Предназначение

Леди Ди

Диана

Сегодня предпоследний день сентября и, судя по печальному прогнозу Яндекс-погоды – предпоследний день бабьего лета. Теплое солнышко ласково обогрело прикрытые веками глаза, а я тепло улыбнулась ему, так мило и заботливо меня утешающему. Это лето было совсем непростым, даже для такой любительницы приключений, как я. Для начала на последнем клиническом цикле мая я влюбилась в собственного преподавателя и совершенно потеряла голову. Вы не подумайте, никакого кошмарного адюльтера со старцем не было! А был молодой ординатор и ошалевшая от бурлящих эмоций студентка со своей слегка перезревшей невинностью. Как на фоне всех этих страстей я не завалила сессию – загадка. А потом была сестринская практика и расставание по смс. И работа, работа, работа.

Начался новый учебный год, и я совершенно не заметила, как пролетел сентябрь, единственный месяц осени, который я соглашалась переносить, даже если шел дождь. Дальше для меня начинался беспросветный мрак сырости, серости, слякоти и уныния. Всю эту трихомудь не могли разбавить ни дружба и вечный ржач внутри группы, ни пение в институтском ансамбле, ни всяческие мероприятия, в которые я бросалась без оглядки, чтобы заполнить пустоту внутри себя, где прочно поселилась жажда. Жажда чего? Этого я и сама не могла понять. Жажда жизни, открытий, любви.

Сегодня я решила дойти до общежития пешком после дневной смены в аптеке. В этот субботний вечер я взяла старт от метро через центральные улицы и парк с Вечным огнем к родному общежитию, чтобы провести время дома за дочитыванием очередного фэнтезийного романа с легким эротическим уклоном. Ну, знаете, из тех, что про драконов, оборотней и неземную любовь, от которой подкашиваются коленки, и при первой же возможности отключается голова. Возможно, я даже найду в себе силы дописать историю болезни по инфекции, хотя в принципе, итог и так был ясен: пациент скорее жив, чем мертв и будет обязательно вылечен, независимо от того, что я там в его истории нацарапаю. А завтра наша группа едет за город. Хотели ехать уже сегодня, но задержались из-за меня, ну а как иначе, я же староста. Верка пригласила нас всех посетить ее дачу под Ревдой, так что завтра рано утром мы выезжаем на электричке, а послезавтра возвращаемся вообще ни свет ни заря. Утренние лекции начинались в этом семестре поздно, аж в половине одиннадцатого, оспаривая всемирную аксиому «Понедельник – день тяжелый». Так что жизнь обещала быть прекрасной еще один уикенд.

В парке я, как всегда, сделала остановку и расплылась довольной и уставшей тушкой по скамейке. Думать ни о чем не хотелось, мысли растекались. В наушниках воцарилась тишина, я не особо расстроилась и убрала севший плеер во внутренний карман курточки. Шум города убаюкивал меня, вечно не выспавшуюся, я дремала, откинувшись на спинку скамьи, и мечтала, рассказывая самой себе чудесные сказки. Я всегда была мечтательницей, иногда настолько уходя в мир грез, что как будто засыпала с открытыми глазами. Время от времени мои увлечения в реальном мире менялись, я пыталась разводить цветы, запоем читала книги, смотрела фильмы, вышивала или вязала – и все это с упоением, не желая прерываться на сон и отдых – а потом все надоедало. Мечты не приедаются никогда. В свох фантазиях я была всесильна. Во мне, там, где пустота и жажда, я уже о них говорила, приятно познакомиться, жило еще и ожидание, вечное ожидание чуда. Казалось бы, пустота, жажда и ожидание – их уже трое, как же им может быть скучно, но не тут-то было. Ожидание кормит собою и жажду, и пустоту, и не знаю, сколько еще оно протянет.

- Добрый вечер, леди Ди.

От неожиданности, я вздрогнула и прикусила язык, зашипев от боли. Голос мужской, низкий, очень спокойный. Глаза с трудом разлепились и долго не могли сфокусироваться на мужчине, присевшем рядом со мной. Грузный, седой, с большой блестящей лысиной, хорошо одетый и гладко выбритый, с лукавыми голубыми глазами за толстыми стеклами больших очков. Он сидел от меня достаточно далеко, чтобы я не заподозрила, что он приставала и маньяк.

