Предопределение Судьбы. Повесть о любви

Встреча первая. У фонтана

***

Некоторые доверчивые граждане верят, что в мир мы приходим не одинокими. Поговаривают также об изначальной двойственности души. Если верить древним сплетням, есть у каждого существа, рождённого на земле, своя половинка. И главная наша задача — эту половинку отыскать. Только в слиянии половинок в одно целое обретается истинное счастье.

Вот и бегает народ по земле в бесконечных поисках. Некоторые, конечно, ошибаются и не раз. Правило о том, что на ошибках учатся, пока ещё никто не отменял. У особо невезучих граждан так вся жизнь из одних ошибок состоит.

Но случаются и везения. Это, когда встречаются родственные души.

Встречаются они, души, то есть, и обычно сразу умирают.

Отчего так?

Ну, может, в ожидании долгожданного счастья поизносились. Или завистники, те которые всё ещё в поисках, летальный исход провоцируют. А отдельные счастливчики, так просто от радости, что наконец-то сбылось и делать особо больше нечего.

Так что, счастье обретения своей судьбы кажется не таким уж и радужным. От этого те, кто из умников, не очень уж в поисках тех усердствуют и за половинкой своей бегают с ленцой, не особо стараясь, лишь в пол глаза на встречных поглядывая. Помирать преждевременно никому ведь не хочется.

Только зря они надеются свою судьбу переиграть. Насколько помнится, никому пока этого не удавалось. Сколько не бегали от неё, сколько не замечали, а оглянувшись всегда на неё же и натыкались.

Если уж встретится кому, вовек не отстанет.

Такая упрямая!

Всю жизнь будет следом за плечами тащиться, а то и перед глазами стоять. И не будет от неё никакого покою, только тоска да беспокойство одно. Быстро бегать от неё надоест. Сам не заметишь, как включишься в коллективную гонку за личным счастьем.

И никуда от этого предопределения не деться. Хотя азартные, несговорчивые всё же встречаются, такие же, как и тётка Судьба, упрямые. Всю жизнь от неё бегают.

Наивные!

Они ведь и не знают, что Судьба и на том свете достанет, счастье пинками хоть в душу вобьёт, если уж с телом не вышло. Поэтому, коль повезло, то радуйся покорно и белыми тапками запасайся. Ну, или беги, а вдруг всё же убежать получится.

Только это вряд ли!

Он

Остановка была грязная, как и большинство остановок, которые мне встречались. Автобус запаздывал.

Хоть бы вообще пришёл!

Ночевать под моросящим дождём вовсе не улыбалось. Ветер с лёгкостью пронизывал тонкую ветровку, запуская в меня свои холодные лапы. Ноги в кроссовках замёрзли, отказываясь меня держать. Но присесть было негде. Лавочка, как и крыша, в этом сооружении была сломана. Что это всё-таки остановка, я догадался по перекошенной стене, к которой был прикреплён обрывок расписания движения городского транспорта этого затрапезного городишки.

Ненавижу осень!

Сыро, мрачно, и преследующее ощущение надвигающейся гибели. Знал, что от этой поездки ничего хорошего ожидать не стоит, но и тётке отказать не смог. Она меня вырастила, а теперь вот болеет. Хорошо, что отгулы припас заранее.

Нет, ждать больше нельзя!

Уже уши в трубочку скручиваются. Вот, чём недостаток короткой стрижки. Ещё и кепку ветром сдуло, как только из поезда сошёл. Придётся топать.

Конечно, идти под дождём через весь город — то ещё удовольствие!

Но стоять здесь больше мочи нет. Пробегусь через сквер и возможно чуток согреюсь. Не зря говорят, что движение — это жизнь.

Её я увидел сразу, как только подошёл к фонтану, расположенному на главной аллее парка. Ещё не успев разглядеть силуэт за пеленой дождя, я остро ощутил, что это именно Она. Некая пустота образовалась в желудке, кровь застучала в висках, и зажглось сердце.

Темень не давала разглядеть подарок судьбы. Спасибо помог фонарь, отчего-то не разбитый местными хулиганами. Пригляделся к фигуре в бесформенном плаще и обречённо вздохнул. Да, не повезло.

Ну, почему так всегда?

Кому-то длинноногие блондинки, а мне так обязательно рыжее чучело. Я рыжих с детства терпеть не могу. А эта, к тому же, ещё и в очках. Глядит настороженно и даже будто бы сердито. И глаза странные такие. То ли синие, то ли зелёные.

Кстати, по закону жанра, она была не одна. В спутниках имела белого мелкого пса какой-то лохматой породы и чёрного огромного кота, угрожающе мигающего зелёными глазищами. Кот сидел у её ног неподвижно, точно статуя, и выглядел достаточно угрожающе, будто личный телохранитель королевского величества. Пёс, наоборот, звонко лаял, весело подпрыгивая: то ли здороваясь, то ли оскорбляя меня на своём немудрёном языке.

