Предназначенная природой

Глава 1.

- В глаза не смотреть. Делать всё, что он скажет и, как он скажет. Никакого непослушания. Никакого проявления неуважения. И, самое главное, – никаких слёз. Вы всё поняли?

Исполнительница ждала моего ответа, и я кивнула. Говорить не могла с момента, как села в кар. Но этого и не требовалось. Эти простые правила знали все девушки, не принадлежащие к расе атаитов. Жаль с сестрой не удалось попрощаться, утешает лишь то, что у неё всё будет в порядке, это единственное в чём я уверена.

Как только я села в кар, пассажирская зона моментально была заблокирована, между мной, водителем и исполнительницей, сидящих спереди, появилась перегородка из непрозрачного материала. Когда началось движение, окна также потемнели, лишив меня возможности, вероятно, в последний раз насладиться видами этих земель. Меня будто оставили наедине с самой собой, зная, что мне предстоит. Когда-то я была к этому готова и ждала каждый день. В итоге это произошло, когда я уже не ждала и была уверена, что в этих землях нет атаита, который предъявит на меня свои права.

Место назначения было окутано кромешной темнотой. Дом невозможно было рассмотреть, я и не пыталась. Единственным источником света была узкая дорожка, на которую будто упали капли, излучающие слабое сияние, ведущая к тускло светящейся двери. Исполнительница не спускала с меня глаз. Её задачей, кроме сопровождения, было ещё и пресечение любых попыток бегства. Она ответственна за меня до момента передачи атаиту. Её напряжение вызывало желание утешить и успокоить, заверить, что с моей стороны подобных глупостей не будет, если есть хоть малейшая возможность облегчить своё положение – я воспользуюсь ей. Мы вошли внутрь дома, где царил полумрак, и снова только дорожка из сияющих капель указывала путь. Поднялись по лестнице, прошли по коридорам и остановились. Исполнительница довела меня до дверей, на этом её обязанности заканчивались, кивнув на прощание, будто благодаря за моё благоразумие, она сразу удалилась, не сказав ни слова. И в этот момент сердце застучало сильнее, разгоняя по телу дрожь. За этой дверью закончится моя воля, моя свобода, моя возможность распоряжаться своей жизнью. За ней у меня заберут остатки принадлежности к родной расе, забрав последнее, что я смогла сберечь.

Правило – я сама должна войти внутрь, это знак согласия и принятия, только по собственной воле, полностью добровольно, я отдаю свою тело. Не стала оттягивать, шагнула чуть вперёд и двери рассеялись, вернувшись в прежнее состояние, когда я достаточно прошла вглубь комнаты.

Его мощная, широкая спина была первым, что я увидела. Огромный – первое впечатление. Он стоял неподвижно у кровати полностью обнажённый и пришёл в движение, расправляя свои плечи, лишь когда я остановилась в метре от него. Дальше начиналась его воля. Он имел на меня право. По правилам я опустила взгляд в пол, но мне показалось этого мало, и я закрыла их как последняя трусиха, поэтому не поняла, когда он приблизился, не издав ни звука, его выдавал лишь воздух, который он втягивал сначала у моей шеи, а затем ниже – у груди, и ещё ниже, попутно разрывая мою одежду, она будто рассыпалась в его руках. Когда я оказалась полностью обнажена, атаит втянул воздух в области лобка, затем ещё раз, и ещё. Никто не знает, как происходит соитие иных рас с атаитами, они тщательно скрывают эту информацию, известно лишь одно – девушка может не выжить, об этом предупреждают сразу, без утайки. Он наверняка заметил, что меня трясёт, но я ничего не могла с собой поделать. С закрытыми глазами я не ощущала его присутствия, теряясь в полной тишине комнаты.

Сквозь меня будто прошёл разряд энергии, когда он прикоснулся к моему лицу, поднимая голову за подбородок. Я отвыкла от прикосновений, только сестре позволяла к себе прикасаться, соблюдая строгие правила атаитов. Он не мог не заметить моей неосторожной реакции, оставалось надеяться, что он не воспримет это как неуважение.

- Открой глаза. – Разрезал тишину его глубокий строгий голос. Сама не поняла, как моментально послушалась, стараясь отвести взгляд в сторону, я боялась того, что могла увидеть в его глазах, и потерять остатки собранности.

Обе его руки легли на мои щёки, поглаживая их. Атаит пристально рассматривал мои черты, я чувствовала это.

- Смотри мне в глаза и больше не смей их отводить. – Раздалось с высоты его роста.

Я покорно подняла взгляд вверх и сразу узнала его. Всё встало на свои места. Непонятным оставалось лишь одно – с нашей встречи прошла неделя, а в таких случаях, как мой, девушку забирают сразу. Он дал мне ещё целых семь дней, бесценный подарок по их меркам.

- Узнала. – Констатировал, проникая своим тяжёлым металлическим взглядом, похожим на раскалённую сталь, в каждую клетку моего тела. Сердце предательски выдавало моё напряжение, колотясь о грудную клетку, тело сковало, а глаза покорно исполняли приказ.

Он неторопливо развязал ленту в моих волосах, распуская тугой пучок, и с наслаждением наблюдал как пряди распадаются, спускаясь до пояса. Никто кроме сестры не видел моих распущенных волос. Он тяжело дышал. Был возбуждён. Его эрегированный орган был плотно прижат к моему животу, горячий и подрагивающий. Каждый раз я вздрагивала вместе с ним, пока атаит внезапно не завладел моим ртом в требовательном поцелуе. От меня не требовалось как-то отвечать, главное было не противиться. Его язык изучал мой рот, пока взгляд неотрывно следил, чтобы я продолжала держать зрительный контакт.

Глава 2.

- Что значит «быть нетронутой»? – Спросила у принимающей, изучая договор, который собиралась подписать несмотря ни на что.

Среди множества пунктов, которые меня обязали внимательно изучить, чуть ли не зачитав вслух, один, носивший название «Условия принадлежности», казался мне непонятным, но лишь потому, что я прекрасно его поняла, но ещё пока отказывалась осознать это. Именно его я прочитала несколько раз, понимая, на что придётся пойти, чтобы здесь остаться. Всё было расписано в приемлемой форме, которая не оставляла простора для трактовок. В нём всё было абсурдно просто и прямолинейно. Всем терминам сопутствовала расшифровка, кроме одного единственного слова, за которое уцепился мой взгляд.

Принимающая снисходительно посмотрела на меня, сложив руки на столе перед собой, одну на другую. Когда я вошла в кабинет, она рассматривала меня как диковину. Бегство из родной расы редкость. Всем, мне в том числе, с младенчества прививается любовь к месту, где ты зародился и вырос. Недовольных почти никогда не было, я и подумать не могла, что когда-нибудь пойду их путём. Никто бы не позволил мне нарушить устоявшиеся законы, если бы не возникшая внезапно возможность сбежать. Я даже задумываться не стала, ухватившись за шанс. Теперь мне осталось дать согласие на всё, что требуется, чтобы позволили остаться.

- У атаитов есть правила приёма на обучение девушек других рас. Они должны быть чисты от чужой ДНК. – Принимающая пристально изучала мою реакцию, и решила объяснить, увидев, что я искренне ничего не понимаю. – У девушки не должно быть никакого рода контактов слияния, атаиты используют термин «соитие».

- По-нят-но. А зачем это?

Принимающая тяжело вздохнула, рассматривая меня с подобием жалости. Понятно, что все блага, которые предлагает раса атаитов, даются не просто так – слишком хороши условия.

- Подписав этот договор, ты получишь образование, содержание, защиту. – На последнем слове она сделала особый упор. – За всё это почти ничего не требуют. Только соблюсти закон. Раса атаитов одна из древнейших. Они уважают тягу к знаниям, поэтому и предоставляют другим расам возможность получить образование на их территории. Я сама выходец из их образовательной программы и лично подтверждаю, что всё написанное в договоре – чистая правда. Если выбьешься в премиумы тебе предоставят отдельное жильё. Но взамен… У атаитов особая природа. В большинстве случаев они заводят отношения только с атаитками, в исключительных случаях у атаита может возникнуть тяга к представительнице другой расы, и та будет обязана подчиниться, что и прописано в договоре.

Действительно прописано. Термину «подчиниться» уделено особое внимание, кратко излагающее степень потенциальной власти над тобой и обязательства полного беспрекословного подчинения.

- Значит, отказаться будет нельзя?

- Если ты сейчас поставишь свою подпись, отказ станет недопустим. Любые попытки избежать условий будут пресечены. Наказание за подобное будет выбирать атаит, которому ты будешь принадлежать.

- По-нят-но. И как долго принадлежать?

