Предел доверия

Глава 1

Варя

— Кто. Ты. Такая? — чеканит мужчина и с очевидной угрозой в глазах осматривает меня сверху вниз.

Вот это дела тут творятся. Сходу наезжают.

— Я пришла вместо Анны Смирновой, соискателя на должность няни, — тараторю и тут же понимаю, что это худшее начало из всех возможных, когда его взгляд становится еще более устрашающим.

Хотя куда уж больше?

— Я все объясню!

Машинально делаю шаг вперед, но словно в стену врезаюсь от его следующих слов.

— Стой, где стоишь, — останавливает он, прищуриваясь, и я, мать его, слушаюсь.

Аж сама офигеваю, как от его властного низкого голоса меня пробирает неприятными мурашками.

Мужчина берет трубку со стола и выдает:

— Охрану в мой кабинет.

Охрану? Бли-ин, за мной, что ли? Этого мне еще не хватало. За кого он меня принял, интересно?

— Так! Погодите. Какая охрана? — возмущенно выдаю и, набрав в грудь воздуха, выпаливаю, пока он меня снова не заткнул: — У Анны Смирновой нет вашего номера, ее рекомендовал вам один ваш знакомый. До него я не смогла дозвониться. Аню самокатчик сбил и она в больнице сейчас. Я пришла предупредить и попросить перенести собеседование на должность няни хотя бы на пару дней. Если вы, конечно, не нашли еще никого.

Выдыхаю и откидываю упавшую на глаза прядь волос. Долг перед подругой исполнен.

— Вот и все. Не знаю, за кого вы там меня приняли, но я тут просто пытаюсь донести информацию.

Демидов, Анькин горе-недороботодатель, медленно встает из-за стола, и мир тут же меняет масштаб.

Охренеть, какой он высокий и большой. И эта махина сейчас приблизится ко мне и придушит непонятно за что, видимо.

На всякий делаю шаг назад.

— Слушайте… Вы же ждали Анну Смирнову? — решаю все же уточнить, уже сомневаясь, что я попала туда, куда нужно, а не зарулила, грешным делом, в филиал ада.

Мужчина приближается, и я бросаю быстрый взгляд на девочку лет пяти. Она сидит на диване, чуть склонив голову и внимательно наблюдает за разворачивающейся сценой.

Он же не сделает мне ничего при ребенке, да?

Короче, я пыталась. Скажу Аньке, что она едва не устроилась на работу к психопату. Она поймет, когда ей расскажу, а мне пора валить.

— В общем, я, видимо, ошиблась и, наверное, мне пора…

Пячусь, оглядываясь через плечо, едва не спотыкаюсь, запутавшись в собственных ногах.

— Стоять, — неожиданно рыкает Демидов.

Едва не подпрыгиваю. Господи, че ж он так рычит?

Но Демидов на меня не смотрит, он почему-то хмурится и наблюдает за дочерью. Перевожу пару мгновений взгляд с отца на дочь и обратно, и медленно пячусь, игнорируя приказ.

— Ну, в общем, всего хорошего! — мой голос из-за нервов звучит чересчур бодро.

Я разворачиваюсь и шустро добегаю до двери, распахиваю ее и едва не вскрикиваю, когда в нее тут же вваливаются два амбала.

— Отбой, — бросает Демидов, даже не взглянув на них.

Мужчины послушно ретируются, захлопывая перед моим носом дверь. Я выдыхаю, и красная пелена злости застилает мой взор, когда я яростно поворачиваюсь и собираюсь высказать этому деспотичному уроду, что думаю о таком обращении.

Но все нецензурные слова так и застревают в горле, когда я вижу, как он приседает возле дочери, что-то мягко у нее спрашивая. Она смотрит на меня с таким интересом, будто у меня на голове рога выросли. Рефлекторно приглаживаю свою торчащую во все стороны шевелюру и не решаюсь вмешаться в разговор отца и дочери, на инстинктивном уровне чувствуя, что лучше помолчать в данную минуту.

Девочка переводит взгляд на отца, тычет в меня пальчиком, потом в блокнот, пытаясь без слов донести что-то. Она не разговаривает? Я хмурюсь, пытаясь понять, что происходит.

Демидов медленно поворачивает голову в мою сторону и впивается в меня пронзительным взглядом. Неторопливо выпрямляется с грацией хищника, который вот-вот вцепится тебе в горло.

Сжимаю лямки шопера до побелевших костяшек, пока напряженно слежу за его приближением. Останавливается почти вплотную, все еще шаря по мне пустым взглядом, и негромко интересуется:

— Как тебя зовут?

— Варя… Варвара Алексеевна, — тут же поправляюсь.

— Будешь няней вместо Анны Смирновой, — выдает тиран, как будто это уже свершившийся факт.

Пауза.

Стоп! Что?

— Эм… Я не ищу работу. Анна сможет прийти буквально через пару дней.

— Меня не волнует, — бросает Демидов и, потеряв ко мне интерес, возвращается к столу. — Работать будешь ты.

Мгновение мне кажется, что я ослышалась или что это шутка. И пока я растерянно смотрю на него, он вызывает секретаршу.

Красивая строгая девушка входит в кабинет и спокойно смотрит на своего босса.

— Лиза, Варваре надо подписать NDA (*соглашение о неразглашении). Подготовь также все остальные документы, подписывать пока не надо. И сделай запрос в Службу безопасности, а потом вызови машину.

Какую еще машину? Вот блин, во что я вляпалась?

А вот мама всегда говорила «не делай добра…».

— Иди, — бросает Демидов, непонятно мне или секретарше, но я пользуюсь случаем и поспешно выхожу вслед за ней.

Когда дверь в кабинет ее босса закрывается, я тут же наседаю на девушку.

— Слушайте, Лиза, это какое-то недоразумение, — я на ходу достаю телефон, чтобы написать Аньке, что у меня проблемы, но нет сети.

Вот дерьмо!

Поднимаю взгляд на секретаршу, которая с мерзкой холодной улыбкой отвечает:

— Боюсь, никакого недоразумения нет. Подписывайте.

Она протягивает мне бумаги. И первое, что требует подписать Елизавета, соглашение о неразглашении.

Познакомимся с нашими героями.

Олег и Варвара.

Глава 2

Варя

На автомате читаю документ в третий раз.

Потом в четвертый, уже по диагонали, выхватывая только основные тезисы.

Соглашение о неразглашении.

Срок — бессрочный.

Ответственность — впечатляющая.

Формулировки такие, будто меня не няней хотят устроить, а, по меньшей мере, в секретный отдел ФСБ.

И я вообще не горю желанием это подписывать.

Анька, блин, в какое дерьмо я вляпалась вместо тебя? Интересно, она на каждой работе подписывала такое? Наверное, нет, иначе бы не трепалась бы мне о чужих домах, привычках, странностях и грязном белье богатых семей.

Я нервно запускаю пальцы в свою шевелюру и прикусываю губу. Подругу сегодня сбил самокатчик, буквально за пару часов до собеседования. Мы только вышли из кафе, собирались попрощаться. Ей поставили диагноз: легкое сотрясение.

Она два года подрабатывала няней, копила рекомендации и опыт, чтобы устроиться вот так, няней с проживанием, в богатую семью и попрощаться, наконец, с работой в школе. Только ее слезные мольбы, заплетающимся языком пойти и убедить работодателя перенести собеседование, заставили меня оказаться здесь.

Ну что страшного могло случиться, подумала я тогда. Ну, потеряю пару часов.

Ага! Я теперь вообще не понимаю, что происходит, ну разве что кроме того, что меня, похоже, удерживают силой. Или у меня есть еще шанс смыться?

— Лиза, — осторожно зову я и дожидаюсь, когда невероятно занятая особа допечатает что-то и поднимет на меня взгляд. — Я не буду ничего подписывать и хочу уйти.

Она окидывает взглядом протянутые ей назад документы и вздыхает.

— Варвара, боюсь, у вас уже нет выбора, — ровным усталым голосом говорит она. — Подписывайте. И я немного расскажу вам об обязанностях. Машина подъедет через десять минут.

— Вы не поняли?

— Это вы не поняли, — жестко перебивает она. — Через десять минут вы уедете отсюда вслед за Олегом Александровичем. Так что подписывайте.

Ага, хрена с два, мымра бессердечная. Я резко бросаю документы на стол.

— Всего доброго!

Решительно иду к лифту, но путь мне преграждает огромный шкаф, точнее мужчина в официальном костюме, но с таким лицом, на котором ясно написано, что слово «диалог» ему незнакомо. Он медленно качает головой.

Останавливаюсь и испепеляю его взглядом. Ему абсолютно пофиг, Лиза тяжело вздыхает на заднем плане. Так, ладно, надо поговорить с Демидовым еще раз.

Стоит мне только подумать об этом, он выходит вместе с дочерью, держа ее за руку. Девочка смотрит в пол, Демидов — на секретаршу, игнорируя тот факт, что я маячу рядом с лифтом.

— Все готово? — уточняет он, и Елизавета, поджав губы, качает головой.

Демидов поднимает взгляд и пересекается с моим, сталь в его глазах прошивает меня насквозь. Он недоволен.

Анька, ты даже не представляешь, от чего тебя судьба уберегла таким стремным способом.

Елизавета складывает документы, что я бросила ей, вместе с еще какими-то в одну папку и протягивает их Демидову.

— Отчет от Службы безопасности будет через пару часов.

Демидов кивает.

— Перенеси все встречи на понедельник и можешь быть свободна.

Елизавета прощается с ним, а Демидов уже ведет дочь к лифту, игнорируя любые мои попытки воззвать к его здравому смыслу. Я замираю у лифта, куда меня не пускает охранник, и, пока двери закрываются, смотрю в равнодушные серые глаза мужчины.

Едва лифт уезжает, охранник снова жмет на кнопку и обращается ко мне.

— Пойдемте, Варвара Алексеевна.

— Куда?

— На работу, куда, — хмыкает он и берет меня под локоть.

Он раза в полтора выше меня и раза в четыре шире, но я выворачиваю руку и отпрыгиваю от него.

— Отошел, — выкрикиваю строго и угрожающе тычу пальцем.

— Ну что, мне бегать за вами, что ли? — устало разводит он руками. — По-хорошему или по-плохому, но пойдете же со мной.

— Ага, разбежалась.

Охранник картинно закатывает глаза и с небывалой для его комплекции прытью подлетает ко мне и захватывает в кольцо рук.

Ну уж нет! Не на ту напал.