Постойте, как он меня назвал? Леди Ди? Прости меня, дорогая принцесса Диана Спенсер, но это прозвище было известно только моим виртуальным товарищам, с которыми я играла в сетевуху по средам. В эту ночь я никогда не ставила себе ночных смен, хоть начальник и скрипел зубами. Леди Ди была моим ником эльфийской воительницы, победительницы упырей и всевозможных монстров. В реале своих сокомандников я не знала, и знать не хотела, придерживаясь железного правила: мухи отдельно, котлеты отдельно. Все, что касается игры, остается в игре.

- Что, простите? – хрипло выдохнула я, прогнав в голове все эти мысли за долю секунды и ощутив неприятный холодок пониже позвоночника.

Мужчина загадочно улыбался и молчал.

- Мужчина, вам что-то нужно? – я не страдала избытком самомнения и предположить, что он мною любуется, не могла. Скорее всего, в силу возраста, он просто забыл, что хотел сказать. А леди Ди – так, оговорка. Послышаться, опять же мне запросто могло.

- Я желаю вам доброго вечера, миледи, и хочу сообщить, что к вашему прибытию все готово, – голос мужчины оказался очень низким и приятным, манера говорить немного напоминала кваканье гигантской жабы.

- Что готово? Ужин и опочивальня с окном в сад? Вы что, пьяный? – я стала раздражаться: не, ну серьезно, что еще за хрень? Псих он, что ли? Не похож вроде. Ха, много ли я психов видела, а? Тихо, Диана, тихо, не буди Валеру. Тут, конечно, надо пояснить. У меня нет раздвоения личности, но иногда, когда я растеряна и нервничаю, из меня вылезает грубая и хамская личность, которую моя соседка по комнате зовет «гопник Валера». И в состоянии «Валера» мне хочется грязно ругаться, бить кого-нибудь хлебалом об стол, говорить неприятным голосом неприятные вещи. Валеру я стараюсь держать под замком, большую часть времени оставаясь полевой ромашкой.

Полнолуние

Диана

Я лежала на боку и, похоже, умирала. Голова раскалывалась нещадно, мне было больно, страшно и почему-то сыро. Я с трудом разлепила глаза, чтобы увидеть себя на собственной кровати в собственной комнате общежития. Попыталась сесть и охнула от боли в левом плече. На ночной футболке было кровавое пятно. Здрасьте, бабушка, это еще что за новости. Быстро расколупала ворот – ничего, чистая кожа. Отлежала, что ли?

Сон меня не особо удивил, даже такой красочный и подробный. Я часто видела похожие сны, где я боролась с нежитью, квасила медовуху в трактирах, танцевала на балах, занималась любовью, тренировалась. Помню смутно какие-то рыжие дреды. Они всегда снились к неприятностям. Я об этих снах особо не распространялась, считая их порождением моих ночных бдений по средам и чтения соответствующей литературы. Я даже мечтала набить себе что-нибудь из Толкиена на ребра, но никак не могла определиться, что именно хочу. Да и мама принималась причитать, что я испорчу кожу и непременно чем-нибудь заражусь. На кресло мне ту кожу натягивать, что ли? А так хоть особая примета будет, если вдруг голова отвалится и потеряется где-нибудь. Черный юморок, ага. А насчет заразы, так ее и у зубного можно подхватить, как высморкаться.

Утренний кофе без сахара, зато с молоком меня взбодрил, плечо раскаялось в утренней проделке и перестало болеть, как, собственно, и голова, кровь на плече легко объяснилась носовым кровотечением, которые у меня иногда случаются без видимых причин. Мурлыкая себе под нос, я радостно начала собираться к друзьям.

Сборы заняли совсем немного времени, к назначенному сроку, я уже была на привокзальной площали, где на мне с визгом повисли Фатима, обычно сдержанная блондинка-татарочка, и Верка, тонкая и звонкая, как лесной фонарик. Кира и Надежда, более взрослые и солидные, выпускницы медицинского колледжа (или, как шутили у нас в академии, «девочки с училища»), ласково обнялись со мной следом за ними. Парни уже ушли за билетами. Наша группа была можно сказать уникальной, единственной, где количество девочек совпадало с количеством мальчиков. Мы же медицинский ВУЗ, у нас мало парней и много девчонок. Между собой мы все дружили, и прочие группы, разделенные на компании по интересам, нам завидовали. Весело гомоня, мы воссоединились с мужской половиной, загрузились и поехали на поиски приключений.

