного, примерьте..

На лицах аристократов появилось презрение.

Я не любила такие моменты: именно они перечеркивали жизни, не давали последнего шанса, втаптывали в грязь и добивали уже лежачих. Я, конечно, поднялась бы и из такого. Из гордости, упрямства или назло.. а, скорее всего, всё вместе. Я бы стерпела, вскинула гордо подбородок и забрала бы вещи из рук помощницы. Но тут во взглядах всех четверых мелькнула жалость. Ко мне.

"Ну уж неееееет!"

Я улыбнулась своим теперь уже зрителям и, спустя мгновение, рассмеялась. "Врагу не сдаётся наш гордый варяг" – прокомментировал внутренний голос, – "И унижения мы не потерпим. Давай, Малинина, ЖГИ!" 

Смахнув с глаз выступившие слёзы, я посмотрела на мужчину, который, кроме того, что был сильным магом, имел ухоженный внешний вид. Очень дорогой ухоженный внешний вид. И где-то я уже видела его портрет... вспомнила!

 – Я так понимаю, это на ваши средства меня собирали в Хогвартс? По-хорошему, мне следует поблагодарить вас, правда. Своих у меня нет.

Я старалась говорить спокойно, но понимала, что срываюсь, несмотря на все попытки оставаться в здравом уме.

– Маги – не равны, это я прекрасно понимаю... – продолжала я, улыбаясь и делая руками какой-то жест. – А ещё, есть те, кто против магов в принципе...

Голова закружилась от волнения, в ней стали мелькать разные образы. Вот брошюра для маглорожденных студентов про их будущую школу; вот Макгонагал рассказывает про факультеты; вот международная эмблема медицины; вот трость светловолосого аристократа; вот флакон с убеждающей настойкой. Внезапно догадавшись, на каком факультете будет учиться мальчик, я повернулась к нему и сказала.

 – Передай, пожалуйста, своему будущему декану "спасибо". Если бы не его искусство, я бы попалась.

Меня колотила дрожь, но во время своего спектакля я медленно продвигалась к выходу.

Глава 8

Раз в день я гуляла по Косому переулку, разглядывая витрины. Очень хотелось понять магический мир, узнать, чем живут в нём люди.

Прежде всего, стоило отметить внешний вид волшебников. И женщины, и мужчины  одевались по моде прошлого века, вернее, это был какой-то микс из характерных атрибутов прошлых веков. Вместо пелерин и пиджаков чародеи нередко носили мантии, а полы своих длинных одеяний, наверняка, специально зачаровывали от грязи. Маглорожденной мне всё это, конечно, казалось неудобным и слишком вычурным. Впрочем, возможно, это – дело привычки.

Когда я впервые увидела метлу для полётов (в витрине для квиддича), то в первую очередь подумала: а где ступа? Хорошо, что не сказала этого вслух, а то окружающие меня бы не поняли. Хотя, попробовать полетать я бы не отказалась, может быть, мне бы и понравилось.. "Ага, на неудобном маленьком сиденье, когда пальцы сводит судорога, да ещё ветер дует в лицо – очень здорово!" – съехидничал внутренний голос.

Из обрывков разговоров, из заметок Ежедневного Пророка (газету выписывал трактирщик,  я брала почитать с его разрешения), из разглядывания прохожих и коротких, ничего не значащих дежурных фраз складывалось моё мнение о магическом мире. Может быть, я и ошибалась, конечно, но, если бы можно было убрать из этого мира волшебство, он бы ничем не отличался от привычного магловского. По улице ходили те же люди, и их занимали те же проблемы: денег вечно не было, на работу идти надо, вокруг одни идиоты. В общем, ни какой-то особой мудрости, ни великой культуры в обычных магах я не заметила. Да, в этом мире существовали какие-то традиции (о которых я пока не знала, но догадывалась), различные учёные, выдающиеся артисты и политики. Были и популярные музыканты, спортсмены, о некоторых из них я слышала из разговоров, про некоторых читала заметки в Пророке.

Свою будущую школу я тоже представляла чем-то похожей на мою обычную. Прослеживались даже некоторые параллели между учебными дисциплинами. Наиболее яркое сходство было между астрономиями там и там. "Правильно, небо-то у нас одно" – заметил внутренний голос. Ещё принципиально совпадали истории, хотя содержание книг весьма разнилось.

 – Что это за ужас такой?! – воскликнула я, прочитав первый параграф. "Почему учебник по интереснейшему предмету написан так заунывно? Как будто не учебник для первогодок – а наставление для монаха-аскета! Как ТАКОЕ читать 11и летним детям? Даже я с трудом разбираю... Даааа... Советская цензура данный текст бы не пропустила..."