- Пока атаит не найдёт половину своей расы. Всегда по-разному. Если сомневаешься, или считаешь, что не справишься, лучше откажись сейчас. У атаитов много положительных качеств, но они крайне требовательны к своим избранницам, кто-то в меньшей степени, а кто-то… – принимающая дождалась, когда я сконцентрирую всё внимание на ней, продолжив со всей серьёзностью, – не приемлет никаких послаблений.

- Вы сказали тяга возникает в исключительных случаях. Какой процент?

- Около двух процентов. Если продержишься два года – процент снижается почти до нуля согласно теории пересечений.

- Но я так и не поняла про нетронутость и чужую ДНК.

- Девочка, ты читала договор?

Читала. Честно читала, но перед глазами постоянно мелькали воспоминания как я в дикой спешке, схватив документы, и семейные ценности, не оглядываясь сбегала, боясь только одного, что поймают. Только вдохнув воздух этих земель поняла, что всё действительно получилось. Перечитывая строчки, зациклилась, что есть шанс получить приют, и больше ни во что вчитываться не хотела, как и понимать, даже сейчас.

- Если ты попадёшь к атаиту с чужой ДНК в себе – шанс выжить нулевой. – Ответила мне деловым тоном. Похоже ей не привыкать сообщать данную информацию, для неё это уже давно в порядке вещей.

- Вы-жи-ть?

Этого прописано в договоре не было. Я бы как минимум сразу заметила. Ничего похожего. Это не описывалось ни в одном из источников, которые я успела изучить пока мы сюда летели. Ни единого упоминания про специальную форму договора для девушек других рас, ни про нюансы их нахождения на территории атаитов. Пролистала договор до последней страницы, с несколькими строчками под подписи согласия и одну под подпись о неразглашении. Судя по тому, что даже в нелегальных источниках информации об этом нет, нарушить конфиденциальность ещё никому не удалось.

- Женщины других рас плохо совместимы с атаитами, из-за подавляющего воздействия на организм их ДНК. Некоторые девушки погибают после первой близости, кто-то спустя несколько дней, но с чужой ДНК внутри – всегда моментально.

- Нетронутость будет проверяться?

- Нет. Это невозможно, так как любая проверка сама по себе может её нарушить. Ты ставишь подпись, гарантируя и подтверждая её. Твоя судьба только в твоих руках.

Глава 3.

- Как тебе удалось пробраться?

- Так же, как и сбежать – через бесплодные земли.

Я не спала, когда услышала шум на первом этаже. Сегодня последняя ночь в родном доме перед тем, как меня разлучат с сестрой, и мне не хотелось терять ни секунды драгоценного времени рядом с ней. С момента смерти родителей мы с Таис остались в этом доме вдвоём. У нас больше никого нет. Во мне жила хрупкая надежда, что нас не разлучат, что отправят вместе в новую семью, но в день осмотра у медика я созрела, скрыть правду не удалось, и все обещания, что мне давали главы расы были отозваны. В этот же день мне нашли будущего мужа, сообщив дату сочетания, поставив перед фактом, посоветовав смириться и следовать законам расы. Мои просьбы оставить сестру со мной отвергли, дав понять, что выбранный супруг не желает видеть в своём доме чужих детей, считая, что это помешает мне состояться в качестве его жены и будущей матери. Его семья следовала древнейшим традициям, согласно которых после сочетания я впервые смогу покинуть пределы его дома только через месяц после первых родов, до этого момента единственным моим назначением будет услужение супругу. Дату сочетания, по его воле, назначили на день подходящий для зачатия. Впервые за всю свою жизнь я пожалела, что зародилась и появилась на свет в этих землях, возненавидев их.

Я не спала уже несколько ночей, наблюдая за сном Таис, как и сегодня. Выбралась из кровати, услышав шум, стараясь не разбудить её, с трудом уснувшую, будто чувствующую, что должно произойти что-то плохое. Мне так и не хватило смелости рассказать ей, что мы больше не увидимся, я не нашла правильных слов, способных подготовить Таис к переменам. Спустившись, натолкнулась на стену, которая оказалась живой, тёплой и дышащей, со знакомыми чистыми голубыми глазами, только увидев их выдохнула с облегчением, поняв, что в безопасности. Не сразу признала в незнакомце, пробравшемся в дом, друга детства Куртиса. Он стал ещё выше, ещё плечистее, а его кожа потемнела, все волосы он сбрил, украсив череп рисунком, похожим на карту, в нём больше не признать ивина.

- Я увидел имена ваших родителей в траурных списках расы, и поспешил к вам. Мой корабль спрятан за границей этих земель, если уйдём сейчас, успеем до того, как вас хватятся. Ничего не бери, буди сестру, нам нужно поспешить.

Я даже спрашивать больше ничего не стала, побежав по лестнице в спальню, затормозив лишь у кровати. Таис нельзя было пугать, как и медлить. За спиной раздались тяжёлые шаги, Куртис нетерпеливо ждал. Я укутала сестру поплотнее в одеяло, решив не будить, надеясь, что её сон достаточно крепок. Объясню ей всё, когда выберемся, если выберемся.

- Помоги мне. Возьми её на руки. – Произнесла одними губами, зная, что Куртис поймёт. Чтение по губам было его любимым занятием, которое он довёл до совершенства.

- Лучше разбуди. На случай, если будет погоня, мои руки должны оставаться свободными.

- Мы успеем. Я проведу нас через заросли театониса.

- Они же задушат меня.

Куртис отлично помнил день нашего знакомства, когда чуть не стал жертвой этих прекрасных невысоких деревьев с вьющимися ветками, усыпанными гроздьями пушистых цветов, под которыми спрятаны ядовитые шипы. Они отгораживали владения нашей семьи, расположенные на самой окраине земель ивинов, от бесплодных земель, которые долгие годы пытался оживить мой отец, но, к сожалению, так и не смог, грунт был слишком отравлен. Десять лет назад Куртис случайно забрёл на нашу территорию и, польстившись на красоту театониса, чуть не задохнулся от его приветствия незваным гостям. Я успела до того, как дерево впрыснуло яд, иначе уже ничего не помогло моему другу, которому в то время было десять лет. Этот любопытный мальчишка быстро пришёл в себя, и не отставал от меня, пока не узнал «секрет» почему деревья не тронули меня и послушно отпустили его, когда я об этом попросила. То, что я разговариваю с растениями удивляло его больше, чем их нападение на него.

- Тебя не тронут пока Таис будет на руках, а я рядом.

- И почему тебе так легко верить. – Прошептал, аккуратно поднимая Таис, бережно укладывая её голову себе на плечо.

- Потому что я ни разу тебе не солгала.

- Поспешим. – Напомнил Куртис, но я задержалась, вспомнив о шкатулке, которую собрала для Таис на память о нашей семье.

В ней находились вещи, которые были дороги каждому в отдельности и всем вместе: кулон-капсула, которую не снимал отец, набор для скрещивания, которым пользовалась мама, кадры нашей жизни, запечатанные в кристальную смолу, мой блокнот с планами на будущее, первая игрушка Таис, с которой она не расставалась, пока та не сломалась, перестав воспроизводить нежную мелодию. Эта мелодия помогла мне утешить сестру, когда она не могла спать после гибели родителей. С большим трудом я воспроизвела последовательность звуков в памяти, а сестра подхватила. Так она и засыпала каждую ночь.

Мне потребовалось ещё пара минут, чтобы забрать шкатулку и документы, подготовленные для моего будущего мужа, как подтверждение высокого качества невесты. Несколько минут назад я собиралась их уничтожить, теперь же радовалась, что так и не решилась, бросив рядом с документами сестры.

Я видела, что Куртис боится. Я бы, наверное, тоже боялась, если бы не была знакома с театонисами с детства. Эти деревья безжалостны ко всем, кроме своего родителя, посадившего, вырастившего, заботившегося о них, и представителей его семьи. В этих зарослях каждое дерево было особенным, отличным от остальных, я помнила дату посадки каждого и поздравляла с ней каждый год, подкармливая соком алых маринусов, впитывая который, бутоны театонисов становились розовыми. Перед тем, как ступить в заросли, я взяла Куртиса за руку, чувствуя его дрожь, и уверенно повела за собой. Большинство театонисов спали, лишь некоторые шуршали ветками, демонстрируя своё недовольство. Где-то на середине пути проснулась Таис. Я заметила, что она открыла глаза и молчаливо рассматривала незнакомца, на руках которого оказалась. Не заплакала, не закричала, погрузившись в любопытство, прекрасно зная, что я тоже рядом, что так надо, что так будет лучше.

Глава 4.

