Предел Миренаара

Пролог

Холодный ветер бил в лицо колючими каплями дождя, размывая огни ночного города в длинные светящиеся полосы. Аврора торопливо шла по пустынному тротуару, кутаясь в тонкое осеннее пальто. В ушах заложило от перепада давления, в висках слегка стучало — последствия бессонной ночи над срочным проектом.

Надо было вызвать такси, — мелькнула усталая мысль.

Она достала телефон, пытаясь разблокировать экран, мокрый от дождя. В этот момент из-за поворота на большой скорости вынеслаь фура. Глухой рокот двигателя, ослепляющий свет фар, резкий визг тормозов, который будто разрезал ночь пополам.

Аврора не успела даже отпрянуть. Мир перевернулся, превратившись в карусель из света, тени и всепоглощающей боли. Последнее, что она успела почувствовать — это короткий, обжигающий удар, от которого хрустнули ребра.

А потом... тишина. Не мгновенная и не полная. Сначала — оглушительный звон в ушах, постепенно стихающий до едва слышного гула. Потом — тьма, но не пустая. В ней плавали странные, лишенные смысла образы: вспышки фиолетового света, очертания незнакомых деревьев с серебристой корой, чей-то голос, зовущий ее по имени, но не «Аврора», а какое-то другое, странное...

Девушка, отчаянно цепляясь за жизнь, отключилась. И попала в другой мир, в котором не было ни боли, ни страха, ни беспомощности. Мир, где она была не жертвой случая на мокром асфальте, а Избранной, попавшей в место полное чудес и тайн.

А в реальной палате интенсивной терапии монитор над ее койкой ровно пикал, отсчитывая секунды ее комы. Медсестра поправила капельницу. За стеклом, с лицами, искаженными отчаянием, сидели ее родители, шепча слова любви и надежды, которые ее мозг, борясь за выживание, превращал в далекие, искаженные голоса в новом, придуманном мире.

Ее великое приключение начиналось там, где кончалась реальность.

1 глава

Глава 1

Последнее, что помнила Аврора, — это ослепительная вспышка света и ощущение падения в бездну. Теперь же она лежала на мягком ковре из хвои, вглядываясь в непривычно фиолетовое небо, где плыли два солнца: одно золотое и привычное, другое — меньшее и холодное, малиновое. Воздух был густым, сладковатым от аромата незнакомых цветов и с примесью чего-то металлического.

Каждое движение давалось с трудом, в висках стучало. Она попыталась встать, опираясь на ствол дерева с серебристой корой, как вдруг замерла. Из чащи на нее смотрели. Не животное, не человек.

Существо было высоким, под два метра, с кожей цвета вороненой стали, испещренной тонкими, словно живые чернильные узоры, линиями, которые слабо светились в тени леса. Его удлиненные глаза, полностью золотые, без зрачков, изучали ее с безмятежным, почти отстраненным любопытством. Одет он был в нечто, напоминающее доспех, но словно сотканный из застывшего дыма и перламутра. Он не двигался, лишь легкий ветерок шевелил его иссиня-черные волосы, собранные в сложный узел на затылке.

Сердце Авроры бешено заколотилось, смесь страха и ошеломляющего изумления сковала горло. Это был не сон. Слишком реальным был запах хвои, земли и тот странный, озонный запах, что исходил от незнакомца.

Он сделал шаг вперед. Его движения были плавными, неестественно грациозными, будто он не шел, а скользил над землей. Аврора инстинкkowo отпрянула, прижимаясь спиной к дереву.

— Не подходи! — вырвалось у нее, и ее собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.

Существо остановилось. Оно наклонило голову, и его тонкие губы изогнулись в едва уловимой улыбке. Кажется, ее страх его скорее забавлял.

— Приветствие тебе, дитя иного неба, — его голос был похож на тихий перезвон хрустальных колокольчиков, но слова она понимала. Не ушами, а прямо в сознании. — Твой зов был услышан. Ты вошла в Миренаар.

«Зов?» — промелькнуло в голове Авроры. Она не звала, ее просто вырвало из привычной реальности и выбросило сюда.

— Кто... что ты? — прошептала она, чувствуя, как дрожат ее колени.

— Я — Лириан из рода Кел'дар, наблюдатель Просеки, — мысленно ответил он. Его золотые глаза внимательно скользнули по ее простой одежде, задержались на глазах, полных ужаса. — Твое вибрационное эхо чуждо тканям этого мира. Ты первая, кто прошел через Разлом за многие века.

Он протянул руку. Его длинные пальцы со светящимися подушечками были изящны и одновременно полны скрытой силы. Это был не жест угрозы, а скорее предложение, приглашение.

— Страх — естественная реакция, но бесполезная. Ты ранена? Миренаар может быть... негостеприимен для неподготовленных.

Аврора нерешительно посмотрела на его руку, затем на свое дрожащее запястье. Это был момент полного разлома ее старой жизни. За этим жестом лежала неизвестность, опасность, но и ответы. Собрав всю свою волю, она медленно выпрямилась, оторвавшись от опоры дерева, и, не принимая его руки, кивнула.

— Я... я в порядке. Где я? Что это за место?

Лириан опустил руку, и в его золотых глазах мелькнула тень уважения к ее попытке сохранить достоинство.