Начинаю брыкаться, дергаться и затылком так въезжаю громиле по носу, что слышу его хруст. У самой, правда, чуть ли не звезды перед глазами сыпятся, но главного я добиваюсь — он меня отпускает. Бросаюсь к двери на лестницу, но не успеваю ее даже толкнуть, как громила снова настигает меня. Подхватывает, как пушинку, и перекидывает меня через плечо.

Я истошно ору, матерюсь и стучу его по спине, но все бестолку. Так мы спускаемся на подземную парковку, и он кидает меня на заднее сиденье стоящей прямо у выхода из лифта машины.

— Слушай, Варвара Алексеевна, — раздраженно гундосит он, не обращая внимания, что кровь заливает ему всю нижнюю половину лица. — Либо ты успокаиваешься, либо я тебе вколю кое-что. Сладко проспишь пару часов, но голова потом болеть будет знатно.

Я замираю. Головной боли не боюсь, но вот быть без сознания, пока тебя похищают, — это совсем плохо. Кивнув, я выпрямляюсь на заднем сиденье машины.

— Сумку отдайте, — протягиваю руку, но он игнорирует, только весело хмыкает от такой глупости.

Сжимаю зубы и устраиваюсь посередине, заметив, что водитель невозмутимо смотрит вперед, пока дожидается, когда громила обойдет машину и сядет.

Щелкают замки, и автомобиль сразу мягко трогается с парковки. Мужчины переговариваются, в основном водитель подтрунивает над охранником, что он получил по носу от девчонки, а тот только огрызается.

Я напряженно всматриваюсь, куда же мы едем. Город остается позади. А мы продолжаем ехать на север.

На приборной панели я отслеживаю время. Три гребаных часа, и мы съезжаем на какую-то грунтовую дорогу и еще десять минут едем по лесу. Начинаю сомневаться, что меня едут не убивать.

Когда паникой едва не довожу себя до удушья, перед нами возникают ворота и высокий забор. А потом машина проезжает по подъездной дорожке к невероятно красивому, двухэтажному дому, хотя язык не поворачивается назвать этот особняк просто домом.

Глава 3

Варя

Аня меня наверняка уже потеряла. И я даже не могу узнать, как она себя чувствует сейчас.

Я нервно меряю комнату шагами, стараясь убедить себя, что ничего по-настоящему страшного со мной не произошло. Едкий голосок шепчет: «пока», и я завожусь по новой.

Но если подумать хладнокровно, меня ведь не собирались убивать, калечить или шантажировать. Они просто очень сильно хотели, чтобы я у них работала няней. И если я соглашусь и буду делать свою работу хорошо, то ничего плохого и не случится.

Верно же? Верно.

А дальше можно будет освоиться, оглядеться, дождаться момента, когда бдительность спадет, и тогда… Сбежать, например. Или убедить их, что я бесполезна. Или дождаться, когда все это закончится само.

С этими мыслями становится немного легче, тревога немного ослабляет свои тиски, и на ее место осторожно пробирается любопытство. Я начинаю осматриваться внимательнее и неожиданно ловлю себя на том, что интерьер комнаты действительно впечатляет.

Ар-деко — стиль, который я прежде видела разве что в журналах и в Пинтересте. Здесь все выглядит дорого, продуманно, без вычурности, но с безошибочным вкусом.

За дверью обнаруживаю гардероб, из него я попадаю в просторную ванную, и мне едва удается не издать неприлично восторженный звук, настолько все вокруг отличается от моей привычной, простой жизни.

Я так увлекаюсь рассматриванием деталей — камня, зеркал, света, — что не сразу замечаю Евгения, который появляется в дверях гардероба. Несмотря на расцарапанное мной лицо, он улыбается спокойно и даже добродушно, словно мы знакомы уже не первый день.

— Пойдемте, Варвара Алексеевна, босс ждет.

Я бросаю взгляд в зеркало и зачем-то наскоро пытаюсь пригладить непослушную копну волос, которая сейчас настолько взлохмачена, будто меня ударило током. Глаза блестят слишком ярко, отчего они кажутся еще зеленее обычного.

Есть большая вероятность, что Демидов подумает, будто я не в себе, не подпустит к дочери и просто отправит меня домой. Неплохой получился бы расклад. Тут же возвращаю хаос на голове на место.

Послушно иду за Евгением на первый этаж. Длинный коридор, поворот, и он ободряюще улыбается, приоткрывая дверь в кабинет своего босса, пока я бросаю хмурый взгляд на этого огромного мужчину. Он бы мог мне понравиться, у него добрая улыбка, но так как ему тут выделена роль моего личного конвоира, пусть даже не рассчитывает.

В кабинете полумрак, запах табачного дыма смешивается с древесным и чем-то дорогим. Не знаю, как я определяю дороговизну по запаху, но этот аромат ни с чем не спутать. Здесь много книг, дерева и есть настоящий камин. Я впервые в жизни вижу камин своими глазами. Свет настольной лампы и нескольких бра выхватывает из полумрака фигуру Демидова, который сидит за столом, откинувшись в кресле.

— Проходи и садись, — говорит он спокойно, не поднимая взгляда от какого-то документа. В другой руке дымится сигарета.

Негромкий, бархатный баритон пробирает до дрожи. Когда он не пылает злостью, его голос звучит приятно. Пиджак снят, галстук ослаблен, светлые волосы взъерошены и падают на лоб, на носу очки.

Демидов выглядит так… я подыскиваю слово, чтобы не окрестить его красивым. Необычно. Пугающе. Опасно. Волнующе. Решительно. И масштабно. Это большой кабинет, но кажется, что он заполняет своим присутствием все пространство.

В моем окружении мужчины не выглядят так, не обладают таким взглядом и голосом. А подобные классические костюмы ни на одном из них никогда не сидели так идеально. Скорее либо висели, как на вешалках, либо расходились в районе живота.

Поняв, что я так и стою на месте, он поднимает голову, медленно выпускает дым и скользит по мне взглядом.

— Проблемы?

Да, черт возьми, еще какие!

— Н-нет.

— Тогда садись, — он указывает на кресло рядом со столом и следит за каждым моим шагом, словно хищник, наблюдающий за тем, как жертва идет в ловушку. — Виски?

А вот это идея, но…

— Нет.

Сажусь в невероятно удобное кресло и не сдерживаю блаженного выдоха, заставляя Олега снова поднять на меня вопросительный взгляд.

— Мягкое, — поясняю я, глуповато улыбаясь, а потом отворачиваюсь, начиная чрезмерно внимательно рассматривать интерьер.

Еще пару минут он дочитывает бумаги, затем откладывает их, и мой взгляд невольно цепляется за один из листов. Там моя фотография.

Ну приехали, это что, какое-то досье на меня?

— Я должен знать, кто будет постоянно находиться рядом с моей дочерью, — поясняет он, заметив мой взгляд.

— Я не рвалась, — произношу возмущенно. — Напомню, что это моя подруга желала больше жизни у вас работать. И ради нее я появилась у вас в кабинете.

Демидов затягивается, спокойно выслушивая мои объяснения с повышенной эмоциональностью.

— Понимаю. Ты работаешь в школе?

— Да, в школе. И я люблю свою работу, — подчеркиваю. — Другую не ищу. Тем более не хочу иметь ничего общего с людьми, которым нужна моя проверка в Службе безопасности.

— Варвара, — произносит он, останавливая мой поток речи. — Я понимаю, как это выглядит для тебя. Но моей семье неоднократно пытались навредить. Проверка и охрана — необходимая мера.

Демидов делает глоток темной жидкости из рокса, а я прищуриваюсь.

— Но все же… Почему я здесь? И что вам от меня нужно?

— Потому что моя дочь впервые за день обратила внимание на няню, которой предстоит с ней работать. И впервые за три месяца отчаянно пыталась что-то произнести, попросить.

Прокручиваю тот момент в голове и хмурюсь. Тогда это не казалось чем-то необычным, если, конечно, не знать, что у ребенка проблемы.

— Так вы что, привезли меня сюда как большую куклу для вашей дочери? — от возмущения мой голос подскакивает на пару тонов.

— Нет, — криво усмехается он. — Я хочу, чтобы ты была с ней рядом в роли няни и попыталась найти общий язык, вывести ее на контакт.

Глава 4

Олег

Смотрю на это цветное недоразумение, которое совсем не желаю подпускать к своей дочери, и раздумываю, стоит ли ей что-то сейчас рассказывать. Честно, я бы ни за какие рекомендации не уделил внимание такому человеку, как она. Невоспитанная, молодая, громкая, наглая, не очень умная, судя по всему.

Но Алиса… Алиса впервые самостоятельно проявила интерес. А потом пыталась объяснить, так отчаянно пыталась сказать. Ради такого я готов был выдержать кого угодно. Повезло еще, что у этой Варвары хоть образование есть. Это тот шанс, который я не мог упустить.

— На глазах Алисы убили ее мать, — выдаю наконец, понимая, что деваться некуда.

Варвара давится воздухом и бледнеет на глазах. Смотрит огромными глазами, ожидая, что я скажу, что пошутил. Даю ей время переварить. Поняв, что я серьезно, она просит:

— Можно мне виски?

Это настолько неожиданно, что я на мгновение замираю, а потом усмехаюсь. Пока она обдумывает информацию, подхожу к бару и наливаю ей немного крепкого алкоголя в рокс. Возвращаюсь к ней, внимательно следя за ее реакцией. Она выхватывает стакан и осушает парой глотков. Мои брови против воли ползут вверх. Нихрена себе, даже не закашлялась.

— Кто это сделал? — слышу вопрос в спину, пока доливаю себе.

А вот это тебе знать пока необязательно.

— Враги, — отвечаю сухо и оборачиваюсь, прислонившись бедрами к комоду.

— Соболезную.

— Благодарю, — не удерживаюсь от иронии в голосе.

Она хмурится.

— После этого все изменилось. С Алисой работают специалисты, в последнее время мы добились больших улучшений, она почти стала прежней.

Почти… Сжимаю челюсть, подавляю ту неконтролируемую волну злости, что испытываю по отношению к этой ситуации.

— Но?

— Но она не говорит. Все еще погружается в себя, чаще всего рисует или может сидеть и смотреть в одну точку. Слабый интерес к окружающему миру. Ее можно вытаскивать из этого состояния, но сама она пока большую часть времени пассивна.

На лице Варвары вижу сочувствие. Что ж, ей хотя бы не пофиг. Это уже хорошо.