Не могу уснуть из-за этих воспоминаний. Прошло почти три года, но они прочно засели в памяти, иногда отнимая сон, пугая своей реалистичностью и совершенно другим исходом. До сих пор мне страшно от мысли, что всё могло быть иначе и Таис забрали в другую семью, а меня сочетали с ивином, которого интересует лишь моя способность произвести на свет потомство. Я никогда не отвергала возможности стать матерью. Глядя на родителей, мне даже этого хотелось, но по взаимности, чтобы супруг смотрел на меня с теплом, слушал с интересом, обнимал с нежностью, как это делал отец. Мама не раз говорила, что они с отцом всегда были счастливы, но до нашего с Таис появления не в полной мере, мы с сестрой были доказательствами того, что жизнь действительно может быть ещё лучше, когда ты думаешь, что уже достиг предела счастья.

Прошла в комнату к сестре, она как всегда крепко спит, улыбаясь. Земли атаитов до сих пор кажутся мне странными и непривычными, зато Таис, обладая природным любопытством, окунулась в новую жизнь, моментально приспособившись, восторгаясь возможностями, которые здесь доступны каждому. У атаитов нет запрета на выбор жизненного предназначения и ограничений на изучение наук. Тяга к знаниям здесь приветствуется, как и разносторонность интересов. Мне же, уже будучи достаточно взрослой, было тяжело вникать в незнакомые науки, не связанные с изучением природы. После окончания старшего лектория с не самыми лучшими показателями, я боялась, что нас попросят покинуть земли, но моими обширными знаниями в области восстановления природных ресурсов заинтересовались в одном из высших уникумов, пригласив побороться за поступление. Теоретические знания принимающих мало интересовали, они хотели увидеть, их применение на практике. Всем поступающим дали одинаковое задание: за месяц добиться симбиоза конфликтующих видов растений. Лаборатория высшего уникума была оборудована сверхсовременной аппаратурой, о которой я только читала, понятия не имея как ей пользоваться, меня никто и не заставлял. Первые несколько дней я просто наблюдала за предоставленными мне образцами, как один отравляет воздух другого, а тот в ответ почву вокруг. Посаженные в одну ёмкость, они медленно убивали друг друга, не желая мириться с соседством. Пока другие пытались найти способ подавить агрессию, я пыталась найти её причину, изучая природу происхождения обоих видов. Оба любят воду и солнце, у обоих всего этого предостаточно. Мне не давало покоя, что привезённые из разных земель, почвы которых крайне скудны в питательных веществах, будучи посаженными в плодородный субстрат, растения так и не пошли в рост, будто застыв. Меня осенило во сне. Я проснулась от мысли, что нашла решение, и поспешила проверить. В последний день, когда образцы всех поступающих почти полностью подавили друг друга, доживая последние часы, я пришла с пустыми руками, но мне всё же дали слово, только этого было мало. Я попросила всех проследовать за мной, захватив погибающие образцы. Когда мы пришли к небольшому пруду никто не понимал, зачем я собрала всех здесь. Лишь один из профессоров заметил два прекрасных пышных, сплетённых друг с другом молодых деревца. Оказалось, что сытость пробудила в растениях жадность и нежелание делиться, зато посаженные в каменную крошку, они ухватились друг за друга: одно растение окутало корни другого, не давая им пересыхать, а то взамен насыщало воздух вокруг соседа необходимыми для роста элементами. Сейчас у того пруда небольшой парк из ещё невысоких, но очень красивых деревьев, которые мы высадили в тот день.

Приятно осознавать, что я смогла найти своё предназначение, как и Таис. Завтра у неё важный день, нужно обязательно соответствовать, но сон не идёт. Сестра выступает на торжественном мероприятии, которое проводится атаитами раз в десять лет. Это очень почётно, нельзя её отвлекать моим уставшим видом. Таис долгие месяцы готовилась, проявляя взрослую ответственность, и часто, особенно в последние дни, спрашивала, смогу ли прийти, напоминая место, дату и время, намекая, какое платье надеть. Она будет единственной представительницей другой расы на торжестве и, понимая это, переживает, как и я когда-то, пока не поняла, что для атаитов не важно твоё происхождение, для них важны твои качества и способность уважать и соблюдать их законы, в чём сёстры Дистаис преуспели как никто другой. Иногда, когда кто-то случайно узнаёт, что мы здесь в гостях, принимает это за шутку.

Мы обе влились в их мир, и уже чувствуем себя как дома, я ни разу не пожалела о своём решении. Атаиты выполнили всё, что обещали. Я выбилась в премиумы и спустя полгода нам с Таис предоставили уютный дом в образовательной зоне. И плевать, что я худшая из лучших, по-прежнему отстаю в предметах, связанных с технологиями, дом теперь отнимут в одном единственном случае – если меня отчислят, а я этого не допущу.

Я выучила все их правила и строго соблюдаю. Главное – закрытая одежда из специального материала, одевая которую оголённым остаётся только лицо. На улице воротник должен быть поднят до самых глаз, волосы всегда собраны. Это стандартные требования ко всем девушкам независимо от расы. Представители противоположного пола могут прикасаться только к участкам, закрытым одеждой, и только при крайней необходимости. Моя соседка по комнате в студенческом общежитии Миса, с которой я подружилась, пояснила, что чужой запах на коже девушки может скомпрометировать, могут заподозрить в разврате. С этого самого момента ко мне прикасалась только Таис. Миса очень мне помогла, за что до сих пор не устаю её благодарить. Ей не надоедало отвечать на мои вопросы, объяснять простые для неё истины, предостерегать от ошибок. Я изучала законы на бумаге, но произнесённые Мисой, они казались проще и понятнее. Не забывала я и обещание, под которым подписалась. Закон о принадлежности был единственным, омрачающим мою жизнь аспектом, о котором мне не удалось найти никаких подробностей, кроме тех, что были прописаны в договоре. Миса утешала меня, когда я погружалась в беспочвенное уныние от мыслей, что каждый день, в любой момент, за мной могут прийти и забрать в неизвестность, как и три года назад. Я успокоилась только спустя два года, помня слова принимающей о теории пересечений, поверив, что пересекла критическую отметку закона о принадлежности.

Глава 5.

- Диса Дистаис, вы сегодня невнимательны. – Это второе замечание от преподавателя за день. Первое я получила опоздав, а после третьего снизят балл.

Нужно собраться. Слишком много лишних мыслей. На занятиях я думаю о занятиях, ну и о Таис, разумеется. Всё утро она делилась своими переживаниями по поводу выступления, проверяя всё ли собрала и хорошо ли держится причёска, снова напомнив, во сколько всё начнётся. Это не просто торжество. Семьи всех выступающих придут поддержать своих детей, по этому поводу Таис особенно переживает. Я не пыталась заменить ей родителей. Мы всегда были и будем сёстрами, нас обеих это устраивало, по крайней мере, я так думала, пока не заметила неуверенность в ней. Родительской заботы не хватает даже мне, а Таис совсем ещё ребёнок. Поэтому сегодня всё должно пройти идеально.

- Простите. Это не повторится. – Это последний на сегодня предмет, и мне никак нельзя задерживаться, времени, чтобы добраться до места, где будет проходить торжество впритык.

Преподаватель Астор кивнул, взяв на заметку, и до конца занятия следил за мной, будто надеясь на ещё один мой промах, но я не дала повода, только он оказался ему не нужен.

- Диса, задержитесь. – Огласил он, на всю аудиторию, когда большая часть учащихся уже вышла. Сегодня многие торопятся на торжество.

- Я тебя подожду. – Шепнула на ухо Миса, а я лишь кивнула ей.

Спустившись по лестнице к столу преподавателя, замерла в нескольких шагах от него. Это не первый подобный разговор. Их было несколько, и не только в стенах высшего уникума. Сначала мне казалось, что ему интересны мои знания. Миса первая заметила его иной интерес, который я игнорировала, отрицая. Будучи прямолинейной, она не стала подбирать слова и прямо сказала, что Астор смотрит на меня не как на ученицу. Её слова оказались правдой.

- Вы подумали о стажировке у меня, Диса. – Начал наседать Астор. Его резкий тон моментально царапнул слух. Так он позволяет себе разговаривать со мной только когда мы наедине. Его бледно-серые глаза неподвижны, будто пытается проникнуть взглядом в мои мысли. От этого ещё больше не по себе.

- Да. К сожалению, я не смогу принять ваше предложение. – Сжала в руках сильнее меморик с записями лекций, пытаясь не выдать неуверенности, и скрыть неприязнь.

- А чьё примите? – Ехидно прищурившись продолжал будто на допросе.

- Профессор Виитис принял меня к себе. – Это было правдой. Из всех преподавателей именно его подход к изучению природы казался мне самым неординарным, чем и заинтересовал, хоть все и называли его методы допотопными, преподаватель Астор особенно часто.

- Я думал вы умнее. – Покачал головой Астор, будто я его сильно разочаровала.

- Что? – Вырвалось само собой.

Астор встал из-за стола и обойдя его, присел на край рядом с местом, где стояла я. Он чуть наклонил голову, блуждая взглядом по моему лицу, задерживаясь подольше на губах. Ненавидела, когда он так делал.