— Это Просека, — сказал он, и в ее разуме вспыхнул образ: не просто лес, а живой, дышащий организм, пронизанный потоками энергии, которые она не могла видеть, но чувствовала кожей. — Врата между мирами. А теперь иди за мной. Солнце Хе'ммар садится, и ночь здесь не время для одиноких путников.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошел вглубь леса. Аврора, все еще чувствуя дрожь в ногах, сделала первый шаг, чтобы последовать за ним. Ее старый мир остался позади. Впереди, в фиолетовых сумерках двух солнц, начиналась ее новая история, а ее проводником был тот, чей вид одновременно пугал и завораживал — первый посланец мира Миренаар.

2 глава

Следовать за Лирианом было подобно попытке угнаться за тенью. Он двигался бесшумно, его ступни, казалось, лишь касались причудливо изогнутых корней и покрытого мхом камней. Аврора же спотыкалась, цеплялась за ветки, и каждый шорох под ее ногами казался ей оглушительным грохотом в наступающей тишине.

Фиолетовые сумерки сгущались, и малиновое солнце Хе'ммар угасало быстрее, окрашивая мир в кроваво-багровые тона. Воздух становился холоднее, а тот самый металлический привкус в нем — острее. Светящиеся узоры на спине Лириана мерцали чуть ярче, освещая путь в сгущающемся мраке.

— Куда мы идем? — наконец выдохнула Аврора, едва переводя дух.

— К Убежищу Кел'дар. Оно близко, — его мысленный голос прозвучал так же спокойно, без намека на одышку. — Твоя биологическая ритмика нарушена. Тебе нужны пища, покой и защита от ночной твари.

При слове «тварь» Аврора невольно оглянулась. Глаза ей, казалось, мерещились в каждой тени. Лес, бывший странным, но не враждебным, теперь наполнялся скрытой угрозой. Странные звуки — шелест, отличный от ветра, отдаленный щелкающий скрежет — заставляли ее сердце сжиматься.

Вдруг Лириан остановился, подняв руку в предупреждающем жесте. Он замер, словно прислушиваясь к чему-то, что было недоступно ее ушам. Его золотые глаза сузились.

— Тише, — мысль была острой, как лезвие.

Он отступил на шаг, прикрыв ее собой. Из-за стволов гигантского папоротника выползло нечто. Существо, напоминавшее скорпиона размером с волка, но с полупрозрачным панцирем, сквозь который пульсировало sickly зеленое свечение. Его множественные глаза, как капли смолы, уставились на них. Оно щелкнуло жалом, издав тот самый скрежещущий звук, что она слышала раньше.

Аврора застыла, парализованная страхом. Но Лириан действовал молниеносно. Он не сделал ни одного выпада. Он просто... изменился. Светящиеся линии на его коже вспыхнули ослепительно-синим светом, и воздух вокруг него задрожал. Он резко выбросил руку вперед, и невидимая сила, словно ударная волна, ударила в тварь, отшвырнув ее в чащу с оглушительным треском ломающихся веток. На мгновение воцарилась тишина, а затем из темноты донесся торопливый, удаляющийся шелест.

Он обернулся к Авроре. Его выражение не изменилось, но в золотых глазах читалась легкая усталость.

— Это был лишь разведчик. Их стая близко. Бежим.

На этот раз он не предлагал идти, а приказал. И Аврора, не раздумывая, побежала за ним, адреналин придавая ее ногам новую силу. Она больше не спотыкалась, страх гнал ее вперед.

Вскоре они выбежали на небольшую поляну, и Аврора увидела Убежище. Это не было строением в человеческом понимании. Гигантское дерево, больше похожее на сплетение серебристых лоз, было сформировано, изогнуто так, что его стволы образовали сводчатый вход. Внутри мягко светились те же синие узоры, что и на коже Лириана. Казалось, сама природа Миренаара предоставила им здесь пристанище.

Лириан произнес что-то на своем языке, и светящаяся пелена на входе рассеялась, пропуская их внутрь. Воздух в Убежище был теплым и пахнущим сушеными травами. Аврора, задыхаясь, прислонилась к гладкой, теплой стене и медленно осела на пол.

Он наблюдал за ней, затем подошел к небольшому углублению в стене, из которого бил родник. Он поднес ей сосуд, сделанный из высушенной тыквы.

— Пей. Это успокоит твой дух и очистит кровь от чужеродных вибраций.

Вода оказалась прохладной и на вкус была похожа на мяту и мед. По телу Авроры разлилось долгожданное спокойствие, дрожь в руках поутихла.

— Спасибо, — прошептала она, и впервые за весь этот безумный день это слово прозвучало искренне. — Ты... спас мне жизнь.

— Я лишь исполнил долг наблюдателя, — отозвался он, присаживаясь напротив. Его поза была расслабленной, но готовой к мгновенному действию. — Теперь ты в безопасности. Ночь принадлежит им, но Убежище неприкосновенно.

Он смотрел на нее, и в его взгляде читался уже не просто интерес, а начало анализа.

— Завтра, — мысленно произнес он, — ты расскажешь мне о своем мире. И о том, как и почему ты проложила путь сюда. Разломы не открываются просто так. Твое появление... это знак. Или предупреждение.