Я обожаю поезда. Обожаю в них ехать, обожаю смотреть в окно, обожаю вдыхать запах креозота. Я даже немножко выпала из реальности и разговора, подвисла, вбирая в себя глазами красоту осеннего леса за окном электрички. В чувство меня привели щекотка и вопль Верки: «Выходим!!».

Дача оказалась где-то в пикулях, нас туда отвез в два захода Веркин печальный папа. Судя по его лицу и прощальному «Вы тут поосторожнее», с дачей он уже мысленно попрощался. Вот совершенно, кстати, зря, мы очень приличные ребята, между прочим. Дачный домик был узкий, зато двухэтажный. На первом этаже едва помещалась крошечная прихожая и нечто вроде кухни, на втором одна единственная комната с парой кроватей, диваном и низким столиком. Очень даже уютненько, только электричества почему-то нет. Верка сказала, что с окончанием дачного сезона провода питания снимают.

Мы с девочками скоренько настругали салатики, колбасу, хлеб, принесли свечи и накрыли очень даже шикарный для студентов стол. Дальше пошли душевные разговоры, песни под гитару и без гитары, предлагали даже играть в бутылочку, но, видимо, были слишком трезвые, не пошла игра. Ночь давно опустилась на лес и дачный поселок. В небе прямо перед единственным окном, которое я оккупировала единолично, висела большая серебристая луна. И манила меня, звала, обещала нечто волшебное. И честное слово, если бы в этот момент подошел ко мне кто-то теплый и нужный, обнял за талию и прижал к себе, я ни за что бы никуда не пошла. А здесь этот волнующий запах леса, который готовится к долгому зимнему сну, звезды и луна совершенно заморочили мою бедную голову.

Кстати, забавная закономерность: когда я совершала очередной необдуманный, безумный или даже опасный поступок, на небе стояла полная луна. Вроде бы я не мифический оборотень, чтобы зависеть от нее, однако, самые большие глупости я совершаю именно в полнолуние. При наличии благоприятных условий, конечно. Мое первое посещение компьютерного клуба состоялось ровно в полнолуние перед решающим зачетным занятием по нормальной анатомии, что было полным безумием. Самое забавное, что зачет я получила, непонятно как вытянув из собственной мутной, как утренний туман, головы нужные слова.

Даже не взглянув на веселящихся одногруппников, я тихонько, как змея, спустилась по лестнице и выскользнула в ночь.

Воздух был до того сочный и вкусный, что хотелось отрезать себе кусок и унести с собой Напоенный ароматами трав и поздних осенних цветов, с легким, чего греха таить, душком гниющих овощей, который был едва уловим за сногсшибательным запахом опавших яблок. Я гуляла по узкой дорожке, окольцовывавшей поселок, водя носом, наслаждаясь мнимой свободой, как будто завтра нам не надо будет бежать сломя голову через лес на станцию, потом на учебу, потом на работу – и так до бесконечности, как хомяк в колесе.

От колонки, находившейся в переулке, меня окликнули. Я вгляделась в сумрак и увидела Славика, своего одногруппника.

- За водой пошел? – весело, но негромко спросила я, подходя ближе. Славик мне давно и очень нравился, такой веселый, такой высокий, очень умный.

- Ага, чаек вот хочу скипятить, - улыбнулся он мне, продолжая давить на рычаг колонки.

Я хмыкнула:

Туманник

Диана

Я проснулась легко, будто просто моргнула. События вчерашнего дня каруселью закружились в голове. Фатима, Славик, грибы, бесконечная усталость, мужик, похожий на медведя, большой костер, к которому я почти бежала, а потом все, ничего не помню. Я уперлась руками в лежанку и заставила себя сесть. Солнечные лучи пробивались через матерчатый полог, наверное, лежу в палатке. Внутри просторно, ой, да это целый шатер! Рядом стоит пара раскладных коек, рюкзаки, у приоткрытого входа, за которым виднеется желтый лес, висит какая-то одежда. Рядом с моей кроватью разложен столик, на котором расположились стакан с водой, несколько баночек темного стекла, чистое полотенце. Значит, я все-таки дошла до лагеря ролевиков. Жалко, что грибы мои испортились, как такое вообще могло случиться? Ничего не помню, а ведь тот мужик, когда со мной разговаривал, что-то и про грибы объяснял.