- Виитис не научит вас тому, чему могу научить я. Подумайте ещё раз хорошенько, Диса. – Снова настаивал Астор, положив руку мне на плечо, а меня чуть не передёрнуло. Чтобы избавиться от нежелательного контакта, я попятилась, рука преподавателя соскользнула с моего плеча, но зависла в воздухе на его уровне. Его верхняя губа неприязненно дёрнулась. Мне даже показалось, что я слышала скрежет зубов.

- Спасибо ещё раз за предложение и великолепную возможность, но я не изменю решения. Если позволите, мне пора идти.

- Идите, Диса. – Холодно позволил он, указывая рукой, которая только что ко мне прикасалась, в сторону выхода.

У дверей налетела на Мису, которая, судя по всему, уже собиралась войти.

- Миса, выручай, подвези пожалуйста, не хочу опоздать на выступление Таис. – Попросила, понимая, что иначе опоздаю.

- Без проблем.

В каре Мисы я привела мысли и сердцебиение в порядок. Не хотелось думать, как долго будет продолжаться подобное внимание преподавателя Астора ко мне. Разговаривать с ним с каждым разом становилось тяжелее. Больше всего я боялась, что это может отразиться на моих баллах, ведь от успеваемости зависело наше с Таис благополучие.

- Слизняк тебя трогал? – Отвлекла от мыслей подруга, поморщившись. Миса была истинной атаиткой и обладала их обострённым обонянием.

- Да, за плечо.

- Ты должна на него пожаловаться. – Миса не была любительницей искать компромиссы, предпочитая действовать решительно.

- Будут проблемы. Не у него, у меня. Ты же знаешь, что обвинения в сторону преподавателя должны быть достаточно обоснованы. У меня нет никаких доказательств против него, подтверждающих неподобающее отношение.

- То, что он смеет к тебе прикасаться, уже повод для жалобы.

- Он легко найдёт объяснение, сославшись на случайность, или что-то подобное. Не забывай, он атаит, а я гостья на ваших землях. Даже это он может использовать против меня.

- Ты права. Если честно, я думала, что он предъявит на тебя права в твоё восемнадцатилетние. Слишком давно слюни пускает.

- Я этого боялась. – Я с ужасом ждала тот день. Астор странно смотрел на меня накануне дня рождения, ухмыляясь. Я была уверена, что это намек на то, что он воспользуется правом принадлежности. Но ничего не произошло ни в тот день, ни позже. Я не знала, почему он вызывает у меня такое отторжение. Многие ученицы симпатизируют ему, обсуждая его привлекательность. Конечно, высокий, подтянутый, солидный, да ещё и светловолосый, что у атаитов среди мужчин редкость. Только всё это меня никак не располагало. Мне его внешность казалась отталкивающей и неприятной, с налётом раздражения и злости, пропитавших его взгляд.

Глава 6.

Чтобы не опоздать, неслась как сумасшедшая, желая успеть к самому началу. Прекрасно помнила, как важно, когда кто-то из родных переживает за тебя в зале. Мои научные выступления родители ещё застали, а вот Таис не успели. Теперь я вместо них. Сворачивая из одного коридора в другой, не поняла, как оказалась на скользком участке пола, залитом желеобразной субстанцией. Еле держала равновесие, чтобы не упасть, но безуспешно, уже начинала падать, когда почувствовала чью-то жёсткую хватку на талии, придавшую мне устойчивое положение. Руки резко убрали, будто обожглись, когда я оказалась на безопасной поверхности.

- Благодарю вас. – Искренне произнесла, обернувшись, натолкнувшись на широкую грудь, обтянутую тёмно-синим костюмом.

Чтобы рассмотреть спасителя пришлось поднять голову вверх, очень высокий мужчина, статный, с твёрдым тёмным взглядом под густыми чёрными бровями. На лице ни единой эмоции, взгляд направлен в пустоту мимо меня. Миновав одну опасность, соприкоснулась с другой. Двоякая вышла ситуация. Особенно неудобно перед спасителем. Из-за моей неосторожности ему пришлось нарушить правило о прикосновениях. Некоторые атаиты настолько серьёзно относятся к подобным происшествиям, что просят при свидетелях подтвердить необходимость произошедшего контакта.

Когда мы с Таис только обживались, исследуя территорию, я наблюдала за атаитами, с которыми нам предстояло соседствовать. Первое время я не замечала ничего особенного. Одежда казалась странноватой, иногда манера общения, некоторые законы. Лишь по прошествии некоторого времени я узнала, что есть то, что не прописано в законах, то, с чем атаиты рождаются. Каждый представитель мужской части их расы в течении своей жизни настроен на поиск своей спутницы, одной, единственной. Как только встреча происходит, они становятся парой, и здесь есть нюанс, который я так до конца и не смогла понять – прикосновение к атаитке, у которой есть пара, без её разрешения или должной необходимости, может быть расценено как посягательство на честь, и строго карается. Если подобное происходит из-за нелепой оплошности, атаиту, чтобы избежать наказания и порицания, приходится искать доказательства своей невиновности, либо свидетелей, способных её подтвердить. Понять суть подобного отношения, мне так и не удалось. Теперь, когда сама стояла рядом с атаитом, уже не так была рада своему спасению, да и он, похоже тоже, судя по тяжёлому дыханию и явному напряжению в теле. Я отшагнула от него, на более подобающее расстояние, опустила взгляд, вспомнив, что такой контакт тоже не приветствуется, и только собиралась пояснить, что ему не стоит беспокоиться, как услышала суровое:

- Впредь будьте осторожнее. – Произнёс он сухо, строго, даже чуть грубо, обойдя меня и продолжив свой путь. За ним последовали ещё двое атаитов в таких же костюмах, как и у него, но они сильно проигрывали ему в комплекции, как и любой атаит, которого я когда-либо видела. Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы вспомнить, что синий на торжества надевают военные, которыми, судя по всему, они и были. Отряхнувшись от впечатлений, вспомнила о времени, которое потеряла, понимая, что скорее всего всё же опоздала. Поймав в коридоре сотрудника младшего лектория, предупредила о разлитой субстанции, и поспешила в зал.

Я успела. Выступление, к моей радости, задерживали, и мне удалось отдышаться, убедиться, что с причёской и платьем, выбранным Таис, всё в порядке. Огромный зал был полностью заполнен. Сегодня сюда съехались представители всех образовательных лекториев расы, чтобы отдать дань традиции. Я, как близкий родственник выступающей, заняла место недалеко от сцены. Задачей родных было быть на виду, в качестве поддержки. Осталось только одно – дождаться появления сестры на сцене.

Таис была в группе девочек, танцующих с лентами из цветов, они выступали первыми. Сестра сразу нашла меня глазами и всё выступление танцевала будто для меня и родителей, несмотря на то что их уже не было в мире с нами. И да, она была самая-самая. Таис стала первой примой из другой расы, что переставало делать это торжество чужим для нас, триумф сестры для меня был даже важнее, чем для неё. Таис просто нравилось танцевать, а я радовалась, видя, как она счастлива. Я с нетерпением ждала окончания выступления, у меня был подарок для Таис. Ей не нравился финал в их танце, когда в самом конце ленты подбрасываются в воздух и те исчезают, он почему-то казался ей грустным. Когда прозвучали последние ноты, и девочки подбросили ленты высоко в воздух, те не исчезли, а красиво распались на цветы, закружившие в воздухе, плавно разлетаясь по залу. Я слышала одобрительные вздохи, но не отводила взгляд от восторженного лица сестры, которая сразу догадалась, чьих рук это дело. Долгих три месяца я скрещивала виды, добиваясь необходимого результата, но даже достигнув его, не остановилась. Цветы заканчивали свой танец, оседая на гостях, и как только попадали в руки, моментально кристаллизировались, становясь напоминанием о торжестве. И теперь, когда танец был окончен, зал наполнили аплодисменты.

В финале всех выступлений на сцену пригласили военного советника, которому доверили самое главное – заключительную речь. Мне она была малоинтересна – не терпелось поздравить сестру, и я уже посматривала в сторону выхода. Только мои мысли прервал знакомый суровый голос, доносящийся со сцены. Его обладателем оказался мой спаситель, он же военный советник, сейчас говорящий о всей важности воспитания каждого нового поколения. Слушая его речь, невольно вспомнила родные земли. Когда учили меня, важность образования преподносили иначе, как необходимость для дальнейшей реализации необходимых расе качеств. Военный советник говорил о важности раскрытия потенциала каждого, умении его применить и, если потребуется, помочь развить, ведь именно от этого зависит будущее. Несмотря на сухость тона и монотонность изложения, ему удалось собрать всё внимание, приковав к себе. Военный советник смотрел в пространство, но всем моим телом завладело устойчивое чувство, что смотрит на меня, а его руки по-прежнему сжимаются на талии, держа крепче, не желая отпускать. Вдруг стало жарко, а перед глазами заплясали искры. Ощущение прикосновения распространилось практически по всему телу, завладев им полностью. Я сильнее закрыла глаза, будто это могло помочь. Мне казалось, что шёлковое серое платье будто душит меня, и от него необходимо избавиться. Осмотревшись по сторонам, в поисках причины, не увидела ничего особенного, все внимательно слушали военного советника. Мне вдруг начало казаться, что он уже не на сцене, а рядом со мной, настолько близко, что я чувствую его дыхание рядом с ухом. С трудом сдержала себя, чтобы остаться до конца.