Я прочитала все учебники, кроме истории. Просто не осилила эту скукотень. Но учебники по основным дисциплинам, преподаваемые "главами" "домов" перечитала внимательно и несколько раз. Выучить 4 книги за 2 недели для той, кто уже закончил школу и собирался поступать в ВУЗ – совершенно не проблема.

Полученные галеоны я всё же решила потратить на нормальную ученическую сумку, а не ту, с дефектом, что купила вместе с Макгонагал на казённые деньги. Ученические сумки облегчали вес переносимых предметов на 50%, объём на 20%, причём первоначальный вес не должен был превышать 20 кг. Моя дефектная уменьшала вес только на 20% из максимальных 8ми и не уменьшала объёма. Я как представила, что мне вместе со всеми книгами, тетрадями и прочими котлами нужно будет перевезти ещё и одежду, и словарь, а чемодана-то у меня и нет.. В общем, я потратила 20 галеонов на улучшенную сумку (70% веса 25% объёма и 25 кг). И это я ещё сторговалась, предложив продавцу советские монеты в качестве сувенира. И, нет, коллекционной ценности они не имели – я специально проверяла.

Профессор Макгонагал, как и обещала, навестила меня перед поездкой на Хогвартс – экспрессе. Волшебница поинтересовалась моими успехами (скорее из вежливости, тк ничего особенного не ожидала), отдала мне билет и подробно объяснила, как добраться до платформы 9 и 3/4.

На платформу я пришла одной из самых первых, огляделась, обнаружила лавочку и устроилась на ней. Мои две сумки для учебников занимали мало места, особенно по сравнению с багажом других учеников. Чемоданы, клетки с совами, гружёные на тележки, плюс сами питомцы – всё это выглядело довольно громоздко и ужасно шумело.

Так, стоп. С каких пор меня стали раздражать шум и большие компании? Мне же всегда нравилось общаться, заводить знакомства. Может быть, я ощущала раздражение потому, что ранее всегда и во всём могла положиться на родителей? У меня была их защита и поддержка, их любовь. "А теперь их нет. Их здесь нет. Они не рядом. Они не смогут защитить".

"До тебя, наконец, дошло?" – спросил внутренний голос.

"Да".

Боль, потрясение, и растерянность накатили на меня волной. Было тяжело осознавать, что отныне я – сама за себя. Но, вместе с тем, я смотрела в будущее с каким-то упрямым оптимизмом. Просто не могла иначе. Должно быть, это объяснялось тем, что меня растили в любви и заботе, потому мне и верилось, что в конечном итоге всё наладится. 

Вспомнилось событие из прошлой жизни, когда я допустила разрыв отношений с учительницей по русском языку – моему профильному предмету. Действительно ли виновата была другая девочка-любимица? А не моё участие в предвыборной агитации, выступление с речью и выпуск статьи в газете, обличающей коммунистическую партию? Я ведь знала, что моя учительница была коммунисткой до мозга костей, и всерьёз рассчитывала, что она мне это простит?

"Наивная," – прокомментировал мой внутренний голос.

"Угу, сама знаю." 

Так что сказки про учительскую беспристрастность мне теперь рассказывать не надо. Она была человеком, и ничто человеческое ей не было чуждо. В её глазах я выглядела предательницей, и она вполне закономерно на меня обиделась. Но только теперь я понимала, как ошиблась. Оказалось, прогневать можно любого человека, как бы хорошо он прежде к тебе ни относился. У каждого живущего на земле были некие принципы, вокруг которых строилась его жизнь, и подвергать их сомнению означало терять доверие того человека.

Глава 9

Шляпа выкрикнула "Пуффендуй", и стол барсуков приветственно зааплодировал. Проходить в общую гостиную моих коллег по "дому" было весело: правильную бочку следовало сначала найти среди трёх десятков таких же, затем отстучать по ней правильный ритм. Отыскивалась она, кстати, тоже по звуку. Все ёмкости, стоявшие в коридоре, звучали по-разному, нужная же была полой. Так что, для прохождения требовался сколько-нибудь развитый слух, и не у всех юных барсуков он был. Старосты заставили каждого новичка заучить ритм и повторить его на бочке. Те, у кого не сразу получалось, пробовали до тех пор, пока не научились. У двоих первогодок не выходило никак, их взяли под опеку старосты и обещали научить в индивидуальном порядке.