— Теперь понимаешь, почему я не могу тебя отпустить? — смотрю на нее в упор, приподнимая бровь.

— Да, — она задумчиво кивает, закусив губу, потом поднимает взгляд: — И насколько я здесь?

— Посмотрим.

— У меня отпуск заканчивается десятого августа, — возмущение опять сквозит в голосе.

— Не гарантирую, что ты будешь свободна к тому времени.

— Это моя работа, — сводит брови.

— Теперь моя дочь — твоя работа, — говорю с угрозой, чтобы уже дошло до нее наконец. — И в твоих интересах делать ее качественно.

— То, что она на меня среагировала, не значит, что я ваша волшебная таблетка, — спорит рыжая, игнорируя мой тон.

— Варвара, — тяну раздраженно, прищуриваясь. — У тебя нет выбора.

— Я это отлично усвоила за сегодняшний день, — огрызается и зло поджимает губы, сверкая взглядом зеленых глаз.

— Вот и хорошо, — заключаю я и иду к столу, чтобы достать документы и уже закончить с этой раздражающей особой. Бросаю их ей. — Прочитай и распишись. На последних страницах расписание Алисы, ее распорядок дня. Тебе нужно следить за тем, чтобы она посещала все занятия, заниматься ее досугом, гулять, кормить.

Она бросает на меня испепеляющий взгляд. Нет, у нее напрочь, видимо, отбито чувство самосохранения. Но, благо, додумывается заткнуться и начинает читать договор.

На несколько минут кабинет погружается в тишину. Пока жду, закуриваю и отхожу к окну, открыв створку. Смотрю на газон, своих людей, что охраняют этот дом. Да, пришлось усилить охрану, увезти ребенка из города, изменить свою жизнь. Вот что бывает, когда начинаешь мешать влиятельному человеку без принципов, а внутри семьи заводится предатель.

— Не пойму, что значит формулировка «выполнять все требования, если они, по мнению работодателя, направлены на обеспечение безопасности подопечной, даже если напрямую с ней не связаны»?

Оборачиваюсь к ней. Варвара выжидающе на меня смотрит.

— Это значит, что тебе может поступить приказ любого рода. Ты можешь его не понимать, но должна выполнить.

— Чего-о? — тянет она, и я понимаю, что ее недалекий мозг интерпретировал мои слова в ином ключе.

— Приказы в твою сторону будут касаться только Алисы, — поясняю. — Даже если таковыми не кажутся. И ты обязана без вопросов им следовать. Иногда времени на споры просто не будет. Понятно?

— Не очень, — буркает она под нос.

Я тяжело вздыхаю. Вот поэтому я предпочитаю иметь дело с профессионалами.

Спустя полчаса Варвара заканчивает читать, а вероятнее всего, перечитывать договор в десятый раз.

— Если все понятно, подписывай, — потарапливаю я, устав от ее тяжелых вздохов. — Учти, что после завершения своей работы ты все так же не имеешь права о ней распространяться. Никогда. И никому.

Она нервно облизывает губы и, качая головой, словно в неверии, берет ручку и ставит подписи в нужных местах. Она выглядит немного растерянной и оттого кажется совсем юной. Двадцать три года. Со своих тридцати трех она кажется мне несмышленым ребенком. И этого ребенка я подпускаю к своему ребенку. Пиздец, я докатился.

Варвара встает, дерганно поправляя свой ужасный комбинезон.

— Это все? Или будут еще какие-то напутствия, босс? — едко спрашивает она.

— Завтра утром познакомлю тебя с Алисой, — игнорирую ее тон только потому, что она дико меня утомила.

— Верните мне мой телефон и сумку, — требует наглая няня и добавляет: — Мне же надо будет делать фотоотчет как-то.

Приподнимаю бровь, сканируя ее взглядом. До чего же дурная. Впрочем, лишать ее связи я не собирался. Беру с тумбочки ее сумку и кидаю ей без церемоний. Она ловко ловит.

— Мне нужно напоминать тебе не делать глупостей? — уточняю спокойно.

— Не стоит.

— И о том, что от меня не убежать?

Глава 5

Варя

Ну и дела!

Вот так живешь свою простую жизнь, никого не трогаешь, а потом в один момент все меняется. И ты оказываешься в чужом доме, где-то в лесу, чтобы исполнять роль куклы, замаскированную под работу няни.

Нет, на Алису я не злюсь, ребенок точно ни в чем не виноват. Только на Демидова за то, что он просто позволяет себе такое обращение. Не приемлет диалога, а только прогинает, заставляет и угрожает.

Наверное, так принято в этом его мире, где приходится окружать дом охраной, ездить везде тоже с охраной и где твою жену могут убить какие-то враги. Еще и на глазах дочери.

В голове не укладывается, что такое может быть в реальности. Я человек очень простой и далекий от таких страстей. Когда у нас в деревне желали недоброе, втыкали иголку в косяк, помои выливали под забор, корове желали сдохнуть. Ну максимум, чтобы дом сгорел…

А в мире Демидова убивают людей. Меня пробирает до дрожи, и я передергиваю плечами.

От договора, который я подписала, вообще волосы дыбом.

Даже в пределах особняка передвигаться с охраной, не оставлять ребенка без присмотра, фиксировать каждый выход, согласовывать поездки, фотоотчет в течение дня. Не отходить от Евгения.

Это блин режим какой-то!

И платит Олег Александрович за все это просто космическую сумму. Анька работала с разными элитными клиентами и всегда делилась тем, сколько получает, желая соблазнить меня деньгами и вытащить из школы, где, по ее словам, я работала за спасибо, поэтому я понимаю, что мне собираются платить гораздо больше среднего.

Сдается мне, что такие деньги за просто работу няни не дают. Это меня тревожит, но поделать я ничего все равно не могу. Просто нужно быть осторожной.

Евгений открывает мне дверь в комнату и пропускает внутрь. Бросаю на него недовольный взгляд.

— А кто мне мои вещи может привезти из города? Или я могу сама за ними съездить?

— Сами не можете, Варвара Алексеевна, — сходу воодушевляет мужчина и растягивает губы в белоснежной улыбке. Все-таки Евгений красавчик. Такой вежливый, да еще и симпатичный. — Но если напишите список всего, что вам нужно, и где это все лежит, то я сегодня ночью съезжу в город и все вам привезу. Если чего-то нет и нужно купить, напишите еще один список, завтра передам кому-нибудь из парней. Они смотаются в ближайший магазин.

Киваю ему и прохожу в комнату. Евгений аккуратно прикрывает за мной дверь, и я выдыхаю, осматриваясь еще раз. Теперь мне предстоит жить тут пару месяцев, надеюсь, не больше. Все же я очень хочу вернуться на работу, которую выбрала сама, и забыть время с семьей Демидовых как страшный сон.

Единственное, что после такого «отпуска» мне, скорее всего, потребуется еще отпуск. Но жаловаться я не привыкла. Справлюсь. Теперь главная цель — Алиса. Нужно помочь девочке всем, чем смогу.

К тому времени, как я заканчиваю писать для Евгения подробный гайд по сбору моих вещей, он стучится ко мне в комнату и заходит с подносом в руках, от которого исходит просто потрясающий аппетитный аромат.

— Наверное, проголодались? — усмехается он, ставя на стол передо мной.

Ну до чего лапочка, а. Такими темпами я не смогу долго на него злиться. Вот так и начинает проявляться стокгольмский синдром, да?

— Спасибо.

— Няписали?

— Написала, — протягиваю ему лист, пока желудок предательски громко урчит.

Евгений бегло просматривает список и кивает.

— Утром все будет. Вы как поедите, поставьте поднос за дверь, я ночью приеду, заберу.

Провожаю его широкую фигуру взглядом, пока он не скрывается за дверью. Поворота ключа не слышу.

Теперь, когда документы подписаны, меня, наверное, и нет смысла закрывать. Мне теперь все равно никуда не деться.

Вздыхаю и, чтобы улучшить себе настроение, налетаю на ужин. Не знаю, кто у них тут готовит, но это просто пальчики оближешь. Параллельно пытаюсь разобраться в тысяче сообщений и пропущенных звонков от Ани. Это хороший знак, значит, она уже не умирающий лебедь.

Набираю ей, и она отвечает в ту же секунду.

— Я тут уже все передумала. Ты офигела так пропадать? — слышу в трубке разгневанный голос.

— Прости, — говорю с набитым ртом. — Была очень занята. Устраивалась на работу вместо тебя.

Повисает молчание. Буквально вижу Анькино офигевшее лицо.

— Рассказывай.

— А я не могу ничего рассказывать. Подписала NDA, — мой голос так и сочится раздражением. Я вздыхаю, в очередной раз напоминая себе, что Аня не виновата. — Подруга, в общем. Тот твой вдовец, у которого ты мечтала работать и за которого хотела выйти замуж… Он, видимо, очень сильно нуждался в няне здесь и сейчас. Меня просто поставили перед фактом и, так сказать… устроили на работу.

— Как такое возможно? Ты прикалываешься, что ли? — после нескольких мгновений молчания спрашивает она, и я слышу обиду в ее голосе. — Почему ты не отказалась? Думаешь, я не знаю, какая ты можешь быть невыносимая, когда тебе что-то не нравится?

— Я отказывалась… — заставляю себя заткнуться. Наверное, про борьбу с охранником тоже лучше не распространяться. — Всеми силами, но… В общем, не получилось.

— И что, теперь ты работаешь на моем месте?

Вздыхаю.

— Да. И мне не нравится. Ань, я где-то у черта на куличках. Здесь охрана и очень сложный ребенок. А еще этот твой Демидов редкостный урод. Ну не в плане внешности… а в целом.

Аня молчит.

— Ань, ну ты обиделась, что ли?

— Я попросила тебя туда пойти, чтобы перенести мое собеседование… чтобы ты защитила мои интересы, и это место не пропало. А что в итоге? Ты просто украла мою работу на которую у меня было столько планов!

Я перестаю жевать.

— Ань, да я не крала ничего… Ты меня вообще слушаешь?

— А как, по-твоему, это выглядит? Я не ожидала от тебя такого, — ее голос дрожит.

— Ань, послушай…

Замолкаю, потому что вызов сбрасывается. Ну здрасти, приехали! Теперь я еще и виновата. Долбанный Демидов. Вот надо было ему появиться в моей жизни?

Глава 6.1

Варя

Провожаю взглядом широкую спину Демидова, который как ни в чем не бывало направляется к выходу из спортзала, и только когда дверь за ним закрывается, снова смотрю на его цепного пса.