Вглядевшись в эту странную компанию, я на мгновение застыл неподвижно, принимая решение. Противоречить судьбе, дело непростое, я бы даже сказал, весьма сложное.

Ну, так и я не лыком шит!

Который год тружусь в спецназе на благо родины. В таких заварушках случалось побывать, что мама не горюй.

Или мне с судьбой спорить бояться, коль я со смертью в обнимку живу!

Жар в сердце разгорался всё сильнее. Каждая минута промедления грозила испепелением всего организма заживо. Решительно вскинув подбородок, я махнул на судьбу рукой, проворчав громко:

- А оно мне надо!

Она

Холодно, сыро, темнеет, а гулять с Симкой всё равно мне идти. «Ошибки молодости» изваяниями застыли у телевизора и даже головы на мой жалобный призыв не повернули. Соня отмазалась за обоих:

- Мы с Сашкой темноты боимся.

Конечно, как гулять с ребятами во дворе, так хоть всю ночь, и никакого страха не обнаруживается. А со своим собственным псом прогуляться — ну просто до жути страшно.

Хорошо ещё, что я осень люблю. И к её капризам, в виде дождя и ветра, отношусь снисходительно.

Укутавшись в безразмерный плащ, забытый одним из моих ошибочных суженых, и натянув на ноги резиновые сапоги, я покорно потащилась во двор. Симка радостно залаял, подпрыгивая и пытаясь меня благодарно облобызать. Чёрный Сашкин кот Тимофей чинно присоединился к нам, явно решив сообразить прогулку на троих.

Встреча вторая. Опасный самолёт

***

Вот почему все неожиданности, в конечном счёте, и есть наиболее ожидаемые?

Такие загадки не для моего ума. Только люди шепчутся о предназначении, достоверность которого жизнью не единожды подтверждённая.

Ах, как часто сознанием мы от разного прочего шарахаемся, ручонками глазки закрывая. Другими словами, никого не вижу, ничего не слышу, никому не скажу. Можно ещё прибавить: не желаю, не мечтаю, видеть не хочу. В общем, весёленькое такое время препровождения. Остаётся только в узкий ящик прилечь и деревянной крышкой укрыться.

Скучно, зато спокойно и никаких тебе потрясений.

Наивность человеческая умиляет просто. А веруют же, что если глаза закрыл и никого не видишь, то и тебя никто не увидит. Ну, словно дети малые, сказкам доверяющие. Ведь не догадываются, что сказка как раз не в том, чтобы спрятаться, а наоборот, чтобы найтись.

Случается, что и сбывается хрупкая надежда щемящая, упрятанная так глубоко в душе, о которой хозяин и не подозревает будто бы. Лежит себе такой, крышкой прикрытый, покою радуется, как вдруг, через мгновение, Судьба из убежища его на белый свет выдёргивает. Тогда-то и уверяется в истинности того, что покой нам в этом мире только снится-кажется. По разумности, тут-то ему сердиться нужно, гневаться, а он отчего-то радуется.

Странные эти существа человеческие, даже ими самими не разгаданные.

Он

Сложности современного мира с его конфликтами, террористами, межнациональными терками работой заваливают «выше крыши», чему я бесконечно благодарен.

Нехорошо это, радоваться столь частым кровавым событиям, встряхивающим человечество, словно авоську с подгнившими фруктами. Факт гибели женщин, стариков и детей по прихоти сдвинутых фанатичных уродов у каждого нормального человека может вызвать только боль и сострадание. А ещё здоровую злость и решимость прекратить эту мерзость.

Собственно этим мы и занимаемся. Группа хорошо тренированных мужиков с достаточным количеством извилин в коротко стриженых головах всякими правдами и неправдами пытается предотвратить это безобразие, принять удар на себя, вытащить тех, кого ещё можно спасти. В общем, работка не пыльная. В основном, беги, стреляй по приказу, но иногда приходится работать и головой. Всё же, как не парадоксально звучит, я благодарен работе за то, что есть куда засунуть мою пылающую голову.

Знал, что будет нелегко, но даже не догадывался, насколько это будет жутко.

Я вижу Её в глазах погибших, я слышу Её в стонах раненых, и каждое мгновение, порываюсь спасти от неведомой грозящей опасности. Всякий раз, до жути боюсь найти Её в эпицентре очередного взрыва. Один и тот же вопрос теперь не даёт мне покоя.

Почему я оставил Её там под дождём, такую хрупкую и одинокую?