Я запоздало спохватилась, что я уже вовсе не в футболке и джинсах, а в льняной тонкой рубахе с широченными рукавами. Это кто еще такой бессмертный меня переодевал? Убью гада, только вот… Я судорожно шарила руками по телу. Трусы оказались там, где им положено, у меня ничего нигде не болело и не тянуло подозрительно, так что я чуть подуспокоилась, раздумав убивать позаботившегося обо мне человека.

Спустив ноги с койки, почувствовала небольшое головокружение. Я вцепилась в край кровати, не хватало еще свалиться на пол. На длинную рубашку капнула кровь. Ну блин, еще и носовое кровотечение. Я схватила первое, что попалось под руку – полотенце – и прижала к носу. Задирать голову не стала, наоборот, опустила ниже, чтобы кровь не заливалась в горло. Осторожно встала, пошатываясь, направилась в сторону полога. Странно, это меня от голода шатает, что ли?

Я почти доковыляла до выхода, когда узкая полоска света вдруг стала широкой, а меня сбил с ног некто, ворвавшийся в палатку.

- Ребанный йот, - прокомментировала я ситуацию, сидя на полу и разгоняя рукой цветные пятна перед глазами. Забавно, на дворе осень, а пахнет почему-то летом.

- О, миледи, простите, простите меня! Пахло кровью, я испугался, что с вами что-то случилось, что тварь пришла за вами из леса, я так спешил, что все испортил, надеюсь, вы не ушиблись, простите меня, миледи! Вы так прекрасны… – залопотал приятный юношеский голос в неподдельном волнении.

Миледи, ага. Он, похоже, чокнутый. Я, конечно, не урод, но и от общепринятых стандартов красоты весьма далека. Про крошечный рост я уже говорила, хотя это скорее преимущество, поскольку все кругом считают меня маленькой и безобидной, не замечая моей истинной «сучности». Фигура моя нечто среднее между грушей и песочными часами, при этом ни разу не хрупкая. Да, относительно тонкая талия, заметная при определенном ракурсе, но при этом широкие, как у пловчихи, плечи, грудь двойка, большая круглая попа и полные ноги с, как заявил мне один ухажер, опоздавший со своей симпатией на пару лет, красивыми коленками. Лицо приятное (при удачном освещении), загорелое, но при этом густо осыпанное бледно-коричневыми веснушками, которые не покидают меня даже зимой. Самая заметная часть моего лица – глаза. Они большие, выразительные, золотисто-карие, ресницы, если их хорошо накрасить, тоже вполне достойные. Что мне в себе всегда очень нравилось, так это руки с тонкими изящными запястьями, длинными чуткими пальцами и красивой продолговатой формы ногтями. Руки мне как будто достались от какой-то аристократки, никогда не знавшей тягот физического труда. Зато ноги типично рабоче-крестьянские, с широкой стопой, будто созданной для носки лаптей. Волосы на голове особой красотой никогда не отличались, будучи самого банального темно-русого цвета (цвета пыльной мыши), за лето выгорая до рыжевато-русого. Тонкие и слабо-волнистые, они не держали форму без специальных средств, а времени на укладку мне всегда было жалко. Поэтому нынешней весной я потребовала у парикмахерши ультракороткое пикси, найдя подходящую фотографию в журнале. Так что со спины меня вполне можно было принять на маленького толстожопого мальчика.

Сбивший меня с ног тип присел и наклонился ко мне, скрючившись в три погибели. Пятна перед глазами рассеялись, на их месте проявилось очень юное лицо, лет семнадцать парню, наверное, а какой хорошенький! Вылитый Максим Каммерер из «Обитаемого острова»! Глазки голубые, брови черные вразлет, щечки нежные с пушком, прямо так и потрепала бы, как котика! Парень тревожно вглядывался в мое лицо, принюхиваясь. Я со стыдом вспомнила, что давно не чистила зубы, а во рту будто кошки нагадили. Полотенце давно упало на пол, кровь остановилась. Видимо, этот нюхач разобрался, откуда пахло кровью, потому что обезоруживающе улыбнулся, подхватил меня подмышки и без малейших усилий посадил обратно на койку, метнулся куда-то наружу, принеся тазик с водой, наполовину пустой, видимо, мне его и нес, и еще одно полотенце. Я моргнуть не успела, как этот котик аккуратно, едва касаясь, вытирал мой нос смоченным в холодной воде полотенцем. От его прикосновений у меня кожу стало колоть мелкими сладкими иголочками, волнами разбегавшимися от длинных пальцев. Это еще что такое? Он же младше меня! Я внезапно почувствовала себя очень взрослой и очень развратной женщиной.