Игорь берет с канатов полотенце, не спеша вытирает шею, потом лицо. Молча давит взглядом, выжидая чего-то. Но, в конце концов, отдает приказ:

— Телефон.

— Нет, — тут же отвечаю я. — Цифры и сама вбить сумею. Диктуй.

С выражением глубокого раздражения на лице он диктует свой номер, и я делаю дозвон. Игорь достает свой телефон, и мне в мессенджер начинает приходить одно сообщение за другим — он делится номерами.

— Это Женькин. Он всегда рядом. Когда не рядом, будь уверена, что поблизости. Его беспрекословно слушаешься. Не путай вежливость Жени со слабостью. Дурака из него делать не надо, а то знаю я вас… — снова презрительный смешок. — Дальше… Пост охраны. Водители. Один из парней медик. Так и пиши Паша-медик. Если что случилось, в скорую не думай даже звонить. Сначала мне. Меня нет — Паше-медику. Поняла?

— Поняла, — киваю, сохраняя номер за номером.

— По территории и по дому ходишь без ограничений, но шибко свой нос не суй везде. Любопытных у нас тут не любят. К забору не подходить. За периметр даже не пытайся выбраться, парни разбираться не станут, кто там лезет — пристрелят. Поняла?

Бросаю на него сомнительный взгляд и киваю. Здесь диктаторский режим какой-то?

— Алиса из поля зрения не пропадает. Ты постоянно должна быть рядом. Надо в туалет — сказала Женьке. Пришли учителя ее — тоже доложила Женьке. Пока она занимается, ты где-то поблизости, — продолжает просвещать меня Игорь. — Тебе надо запомнить всю охрану. Здесь десять парней. Какая новая морда на территории — сразу доложила… Не думаешь, не анализируешь, не включаешь героиню. Просто сообщаешь. Поняла?

— Мне бы старые морды запомнить, — бурчу я. — Поняла.

— Ты уж постарайся, няня, — Игорь вскидывает бровь и пронизывает темным взглядом. — Самодеятельность тоже не приветствуется. Любой из охраны выше тебя по рангу. Сказали идти — идешь. Сказали ждать — ждешь. Сказали молчать — рот закрыла и молчишь.

— Господи, как же вас всех здесь не долюбили в детстве, — качаю головой и тяжело вздыхаю.

— И мнение свое ценное засунь поглубже. Тебе важно не отсвечивать.

Улыбаюсь ему нарочито милой улыбкой.

— Спасибо за совет. Тебе, видимо, часто помогает.

Он делает пару быстрых шагов ко мне и останавливается в нескольких сантиметрах. Высокий, широкий, неприятно спокойный.

— Ты, я смотрю, не понимаешь, куда попала.

Вскидываю подбородок и без тени страха смотрю на него. Он меня что, ростом тут пугать вздумал? Пуганные мы такими, знаем.

— Я-то все понимаю. А вот ты, боюсь, попутал, с кем говоришь. Я не мальчик из твоей охраны и не девка панельная. Со мной в таком тоне говорить не надо, это уяснил? В следующий раз, если захочешь донести до меня какую-нибудь информацию, потренируйся с зеркалом для начала.

Игорь усмехается, отходит от меня наконец и берет бутылку воды. Делает пару огромных глотков и усмехается.

— А ты, я смотрю, из тех, кто сначала дерзит, а потом ночью лежит, глаз не смыкает и боится каждого шороха.

Я складываю руки на груди.

— Если ночью мне и будет страшно, то только от мысли, что ты где-то поблизости.

— Вот об этом и хотел сказать, — как ни в чем не бывало продолжает он. — Если что, звони мне.

Моргаю.

— Чего?

— Если не спится, если что-то послышалось, если тени по углам мерещатся, — он медленно, с этой своей отвратительной ленцой, снова подходит ближе. — Набираешь мой номер. Я приду. Проверю. Успокою.

Расплывается в издевательской усмешке. У меня аж внутри все переворачивается от омерзения.

— Это все? — решаю закончить этот цирк.

— Пока да.

Разворачиваюсь и вылетаю из спортзала. Я думала, что кто-то больше, чем Олег, мне не нравится, просто не может. Но Игорь побил все рекорды. Обычный хам на стероидах, которому дали власть.

Кипя от негодования и желания пойти помыться еще раз после общения с ним, я резко толкаю дверь и врываюсь в кабинет Демидова без стука.

— Ой, простите, — раздраженно и совершенно неискренне бросаю я, когда он вскидывает удивленный взгляд. — Может, перейдем уже к моим непосредственным обязанностям? Или мне нужно дополнительно пройти курс молодого бойца?

— Вижу, разговор с Игорем прошел успешно, — усмехается Демидов, вставая из-за стола. И, видимо, он настолько наслышан о том, как влияет на его персонал Игорь, что даже прощает мне внезапное вторжение.

Он уже переоделся в свежие трико и футболку, волосы еще влажные после душа, на носу те же невероятно идущие ему очки, которые он, слава богу, снимает, когда выходит из-за стола и направляется ко мне. Его домашний образ так сильно контрастирует с вчерашним деловым, что я даже немного теряюсь.

Глава 6.2

Варя

От первого дня я не ждала ничего. Ни чуда, ни мгновенного доверия, ни того наивного сценария, где ребенок внезапно оттаивает и предлагает играть, будто мы знакомы целую жизнь. Да, Алиса реагировала на меня заметно лучше, чем на собственного отца, но я слишком хорошо понимала: это еще ничего не значит. Детская психика — не выключатель, ее нельзя щелкнуть и получить желаемый результат.

Поэтому я не обольщалась. Мы не должны были сразу смеяться, болтать без умолку и жить по канонам счастливой пятилетки. Поэтому первые дни я решила не налегать на ребенка, а занять позицию наблюдающего, чтобы понять, какой подход к ней искать.

Наш первый завтрак прошел странно, но интересно. Мы чинно ели из посудки, которую притащила Алиса, как только усадила меня за стол. А потом я даже позволила ей покормить себя с ложки, реально чувствуя себя куклой для девочки. Милана смотрела на меня взглядом «совсем сдурела», уперев руки в бока и перекинув кухонное полотенце через плечо.

Плевать вообще, что она думала, потому что Алиса съела всю чашку, когда пришла моя очередь ее кормить, и продемонстрировав ее Милане, я хотела показать той язык, но только брякнула:

— И даже плясать не пришлось.

Пока помогала Алисе умываться, одеваться и заплетаться, пыталась немного с ней поговорить, но девочка только молча разглядывала меня своими огромными бездонными глазами, такими же серыми, как у ее отца, но с миллионом ярких искорок в радужках.

В ее комнате царил абсолютный порядок, такой, какой у пятилетнего ребенка просто не должен быть. Игрушки все собраны и распределены по местам, все письменные принадлежности выстроены в идеальные ряды, книги выглядят так аккуратно, будто их и не читают.

Так как в мои обязанности входил ежечасовой отчет Олегу о нашем передвижении и занятиях, я фотографировала все, что мы делаем. Алиса, переключив внимание с меня на карандаши, села рисовать, и, несмотря на все плюсы этого занятия, я видела, как она все сильнее погружается в себя, словно отрешается от этого мира.

Я рисовала вместе с ней, пыталась разговаривать, но она вскоре совсем перестала обращать на меня внимание, погрузившись в рисование Мериды, как я могла догадаться.

Понаблюдав за ней с полчаса, я говорю:

— Алис, а пойдем погуляем?

Ноль внимания. Я глажу ее по волосам и осторожно дотрагиваюсь до руки. Она замирает, как пойманная птичка.

— Давай, пока нет дождя, пойдем на улицу?

Она некоторое время раздумывает, но потом смиренно кивает и принимается собирать все карандаши на место, но я останавливаю ее.

— Оставим как есть, не обязательно убирать. Ты же еще планируешь рисовать сегодня?

Она кивает. Я проверяю погоду, открыв настежь окно, и решаю, что кофты нам не помешают, несмотря на солнце: с леса тянет влажной прохладой. На выходе из дома нас встречает Евгений.

— Варвара Алексеевна, куда собрались?

А я только подумала, куда ж он запропастился.

— На улицу, — отвечаю, не глядя на громилу.

— Я с вами пойду.

— А там что, недостаточно соглядатаев?

— А я ваш личный, как вы выразились, соглядатай, — улыбается он и приоткрывает для нас дверь. — А вы не по расписанию?

— У нас свое расписание.

— А Олег Александрович знает?

— С ним я разберусь позже.

Слышу громкое фырканье и его шаги за спиной, но больше он ничего не говорит. И все же Евгений настоящая лапочка по сравнению со своим начальником. Обоими начальниками.

На улице свежо, и я делаю глубокий вдох лесного воздуха. На заднем дворе Демидов построил просто невероятную детскую площадку, но Алиса проходит к качелям, игнорируя все остальное. Я качаю ее, предлагая полазать, побегать, скатиться с горки, но она только смотрит вдаль. Это тоже принимаю к сведению и не давлю.

Сажусь на лавочку рядом. Сердце неприятно сжимается при взгляде на ребенка. Страшно даже представить, что происходит внутри этого маленького мира, что тянет ее прочь от реальности, заставляя уходить так глубоко в себя.

На ногу садится бабочка, щекоча мои открытые коленки, и я, следуя рефлексу из детства, ловко ловлю ее и поднимаю за крылышки.

— Алис, ты боишься бабочек?

Она переводит на меня взгляд и замечает насекомое. В глазах мелькает интерес.

— Представляешь, некоторые их боятся, говорят, что это летающие червяки, — произношу, демонстративно внимательно рассматривая бабочку. — А они такие красивые, смотри, какие у нее пятнышки.

Ей специально не показываю, и, о чудо, она сама слезает с качелей и подходит ко мне, разглядывая бабочку.

— У них очень щекотливые лапки, — подношу к маленькой ручке, и Алиса сначала дергается испуганно, но тут же начинает улыбаться, когда бабочка перебирает ногами по ее коже. — Чувствуешь?

Она кивает, тянется, чтобы перехватить крылышки и забрать насекомое, но бабочка, почувствовав мгновение свободы, вырывается и улетает. Мы тоскливо смотрим ей вслед.

Так, насекомые. Кого бы еще найти?

— А давай поищем божьих коровок? Знаешь, как они выглядят?

Алиса кивает и начинает оглядываться.

— Они живут в щелях и под листиками, в старых пеньках. Давай искать.