Аврора кивнула, глядя на играющие синие блики на стенах. Ее путешествие только начиналось. И первым уроком этого нового мира стало осознание того, что его красота и его опасность — две стороны одной монеты. А ее проводник, Лириан, был загадкой, которую ей только предстояло разгадать.

3 глава

Тишина в Убежище была иной — не пустой, а наполненной едва уловимым гулом, словно само дерево дышало и пело тихую песню на частоте, недоступной человеческому уху. Аврора сидела, прислонившись к теплой стене, и медленно потягивала воду из сосуда. Ее тело, наконец, начало расслабляться, но разум все еще был в плену у бури из образов: два солнца, золотые глаза, тварь со светящимся жалом...

Лириан сидел напротив, в позе, напоминающей отдыхающего хищника. Казалось, он не просто смотрел, а сканировал ее, читая микромимику, анализируя каждый вздох.

— Твой страх утихает, — прозвучало в ее сознании, и это была не похвала, а констатация факта. — Это хорошо. Страх привлекает их. Он... вкусен.

Аврора сглотнула.

— А что... что это было?

— Ксин’нир. Падальщики разломов. Они питаются эмоциональными выбросами, страх — их излюбленная пища. Твое появление создало мощный всплеск. Они пришли на пир.

Мысль о том, что она была «обеденным звонком» для космических скорпионов, заставила ее содрогнуться.

— Ты сказал, мое появление — знак. Что это значит?

Лириан наклонил голову. Светящиеся линии на его шее пульсировали в такт мягкому свечению стен.

— Миренаар — многослойная реальность. Он соткан из энергий и вибраций. Иногда... ткани истончаются. Возникают Разломы. Но чтобы Разлом открылся и пропустил сущность извне... для этого нужен колоссальный резонанс. Цель. Или катастрофа. Ты пришла не случайно. Ты либо ключ, либо угроза.

Он говорил это без осуждения, лишь с холодным любопытством ученого, изучающего новый, потенциально опасный образец.

— Я не угроза! — горячо выпалила Аврора. — Я просто... я просто шла домой. И был свет...

Она попыталась вспомнить детали, но в памяти был лишь хаос — уличный шум, визг тормозов, ослепительная фара, а потом — падение в фиолетовый свет.

— В моем мире это называлось бы «несчастным случаем», — горько сказала она.

— Случайностей не существует, — парировал Лириан. — Либо твой дух, находясь на грани, инстинктивно нашел точку выхода и совершил прыжок. Либо... тебя вытолкнули.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и тревожные. Возможно, ее спасение было не спасением, а изгнанием. Или чем-то похуже.

— А что я здесь делаю? Что значит быть «ключом»?

— Этого я не знаю, — мысль была честной и прямой. — Завтра мы отправимся в Энид’ар, Город-Хранитель. Там есть Архивы Памяти Мира. Если след твоего перехода запечатлелся в тканях реальности, Хранители смогут его прочесть. Они увидят причину.

Мысль о городе, о встрече с другими представителями его расы вызывала новую волну тревоги.

— Они... они все как ты?

Золотые глаза Лириана сузились, и впервые в его мысленном голосе прозвучала едва уловимая ирония.

— Нет. Я — наблюдатель. Я живу между мирами, на границах. Они... живут в строгих законах иерархии и традиций. Будь готова. Твоя чуждость вызовет у них не любопытство, а подозрение.

Он встал, его силуэт вытянулся под сводами Убежища.

— Отдыхай. Я буду стоять на страже. Сны здесь... иногда бывают иными. Не пугайся, если услышишь голоса. Это не они. Это — голос самого Миренаара.

Аврора осталась одна в мягком сиянии древесных стен. Она легла на мягкий, упругий мох, слушая тот самый гул. Он казался ей теперь не просто звуком, а дыханием гигантского, живого существа — мира, в который она попала.

«Ключ или угроза?» — думала она, глядя в потолок.

И где-то в глубине души, под слоем страха и растерянности, шевельнулось что-то новое — крошечная искра решимости. Она не была здесь случайным гостем. У ее появления была причина. И она собиралась ее найти, даже если этот путь лежал через Город-Хранитель и встречу с теми, для кого она была лишь «чуждой вибрацией».

Она закрыла глаза, и ей показалось, что в тихом гуле Миренаара она слышит отголоски далеких голосов, перекликающихся в ночи. Мир говорил с ней. И завтра ей предстояло научиться его слушать.

4 глава

Сон не пришел к Авроре. Он накатил, как прилив, утягивая в пучину живых, трепетных видений. Ей не снились картинки — она ощущала. Вихрь чужих эмоций, обрывки мыслей, незнакомые запахи ледяного метана и раскаленного песка. Сквозь этот хаос проступал тот самый гулкий голос мира, глубокий и медленный, как движение тектонических плит.

...Чужак... разрыв... проверка...

Она металась на своем ложбе из мха, когда ее коснулась прохлада. Не физическое прикосновение, а волна безмятежности, окутавшая ее разум, как мягкий туман. Видения отступили, оставив после себя лишь тихое эхо. Она открыла глаза и увидела Лириана, стоящего над ней. Его пальцы едва светились, и она поняла, что это он погасил бурю в ее сознании.