Стерев следы кровотечения, парень выпрямился, я восхищенно ахнула, запрокинув голову. Он был высок, очень высок, сухо мускулист, одет примерно так же, как тот мужик, что нашел меня в лесу. Песочного цвета кудрявые волосы крупными завитками обрамляли гармоничное лицо. Почему мне он кажется смутно знакомым? Я подалась вперед, пытаясь вспомнить, но единственное, что всплыло в памяти, это цветущая сурепка, запах которой ассоциировался у меня с макушкой лета, пусть не такой яркий, как у лилий или петуний, но теплый и медовый… Откуда этот запах, я не могу понять?

Собачьи бои

Диана

Возле костра происходило что-то, несомненно, интересное и интригующее. Мужики, все рослые и мощные, окружили нечто шумное, рычащее и визжащее, азартно вскрикивали, как болельщики на стадионе. Мы с девочками пошли на звуки и на запах еды. Протиснуться между мужчинами для меня не составило труда, стоило слегка наклониться – и на уровне их поясов, которые закономерно были уже плеч, я юркой куницей прошмыгнула в первый ряд. Ни одного пивного живота я, к слову, не заметила. Как на подбор мужики, высокие, сурово красивые, прямо средневековый спецназ какой-то.

В центре свободного пространства велись собачьи бои. Я, понятное дело, гуманист и не одобряю таких варварских развлечений, но в чужом монастыре, как говорится, своим уставом можно и по сусалам получить. Две здоровенные собаки, песочного цвета и серебристо-серая, грызлись не на жизнь, а насмерть. Как показалось мне вначале. Где они этих собак прятали непонятно, я пока ни одной что-то не видела. И зачем стравили сейчас? Это утреннее развлечение такое? Им не хватило схватки с туманником? Адреналин вскипел?

Песочный пес (а факт «псовости» я внезапно и очень даже подробно рассмотрела, когда он встал спиной ко мне, вздыбив шерсть и азартно помахивая хвостом) явно побеждал, серый просто вяло отбивался. В конце концов, серый пес повалился на землю, хотя никаких кровавых ран не было видно, песочный встал лапой на него и торжествующе и грозно зарычал прямо в зажмурившуюся морду.

Наблюдая схватку, я даже забыла, что зверски хотела есть. Потом заметила возле костра опрокинутую миску и втоптанный в траву ломоть хлеба.

- Мальчишки, - презрительно хмыкнула над моей головой Лисанна. Это она про эту выставку тестостерона, столпившуюся и радостно гомонящую вокруг? Нормальные мальчишки, ага. Она потянула меня к котлу, я с удовольствием подчинилась. Песочный пес обернулся, потянул носом, уставился на меня голубыми, как у хаски, глазами и пошел за нами следом.

- А ты уже ел! – припечатала Лисанна, ткнув в его сторону поварешкой. Я хихикнула и устроилась на большом бревне, стесанном с двух сторон рядом с огромным мужчиной, немного похожим на Ланкра, только шире в полтора раза. Он внимательно на меня посмотрел, я смущенно заерзала.

- Здравствуйте, меня зовут Диана, - представилась я и хотела протянуть руку, но чуть не уронила миску и, ойкнув, оставила руки в прежнем положении.

- Добро пожаловать, миледи Диана. У нас не было пока возможности нормально познакомиться. Я, стало быть, княжий воевода и главный в этом Отряде, Лука орд Твист, - прогудел он мягким басом.

- Забавно, но всех, с кем я сегодня познакомилась, зовут на букву «л», - поделилась я наблюдением, и прикусила язык, испугавшись, что обидела гостеприимного хозяина.

- Так и есть, - важно и гордо кивнул он, - это, стало быть, родовая особенность. В моей семье так заведено. В других кла… старинных семьях, имена тоже начинаются одинаково. Даже не зная фамилии, мы можем догадаться, кто к какой семье принадлежит.

- А если в вашу семью принимают, к примеру, женщину из другой семьи, она тоже меняет имя? – живо заинтересовалась я необычной традицией, ведь она до странности похожа на порядки в каком-нибудь клубе собаководов, правда, там каждому помету дается собственная буква. Одной моей знакомой, заводчице хаски, досталась латинская Х, мы с ней целый вечер голову ломали, придумывая звучные красивые имена пятерым щенкам.