В итоге на это занятие мы потратили полдня, забыв про обед и все остальное. Наисследовавшись вдоволь божьих коровок, мы начали свою охоту на кузнечиков, муравьев и даже слизней. Пришлось отбросить свое взрослое отвращение ко всем гадам, так как Алиса проявляла довольно сильный интерес. Мы построили им дом, посадили всех туда и еще долго смотрели на то, как они в ужасе от нашей заботы расползаются по сторонам.

Евгений несколько раз порывался напомнить про расписание, но я только шикала на него.

После ужина я позволила Алисе вернуться в ее мир рисования и дала возможность отдохнуть от своего назойливого внимания. День пролетел незаметно.

К ночи, искупав малышку и вручив ей пижаму для переодевания, я подхожу к стеллажу с книгами, с интересом читая названия, чтобы выбрать, какую буду зачитывать.

Глава 7

Олег

Смотрю, как Варвара закусывает губу, блокирует телефон с тихим щелчком и набирает в грудь побольше воздуха.

— Это насчет расписания? — уточняет она и, дождавшись моего кивка, начинает: — Олег Александрович, я все понимаю, у вас уже все настроено, и оно, вероятно, создано не просто из головы…

Ну хоть соображает.

— Но я работаю иначе, понимаете?

Нихрена.

— Ты работаешь так, как я тебе скажу, — отвечаю безапелляционно, не повышая голос.

В ее зеленых глазах вспыхивает возмущение, что неимоверно раздражает.

Я привык, что мои люди со мной не спорят, мне не перечат и уж точно не нарушают прямые приказы. Расписание составил психолог, один из лучших в городе, ей я доверяю больше, чем случайной няне с улицы, которая на этом месте только потому, что напоминает моей дочери диснеевскую принцессу.

Она не отводит взгляд, не тушуется под моим тяжелым прищуром. Наглая. Ох, как мне не нравятся такие.

— Сегодня мы действовали не по расписанию, каюсь, — она встает и что-то ищет в телефоне.

В этот момент понимаю, что нужно прекращать эти комнатные переговоры, потому что меньше всего я в данный момент ожидаю увидеть няню в сорочке с глубоким вырезом, в котором ее сиськи определенно перетягивают внимание с того, что она говорит.

Варвара же, будто не замечает, в каком она виде, подходит ко мне и встает так, чтобы я видел, как она листает галерею. Ее плечо касается моей руки, и вид открывается еще более впечатляющий.

— Но мы не просто так пропустили обед… — вырывает она меня из мыслей.

— Ты меня не слышала? — перевожу взгляд на ее лицо.

— Это вы меня не слушаете почему-то… — продолжает гнуть свое, и, несмотря на толику промелькнувшего в глазах напряжения, я вижу там море раздражения.

— Потому что каждая минута в этом графике — это дисциплина, которая необходима Алисе, чтобы чувствовать почву под ногами, — разжевываю ей. — Ты же предлагаешь мне хаос. То, что есть сейчас, — работа не одного месяца, и я вижу хоть какой-то прогресс…

— Минуту мне дайте! — почти рявкает она, перебивая меня, и тут же сует мне телефон в лицо: — Вот! Смотрите…

Запускает видео, и я со вздохом опускаю взгляд на экран.

— Мы искали всякую двигающуюся гадость. Да, не очень приятное занятие, но оно вызывало у Алисы интерес, — комментирует она, что-то отматывая, включая следующее. — Я не хотела обрывать это из-за того, что мы пропускаем обед. К тому же я уточняла у Алисы, голодная она или нет. Посмотрите и скажите мне, это можно считать маленькой победой?

Я мгновенно становлюсь серьезным. Раздражение и неуместные мысли о ее виде испаряются, когда я смотрю в экран. Сердце невольно ускоряет ритм.

Да, это можно считать победой, и далеко не маленькой. Она присылала мне фото, но чаще всего там не видно было лица или глаза Алисы были опущены. Но здесь я вижу, как моя дочь не просто выполняет какие-то требования взрослых, которые ее немного растормошили, — в ее глазах искорки азарта. Я давно не видел такого живого выражения на ее лице. Блядь, и это из-за насекомых? Почему никто раньше не додумался о подобном?

Но я чертовски боюсь того, что необдуманные действия вчерашней студентки могут спровоцировать откат.

Поднимаю взгляд на Варю, которая ожидает моего вердикта, приподняв брови, и киваю. Она тут же цепляется за это.

— Тогда дайте мне хотя бы неделю присмотреться и взаимодействовать с вашей дочерью так, как мне кажется верным. Если обнаружится, что это, — она указывает на телефон, — лишь случайность, я вернусь к расписанию и больше не буду от него отступать.

Долго смотрю на нее, вижу, что начинает нервничать. Но, сука, недостаточно для того, у кого в руках мой ребенок. Бесит, что оказался в какой-то степени зависимым от наглой безответственной девчонки.

— Семь дней, — наконец произношу я, — и если я увижу хотя бы один откат в ее поведении, тебе не поздоровится.

Она сглатывает, опускает взгляд на телефон, пара секунд раздумий и, сделав вздох, Варвара кивает.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторяю задумчиво. — Она что-то сказала сегодня?

— Нет.

Она не отводит глаз. Я изучаю ее лицо. Раздражение все еще клокочет где-то внутри. Варвара неудобная, непокорная, непредсказуемая. То, что я никак не могу себе позволить сейчас, когда моя семья на прицеле.

Все в ней до жути раздражает с самого начала. То, с какой безответственностью она подходит к важным вещам, меня злит. Я не люблю таких людей. Мне важна серьезность, четкое понимание своих действий. Это явно не к Варваре. Она действует какими-то эмоциональными порывами. Это неразумно.

Додуматься припереться на собеседование вместо другого человека? Пожалуйста. Броситься драться с охраной? Тоже можно. Послать к чертям расписание, когда знает всю серьезность анамнеза? Легко.

Она, блядь, одна большая проблема, которая действует хаотично, будто ее девиз по жизни — «я так чувствую». И это, мать его, полностью противоречит тому, что я жду от своих людей.

Глава 8

Варя

Не успеваю дойти до своей комнаты, как слышу широкие уверенные шаги сзади. Оборачиваюсь и встречаюсь с взбешенным взглядом Демидова за секунду до того, как он обрушивается на меня.

Его рука сжимает мое горло и припечатывает к стене. Вскрик застревает в легких, потому что пальцы безжалостно сдавливают шею. Дергаюсь, пытаясь разжать его руку.

— Телефон где?

Слышу его рык сквозь ужасный шум пульса в ушах.

— В комнате, — хриплю, и он тут же отпускает меня, открывает дверь и заходит в комнату.

Я сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух и пытаясь прийти в себя после этого нападения. Медленно выпрямляюсь, опираясь ладонью о стену, когда шум крови в ушах начинает стихать. Горло саднит, а внутри разрастается буря.

Дверь в комнату распахнута, Демидов уже внутри. Останавливаюсь на пороге, впиваясь взглядом в его широкую спину.

— Что вы творите?..

Он молчит. Замечаю в руках у босса свой телефон.

— Эй! — голос срывается. — Отдайте. Вы вообще… вы не имеете права!

Олег полностью меня игнорирует, смотрит в экран, быстро что-то пролистывает, проверяет чаты в мессенджере. Я кляну себя за то, что не пользуюсь блокировкой, в мой телефон может заглянуть любой.

Его лицо каменное, отстраненное. Я сжимаю зубы и едва сдерживаю порыв включить внутреннего гопника.

— Вы не можете себя так вести, — пытаюсь общаться по-человечески и отобрать у него телефон, когда замечаю, что он полез в галерею.

Не сдерживаюсь и с силой бью его по руке, но с тем же успехом я могла лупить стену. Демидов наконец откидывает телефон на кровать, резко теряя к нему интерес, и начинает обыскивать комнату. Его движения выверенные, профессиональные, без суеты.

— Вы что, под чем-то? — выказываю догадку и хмурюсь.

Он приседает и заглядывает под кровать, проверяет постельное, матрас. Затем идет в гардероб, перерывает мои вещи, обыскивает ванную. Схватив телефон, я сжимаю его до побелевших костяшек и жду.

Перевернув всю мою комнату вверх дном, он впивается в меня жестким взглядом.

— У тебя есть еще один телефон? — спрашивает негромко, но в голосе я без труда улавливаю угрозу.

— Нет, — ошарашенно моргаю.

Он вообще видел мою зарплату?

Олег натыкается взглядом на тумбочку за моей спиной, которую еще не обыскивал, и идет к ней. О нет, только не это!

Я встаю у него на пути.

— Даже не смейте совать туда свой нос.

Он отодвигает меня, но я вцепляюсь в него мертвой хваткой. Завязывается короткая борьба, в ходе которой он швыряет меня на кровать и резко выдвигает ящик тумбочки.

Пару мгновений тупо смотрит на моего лучшего друга «пингвина», а потом переводит взгляд на меня. Я вздергиваю бровь и с вызовом смотрю на него. Доволен?

Он вздыхает как-то тяжело, а потом хватает последнее, что не проверил. Содержимое моей сумочки летит рядом со мной на кровать: расческа, блокнот, повербанк, кошелек, документы, мой неизменный перцовый баллончик, который сейчас имеет все шансы быть примененным к Олегу.

— Вы серьезно? У вас какой-то приступ? Мне уже звонить Паше-медику?

Он перебирает вещи быстро, ища что-то конкретное. Проверяет карманы, блокнот, кошелек. У меня уже не остается сил возмущаться и злиться перед его сметающей все решимостью.

— Клиника, блин, — шепчу под нос. — Что я сделала-то?

— Пока ничего, — наконец соизволяет ответить он, осматривая учиненный беспорядок.

Вдруг останавливает взгляд на мне, распластавшейся на кровати, и в его глазах что-то мелькает, когда он оценивающе обводит мою грудь, талию, останавливается на бедрах.

— Задирай платье.

В ужасе расширяю глаза. Мать моя женщина, мне уже начинать орать?

— Нет! — заявляю твердо.

Он хватает меня за лодыжки и тянет на себя. А в меня будто бес вселяется — я начинаю брыкаться, дергаться, заезжаю ему пяткой в грудь, отчего он чуть отшатывается, но не слишком сильно. Перехватывает, сдергивает меня ниже.

— Лежи смирно.

Ага, щас!

Перехватываю его руки, потянувшиеся к моим бедрам.

— Ты сдурел? — ору на него, отбросив все формальности. — Отвали!