— Рассвет близок, — прозвучало в ее голове. — Энидьар ждет.

Он протянул ей нечто, напоминающее плоский, зернистый хлеб, испещренный сверкающими прожилками. — Ешь. Дорога долгая.

Пища на вкус была как орех и корица, а с каждым кусочком в тело будто вливалась странная, ясная энергия. Усталость отступила, уступая место нервному ожиданию.

Выйдя из Убежища, Аврора замерла. Лес Просеки в свете восходящего золотого солнца был ослепителен. Растения переливались перламутром, гигантские паутины сверкали, словно сплетенные из жидкого серебра. Но теперь, после вчерашнего, она видела и другое — темные, обугленные участки, неестественную тишину в некоторых частях чащи.

— Это следы ксиньнир, — безмолвно пояснил Лириан, следуя за ее взглядом. — Они выжигают жизнь, оставляя лишь пустоту.

Путь был быстрым и безмолвным. Лириан двигался с нечеловеческой уверенностью, и Аврора, ведомая странной энергицией завтрака, едва поспевала. Они миновали хрустальную реку, где в воде плавали создания из чистой энергии, и вышли к краю гигантского обрыва.

И тут Аврора увидела его. Энидьар.

Город не был построен. Он был взращен. Башни, похожие на стручки гигантских лилий, тянулись к небу, их лепестки мерцали нежным биолюминесцентным светом. Мосты, сотканные из упругих, живых лиан, соединяли их на головокружительной высоте. Воздух над городом дрожал от едва видимой радужной пленки — защитного купола.

— Держись ближе, — мысленно предупредил Лириан, направляясь к массивным Вратам, которые были похожи на сомкнутые лепестки гигантского цветка. — И позволь мне говорить.

У Врат их встретили двое стражей в доспехах, напоминающих хитиновые панцири. Их лица были непроницаемы, а светящиеся узоры на коже горели холодным, подозрительным светом.

— Наблюдатель Лириан. Ты привел с собой Непрошеную, — мысленный голос одного из стражей был острым, как клинок. Его золотые глаза без всякого интереса скользнули по Авроре, и она почувствовала себя насекомым под лупой.

— Я привел Гостью, чье появление требует внимания Хранителей, — парировал Лириан. Его собственная аура словно сгустилась, становясь тверже. — Ее вибрационный след уникален. Игнорировать его — нарушение долга.

Между мужчинами повисло молчалое противостояние. Аврора чувствовала давление их взглядов, тяжесть исходящего от них недоверия. Наконец, второй страж кивнул.

— Хранитель Эландрий будет ждать тебя в Башне Отзвуков. Но знай, Наблюдатель, — его мысль была обжигающе холодной, — ответственность за ее действия ляжет на тебя.

Врата с тихим шелестом разомкнулись, пропуская их внутрь. Воздух Энид’ара был стерильным и напоенным тихим, непрерывным гудением энергии. Миренаарцы, шедшие по прозрачным мостам, останавливались и смотрели. Их взгляды были не враждебными, но отстраненными, изучающими. Она была для них сбоем в гармонии, диссонансом в их идеально настроенном мире.

Лириан вел ее по изогнутым коридорам, вырезанным внутри гигантского ствола, к лифту, который был каплей чистой энергии. Он двигался вверх, и Аврора видела, как город раскрывался под ней — непостижимый, прекрасный и пугающий.

Лифт остановился. Перед ними открылся зал, стены которого были не из камня, а из сгущенного, мерцающего света. В центре, на возвышении, сидел Миренаарец, чьи светящиеся узоры были не синими, как у Лириана, а серебристо-белыми, и казались вырезанными из самого времени. Его лицо было древним и безмятежным. Это был Хранитель Эландрий.

Он не смотрел на Аврору. Он смотрел сквозь нее.

— Подойди, дитя иного неба, — его мысленный голос был тихим, но он заполнил собой все пространство зала, вытесняя все другие звуки. — Позволь Миренаару рассказать твою историю.

Аврора, сердце которой колотилось где-то в горле, сделала шаг вперед. Эландрий медленно поднял руку. Стены зала ожили, и тысячи мерцающих нитей потянулись к ней, окружая ее, но не касаясь. Мир вокруг поплыл, и Аврора почувствовала, как ее сознание начинает расширяться, растворяясь в чем-то безграничном.

Она увидела себя со стороны — крошечную искру, вспыхнувшую на фоне бескрайнего космоса. Увидела ослепительную вспышку Разлома. Но это было не все. Позади ее падения в фиолетовый свет, в хаосе ее мира, мелькнула другая тень — не случайная фара, а целенаправленный, мощный энергетический импульс, направленный именно в нее.

И тут голос Эландрия прозвучал в ее разуме, и в нем впервые слышалось нечто, помимо безмятежности. Нечто тяжелое, как предчувствие бури.

— Это был не прыжок. Это было изгнание. Тебя не спасли. Тебя отбросили сюда, как камень. Потому что в тебе что-то есть. Что-то, чего боялись в твоем мире. И теперь это здесь.

Тишина в Зале Отзвуков стала плотной, звенящей. Слова Хранителя повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые, как приговор. «Тебя отбросили сюда... В тебе что-то есть... Чего боялись в твоем мире».