Насколько проще было бы знать, что Она в полном порядке. Неизвестность убивала меня каждую секунду. Страшнее всего было ночью. Работа, друзья, подружки всё же немного отвлекали. Но от ночи не было спасения. Мои ночи были наполнены Ею. Странные глаза заглядывали в душу, словно умоляя:

- Найди меня…

Рыжим же не стало от меня проходу. Завидев рыжую шевелюру в толпе, я бросался к её обладательнице, как изголодавшийся тигр. Ребята хихикают за спиной, называя маньяком, свихнувшимся на рыжеволосых дамочках. Я не обижаюсь, ведь на правду не обижаются. В действительности, друзья мне очень сочувствуют, только помочь ничем не могут. Опекают незаметно, дабы я в горячке под пули не подставлялся. Правда, кажется, мне, что от этого жара даже пуля не спасёт. Да и умирать вовсе не хочется, во всяком случае, прежде чем снова Её не увижу.

Работа не заставила себя ждать.

Так-так, есть подозрение на возможность захвата самолёта ирландскими террористами. Доказательств никаких. Даже нет информации, какой именно самолёт будет перехвачен. Известно только, что представителям ИРА потребовался скоростной транспорт для транспортировки оружия.

Лондон уже был вынужден увеличить свою группировку в Северной Ирландии, что ощутимо сыграло на руку талибов в Афганистане. Усиление вооружения для «Истинной ИРА» стало нынче насущной проблемой. И отменять рейсы на Ирландию, по одному только непроверенному предположению, нельзя никак. Что же, придётся лететь. Быстро разбились на пары, разобрали самолёты и прикинулись гражданскими.

Мы с Кешкой были прикомандированы к группе археологов, которые собрались проведать Древних Ирландских Королей.

Вот же, нашли время для визитов!

В самолёт мы зашли последними и сразу же стали разыскивать своих временных компаньонов, а также вовсе «не подозрительных» пассажиров. Народу было много. И, конечно же, выглядят все невиннее младенцев. Кстати о детях. Их примерно треть самолёта, и это очень плохо.

А рыжих-то сколько!

Сразу видно, что самолёт летит в Ирландию. От избытка солнечного цвета на головах граждан привычно остро запылало сердце.

- Не отвлекаться!- приказал я себе. - Болеть после будем.

Но приказ выполнить не удалось. Я увидел Её. Странные, то ли голубые, то ли зелёные глаза смотрели испугано, словно Она уже знала, в какую бяку вляпалась. Я внутренне взвыл:

- Ну, почему здесь?! Почему именно сейчас?!

*За спиной стояла Госпожа Судьба и радостно хихикала, потирая ручонки.*

- Боже, какая Она хрупкая, словно ивовая веточка! - продолжал я молча стонать, приглядываясь к своей нечаянной находке.

Но тут Кеша мне сделал страшные глазки и, тем самым, вернул с небес на землю. Я даже сам не заметил, как забылся от нахлынувшего вдруг счастья при созерцании этого рыжего чуда. Очнувшись, вдруг понял, что Она опять не одна.

Ну, просто дежа вю какое-то!

Только на этот раз рядом с ней сидела пара симпатичных ребятишек: светленькая девочка лет восьми и темноволосый паренёк постарше. И тут я нарушил все инструкции вместе взятые. Кеша, наблюдая моё самоуправство, чуть заикой не стал.

Встреча третья. В аэропорту Домодедово

***

Бегать друг за другом по просторам Родины — весьма сомнительный вид спорта. Ничего ещё, если хочешь в долг взять, или вернуть некогда взятое взаймы, вспомнив вдруг о наличии порядочности, затерявшейся как-то ненароком в организме.

Ну, например, взял у друга жену во временное пользование. А по истечении срока хранения, как настоящий друг, возвращаешь в целости и сохранности. По такой-то благородной причине и побегать чуток не грех. Друг ведь тоже не дурак, чтобы добровольно сидеть и ждать возвращения дражайшей половины, которую с таким трудом приятелю впарил. Оно и для здоровья полезно, глядишь, даже похудеешь на килограмм-другой.

А вот так, чтобы зря бегать, да ещё и не знать, зачем тебе это надо.

Уж увольте!

Это только с безумцами случается, у которых душа горит. Некоторые с помощью стакана пожар остужают. Этим легче. Но не всем, к сожалению, помогает. Народ говорит, что пьяный проспится, а дурак никогда.

Вот и гоняются эти, мягко говоря, не очень умные особи призрачное, ставшее отчего-то вдруг родным лицо в толпе выискивая.

А чего им от этого лица нужно?

Так и сами понять не могут. Но избавиться от наваждения, просто забыть тоже не умеют.