С началом учебной недели начались мои проблемы, к которым я сперва отнеслась как к временным трудностям. Наивная! Знала бы я, что буду мучиться с ними аж до 5го курса и не избавлюсь от них даже после окончания школы – я бы так не думала. Впрочем, если бы, каким-то образом, кто-то рассказал мне заранее, в чём будет заключаться моя головная боль. Я бы послала всё далеко и надолго и вернулась на Родину.

Объясню. В пособии для маглорожденных содержалось очень много полезной информации, в том числе про магический резерв. Он измерялся в условных единицах: силе выпускаемого потока к коэффициенту сопротивления окружающей среды. Магом считался волшебник, чей запас внутренней магии был больше единицы или равен ей. Мой резерв = 0,87. То есть, все производимые мной магические действия были априори на 13% слабее, чем у любого ученика. При условии, что я, вообще, правильно воспроизводила магическое действие.

Но и это было не всё. Любой волшебник, превосходящий другого в 2 и более раза мог магически выдавить более слабого, если не умел контролировать свою силу. "Или мог сделать это специально" – добавил внутренний голос. Более слабый ощущал при этом подавленность, озноб, головокружение, тошноту.. могла пойти носом кровь или наступить обморок.

"Веселая будет жизнь," – влез он опять.

"Всё будет хорошо," – ответила ему.

"Сомневаюсь," – скептиком мой голос был ещё тем.

"Да не нуди, прорвёмся! Если верить книге, то учителя контролируют нестабильных юных волшебников..." – начала убеждать я.

"Вера – это всё, что у тебя есть" – парировал он.

Вообще, мне было достаточно и одного всплеска, чтобы отправиться в больничное крыло. К тому же, даже если в учебные часы мне ничего и не грозило, то кто мог гарантировать мою безопасность в свободное время? Судя по тому, что я уже узнала о Хоге (сокращённое название) – никто. Но не отменять же из-за этого учёбу?

Весь понедельник я чувствовала себя как выжатый лимон, а также весь вторник и среду. В среду вечером словила один из особо сильных всплесков, причем от своих же барсуков, – и отлетела в больничное крыло.

Снова больница, снова кровать. Похоже, это становилось традицией.

"Я не собираюсь сдаваться на такой мелочи! И не смей меня отговаривать!" – мысленно закричала я, когда пришла в себя.

"Хорошо," – ответила эта сволочь, внутренний голос то есть.

"Я – волшебница, понимаешь? Пусть слабая, но все же.."

"Ты – сквиб," – уточнил он.

"Заткнись!" – крикнула на него и какое-то время лежала в тишине.

Ну да, получалось, что сквиб. Но ведь я же была первым славянским магом за последние 50 лет! Я полагала, что именно поэтому мне разрешили обучаться в Хоге.

"Ну и чего ты молчишь?" – с подозрением спросила я.

"Ты велела мне заткнуться," – напомнил голос.

"Эй, не обижайся! Лучше скажи – идеи есть? Нам надо как-то выжить здесь, понимаешь? Домой нам нельзя! Да и разобраться с моим перемещением во времени тоже надо."

"Тут я с тобой согласен. Но для этого нужно увеличивать резерв," – голос перестал вредничать и вышел на диалог.

"Помнишь, Макгонагал говорила, что я могу добраться до посредственного уровня?" – спросила я.

"Да. Она советовала тренироваться в простых заклинаниях. Эй, куда собралась?"
"Тренироваться!" – ответила я, вставая с постели.

"Лучше бы ты завтра уточнила у неё, что именно нужно делать, а сейчас легла спать."

Но я, понятное дело, спать не собиралась. Зачем, если уже выспалась в обмороке? Только сотворить "Люмос – Нокс" удалось всего дважды, после чего я упала обратно на кровать, теперь уже от истощения. Напоследок  успев подумать о том, как же много в некоторых людях идиотизма.

Утро четверга началось с того, что я проспала. Да, я понимала, что всему виной были мои ночные люмосы, но что поделать.. Причём, проспала, как оказалось, один из самых кошмарных по местным меркам предметов – зельеварение. Однокурсники весьма активно поделились со мной своим мнением, как только увидели меня в общей гостиной. Они же рассказали, что пребывание в больничном крыле нисколько не задобрило преподавателя, и он-таки поставил мне "неуд".

Оценка меня не интересовала, а вот ощущение того, что я упустила важную информацию и произвела негативное впечатление на преподавателя, меня порядком расстроило. Мало того, что оказалась недомагом, так ещё и прогуляла. Тут как раз в гостиной появился староста.