Он зажимает мне рот рукой, чтобы не орала, и мои глаза расширяются, когда я чувствую, как его ладонь поверх ткани проходится по внешней стороне бедра, затем по внутренней, касается промежности совсем быстро, невесомо, переходит к другому.

Я не сразу понимаю, что он меня обыскивает, что не собирается насиловать. Но я ему за это все равно устрою…

Он заканчивает досмотр и поднимает на меня взгляд. После борьбы мы оба тяжело дышим. Моя грудь быстро вздымается и опускается, и это привлекает его внимание, в серых радужках мелькает искра интереса. Он прищуривается.

Пользуясь заминкой, я кусаю его ладонь. Он с шипением отдергивает руку, и я тут же хорошо поставленным хуком справа бью его в нос.

По руке проносится вспышка боли, Олег отшатывается и хватается за лицо. Я тут же вскакиваю, хватаю баллончик и становлюсь по другую сторону кровати, разделяя нас этим барьером. Вытягиваю руку, давая понять, что я больше церемониться не буду.

Он поднимает на меня взгляд и… смеется. Совсем невесело. Вытирает кровь, побежавшую с носа, и улыбается хищно.

— Если ты еще хоть раз ко мне прикоснешься…

— То что? — он вскидывает брови.

— Я…

— Да, ты? Что ты сделаешь? Будешь кричать? Драться?

Я замолкаю, понимая, что все мои угрозы — пустое сотрясение воздуха. Я в полной его власти. Никто из охраны не прибежит мне на помощь. Могла бы, конечно, обратиться в полицию, но…

— Пойдешь к ментам? — он словно читает мои мысли. — Так ты сама подписала договор, так что юридически все чисто. А ты попробуй докажи, что что-то было…

Испепеляю его взглядом пару мгновений и выдыхаю.

— Я что сделала, чтобы заслужить все это, а? — ору на него и указываю на комнату.

Глава 9

Олег

Следующая неделя проходит в движении. Помимо работы, отбивания ударов Орлова, подготовки к ответке, много времени уходит на поиск крысы.

Я почти не сплю, и это становится уже в порядке вещей. Потому что, когда в защите дыра, туда могут ударить в любой момент. Не после каждого удара можно оправиться.

Я перебираю каждого в своем окружении методично и вдумчиво. Списки, маршруты, созвоны, временные странности вроде странных совпадений, резких пропаж с радаров, новых лиц.

Я поднимаю старые контакты. Проверяю цепочки. Кто с кем пил, кто кому должен, кто вдруг закрыл ипотеку, не меняя образ жизни. Деньги любят тишину, но они всегда оставляют след. Вопрос – где?

Варю проверил первой. По новой. Даже мать ее и подругу пробил. По всем признакам она чиста.

Но я, блядь, все равно не могу успокоиться, понимаю, что это попахивает паранойей, но не могу. Слишком много случайностей связано с ней. Так просто не бывает. Не в моем мире.

Таких, как она, любят использовать. Простые, легко стираемые, когда становятся ненужными. У Варвары одна мать, которая живет в селе за триста километров. Жилье снимает, парня нет, тихая. Ее очень легко убрать, когда она исполнит свою роль, и замять все. Она идеальный вариант для Орлова.

Я больше не могу позволить себе доверять кому бы то ни было, нужно все держать под контролем. Я видел, что бывает, когда он ускользает, а ты потом стоишь на месте казни и ничего не можешь исправить.

Остается последний вариант — копать дальше. И делать это придется в логове врага.

Беру телефон и впервые за десять лет набираю номер Орлова-младшего.

***

Я приезжаю первым.

Ставлю машину носом к выезду — это уже привычка и мера безопасности. Глушу двигатель и, закурив, подхожу к краю карьера. Свинцовые облака давят и грозятся в скором времени пролиться дождем, ветер бьет в спину. Здесь всегда дует.

И, как всегда, ни души. Место без лишних глаз и ушей.

Назначать кому-либо из Орловых встречу тет-а-тет и приезжать без охраны — дело гиблое. Посмотрим, насколько мой старый друг мне еще друг.

Рев мотора слышу раньше, чем вижу байкера, вылетевшего из леса, раскидывая грязь по сторонам. Затягиваюсь и с прищуром наблюдаю, как он подъезжает и останавливается в паре метров, глушит мотор.

Сидит секунду, вторую. Потом снимает шлем и кидает его на сиденье. Макс Орлов, сын моего врага.

— Нихуя себе, — тянет, неторопливо подходя ко мне. — Ты еще не сдох.

— Как видишь, — пожимаю плечами, зажав в зубах сигарету и осматривая его. — Пиздец ты постарел.

— Ты свою рожу видел? — хмыкает Макс и протягивает руку.

Крепко пожимаю и стукаю его по плечу.

— Ну хотя бы больше не дрыщ, — усмехаюсь, отпуская его руку.

Макс тоже закуривает, некоторое время стоим молча, глядя вдаль.

— Здесь вообще ничего не изменилось, — говорит он.

— Все еще остается отличным местом для приватных разговоров.

— Так и знал, что ты позвонил не потому, что соскучился, — усмехается и выпускает дым изо рта. — По теме?

Смотрю на Орлова, сканируя его по реакциям.

— Ты уже влился в семейный бизнес?

— Пока вникаю.

— Уже вник в то, что батя меня пасет?

Макс бросает взгляд на меня, вижу по глазам, что для него это новость. И он отлично меня знает, чтобы понимать — я не буду раскидываться обвинениями без веских причин.

— Че не поделили?

— Южные склады. Клиентов. Трафик. Деньги.

Макс задумчиво кивает.

— Хуево.

Лучше и не скажешь.

— Я не знаю про слежку, у меня другие задачи сейчас, — говорит он. — Уверен, что не параноишь?

— Время паранойи уже давно прошло. Конфликт у нас с твоим батей открытый.

Макс непонимающе вглядывается в мое лицо.

— Он мою Катю убрал пару месяцев назад.

Орлов моргает, пару мгновений вспоминает, видимо, кто такая Катя, потом сводит брови и мотает головой.

— Да блядь, не может быть… Ты уверен в этом, Демидов? Батя, конечно, отбитый, но не настолько же…

Усмехаюсь, без издевки, скорее от того, что Макс пока еще верит в это. Хреново ему будет потом, когда вникнет.

— Я тебя сюда не просвещать о бате позвал, — перевожу тему. — Думал, может, наведешь на крысу.

— Подозрения есть?

— Нет.

— А с чего взял..?

Достаю телефон и показываю последние сообщения неизвестного номера, который продолжает изгаляться, по крупицам выкладывая новые факты и играя на нервах.

— Часть из них он просто не мог знать. Это только кто-то изнутри мог слить.

Глава 10

Варя

Олега нет всю неделю, и, признаться честно, я безумно этому рада. Без него свободно и тихо. Никто не пугает, не вламывается, не сомневается. Я просто сбрасываю ему фото и видеоотчеты, он читает, но никак не комментирует.

Игорь иногда напрягает, но в доме мы с ним почти не пересекаемся. Два раза он еще пытался со мной побеседовать, но я быстро сворачивала этот разговор. Да и Евгений постоянно рядом, а с этим добряком мне спокойно.

Аня наконец снова вышла на связь. Все еще немного обижается, но из того, что я могу ей рассказать, она сделала свои выводы, и теперь это делает больше для вида. Так что мы понемногу общаемся. Она снова ищет работу няни, и я уверена, когда найдет себе семью побогаче, все ее обиды и вовсе сойдут на нет.

Мама без конца зовет приехать на лето к ней. И я бы все отдала, чтобы так и сделать. Безумно хотелось бы уехать от всего, что со мной произошло, в наш маленький домик и прожить там до конца отпуска. Но об этом не стоит и мечтать, поэтому я убедила ее, что хочу поработать и провести лето в Питере. Она посокрушалась и отступила.

А сегодня мне пришло уведомление от банка о зачислении зарплаты, и я не могла перестать радостно прыгать от греющей душу суммы. Сразу отправила ее всю маме. И наотрез отказалась выслушивать сетования, что ей ничего не нужно.

Даже без Олега дом постоянно кишел людьми. Охрана во главе с Игорем постоянно на периметре, Милана гремит кастрюлями на кухне и постоянно наводит порядки.

Два раза в неделю встречи с Инной Викторовной — психотерапевтом Алисы. Иногда по видеосвязи, но, как я поняла, чаще ее привозят. Алисе она не очень нравится, но Демидов о ней очень высокого мнения.

Да и я, поговорив с ней, поняла, насколько сама вообще не готова работать с таким ребенком. Я больше действую интуитивно, а Инна — профессионально. Она попросила меня не вносить слишком много хаоса в расписание, и я была вынуждена согласиться, потому что она подкрепляла все такими доводами, что мне нечего было возразить. Так у нас в расписании остались подъемы, окна, в которые мы едим, утренние и вечерние ритуалы, а также занятия.

Еще рядом с нами постоянно маячит Евгений. Я уже ласково называю его Женечкой и общаюсь неформально. Этот бугай мило краснеет, но продолжает держать при мне серьезную мину и обращается только «Варвара Алексеевна». Он с нами повсюду, ненавязчиво, незаметно, но постоянно рядом. Мне он нравится, мы с Алисой даже стали брать его в свои игры и мучить безотказного беднягу девчачьими приколами.

Несмотря на все, что происходит, в одном я уверена точно — Алиса оттаивает. По отношению ко мне уж точно. Я вижу это по тому, как она жмется ко мне, когда я успокаиваю ее ночью после кошмаров, как проявляет инициативу в играх, как слушает внимательно, выплывая из своих мыслей, стоит мне только заговорить.

Это только неделя. Теперь я уверена, что все делаю правильно, становясь для Алисы безопасным островком, где от нее ничего не ждут, не заставляют, а просто находятся рядом. Для этого мне не требовалось даже прилагать усилия, я просто принимала все особенности девочки как должное, ведь не знала ее раньше и брала максимум из того, что есть теперь.

Сегодня утром Алиса удивила меня, когда на рассвете я обнаружила ее на пороге своей спальни — взлохмаченную и сонную. Она мялась, не решаясь войти, а я откинула одеяло и кивнула приглашающе.

— Если хочешь, у меня тут есть немного места.

Алиса быстро юркнула ко мне под бок, и я ее укрыла.

— Сон приснился? — уточнила.

Она покачала головой, а в следующую секунду уже сладко засопела. Я отключила будильник, который должен был сработать через полчаса, и мы проспали. Пришлось пропустить завтрак, бегая в сборах, потому что учитель танцев уже приехала и ждала нас.