Воевода почему-то покосился на пса, который тихонько пристроился возле моих ног, да так органично, что я даже не заметила тяжести его морды на своих коленях. Умильный взгляд многозначительно намекал на мою миску, но я, когда голодная, очень жадная.

- На усмотрение пары, но это, стало быть, приветствуется, - я почувствовала, что мой брутальный собеседник, чем-то непритворно смущен. Надо срочно перевести тему.

- У вас часто бывают собачьи бои? – спросила я, ласково потеребив пса за ухом, он довольно заурчал и немножко сполз, подогнув передние лапы. Вкуснейший завтрак (я не знаю, как правильно называется смесь из тушеной картошки с морковью и мясом – кулеш, рагу?) я уже съела, стараясь не чавкать громко, и готова была полностью посвятить себя разговору с воеводой.

Мой собеседник, казалось, не мог перестать смотреть, как я чешу за ухом пса песочного цвета, открывал и закрывал рот, медленно заливаясь розовой краской.

- Б-бои? Н-нет, ну что вы. Это так, стало быть, подростки повздорили, - почему-то начал заикаться он, отводя, наконец, глаза. Пес счастливо вывалил язык и зажмурился. Что-то он какой-то громадный. Интересно, у них тут есть маламуты? Этот, к примеру, очень даже похож.

- К-какие подростки? – неосознанно подстроилась я под заикание воеводы. – Эта славная псина что, подросток? Какого тогда размера взрослые собаки?

Лука явно чувствовал себя не в своей тарелке. К тому же у нашего разговора появились благодарные слушатели: почти все мужики, наблюдавшие драку, расселись вокруг костра, кто с мисками в руках, кто без, делая вид, что говорят друг с другом. Но с большим интересом поглядывали на нас. У меня появилось ощущение, что все они знают секрет, который мне вот-вот сообщат и который должен меня шокировать. А они ждут этого момента, планируя насладиться моей реакцией.

- А давай я ей покажу, Лука? – вдруг весело предложил усатый брюнет напротив. Его соседи раскатисто захохотали, оценив шутку, я тоже радостно улыбнулась, хоть и не поняла суть юмора. Вряд ли даже в самой смелой и неприличной трактовке его предложения, этот проказник сможет показать мне что-то необычное. Я же студент-медик, я знаю, как выглядит мужское тело! Правда, в основном видела оное без кожи и серо-коричневого от формалина цвета, но удивлюсь разве что двойному комплекту органов размножения, и то скорее постараюсь подробнее изучить сей феномен, нежели испугаюсь.

Ай-на-нэ

Диана

На исходе моего третьего дня в лагере внезапно появились цыгане. Вот честно, в мире, где есть магия, эльфы, вампиры и все такое прочее, оказались еще и цыгане. Яркие юбки, скрипки, черные кудри и полный комплект аутентичностей. Медведей разве что не было. Мне нравятся цыганские песни, взять хотя бы «Мохнатый шмель», хотя я этих черноглазых слегка побаиваюсь. Лука коротко просветил меня, когда я принеслась к нему с ворохом вопросом. Обыкновенные по большей части люди, чей предок очень-очень давно так же, как и я, попал на Ардану, обзавелся потомством и вернулся к кочевой жизни. Ассимиляция с местным населением прошла на ура, цыгане расселились по всем континентам и странам. Оказалось к тому же, что по женской линии проявился и стал передаваться дар предвидения. Так что гадать местные цыгане умели без дураков.

Конечно, я не отказалась погадать, когда седая леди, чьи золотые серьги были размером с кольца Сатурна, мне это предложила. Хоть и чувствовала молчаливое неодобрение Ланни. Он что, мужем моим себя вообразил, что ли? Ну и что, что именно он позолотил ручку? Но я ведь не собиралась злоупотреблять и, упаси формалин, отдавать цыганке последние трусы. Ни вещей, ни денег у меня нет, а если бы и были, ни на что бы все равно не годились.

Цыганка сунула в рот трубку и взяла меня за руку. Долго смотрела, попыхивая едким дымом. Я даже заподозрила, что она уснула с открытыми глазами, как это иногда бывает с пожилыми людьми. Но она отмерла, отпустила вспотевшую ладонь и задумалась, уставясь на розовый закат в лучших традициях цыганской неизбывной тоски.