Глава 7.

- Миса, можно я поиграю с твоими украшениями? – Таис ждала ответа в нетерпении, а в глазах во всю разыгрался озорной блеск.

- Конечно можно.

Мой строгий взгляд был проигнорирован, а по дому раздался топот её танцевальных ножек. Какая же всё-таки неугомонная у меня сестра.

- Ты сегодня какая-то странная. – Заметила Миса, добавляя в мою воду, созданный ею экстракт. Я была её давней подопытной и дегустатором, а также самым строгим критиком. Только сегодня что-то была не в настроении. – Вчера всё прошло хорошо. Таис сверкала на сцене. Их выступление признали лучшим за последние десять десятилетий. А твои цветы удостоили отдельной похвалы. Диса, что не так?

- Вчера, после выступления, Таис вспомнила наши родные земли.

- Всего-то? Ты всегда говорила, что не жалеешь о вашем побеге, или это не так? – Миса прищурилась. Я никогда ей не врала, а теперь она, кажется, засомневалась.

- Я в тот момент вспомнила договор, который подписала. – Отпила приятно пахнущую жидкость, так и не разобрав вкус.

- Мне казалось, что ты больше не переживаешь из-за этого. Почти три года прошло. Ты должна понимать, что каждую секунду шанс встретить атаита, способного предъявить на тебя право, стремится к нулю.

- Но он никогда не станет нулевым. – Отставила напиток, не понимая своих ощущений. Не хотела расстраивать Мису своими переживаниями, но мне было необходимо с кем-то поговорить, хотя бы чтобы меня выслушали. – Как это происходит? Ты знаешь?

- Чуть больше, чем ты. Мы с тобой получаем одинаковое образование, за рамки которого в этом вопросе никто не выходит. Но иногда мне снятся сны о нас с Клерием, о том, как это будет, а может это его сны, иногда не разобрать. Мне даже кажется, что у нас с ним одно тело на двоих, и когда мы не вместе, я не чувствую себя цельной. О том, как всё происходит с представительницей другой расы, никто не смеет распространяться.

- Это из-за того, что многие не выживают?

- Ты этого на самом деле боишься больше всего? Это не даёт тебе покоя?

- Нет, другое. Вчера я сказала Таис, что у неё есть выбор, поняв, что если кто-то предъявит на меня право, у меня его не будет долгие годы, возможно, больше никогда. Это было одной из причин моего бегства из родных земель.

- Атаиты становятся лучшими мужьями для своих избранниц, внимательными, заботливыми, да, немного одержимыми, но иногда это не так плохо. – Миса сладко улыбнулась, наверняка вспомнив о Клерии, предвкушая скорую свадьбу.

- Только я буду не женой, а временной заменой. Скажи, ты слышала хоть про один брак с представительницей другой расы?

- Нет.

- А атаита вместе с девушкой другой расы хоть раз видела?

- Последний долговременный союз распался несколько лет назад.

- По какой причине?

- Атаит встретил избранницу своей расы.

- Что стало с другой его избранницей?

- Она покинула эти земли. Он обеспечил её всем необходимым перед отъездом.

- Компенсировал потерянные годы?

- Ты можешь уехать, если боишься.

- Нет. Теперь поздно. Я должна закончить обучение. Да и Таис в восторге от этих мест. С ней я точно не могу так поступить.

- Диса, не забывай, тебя не отдадут атаиту, которому ты просто понравилась, как это произошло с Астором. Связка похожа на зависимость.

- У вас с Клерием она взаимна. Ты не знаешь страха оказаться во власти незнакомца, который мнит себя твоим хозяином. Когда меня хотели выдать замуж, я прочувствовала всё. Ты когда-то спросила, знала ли я его.

- Тогда ты не ответила, сославшись, что не хочешь вспоминать прошлое.

- Знала. Меня готовили в жёны девятому сыну самой влиятельной семьи нашей расы. Его звали Нотеус Ностер. Все знали, что он болен, и несмотря на это, несмотря на то, что ещё четыре его старших брата были неженаты, меня отдали ему, капризному, избалованному, самому любимому в их семье сыну. Меня рассматривали как хороший генетический материал для продолжения этой ветки их рода. Если бы свадьба состоялась, я бы выпила настой, способный сделать меня бесплодной.

- Ты говоришь страшные вещи.

- Тогда это казалось единственной возможностью вырваться из их семьи. Его болезнь была предупреждением, что эту ветку рода больше продолжать нельзя, но Ностеры проигнорировали знаки природы. Я чувствовала, что если сочетание состоится, произойдёт что-то плохое. Я много прочитала про его болезнь, когда узнала имя будущего мужа. За всю историю расы ивин, ни одной представительнице женского пола не удалось выносить плод от носителя этой болезни. Дети всегда умирали до родов. Знаешь, мне не было жалко себя, но мысль, что мой ребёнок будет мучиться внутри меня с момента своего зарождения и до самой смерти, была невыносима. Это не прекращалось бы до тех пор, пока один из нас не покинул мир. Мне кажется, что пока шли приготовления к нашему сочетанию, я прожила возможную жизнь с ним, прочувствовала её.

- Диса, это позади. Здесь ты в безопасности. Даже если атаит предъявит на тебя свои права, запомни, при соблюдении всех условий договора он ни при каких обстоятельствах не причинит тебе вреда, сам умрёт, но никому не позволит обидеть тебя.

Глава 8.

Мы с Таис шли по вечерней улице. Было ещё достаточно светло, в этих землях данное время считалось самым удачным для прогулок, когда природа готовится ко сну. Таис потупила взгляд. Её угнетение передалось и мне. Сестра была не просто расстроена, она была подавлена. Я каждой клеткой тела ощущала, насколько ей сейчас плохо, что она пытается смириться с ситуацией, но в силу возраста и характера, не может справиться с, на самом деле, взрослыми проблемами. Я сожалела, что озвучила правду в её чистой форме, без примеси надежды.

- Твоя новость стала неожиданностью для меня. – Нам нужно было поговорить, я должна была убедиться, что Таис понимает наше положение.

- Я знаю. – Таис вздохнула, продолжив своё занятие созерцания дорожного покрытия.

- Я подумаю, что можно сделать, на случай если подобное повторится.

- Хорошо. – Она знала, что пустых обещаний я не даю.

- Прости, если огорчила.

- Ты не огорчила. Просто… я совсем забыла, что мы принадлежим к другой расе.

- Если тебе так лучше, то это хорошо.

- А ты? Тебе хорошо?

- Самая большая моя радость видеть тебя счастливой.

Таис подняла на меня свои изумрудные глаза, улыбнувшись, покрепче взяв меня за руку.

Глядя тем вечером, как Таис засыпает, я приняла решение попробовать найти выход. Времени оставалось мало, и шанс был невелик, но я должна была попытаться, поняв, что нельзя укоренять свои страхи в сестре.

- Здравствуйте. – Произнесла, когда он вошёл в кабинет, и сел на своё место напротив меня.

- Здравствуйте, Диса Дистаис. – Его голос был грубым, но не из-за неприязни ко мне.

Военный советник привык командовать солдатами, и с ними подобный тон является нормой, но мне режет слух. Когда он произносил речь, его голос казался мягче, как и взгляд. Остаётся только догадываться, что он означает. Странно, что он согласился меня принять, моя проблема незначительна, по их меркам, но я уже здесь, пора перестать трястись, а самое главное не заикаться.

- Простите за беспокойство.

Не знала, куда деть взгляд, боясь смотреть в глаза, но и отводить в сторону было невежливо. У нас официальная беседа, на которой зрительный контакт дозволяется, а так как я разговариваю с военным советником, возглавляющим ведомство, то и лицо у меня полностью открыто – высшая степень доверия и уважения. Его кабинет полностью прозрачный, мы у всех на виду, поэтому нужно соблюдать протокол.

- Я вас слушаю.

Пауза действительно затянулась по моей вине. Раз уж я отвлекла его от более важных вопросов, не стоит задерживать. Подняла взгляд от края стола к его глазам, сосредоточенным на мне. Давно отвыкла, что кто-то может рассматривать меня.