Аврора стояла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Она не была жертвой несчастного случая. Она была... мусором, выброшенным за пределы собственной реальности. От этого открытия стало физически плохо.

— Что? — ее собственный голос прозвучал хрипло и чуждо в этой тишине, нарушая безмолвное общение Миренаарцев. — Что во мне? О чем вы говорите?

Эландрий медленно опустил руку. Мерцающие нити света отступили, и зал снова обрел привычные очертания. Его древние, серебристые глаза наконец сфокусировались на ней, и в них не было ни жалости, ни страха. Лишь бездонная, холодная ясность.

5 глава.

Глубинные Архивы оказались не пыльным хранилищем свитков, а живым, дышащим лабиринтом. Свет здесь исходил от гигантских, пульсирующих грибов, а вместо полок — переплетенные корни сами формировали ячейки, в которых покоились кристаллы, хранящие воспоминания. Воздух был густым от запаха старой магии и влажной земли. Они провели там несколько дней, и каждый из них ощущался как месяц. Лириан погружал сознание в кристаллы, выискивая упоминания о похожих энергетических отпечатках, в то время как Аврора пыталась читать «эхо» артефактов — что-то вроде смутных ощущений, образов, доносившихся из прошлого. Это было изнурительно. И безрезультатно.

Именно тогда в Архивах их нашел другой посланец Эландрия. Его мысленный голос, в отличие от безмятежного голоса Хранителя, был острым и полным скрытого напряжения.

— Наблюдатель. Гостья. Хранитель требует вашего присутствия. Обстановка изменилась.

В Зале Отзвуков Эландрий стоял у стены, из которой теперь струились тревожные багровые узоры.

— Наблюдения Просеки и других Разломов показывают аномалии, — начал он, не тратя времени на предисловия. — Ксиньнир стали агрессивнее и организованнее. Они атакуют не случайно, а целенаправленно, пытаясь прорвать наши барьеры в самых уязвимых точках. Это не их природное поведение. Ими кто-то управляет.

Его серебристый взгляд упал на Аврору.

— Твое присутствоние здесь, дитя-изгой, как камень, брошенный в воду. Расходящиеся круги достигли тех, кто способен их почувствовать. Оставаться в Энидьаре, в этом центре силы, стало опасно. Ты — маяк. И пока мы не поймем природу твоего импринта, тебя нужно скрыть. И обучить.

— Обучить? — мысленно переспросил Лириан, и в его тоне сквозило удивление.

— Она неконтролируемый элемент, — холодно констатировал Эландрий. — Ее собственные вибрации, смешанные с чужим импринтом, создают помехи, которые слепят даже нас. Она должна научиться управлять собой. Понимать основы энергий Миренаара. Маскировать свое присутствие. Для этого есть только одно место.

В мыслях Хранителя всплыл образ — не башня и не лес, а обширный комплекс зданий, похожих на гигантские раковины, расположенный на летающем острове, окруженном водоворотами из облаков. Десятки, сотни молодых Миренаарцев, занятых практиками, изучением древних текстов, поединками с призрачными симулякрами.

— Академия Вихрей, — произнес Лириан, и в его голосе читалась смесь одобрения и тревоги. — Но Хранитель... они никогда не примут чужеземку. Особенно с ее... особенностью.

— Они примут то, что им покажут, — ответил Эландрий. На его ладони возник сложный светящийся узор, похожий на печать. — Мы скроем ее истинную природу под ложной оболочкой. Она будет одной из многих. Ученицей из далекого анклава, чьи вибрации были искажены в результате катастрофы. Редкий, но не беспрецедентный случай. А ты, Наблюдатель, будешь ее наставником. Твоя задача — наблюдать, учить и защищать. И докладывать мне.

Печать с руки Эландрия отделилась и мягко окутала Аврору. Та почувствовала, как ее внутреннее «эхо» сжалось, стало тише, приглушенней, обрело другой, более грубый и не такой вызывающе чужеродный оттенок.

Так начался их путь в Академию Вихрей.

6 глава

Попасть в университет магии в другом мире оказалось не так романтично, как в ее прежних фантазиях. Академия была местом строгой дисциплины и тонких интриг. Аврору, под именем «Араэль», представили как выжившую из разрушенного анклава Кельдар — что объясняло ее связь с Лирианом и ее «поврежденные», нестабильные вибрации.

Ее «комната» была небольшой нишей в стене с живым ложем из мха. Расписание состояло из изнурительных занятий.

На «Теории Энергетических Потоков» старый, похожий на сухую ветку преподаватель водил длинными пальцами по воздуху, заставляя потоки праны танцевать в сложных узорах. Аврора сидела, чувствуя себя полной дурой, пытаясь хотя бы просто увидеть эти потоки, в то время как ее однокурсники легко их различали.

На «Основах Ментальной Защиты» их учили выстраивать щиты против постороннего влияния. Для Авроры, чье сознание и так было баррикадой против чужого импринта, это было чуть проще, но ее методы были грубы, инстинктивны, лишены изящества Миренаарцев.

Но самыми сложными были практические занятия. Ее первая попытка сформировать простейший энергетический шар закончилась-взрывом, опалившим бровь одному из студентов. Он, юноша по имени Киллиан, с холодным презрением посмотрел на нее своими изумрудными глазами.