Выплываю из размышлений, когда Алиса касается меня, как всегда, осторожно и невесомо, а потом кивает на одеяло в своих руках.

Ах да, мы же строим пещеру, потому что играем в пещерных людей. Смысла особого нет, просто новая форма рисования. Мы собирались прикрепить листочки к стенам и рисовать петроглифы.

— Давай-ка накроем тут, — передвигаю стул, который будет служить опорой, и забираю одеяло у Алисы. — А ты уже приготовила листы? А мелки нашла? Нам нужны черные и восковые.

Алиса торопливо бежит к столу, и я провожаю ее улыбкой. Высыпает из корзинки прямо на пол содержимое и перебирает. Это тоже моя маленькая победа: первые дни у девочки было навязчивое желание все убирать на место. А сейчас она оставляет этот беспорядок, готовит листы, двусторонний скотч и идет ко мне. Я уже почти закончила с «пещерой», остается лишь сделать навес, чтобы она стала настоящим укрытием.

Протаскиваю туда увлажнитель с эффектом камина.

— Это будет наш костер, согласна?

Алиса с готовностью кивает. Вижу, ей уже не терпится приступить к рисованию для потомков. Она водружает на голову корону с тремя перьями сороки, которые мы нашли под забором, откуда нас быстро отогнала охрана. Мы крепим листы, я параллельно трещу для Алисы про древних людей. Вижу, что слушает.

Вдруг мы обе слышим, как дверь открывается и к нам приближаются шаги. Женя, что ли, уже очухался после наших игр в парикмахера? Замираем, переглядываясь.

— Это дикий зверь подошел к пещере, — говорю зловещим тоном и вижу, как она вжимает голову в плечи. — Но бояться не стоит, у нас костер, а дикие звери боятся огня.

Алиса заметно расслабляется и кивает.

— Но нужно проверить, — говорю и хватаю палку. — Где твое копье?

Она тут же хватает свою палку.

Полог открывается, и Олег удивленно осматривает нас.

— А, не переживай, это просто несчастный пес пришел погреться на огонек, — машу рукой с едким смешком. — Как думаешь, пустим его к нам?

Алиса задумчиво смотрит на меня, а потом кивает и протягивает отцу руку. Он пару мгновений не может скрыть шок, а потом с готовностью залезает внутрь. С его присутствием места становится маловато. Он оттесняет меня вглубь «пещеры», и все равно наши бедра соприкасаются. Чуть нервничаю, вспоминая наше последнее взаимодействие.

Глава 11

Варя

Так как Олег дома, его очередь укладывать Алису спать. Мне бы уже удалиться в свою комнату, но я подглядываю за ними в приоткрытую дверь. Олег пытается что-то спрашивать у дочери, а в глазах неприкрытая боль, когда она не реагирует на него. Вижу его напряженную позу, некоторую растерянность, что читается в движениях.

Поджимаю губы и качаю головой.

— Ну и долго вы тут подглядывать будете? — наконец спрашивает Евгений, снисходительно глядя на меня сверху вниз, отчего я едва не подпрыгиваю.

— Я не подглядываю, а держу руку на пульсе, — хмурюсь, а Женя усмехается.

— Варвара Алексеевна, идите, отдыхайте, пока возможность есть. Устали ведь.

Дарю ему теплую улыбку в ответ, потому что ну уж очень он хороший, а потом уверенно толкаю дверь в комнату.

— Пришла пожелать спокойной ночи, — поясняю, когда Олег вскидывает брови в молчаливом вопросе, впиваясь в меня мрачным взглядом.

Алиса следит за мной с едва заметной улыбкой. Я целую ее в макушку и присаживаюсь на корточки у кровати.

— Если что, ты знаешь, где моя комната, да?

Она кивает.

— Не захочешь идти, просто позови, — указываю на станцию радионяни, — я услышу и приду, полежу с тобой.

Я смотрю на Олега, который сидит в изножье кровати, немного растерянно глядя на нас. Вот как ему сказать, чтобы был поласковее с ней и немного расслабился. От него же фонит напряжением, думаю, Алиса это чувствует.

— Тогда набирайся сил перед играми и поскорее засыпай, — глажу ее по голове и пускаю воздушный поцелуй.

Алиса снова кивает, а потом подается к отцу и забирает у него книгу со сказками, закрывает и вопросительно смотрит на меня.

— А-а, ты хочешь сочиняшку? — понимающе улыбаюсь, и она кивает, тут же пододвигаясь, чтобы освободить мне место на кровати.

Я закусываю губу и смотрю в мрачное лицо ее отца, наблюдающего за нами.

— Давай так, — предлагаю Алисе. — Я рассказываю сочиняшку, но лежать с тобой будет папа?

Она задумывается на мгновение, сомневается. Это уже не по нашему плану, но мне нужно разбить его отцовскую скованность. Наконец Алиса кивает и манит отца к себе.

Он непонимающе смотрит на меня.

— Ложитесь рядышком, — шепчу я ему. — А я расскажу сказку-сочиняшку.

Олег, к моему счастью, не спорит, укладывается рядом с Алисой, обнимая ее одной рукой. Она устраивается рядом с его огромной фигурой, как в гнездышке, и кладет руку на живот отца. Он медленно выдыхает, боится шевельнуться. И все так же напряжен.

Мне хочется попросить его расслабиться, но если я это скажу, чувствую, он пошлет меня в задницу. Я сажусь на его место, в изножье, и начинаю.

— Жила-была в одном волшебном лесу маленькая белокурая принцесса…

Сочиняю все, что приходит на ум, и, что удивительно, сказка расслабляет не только Алису, но и Олега. Он поглаживает дочь второй рукой, делая легкий массаж ножек, и то и дело целует в макушку. Не проходит и пятнадцати минут, как Алиса засыпает, устроившись в гнезде рук отца.

Я замолкаю, и пару минут сидим в тишине. Убедившись, что Алиса не проснется, я начинаю медленно вставать.

— Варвара, — тихо произносит Олег, и я вскидываю на него взгляд. — Спасибо.

Киваю и убираю книжку на место. Украдкой посмотрев на Демидова, который уткнулся носом в волосы дочери, я тихо выскальзываю из комнаты и иду в свою, чтобы переодеться.

Несмотря на усталость, я почти каждый вечер провожу в спортзале Демидова. Женя сказал, что каждый сотрудник может им пользоваться, я решила не упускать возможности, тем более что ребята из охраны все занимаются с утра, и я ни с кем из них не пересекаюсь.

Наушники в уши, тренажер-лестница и все, для счастья больше ничего не надо. Тело включается в работу, музыка отвлекает, мысли заблокированы.

Когда меня касается чья-то рука, я отшатываюсь и едва не наворачиваюсь, но Олег придерживает меня и быстро останавливает тренажер.

— Нельзя же так подкрадываться! — возмущаюсь, тяжело дыша.

Он смотрит на меня без тени извинения.

— Наушники, — поясняет коротко, будто это исчерпывающее объяснение.

Я выдергиваю наушники и слезаю с тренажера, чувствуя, как ноги гудят. Хорошо гудят, приятно.

— Вы по делу или просто пугать пришли?

Он молчит секунду, разглядывает меня с тем своим непроницаемым видом, заставляя нервничать.

— Что думаешь после недели с Алисой? — неожиданно спрашивает он.

— Думаю, что она чувствует себя очень одинокой. И напуганной, — говорю я, и Олег хмурится.

— Вокруг нее постоянно куча людей, и она в безопасности.

— Все эти люди ей абсолютно безразличны. И для внутренней безопасности ваши охранники не работают. Какие отношения у вашей жены были с дочерью? Насколько близкие и теплые?

Олег раздумывает, отходит к скамейке и садится.

— Катя любила дочь. Но у нее была активная жизнь, и с нами жили разные няни с самого рождения Алисы. На выходных и когда у меня бывало время, с ней был я. Но она была совсем другой.

Он замолкает, видимо уходя в воспоминания. Вижу, что, несмотря на всю свою жесткость и холодность, Олегу доставляют страдания мысли о дочери. О том, что он боится больше никогда не вернуть ее прежнюю. Мое сердце немного оттаивает, когда я понимаю, что ему не чужды простые человеческие чувства.

— Думаешь, до нее можно пробиться? — вдруг спрашивает он, посмотрев мне прямо в глаза, и мое лицо против воли смягчается.

— Я не знаю, — боюсь обещать что-то. — У вашей дочери сейчас огромный букет расстройств, но я вижу, как она сама тянется к тому, чтобы общаться, играть, быть обычной девочкой. Главное — создать ей правильные условия для этого, показать, что вылезать из своей раковины безопасно. И я все, что могу, для этого делаю…

Олег кивает, и я решаюсь добавить:

— Но мне нужна и ваша помощь.

— Какая?

— Вы ее папа. Сейчас единственный близкий человек. Вам нужно быть мягче с ней. Будьте ласковым, даже если она не реагирует поначалу. Я понимаю, что вам тяжело сталкиваться с ней такой, но вы должны взять себя в руки и игнорировать отсутствие реакции. Не ждите, что она должна что-то давать в ответ. Сейчас ваша задача отдавать ей безвозмездно. Она знает, что вы ее любите. Но иногда знать недостаточно, важно чувствовать. И я хочу, чтобы вы показывали свою любовь к дочери.

Глава 12

Варя

Меня трясет от волнения.

Нет, это мягко сказано. Меня колотит. Я стою перед зеркалом в гардеробе и смотрю на незнакомую женщину в нем, потому что это точно не я.

Я — это джинсы, кеды, яркая одежда и растрепанная шевелюра. А вот это существо в зеркале — совсем другая история.

Лиза приехала часа три назад на квартиру, куда меня привез Олег. Апартаменты мечты с собственной террасой, на которой я и зависала до приезда Елизаветы.

— Олег слишком оптимистичен, считая, что ты сможешь сопровождать его, — приподняв брови, она критично осматривает меня и кривится. — Мог бы найти кого-то более подходящего.

— Например, тебя? — складываю руки на груди и насмешливо осматриваю собранную с иголочки женщину.

— Олег никогда не опустит меня до подобного обращения, — фыркает Лиза, раскладывая подготовленные вещи и косметику.

— Но ты бы очень хотела, — заключаю я и ловлю ее прищуренный взгляд.

— Сядь, — рявкает девушка, указывая на стул. — И не разговаривай.