- Когда я обратилась за помощью в ваше ведомство, не знала, что подобные вопросы решаются только через вас лично. Я бы не посмела вас побеспокоить.

- Вы гостья наших земель, поэтому к вам особое отношение, решение проблем беглецов требует обширных знаний, которые есть не у всех. Говорите, Диса Дистаис, я готов вас выслушать. – Я кивнула, так мне было легче говорить с ним.

- У вас есть досье на нашу семью?

- Разумеется. – Военный советник ответил очень быстро, будто знал, что я спрошу.

- Тогда перейду сразу к главному. Моя сестра Таис Дистаис приглашена на выступление в соседние дружественные земли. Я… боюсь её отпускать, но эта поездка важна для неё. Возможно, это предназначение Таис. Руководитель младшего лектория посоветовал мне обратиться в ваше ведомство, упомянув, что вы можете предоставить защиту на время поездки. Если его информация неверна, скажите, я больше не стану отнимать ваше время.

- Когда мы отправляем граждан нашей расы за пределы родных земель, всегда обеспечиваем защиту.

- Мне это известно. Но дело в том, что если Таис попадёт в руки ивинов, то у ваших подчинённых не будет полномочий забрать её обратно или запретить увезти.

Военный советник пристально смотрел на меня. На лице ни единой эмоции, будто ему чужды переживания за кого-то. Я, пока говорила, урывками отводила взгляд чуть в сторону, как для передышки. Выдерживать зрительный контакт с ним было крайне трудно.

- Почему вы до сих пор не оформили гражданство?

- Это дорого.

- На вашем личном счету достаточная сумма.

- Она отложена на случай наступления определённых обстоятельств.

- Каких же?

- Если у Таис никого не останется.

- Предусмотрительно. – Военный советник сделал паузу, что-то обдумывая. – Полагаю, если ваша сестра не поедет, то великолепия летающих цветов нашим дружественным расам не доведётся увидеть.

- По просьбе руководителя младшего лектория я уже всё подготовила с запасом.

- Думаю, что за вклад вашей семьи в десятилетнее торжество, наша раса может предоставить вашей сестре временное гражданство. Оно позволит вам не бояться, что кто-то посягнёт на неё в этом качестве. Документы уже подготовлены. Их скоро принесут.

Глава 9.

Сначала было ощущение. Запредельное. Будто к каждой клетке моего тела ласково прикоснулись. А потом она подняла глаза, и меня словно разорвало на те самые клетки, и сразу собрало обратно. Боль от всех полученных боевых ранений – ничто, по сравнению с той, что только что пронзила моё тело, резко покинув его, сменившись на негу. Она не отводила слегка испуганный взгляд невероятных глаз. Атаитки никогда не смотрят в глаза так пристально, в них это заложено с самого зарождения. Но она не принадлежала нашей расе. Маленькая, хрупкая, нежная. Не такая как женщины атаитов, иная во всём. Полная противоположность тому, к чему я привык. Но этого оказалось достаточно, чтобы мгновенно понять – моя. Несомненно. Неоспоримо. Непреложно. Мной моментально завладело желание взять её, сорвать одежду, ворваться внутрь, пропитать собой, чтобы все знали, чья она женщина, и в самую первую очередь – она сама. Знала и понимала, кому принадлежит, кому отдаст всю себя, чьей станет навечно. Картинка и ощущения были правдоподобно отчётливы, и я поторопился уйти. Между мной и женщинами других рас и раньше образовывалась связка, но я сразу понимал, что смогу сдержаться, гены истоков помогали. Наша раса способна перебороть желание в такие моменты и спустя время связка исчезает. В моём понимании только слабаки, не способные владеть собой и пользоваться правильно своими способностями, ведутся на обманчивый плотский зов. Нельзя сразу бросаться на девушку, на ней может находиться целое сочетание запахов, которое обманчиво привлекает. И на ней оно было. Она пахла чистой прохладной водой, сладостями, цветами, пылью помещений, салоном кара, а ещё от неё разило атаитом Астором, и моё животное начало дико бесилось, не понимая почему она позволила к себе прикоснуться. А ещё, стало невыносимо важно знать, кому ещё и в каких местах она позволяла себя трогать. Её голос прошёлся по всем нервным окончаниям и показался мне самым прекрасным, что я когда-либо слышал. Внутренне отряхнулся. Нельзя показывать слабину перед подчинёнными, и я сдержался, впервые прикладывая все усилия, освободив её тело, воспротивившись самому себе, почувствовав бешеное недовольство, будто своё из рук выпускаю.

Она другой расы. Из поколения в поколение наш род не смешивал кровь, умело сопротивляясь связкам с другими расами, дожидаясь истинную избранницу. И пока её взгляд не проник в меня, я был уверен, что со мной никогда подобного не случится, что уже до конца своих дней я пробуду в одиночестве, точно зная, что на наших землях нет зародившейся для меня. Все мои семь братьев уже давно обрели своих избранниц, подарив продолжение роду. Мой черёд так и не наступил. Атаиты так устроены, что есть максимально предельная разница в возрасте с избранницей, и для меня срок, когда избранница, подходящая именно мне, могла появиться на свет давно вышел. Мой отец сделал всё, чтобы окончательно убедиться в этом, проверив всех подходящих по возрасту, не связанных атаиток. Кровь нашего рода во мне оказалась настолько сильна, что, как потом оказалось, такой и не могло быть, во мне был достигнут предел рода. Я смирился, что от меня не пойдёт ответвление нашей крови, жил, посвятив себя службе. Взгляд, запах, тепло тела, голос этой девочки моментально всколыхнули инстинкты самца, будто выведя меня из анабиоза. Пока шёл по коридору, заставлял себя смотреть только перед собой, не сметь оборачиваться, не терять контроль и самообладание. Девушка, несомненно, чудесна, но нельзя поддаваться, опрометчиво верить в реальность невозможного шанса. Все предыдущие связки были обусловлены эгоистичной потребностью организма разрядиться, реализовать определённые нужды и функции. С ней будет также, нужно просто перетерпеть. Отвлёкся, отчитывая главу младшего лектория за невнимательность к безопасности учащихся. Кто-то разлил опасную субстанцию в коридоре, в результате чего дети могли пострадать, она могла пострадать. И снова она. Мысли постоянно возвращались к ней, к ощущениям, которые я испытал, притронувшись к тонкой талии. Никогда ещё мне не доводилось встретить столь миниатюрных девушек, хотя за годы службы облетел не мало земель. Интересно откуда она и как давно в наших землях?

Во мне остался её запах, который я вдохнул, когда не дал упасть, и который не давал мне покоя. Успокоился лишь найдя её боковым зрением, наблюдая, крепко сжав кулаки, сконцентрировавшись на боли. Желание взять её упорно не оставляло, лишь усиливаясь. Невероятная тяга, неведомая мне ранее. Я начинал сомневаться, что это связка, происходящее с моим телом больше походило на воздействие биологического оружия. Я еле совладал с собой, пока она неотрывно наблюдала за танцем. Всё её внимание было подарено девочке на сцене, очень похожей на неё. Сразу понял, что они сёстры, у них очень сильная связь, большая редкость, между прочим, которую можно развить долгими годами беспрерывных тренировок. У них она естественная, природная, оттого и такая сильная. Необычная внешность девушки казалась всё более притягательной, просто смотреть мне было недостаточно. Разум не покидала картинка, где я обладаю ей, заставляя выгибаться от наслаждения, которое могу подарить, и которым сам напитаюсь. Такая реакция на женскую особь была у меня впервые. Приходилось сдерживаться до хруста костей, до яркой пелены перед глазами. Она не смотрела на меня пока я выступал, опустила взгляд, а я всё глубже погружался в свои ощущения, наслаждаясь ими, будучи уверенным, что они уйдут, как это было всегда.

Я боролся с собой три невыносимых дня ломки. Без сна, без еды, в постоянном напряжении, не переставая чувствовать её запах, тепло тела, дикое возбуждение до боли от воспоминаний о нежном взгляде, представляя, как она выглядит без одежды с распущенными волосами в бисеринках пота, уже слыша её стоны удовольствия.

У меня темнело перед глазами от невыносимого желания, которое разрасталось, завладев не только мной, но и моей животной сущностью. Мы оба хотели её. Будучи потомком древнего рода, я унаследовал вторую ипостась – дань родоначальникам, диким и невероятно сильным, кровь которых дарует своим обладателям преимущество перед остальными представителями расы. И ему приходилось гораздо тяжелее, чем мне – до встречи с ней он не знал зависимости, привязанности, тяги к кому-то. Для него она была сродни хозяйки, у ног которой он был готов валяться, лишь бы быть рядом, чтобы защищать и оберегать. И мне приходилось совладать не только с собой, но и усмирять его, рвущегося наружу, не понимающего, почему она не с нами. В итоге он извёлся, проиграв в борьбе с моим самообладанием, а я проиграл ей.