— Дикарка, — прошеслетал он, и его мысленный голос был наполнен таким ядом, что Аврора физически съежилась. — Тебе нет места среди избранных.

Лириан, наблюдавший со стороны, не вмешивался. Его роль была ролью тени. Он был ее официальным опекуном, но на занятиях он оставался строгим и молчаливым. Его обучение происходило позже, в их нише, когда он пытался объяснить ей основы на языке, который она могла понять.

— Ты пытаешься силой вырвать энергию у мира, — говорил он, его золотые глаза пристально следили за ее дрожащими руками. — Миренаар — не враг. Он — партнер. Ты должна не брать, а просить. Резонировать.

Однажды ночью, отчаявшись после очередного провала, она сидела на краю своего «ложа», глядя на мерцающий купол над Академией. Чувство одиночества было таким острым, что ее тошнило. Она была обманщицей, заложником собственного тела, изгоем среди тех, кто должен был стать ее учителями.

Вдруг она почувствовала легкое движение воздуха. Рядом, прислонившись к стене, стоял Лириан.

— Они не знают, через что ты прошла, — прозвучало в ее сознании. Его голос был тише обычного, почти... мягким. — Они видят лишь неуклюжую ученицу. Они не видят существо, пережившее разрыв реальности и сражающееся с эхом чужой воли. Твоя сила не в том, чтобы быть похожей на них. Твоя сила — в твоей инаковости.

Он протянул ей маленький, теплый кристалл.

— Не пытайся контролировать потоки, как они. Твоя вибрация иная. Чувствуй их. Слушай. Ты слышала голос Просеки. Попробуй услышать голос энергии здесь.

Аврора взяла кристалл. И впервые не как ученица, отчаянно пытающаяся сдать экзамен, а как человек, пытающийся выжить. Она закрыла глаза, отбросила все заученные техники и просто... прислушалась. К гулу Академии, к пульсации кристалла в руке, к странному, спящему клубку чужой силы внутри себя.

И тогда, на самый короткий миг, она это почувствовала. Не яркий, послушный поток, как у других, а нечто грубое, дикое, похожее на удар сердца спящего великана. Ее собственная, искаженная импринтом энергия.

Это был не успех. Это было начало. Первая трещина в стене ее непонимания. Университет магии стал для нее не местом учебы, а полем битвы. И ее самым главным уроком было не подчинить этот новый мир, а найти в нем свой собственный, уникальный голос.

7 глава

Совет Лириана оказался мудрее, чем она могла предположить. Попытки «услышать» энергию вместо того, чтобы силой ее подчинять, медленно, но верно начали приносить плоды. Ее энергетические шары перестали взрываться и, наконец, обрели шаткую, но узнаваемую форму. Преподаватель на «Теории Потоков» впервые кивнул ей с едва уловимой тенью одобрения.

Но эта чувствительность имела и обратную сторону.

Сначала это были едва уловимые шепоты на грани слуха, похожие на шум крови в ушах. Она списывала это на напряжение и странную акустику Академии. Но постепенно шепоты становились отчетливее.

Они приходили не через уши, а возникали прямо в сознании, холодные, шипящие, полные нечеловеческого любопытства и чего-то еще... голода.

...Ав-ро-ра...

Она замирала с полной кружкой питательного нектара в столовой, заставляя дрожащую жидкость расплескаться. Никто вокруг ничего не слышал.

...Ты чу-жа-я...

Это проносилось во время медитации, срывая ее концентрацию и заставляя энергетический поток болезненно дернуться и рассеяться. Каэлан, сидевший напротив, бросал на нее раздраженный взгляд.

...По-чу-уу-вствуй... От-крой-ся...

Они звали ее по имени. Ее настоящему имени. Тому, что знали лишь Лириан и Хранитель Эландрий. Импринт, скрытый печатью Эландрия, не мог привлекать их. Значит, это было что-то другое.

Страх сковывал ее по ночам. Она лежала без сна, вглядываясь в пульсирующий свет грибов в стенах ее ниши, и слушала. Шепоты не несли очевидной угрозы. Они были похожи на навязчивые, гипнотические призывы. Они обещали что-то... понимание, силу, ответы на ее вопросы.

Однажды, после особенно изнурительного занятия по ментальной защите, она вернулась в свою нишу и почувствовала нестерпимую жажду. Кристалл-дистиллятор с водой был пуст. Ступив в пустынный коридор, ведущий к общему источнику, она услышала его снова. Но на этот раз голос был не шипящим шепотом, а ясным, бархатным, полным мнимого сочувствия.

Аврора. Они держат тебя в неведении, как зверька в клетке. Они боятся тебя. Мы — нет. Мы видим тебя настоящую. Силу, что дремлет в тебе.

Она замерла, прислонившись к прохладной, живой стене. Голос звучал так близко, будто его источник был прямо за стеной.

— Кто вы? — прошептала она в пустоту, забыв о всякой осторожности.

Те, кто живет в тишине между вибрациями. Те, кого вы называете Эхо. Тени прошлого. Мы старше этих стен, старше их Академии. Мы помним миры до них. Мы можем научить тебя. Помочь тебе понять... что в тебя вложили.