- Что там? Меня съест дракон? Я отвёрткой сделаю пирсинг в пупке? Набью тату со Стасом Михайловым? Какой Армагеддон вы увидели там, госпожа Ванга? – заговорил, разволновавшись, гоблин Валера, пока я недоуменно рассматривала на свою ладонь: вроде обыкновенные линии и мозоль от поводьев на подушечке под безымянным пальцем. Что высмотрела там эта бабка, похожая на сушеное яблоко в белых кудрях?

- Шестерых потеряешь, одного найдешь. Будут с тобой огонь, вода, земля и ветер. И зверь ляжет у ног. Сохрани то, что получишь от каждого из шести. Если не испугаешься, тогда ОНА будет жить, - наконец, проскрежетала старуха и закрыла рот с таким видом, будто ничто в мире не заставит ее снова его открыть.

Не, ну так каждый может!

- Что еще за шарады, женщина? Давай, Эсмеральда моя бюджетная, разъясняй все подробно, пока я грусть какую непоправимую не сотворила! – откровенно пугая Ланни манерами Валеры, наседала я.

Старуха только отрицательно покачала головой, я скрипнула зубами в бессильной досаде. Ну не драться же с ней, в самом деле! Ланни потянул меня за талию от греха и черепно-мозговой травмы подальше.

- Я не верю им, миледи. Говорят, когда-то давно они могли произносить настоящие пророчества, только магии в мире все меньше, так что и цыганский род ее, надо полагать, давно лишился. Пожилая леди просто мастерски пудрит мозги, за пять монет я бы вам и не такое выдал, да еще в стихах под дудочку.

Я хмыкнула, представив Ланни с кларнетом. Одновременно, такая близость юного оборотня и горячая рука на моей талии заставила меня представлять, как я кладу свои руки ему на грудь, прижимаюсь, встаю на цыпочки, чтобы поцеловать, сердце бьется в груди, как сумасшедшее…

Я не краснею, не краснею, не краснею!

- Ну, давай, удиви меня, славный потомок уральских скальдов, - отступила назад и сложила руки, пытаясь скрыть от невинного мальчика тот факт, что в непристойных своих фантазиях забралась на него, как обезьяна на пальму. За орехами, ага.

Он лукаво блеснул своими топазами (твою мать, неужели все-таки заметил?) и уже открыл было рот, как между нами будто из-под земли выросла горластая черноволосая кудрявая молодуха, которая уперлась мне в грудь лотком с безделушками, а в малыша Ланни упругой кормой, задрапированной юбками. Сегодня я зубы в порошок сотру, похоже. Одно дело, когда рядом девочки, которые практически сестры ему и имеют уже состоявшихся женихов дома. И совсем другое, когда вокруг молодых парней трутся жгучие красотки с зовущими декольте и явным намерением усилить генофонд кочующего народа силой и здоровьем оборотней.

«Хайе, да пусть гульнет разочек твой щенок, ты же на голодном пайке его держишь, может, хоть опыта наберется! А то, поди, обнаженных женщин только на срамных картинках видел,» - досадливо пробурчала леди Ди. Триппера он наберется от этой чернокудрой, сводня ты аристократическая. Я эту язву слушать не собиралась, познав муки ревности к тому, кого, в общем-то, даже не имела права считать своим.

- Ай, молодые-красивые, а кому тут амулеты? Талисманы на удачу, на богатство, на счастье? Ни о чем не спрошу, никому не расскажу, все вижу, помогу найти, покажу, куда идти! Уда… - споткнулась она об мой не шибко радостный взгляд, продолжая волнообразно тереться задом (да что ж ты, гадюка экзотичная, творишь, чтоб в тебе аскариды насквозь ход проели!!) о слегка зависшего Ланни. Зрачки цыганки внезапно расширились, она вгляделась в мое лицо и явственно содрогнулась. – А тебе, яхонтовая, и вовсе удача без надобности!

Наверное, не так уж измельчал цыганский род, потому что девица не иначе, как по волшебству, испарилась, и через мгновение я уже слышала эхо ее звонкого речитатива на другом конце лагеря. Ланни поймал дзен, глупо улыбался и смотрел куда-то в астрал. Даже вот знать не хочу, о чем он там размечтался, жертва цыганского тверка. Я досадливо дернула его за рукав.

- Эй, алло! Яхонтовая на проводе! – гаркнула я в него.