Глава 10.

Я обратился к знающим утром седьмого дня, когда её сестра уехала, специально дождался этого момента. Уже днём всё было одобрено, а вечером Дису привезли, соблюдая мои строжайшие инструкции. Я отверг все уговоры провести процедуру в щадящем виде, отказался от помощи, твёрдо решив всё взять под свой контроль. Эта ночь пройдёт по древнейшим традициям расы, без постороннего вмешательства. Дису было запрещено предупреждать заранее, как-либо готовить, что-либо объяснять. Всё, что должна была, она прекрасно знала, как и любая представительница другой расы. Я запретил полный осмотр, лишив возможности на спасение, в случае нарушения её нетронутости, полностью осознавая, что и осуществлять наказание буду сам. Ей было запрещено давать препараты, притупляющие боль и затуманивающие сознание, как это обычно делается. Она не должна была знать к кому её везут. К моменту, когда кар с Дисой пересёк мою территорию, всё было готово, а у меня не осталось сомнений в намерении сделать её своей.

Пока я ждал, полностью готовый, по телу то и дело пробегал неприятный спазм подозрений, что всё сорвётся, приправленный самым главным опасением, что для девушки эта ночь может стать последней. Исход зависел от её честности и благоразумности. По имеющейся у меня информации, на территории земель атаитов у Дисы ни с кем отношений точно не было, в этом плане её проверили вдоль и поперёк. Но у неё ещё была другая жизнь на землях ивинов, где и жених имелся, имевший на неё все права ещё до свадьбы. Осёк себя. Хватит напрасных мучений. Сейчас, когда всё готово, а её шаги стихли у двери, не время для бесполезных переживаний. Через несколько минут всё станет ясно.

Диса замерла за разделяющей нас дверью. Я дал ей время всё сделать правильно, как и себе. Нетерпение сжимало всё внутри. Сейчас она станет моей, утолит страшный голод и будет это делать ночь за ночью, покорно, безропотно, обязательно с удовольствием, я всему её обучу. Ведь обучу? Она не должна знать больше, чем требует образование. И не должна ничего уметь.

Робкие, лёгкие шаги. Её дрожь, бьющая набатом в голове. Этот страх пройдёт, потом, когда связь укрепится. Потребуется несколько ночей. Я срывал ненавистную одежду, любуясь открывающимся видом обнажённого тела. Требовалось время, чтобы специальный воздух, наполняющий комнату, очистил её кожу от посторонних запахов. Моё обоняние не уловило чужой ДНК. Смиренная покорность Дисы завораживала, но я хотел видеть её глаза, читать в них все её ощущения, запечатлеть первые эмоции от осознания чьей она будет.

- Открой глаза. – Она меня боялась и это злило. Если она нетронута, то и бояться ей нечего. Тогда откуда эта дрожь, которую хотелось отключить. Прикоснулся к её лицу, ощутив его прохладу. – Смотри мне в глаза и больше не смей их отводить.

Стоило Дисе исполнить приказ, и снова моим телом завладела боль желания. Дикая жажда унять её пыталась прорваться наружу, но я терпел, превозмогая боль, унимая плотские порывы. Если девушка боится не своего обмана, а самой ситуации, то не стоит пугать её ещё больше. Для знакомства у нас нет времени, откладывать соитие я больше не могу, мне необходимо закрепить связку.

Вид её распущенных волос, обнажённого тела, нежного пугливого взгляда, возбуждал до одурения. Это всё моё, каждая клетка, которая скоро будет пахнуть нами. Я не оттягивал момент, наслаждался, впитывал в себя ощущения от созерцания девушки, которую сейчас навсегда изменю, сделав своей. Пока глаза радовались, мой мужской орган ломило от боли, требуя разрядки. Целовать, не удостоверившись в нетронутости, не принято, но я сорвался, окунувшись в сладость той, что оказалась предназначена мне. Поцеловав, не обнаружил посторонних примесей, только её вкус. Лишь испуганный взгляд по-прежнему всё портил, и я понял, что больше ждать нельзя. Подхватив Дису на руки, уложил на кровать, моментально услышав, как ускорилось её сердцебиение. Страх, волнение, дрожь, одновременно злили и заводили. Злили, из-за неизвестности их происхождения, а заводили – от предвкушения, что являются доказательствами её неопытности.

Первое проникновение самое важное. Именно оно окончательно убеждает в нетронутости. Всё читается в крови, появляющейся после нарушения целостности девушки. Она не была к нему готова, я поторопился прорвать границу, разделяющую нас. Диса тяжело задышала, пытаясь свыкнуться с первыми болезненными ощущениями, сдерживая свои эмоции. Она их забудет, я замещу их новыми. Мой орган, находящийся внутри Дисы, впитывал её кровь, организм изучал состав. Она не понимала, что в это момент решается её судьба, лишь испуганно продолжала смотреть мне в глаза, исполняя приказ. Никто и никогда не трогал Дису. Её органы удовольствия никогда не функционировали, кровь была чиста от посторонней ДНК. Животная сущность ликовала. Диса только наша и скоро об этом будут знать все.

Я продолжил в ней двигаться, когда первые ощущения притупились и Диса отдышалась. Мне было важно скорее наполнить её собой, смешаться с ней. Я плотно прижимался к её телу, оставляя свой запах на коже, и снова не сдержался, проникнув слишком глубоко, чтобы излиться в первый раз. Она закрыла глаза от боли, сдержанно простонав. Ей придётся потерпеть, а мне быть аккуратнее, продолжая наполнение. Когда дыхание Дисы выровнялось, а взгляд вернулся на меня, перевернул её на живот, подтянул за бёдра, смазал маленькое отверстие между ягодиц вытекшим из лона семенем и протолкнулся немного внутрь, остановившись, когда почувствовал предел растяжения. Со временем и здесь она будет принимать меня полностью, я позабочусь, чтобы ей понравилось. Диса была уставшей после второго наполнения, но оставалось ещё одно. Позволил ей отдышаться, слизывая капельки пота с её маленькой, нежной, чувствительной груди, пока она приходила в себя, полусидя на кровати, пряча взгляд, пока я подготавливал свой мужской орган рукой к последнему наполнению, и когда был готов аккуратно протолкнулся ей в рот, пользуясь её замешательством, изливаясь в третий раз, пристально следя, чтобы Диса всё проглотила.

Глава 11.

Мне снился странный сон, будто я укрыта тёплым пушистым пледом. Очень странное чувство на контрасте с реальными ощущениями, которые усиливались с моим пробуждением. Я ещё не открыла глаза, но уже знала, что в комнате слишком светло, и больно даже от прикосновения ласковых лучей к телу. Ничего, что всё тело ломит и даже дышать больно. Ничего, что он взял меня везде, что в моих родных землях недопустимо и позволяется делать только с продажными. Ничего, что я никогда больше не смогу ступить на родную землю. Я жива и увижу Таис.

Как много одновременно в голове первых мыслей, сплетённых друг с другом. О моём прошлом, о когда-то принятом решении, о тяжести чужого тела на мне, его запахе и пристальном взгляде, улавливающем каждую микроэмоцию. О том, что теперь уже ничего не изменить. Проявляющаяся ясность сознания тоже причиняла боль. В глубине души я глупо надеялась, что, возможно, когда-нибудь, я смогу побывать в стенах родного дома, по которому тайно скучала все эти годы. Не по единоземцам, а именно дому нашей семьи. Я не раз воспроизводила бессонными ночами оставленную нами обстановку, помня до мелочей, где и что осталось лежать не на месте. Незнакомая боль внизу живота говорила, что теперь это невозможно.

- Ты должна встать. – Раздался требовательный голос откуда-то со стороны. – Пора.

Я открыла глаза, стараясь не осматриваться по сторонам. Прижав к груди тонкое одеяло, попыталась встать, но все мышцы моментально резануло болью и дышать стало трудно, и без того нечёткая картинка окончательно рассеялась. Тело отказывалось подчиняться и притягивалось сильнее к кровати.

- Ещё раз. – Слова были похожи на приказ, не терпящий возражений. Страшно ослушаться такого как он, да и выбора у меня теперь нет, нужно привыкать.

Новая попытка, сквозь боль и сдерживаемые слёзы, с плотно прижатым к телу одеялом, и я на ногах. Боль проснулась везде, разная, тупая, острая, ноющая, тянущая, рвущая, колкая. Военный советник подошёл и, аккуратно разжав мои пальцы, забрал одеяло из рук, отбросив его на кровать, лишив меня иллюзии защищённости, оставив такой же нагой, как и он. Мой взгляд сфокусировался на поросли тёмных волос на мужской груди. Я вспомнила соприкосновения наших тел, ощущение трения, болезненную щекотку, то, как плотно он ко мне прижимался, рассматривая мою реакцию, а я думала лишь о том, как не заплакать от боли и окончательного осознания, что больше не принадлежу себе.