Сердце Авроры бешено заколотилось. Эхо. Они предлагали то, в чем она отчаянно нуждалась — знания.

Доверься нам, дитя разлома. Дай нам услышать твой страх, и мы дадим тебе силу...

Внезапно дверь в соседнюю учебную залу с силой распахнулась, и в коридор вышли несколько студентов. Их громкий, резонирующий мысленный смех разорвал чары. Бархатный голос исчез, растворившись в привычном гуле Академии.

Аврора стояла, дрожа, понимая, что была в шаге от чего-то непоправимого.

В тот вечер, когда Лириан пришел на их обычную «консультацию», она не выдержала. Она рассказала ему все. О шепотах, о голосе, о том, как они зовут ее по имени и предлагают помощь.

Лириан выслушал ее, не перебивая. Его лицо, обычно бесстрастное, стало мрачным.

— Эхо, — произнес он мысленно, и в этом слове прозвучала тяжесть. — Я боялся этого. Твоя растущая чувствительность открыла тебя не только к чистым энергиям, но и к... отбросам. Эхо — это сгустки забытых мыслей, обрывки умерших сознаний, утратившие форму, но не жажду существования. Они питаются сильными эмоциями. А твои страх, растерянность и одиночество для них — пир.

— Но они знают мое имя! Они предлагают помочь с импринтом!

— Ложь — их единственный язык, — холодно парировал Лириан. — Они не знают твоего имени. Они читают его из твоих же воспоминаний и выдают за свое знание. Они не могут помочь с импринтом. Они хотят прикоснуться к нему, подключиться к его силе. И если им это удастся... они используют тебя как портал, чтобы снова обрести форму. Ты станешь марионеткой, одержимой сонмом голодных теней.

Его слова заставили ее похолодеть. Она была не просто сосудом с бомбой. Она была еще и лакомым куском для паразитов из потустороннего.

— Что мне делать? — спросила она, и голос ее дрожал.

— Укреплять ментальные щиты, которым тебя учат. Не как академическое упражнение, а как крепостную стену. Никогда, слышишь, никогда не отвечай им. Не показывай, что ты их слышишь. Любой твой ответ — это крючок, за который они могут зацепиться.

Следующие несколько дней стали для Авроры адом. Теперь, когда она знала природу голосов, их шепоты казались громче, настойчивее. Они звучали как скрежет стекла по душе.

...Они обманывают тебя, Аврора... Лириан боится твоей силы... Он хочет держать тебя слабой...

Она сжимала кулаки и мысленно выстраивала стену, как учили. Стену из белого шума, из образов тихого леса ее прошлого мира.

...Мы можем показать тебе путь домой...

Это была самая опасная приманка. И каждый раз ее сердце сжималось от боли. Она молчала, стиснув зубы, чувствуя, как давление на ее разум нарастает.

Однажды ночью, когда шепоты стали невыносимыми, превратившись в навязчивый, пронзительный визг, она не выдержала. Не вскрикнув, не ответив, она просто... выпустила наружу всю свою ярость, страх и отчаяние. Ту самую грубую, дикую энергию, которую она лишь однажды мельком ощутила.

Вокруг нее с тихим хлопком рассеялся воздух. Светящийся мох в стенах ее ниши на мгновение погас, а затем вспыхнул с удвоенной силой. Давление в ушах схлынуло. Наступила оглушительная, блаженная тишина.

На пороге, словно вызванный этим всплеском, возник Лириан. Он смотрел на нее, на миг потеряв дар речи. Затем медленно кивнул.

— Ты отогнала их. На время. Но они теперь знают твой вкус. Они будут возвращаться.

Аврора, вся еще дрожа, подняла на него взгляд. В ее глазах уже не было страха. Горел холодный, решительный огонь.

8 глава

Тишина после ее вспышки была золотой. Но она длилась недолго. Уже на следующее утро, на занятии по «Энергеталистике», шепоты вернулись. Теперь они были тише, хитрее, вплетаясь в общий гул мыслей в аудитории.

...Аврора, не слушай их... — это был голос ее младшей сестры, Лизы. Такой же испуганный и надломленный, каким она слышала его в последний раз, перед... перед тем, как все случилось. ...Мне так страшно здесь одной...

Сердце Авроры сжалось. Это был обман, иллюзия, порождение Эхо. Она знала это. Но звучало это настолько реально, что по ее щеке предательски скатилась слеза. Она резко вытерла ее, надеясь, что никто не заметил.

— С тобой все в порядке, Араэль?

Она вздрогнула. Рядом стояла Илиана, одна из немногих студенток, кто не смотрел на нее с презрением. Ее светящиеся узоры были нежно-голубыми, а взгляд — открытым и искренним.

— Ты... выглядишь расстроенной, — мысленно добавила Илиана, садясь рядом. — Занятия Киллиана могут вывести из себя, но не до слез.

Аврора сглотнула ком в горле, пытаясь отогнать призрачный голос сестры.

— Это... не он. Просто... воспоминания.

Илиана мягко коснулась ее руки. Психическое прикосновение было теплым, как солнечный луч.

— Я понимаю. Потеря анклава... это должно быть ужасно. Если захочешь поговорить...

...Аврора, помоги... они говорят, ты можешь вернуться... — снова прошептал голос Лизы, на этот раз с рыданием.