Молча, с каменным лицом, под стать своему боссу, она приступила к моему перевоплощению. Очевидно, она четко представляла, что я должна из себя представлять, раз выступаю в роли сопровождающей ее… то есть нашего босса.

И вот на мне длинное черное шелковое платье с открытой спиной почти до поясницы. Спереди, казалось бы, все прилично, грудь прикрыта, хоть и плечи оголены. Но оно облегает так, что видно каждый изгиб тела, а еще носится без белья, и я переживаю, что из-за тонкой, почти невесомой ткани будут видны соски, если я замерзну. И разрез на всю ногу отнюдь не добавлял мне скромности.

Выгляжу сногсшибательно, но совершенно на себя не похожа. Это неприятное открытие, потому что я не привыкла так на себя смотреть. Волосы распущены, рыжие кудри уложены так, что выглядят как роскошь. Макияж тоже идеален стараниями Елизаветы. Стрелки, яркая помада, подчеркнутые скулы.

Ловлю себя на мысли, что вот этой женщиной Олег Демидов вполне мог бы увлечься. По крайней мере, внешне.

Господи, о чем я думаю?

Стук в дверь.

— Как будешь готова, выходи, — слышу приглушенный голос Олега, а потом его удаляющиеся шаги.

Делаю глубокий вдох. Моя бы воля — я вообще бы не вышла. Ну не мое это, далека я от жизни, где нужно собираться на покерные вечера, выглядеть сверхсексуально, чтобы соответствовать мужчине рядом, и притворяться.

Беру сумку и открываю дверь, прохожу по коридору и оказываюсь в гостиной, где посреди комнаты стоит Олег. Неизменный темный костюм, белая рубашка, верхняя пуговица расстегнута. Он смотрит в телефон и поднимает взгляд только тогда, когда я делаю к нему несколько шагов.

Мы замираем друг напротив друга. Его глаза впиваются в меня, в радужках мелькает одобрение, и он позволяет себе медленно осмотреть меня, как племенную лошадь.

Пауза секунды на три, не меньше. У меня от этого что-то нехорошее происходит с коленями, а дрожь от напряжения лишь усиливается.

— Готова? — спрашивает он.

— Нет.

Олег медленно подходит ко мне и останавливается рядом. Сглатываю, не отводя взгляд. Его широкая ладонь ложится на открытую спину, и от его горячего прикосновения мурашки разбегаются по телу.

— Едем, — говорит тихо и чуть подталкивает меня вперед.

***

Улицы города полны народу. Теплый вечер так и манит гулять в обнимку по центру или в парках. И я им немного завидую — той беззаботности, что царит за пределами машины.

Три часа. Буду молчать и улыбаться. Звучит несложно.

Я справлялась с классом из тридцати восьмилеток, уж с покером и игроками разберусь без проблем. Сравнение так себе, но чуть унимает внутренний гул.

— Не напрягайся так, — произносит Олег, не отрываясь от телефона.

— Я не напрягаюсь.

— У тебя зубы скрипят.

Действительно. Даже не заметила, что сжимаю челюсть до боли.

— Там будут ваши друзья?

— Я же сказал, мне не выкать, — он поворачивается ко мне, осматривает руки, покрытые мурашками, бегло бросает взгляд на грудь и проглядывающие сквозь ткань платья от холода соски и говорит водителю: — Сделай кондиционер поменьше.

Олег снимает с себя пиджак и протягивает мне.

— Надень пока, согрейся.

О боже, это было бы так мило, если бы это был не Демидов. Но я накидываю на себя его пиджак, и меня окутывает его запахом. Пахнет он так, что хочется уткнуться в ворот и нюхать бесконечно.

— Нет, там отнюдь не друзья. И поэтому тебе лучше ни с кем не говорить. Не отходи от меня, Варя. Ни про себя, ни тем более про Алису вообще ничего не говори.

— А если спросят имя?

— Просто Варя. Ничего больше.

— Чем занимаюсь?

— Ничем. Я тебя содержу.

— Отлично, я простушка Варя без биографии, — хмыкаю, бросая взгляд на его серьезный профиль.

Впервые позволяю себе отметить, что внешне Олег выглядит как бог. Настоящий Тор питерского разлива. Благородный профиль, нос с горбинкой, четко очерченные губы, ухоженная небольшая борода. И глаза цвета штормового неба. Только в них постоянный холод, отрешенность, как и во всем его лице. Непробиваемый какой-то этот Демидов. Нет в нем и грамма эмпатии и понимания, какого мне сейчас. Это ведь я ему нужна, почему не объяснить все подробно и не успокоить?

Он неожиданно снова смотрит на меня, и наши взгляды схлестываются.

— Ты не выглядшь как простушка, — говорит негромко.

Подается вперед, касаясь пальцами моего подбородка, отчего в животе что-то делает кульбит. От шока и возникшего напряжения даже не дышу. Олег проводит пальцем по щеке, опускает потяжелевший взгляд на губы и низким тоном добавляет:

— Ты выглядишь как женщина, которую я бы мог трахать каждый день.

Если бы мне кто-то сказал, что мои трусы могут намокнуть лишь от пары грязных словечек, я бы ни за что не поверила. Но что-то ненормальное все-таки происходит, мне в кровь будто впрыскивают что-то горячее. Чувствую дыхание Олега на своих губах и раздумываю, не пора ли уже ему врезать?

Глава 13

Варя

Заказываю «белый русский», сразу два, и, пока бармен занимается приготовлением, слежу за Демидовым. Он уже за столом, разговаривает с седовласым мужчиной рядом.

Усмехаюсь, кажется, такое лицо, как у Демидова, и называют покер-фейсом. Ни одной чертовой эмоции.

Он даже все те вещи в машине говорил мне с подобным выражением. Трясу головой, чтобы прогнать наваждение, которое он там на меня накинул.

— Первый раз на покере?

Поворачиваю голову на голос. Лысый мужчина с тату на черепе, не стесняясь, осматривает меня как экспонат. Вот у этих мужиков вокруг это в порядке вещей, что ли?

— Да, — отвечаю с легкой улыбкой и смотрю на бармена.

— Вадим, — он протягивает руку.

— Варя, — вкладываю свою, и его пальцы буквально вцепляются в мою ладонь.

— Ты Демидовская, что ли? — он делает шаг ко мне, шаря по лицу цепким взглядом.

Демидовская? Ну и формулировка. Ужас!

— Я с Олегом, — удерживаю улыбку, и он наконец отпускает меня, но не отодвигается.

Бармен словно считывает ситуацию и ставит коктейль чуть сбоку, улыбаясь:

— Ваш коктейль, Варвара.

Отступаю, делая вид, что тянусь за коктейлем, и делаю глоток. Сладкий и крепкий алкоголь разливается в груди теплом. Хорошо-то как.

— Давно ты с ним? — не унимается лысый.

Да чтоб тебя, такое мы не обговаривали с Олегом. В его версии ко мне же никто не должен был лезть. Ага, конечно. Вот этот сейчас продолжит, я устрою сцену, и кто виноват будет? Сам же проблем не оберется.

— Не так чтобы очень, — пожимаю плечами.

— С ним живешь?

Он сейчас серьезно? Я делаю пару больших глотков, собираясь сделать вид, что не услышала вопроса.

— Эй, Вадим, ты играешь или так и будешь полировать бар? — слышу голос Макса и выдыхаю.

Спаситель!

Вадим криво усмехается, опасно так, неприятно, а потом залпом выпивает свой алкоголь и, бросив на меня взгляд в последний раз, идет мимо Макса к столу.

— Не открывай рот при нем, — низким голосом предупреждает красавчик, и я вижу в его глазах такой же стальной блеск, как и у Олега, и разочарованно фыркаю.

Я-то думала, хоть он нормальный. Макс пронзительно смотрит мне прямо в глаза, пятясь, а потом разворачивается и идет к столу, тоже усаживаясь. Игра начинается.

Я не хочу идти к столу, где собрались все эти неприятные в большинстве своем мужчины. Поэтому тяну время как могу, выпиваю неторопливо два коктейля и заказываю третий. Голова обретает приятную легкость.

Чувствую тяжелый взгляд Олега на себе и вздыхаю. Время расслабления вышло. Пора приниматься за дело. Захватываю коктейль и под взглядом его серых ледяных глаз приближаюсь к нему.

Игра уже вовсю идет. Восемь мужчин за столом, дым от сигар стелется под потолком, карты шелестят, фишки позвякивают тихо и дорого. На зеленом сукне уже лежит приличная стопка денег.

Олег сидит, откинувшись на спинку стула. Когда я подхожу, он чуть шире раздвигает ноги и смотрит на меня сверху вниз.

Не говорит ни слова, просто ждет.

Я понимаю, что стула для меня нет, вижу, что некоторые девушки сидят на коленях у своих мужчин, некоторые стоят позади. Я бы тоже постояла, но знак подан вполне понятно.

Медленно подхожу ближе. Его рука поднимается, обхватывает мою талию и направляет меня к себе на колени.

Чувство, скажу честно, непривычное. Игра не останавливается, но я вижу взгляды некоторых мужчин, потому что платье задирается из-за разреза, обнажая бедро почти до самого верха. Пытаюсь поправить, но Олег тихо говорит мне в самое ухо:

— Не надо. Пусть смотрят.

Ничего себе запросы! Но сцепляю зубы и не спорю.

Его ладонь ложится на мое бедро, на голую кожу, прямо под разрез. Сжимает. Уверенно и по-собственнически.

— Я же просил не напиваться, — так же тихо куда-то мне в шею.

Ну так просто нельзя себя вести. От его дыхания и хрипловатого голоса я вся покрываюсь мурашками. Аккуратно кладу одну руку ему на плечо, приобнимая, и отмечаю, какой он напряженный и твердый.

— Я даже еще не начинала.

Он усмехается, не смотрит на меня, молча уравнивая чью-то ставку. Я наблюдаю за игроками. Они все такие разные по возрасту и по поведению. Не всем удается сдерживать эмоции при раздаче, некоторые нервничают так, будто от карт зависит их жизнь.

Хотя кто знает, может, это действительно так.

Демидов абсолютно спокоен, только его пальцы, осознанно или нет, выписывают круги на моем бедре. В остальном же ничто не выдает того, что он хоть как-то замечает мое присутствие.

Через минут тридцать я начинаю переживать за его ногу, не отсидела ли. Начинаю ерзать и чувствую, как сжимаются его пальцы. Игра кажется бесконечной, непонятной, официант приносит мне уже четвертый коктейль, удивляя разнообразием.