- Тебе необходимо принять ванну. Ты готова? – Он провёл рукой по моим волосам, заправляя выбившиеся пряди за ухо, соскользнув сразу к шее и ещё ниже, к груди, погладив сосок. – Диса, если я спрашиваю, нужно ответить. – Приподнял мою голову за подбородок, поймав взгляд. Мне почему-то показалось, что он был недоволен.

Воспоминания о прошедшей ночи были смазанными, но среди них я не нашла того, что могло ему не понравиться. Возможно, я что-то сделала неправильно, или просто что-то не сделала. Но никто никаких наставлений мне не давал, не объяснял, что и как нужно делать, военный советник в том числе. Я не противилась ничему из того, что он делал, вытерпела всё. Да, был момент, когда я не сдержалась, боль была слишком резкой, я оказалась к ней не готова. Когда он излился в меня, к боли добавилось жжение, будто внутрь залили кислоту. Может, если бы я знала, то смогла вытерпеть и сдержаться.

- Готова. – Я понимала, что должна слушаться, но сил на это не было. Голову закружила дымка. Я опустила глаза в пол, рефлекторно оперевшись ладонями о грудь военного советника, и увидела тонкую струйку крови, бегущую по моей ноге.

- Диса… – Услышала на краю сознания, а затем невесомость.

Я очнулась в руках военного советника, расположившего меня спиной у себя на груди, зажав между ног, согнутых в коленях. Мы лежали в горячей круглой ванне, наполненной водой с какими-то кристаллами. Кожа чувствовала колкие мужские волосы, тепло и твёрдость его тела. Тяжёлый мужской запах будто оседал на волосах и участках кожи, не погруженных в воду. Военный советник скользил руками по моему телу, делая своеобразный массаж. Очень хотелось отстраниться, внутри ещё не было осознания, что ему можно прикасаться ко мне, было ощущение, что я позволяю делать что-то, за что полагается наказание. Стоило мне вздрогнуть от его движения у меня между ног, как над ухом раздался недовольный рык, больше напоминающий звериный. Пришлось расслабиться и раздвинуть ноги, которые до этого я рефлекторно свела, чтобы он мог продолжить гладить меня там.

- Это заживляющая ванна. У тебя открылось кровотечение, небольшое. Это результат моей резкости. Всё заживёт. Но больно ещё будет и плохо тоже. Недолго. Придётся потерпеть. Как ты себя чувствуешь? – Военный советник говорил вкрадчиво, в его тоне почти не было резкости, которая раньше всегда присутствовала.

- Очень хочу спать.

- Ты спала двое суток. Пора приходить в себя, иначе сон может затянуть. Поспишь ночью после очередного соития.

От его слов меня тряхнуло. Стало страшно. Я понимала, что это неизбежно, но тело выдало реакцию на инстинктивном уровне, что от него не скрылось. Боль, разлитая по телу, усилилась. Я осознавала, что военный советник будет делать это со мной много раз, но от мысли, что каждый раз процесс будет сопровождаться болью, мне становилось не по себе. Внутри появлялось желание сбежать, и только понимание, что это бессмысленно останавливало. В очередной раз напомнила себе, что знала на что иду, подписывая договор, ещё тогда смирилась со своей участью. Моей ошибкой стала вера в то, что критическая точка пройдена, что я в безопасности.

Глава 12.

На кровати лежало платье. Ничего особенного крайне простое, голубого цвета, без рукавов с открытой спиной и свободной юбкой, но я погрузилась в ступор, глядя на него. Слишком короткое, слишком открытое, слишком яркое.

- Почему ты до сих пор не одета. – Снова сурово до дрожи.

Я не услышала, как военный советник вошёл в комнату, не заметила его присутствия, погрузившись во внутренние метания. Теперь он был одет в белую футболку, обтянувшую его тело, и синие домашние штаны. Без формы он выглядел не таким строгим и устрашающим, и чем-то напомнил мне отца. Не внешностью, отец был ниже ростом и мышцы у него были не так хорошо разработаны, да и цвет волос и глаз у него были светлыми, мы с Таис пошли в него, переняв от мамы только светлую кожу и стройность. Военный советник напомнил мне отца чем-то еле уловимым в том, как сейчас смотрел на меня, так отец всегда смотрел на маму.

- Оно открытое. – Пояснила своё замешательство, внутренне радуясь, что моё обнажённое тело скрыто волосами.

- В моём доме при мне можно. – Ответил, подойдя и остановившись рядом. – Хотя я предпочёл бы видеть тебя обнажённой, как сейчас, с распущенными волосами. Одевайся, пока я не воплотил эту идею в жизнь. – Последние слова были похожи на угрозу, и я послушно кивнула, этого оказалось достаточно, чтобы военный советник оставил меня, покинув комнату.

Ужинать обнажённой я не хотела, даже представить подобное не могла, поэтому поторопилась надеть платье, которое идеально подошло. Задержалась, не зная, что делать с волосами. В итоге заплела их в косу, закрутив концы в тугой завиток. Обуви я нигде не нашла, и отправилась на ужин надеясь, что её наличие не подразумевалось.

Теперь, спускаясь по лестнице, я могла рассмотреть дом. Ничего необычного. Всё в строгом соответствии со стандартами комфортного проживания, без внесения каких-либо личных корректив. Когда нам с Таис выделили свой отдельный дом мы долго переделывали его под себя, выбирая цвета комнат, расстановку мебели, дополнительные элементы. Места было немного, но нам удалось навести уют. В стенах этого дома ничего не изменилось с момента его постройки, он производил впечатление нежилого, и только запах его хозяина предупреждал об обратном. Вспомнив о военном советнике, решила, что стоит поторопиться, и не заставлять его ждать.

- Тебе идёт. – Произнёс он, когда я вошла в столовую. – Садись.

Я заняла место рядом с ним за огромным столом, накрытым сейчас всего на двоих.

- Ты любишь фрукты. На столе для тебя самые лучшие, даже из твоих родных земель.

От упоминания о родных землях стало не по себе. Во-первых, потому что их упоминал мужчина, отнявший у меня возможность когда-либо вернуться домой, во-вторых, потому что напомнил в своих стенах об этом самом доме, в-третьих, я вспомнила о своём предательстве расы и его последствиях.

- Спасибо, но из родных земель мне ничего нельзя. – Я с грустью посмотрела на манящие слатисы и слёзы скользнули прежде, чем я успела их сдержать. Это мои самые любимые. В их сезон только ими и питалась. Вкус детства. Вкус прошлой жизни. Теперь – укор.

- Почему? – Военный советник посмотрел с подозрением на фрукты, вызвавшие во мне чрезмерные эмоции.

Я поняла, что он проявил заботу обо мне, а я не смогла её принять, и вместо благодарности он получил мои слёзы. Как же тяжело объяснять ему причины моей странной реакции на его внимание.

- В них может быть ядовитая шифровка, настроенная на мою ДНК. Никакие приборы её не распознают. Фрукты из родных земель для меня навсегда под запретом. Простите. – Понадеялась, что моего скомканного объяснения будет достаточно, ведь ему не должно быть безразлично здоровье тела, которое ему досталось.

- За что просишь прощения?

Перевела взгляд с фруктов на него, терпеливо ждущего моего ответа. Каждый раз, пересекаясь с его взглядом, внутренне пугалась от того, что теперь в нём бесконечно плескалась раскалённая лава, с ужасом понимая, что я являюсь причиной этого явления, точнее, его желание.

- За слёзы. – Пояснила, опустив взгляд, готовясь к его реакции.

- Они не из-за меня. Это главное. Больше этих фруктов на столе не будет.

- Можно… – Осеклась, поняв свою неосторожность.

- Договаривай. – Военный советник положил свою руку поверх моей. Какая же она у него горячая. Температура его тела выше, чем у остальных представителей расы. Я точно это знала, потому что много изучила об атаитах, их физиологии, особенностях организма. Из нас двоих температура должна быть выше у меня, но я казалась ледышкой по сравнению с ним.

- Я хотела сберечь их для Таис, сестры. – Сама не поняла, зачем уточнила наше родство, он и без него это прекрасно знал. – Ей можно. Она будет рада.

- Почему тебе нельзя, а ей можно?

- Я – изменница, нарушительница закона, изгой. Таис – ребёнок, которого я украла и вывезла из родных земель. Меня могут обвинить в измене, её – нет.

- Зачем ты её увезла? Я хочу услышать истинную причину, а не указанную в твоём прошении о приёме.

- Таис хотели отправить в чужую семью. Я бы её больше не увидела.

- А тебя?

- Выдали замуж.

Его рука больно сжала мою на мгновение, но моментально расслабилась, когда я вздрогнула всем телом, испугавшись.