Аврора резко встала.

— Прости, мне нужно... подышать.

Она выбежала из аудитории, оставив Илиану с недоуменным и немного обиженным взглядом.

Преследование продолжалось. Голоса стали изощреннее. Теперь она слышала не только сестру, но и маму, звавшую ее к ужину, и лучшего друга, с которым они смеялись над глупыми шутками. Они не предлагали силу или знания. Они предлагали то, по чему она тосковала больше всего — любовь, дом, привычную жизнь. Они играли на ее самой большой уязвимости.

Однажды вечером, сидя в уединенном уголке Библиотеки Растущих Свитков, где знания буквально прорастали на листах живого пергамента, она услышала новый голос. Грубый, насмешливый, принадлежащий Киллиану.

— Смотри-ка, наша дикарка плачет над книгой. Тоскуешь по своему пепелищу?

Она подняла на него глаза, ожидая увидеть привычную маску презрения. Но его изумрудные глаза были пристальными, изучающими.

— Оставь меня в покое, Киллиан, — мысленно бросила она, пытаясь игнорировать голос отца, который в этот момент звал ее помочь в гараже.

— Ты странно резонируешь, — сказал он вдруг, его мысленный голос потерял насмешливый оттенок и стал аналитическим. — Не как поврежденная. Как... заглушенная. И вокруг тебя всегда холодный вихрь. Эхо кружатся вокруг тебя, как вороны. Почему?

Его проницательность испугала ее. Она не ответила, опустив взгляд.

...Аврора, папа ждет... почему ты не идешь?...

Киллиан скривил губу.

— Илиана права. С тобой что-то не так. Но это «не так»... интересное.

Он повернулся и ушел, оставив ее в смятении. Был ли он просто наблюдательным? Или в его словах была какая-то своя, скрытая игра?

Вернувшись в свою нишу, она обнаружила, что не может медитировать. Голоса семьи звучали слишком громко, слишком реально. Они создавали целые сцены: она слышала скрип двери в их дом, запах маминых духов, гудение компьютера отца.

...Просто позови нас, дорогая... позови, и мы придем... мы найдем тебя...

«НЕТ!» — мысленно закричала она, сжимая голову руками. — «Вы не настоящие!»

Внезапно дверь в ее нишу отворилась. На пороге стоял Лириан. Его лицо было бледнее обычного.

— Твоя ментальная защита... она трещит по швам, — его мысленный голос был напряженным. — Эхо почуяли слабину. Что случилось?

Она, рыдая, выложила ему все. О голосах семьи, о том, как больно их слышать, о насмешках Киллиана и о подозрениях Илианы.

Лириан выслушал, его золотые глаза сузились.

— Это новая тактика. Они нашли твое самое уязвимое место. Они не искушают тебя силой, они разрывают твое сердце. Так они действуют. Они выедают душу по кусочкам.

— Я не могу... я не выдержу этого, Лириан, — простонала она. — Это звучит так реально...

— Потому что они воруют твои же воспоминания и проигрывают их тебе! — его мысль прозвучала резко, почти гневно. — Ты должна помнить правду. Твой дом — там. Твоя семья — там. А это — лишь тени, паразиты, носящие маски твоей любви!

Он сделал шаг вперед.

— Сегодня ночью мы не будем укреплять щиты. Мы пойдем в наступление.

Он повел ее в тренировочный зал, пустой в этот поздний час.

— Ты отогнала их однажды, выплеснув гневную эмоцию. Сейчас ты сделаешь то же самое, но с фокусом. Ты не будешь просто кричать. Ты будешь помнить. Помнить правду.

Он встал напротив.

— Я буду проецировать иллюзию. Самую простую. А ты... ты должна будешь разрушить ее, вспомнив что-то настоящее. Что-то важное. Не сопротивляйся боли. Используй ее как оружие.

Лириан поднял руку, и перед Авророй возник светящийся образ — поле с фиолетовыми цветами, похожее на те, что росли в Просеке.

...Сестренка, иди сюда, посмотри, как красиво... — прошептал рядом голос Лизы.

Боль сжала ее горло. Она захотела пойти.

— Вспомни! — мысленно приказал Лириан. — Вспомни ее настоящую! Ее день рождения в парке! Мороженое! Ее смех, когда оно капнуло на футболку!

Аврора зажмурилась, пробиваясь сквозь ложь к настоящему воспоминанию. Она увидела Лизу, заливисто смеющуюся, с шоколадным пятном на груди. Настоящая улыбка. Настоящий смех.

— ОТСТАНЬ ОТ НЕЕ! — крикнула она — и мысленно, и вслух.

Волна энергии, на этот раз не хаотичная, а наполненная силой ее настоящей любви и тоски, ударила в иллюзию. Фиолетовые цветы рассыпались на снопы искр. Голос Лизы оборвался с визгом ярости.

Аврора стояла, тяжело дыша. Слезы текли по ее лицу, но это были чистые слезы, не отравленные ложью.

— Хорошо, — тихо сказал Лириан. — Это только начало. Но теперь ты знаешь, как сражаться. Их сила — в твоей боли. Но твоя сила — в твоей любви. Настоящей любви. Не позволяй им украсть ее.