Так и мучаются, окружающих своей неадекватностью пугая, безумства всякие творя. Жаль их, конечно. Только помочь здесь никто не в силах. Судьба могла бы, да ей без дураков скучно. Она их коллекционирует, наблюдает, да ставки делает. Интересно же, кто быстрее добежит, дотянет до финиша. У неё и призы припасены. Жаль только, вручать некому. Хлипкий народ пошёл, слаборазвитый, нервный. Одни просто на финише падают. Другие теми призами в морду норовят угодить. Просто дикость нравов, и никакой культуры поведения. А где благодарность Судьбе за личное счастье, ею для вас припасённое?

Она

- Сашка! Где, скажи на милость, ты валялся? В какой канаве плавал? - надрывалась я, как обычно, зря, печально разглядывая окончательно испорченную одежду.

- Какая тебе разница? Или ты сама хочешь там заплыв устроить? - сынуля был непробиваемым. - Ну, в футбол играл. Нечаянно в фонтан свалился, когда за мячом бежал.

Я непроизвольно вздрогнула:

- В какой фонтан? Тот, что в нашем сквере?

- Типа, у нас ещё какой-то фонтан имеется? - хохотнул Сашка, направляясь отмываться в ванную.

Я припала к закрытой двери, ласково вредное дитятко выспрашивая:

- А ты там у фонтана случайно никого не встретил?

- Обязательно встретил, - радостно поведал из-за двери ванной сын. - Как ты думаешь, с кем я мяч гонял? Придурка из самолёта, помнишь?

- Он там был? У фонтана? - сердце в груди вдруг остановилось и дышать стало трудно.

- Ага, был. Именно у фонтана, - издевался Сашка.

- А обо мне чего-нибудь спрашивал? - жалобно проблеяла я, намертво прилипая к двери, словно надеясь сквозь неё протиснуться и вытрясти из юного садиста душу вместе с ответами.

- Не-а, про тебя ничего не спрашивал. Спросил только, как мы поживаем и всё ли в порядке.

- И что ты ответил? - допытывалась я, ломая руки, готовая уже к допросу с пристрастием.

- Что-что? Нормалёк, ответил, - осчастливил меня сынок.

Поняв, что большего из него выбить не удастся, я, как полоумная, бросилась к двери. Дверь сама распахнулась, догадавшись, наверное, что я в спешке пробью её головой. Вот и поторопилась, видимо, дабы избежать нечаянных повреждений. За дверью гордо улыбаясь стояла дочь рядом с новеньким телевизором. Я опешила от нежданного дорогого подарочка.

- Откуда «дровишки»? - спросила, подозрительно оглядываясь.

- Так, дядька дал,- радостно затараторила Соня. - Говорит, новый телик хочешь. Кто же откажется!

- Какой дядька? - простонала я, уже зная ответ.

- Мачо из самолёта, помнишь? - восторженно закатила глазки доченька.

- Почему мачо? - тупо переспросила я.

- Ещё бы не мачо! - заахала она.- Ты что забыла, как он руками и ногами тогда махал. Я думала, что у самолёта крылышки оторвутся.

- Я тоже думала, что оторвутся,- вздохнула я, вспомнив недавно пережитый захват самолёта террористами, на котором мы так неосмотрительно пытались слетать в Ирландию на каникулы. - И где же теперь этот мачо? - спросила у дочери, пытливо оглядывая лестницу.

- Уехал, - грустно вздохнула дочь. - Сказал, что у него дел выше крыши. Притащил сюда телик и ушёл.

- Идиот! - разъярилась я, то ли оттого, что он всё-таки пришёл, то ли, что снова сбежал.

- Ага, классный такой идиот,- поддержал меня сын, высовывая нос из ванной. - Телики крутые, кому попало раздаёт. И удар правой у него что надо.

От этих неуместных восторгов настроение и вовсе испортилось.

- Так. Этот телевизор мы не можем у себя оставить,- грозно накинулась я на детвору.

- Почему? - завыли отпрыски дуэтом.

- Потому, что он не наш! - рявкнула я.

- А дядька сказал, что наш,- захныкала Сонька.

Брат поспешил утешить сестру:

- Не хнычь. У неё рука не поднимется телик выбросить. А если поднимется, так она его не утащит. А помогать ей в этом доме дураков нет.

При этих предательских словах сынуля деловито потащил столь ценную технику в комнату, дабы поскорее насладиться халявным продуктом цивилизации.

Вот уже два дня у нас в квартире шла война за право обладания новой техникой. Я злилась, проклиная дарителя, внёсшего разлад в наши души и сумятицу в устроенный непрезентабельный быт. Дети не сдавались. Даже домашние любимцы к ним присоединились. Удобно устроившись на коврике у телевизора громким мяуканьем и лаем, требуя включения передачи про животных. А также они, можно сказать, грудью и хвостами закрывали новое приобретение от моих покушений, не разрешая к нему даже приблизиться.

Встреча четвёртая. Археологические раскопки

***

Вот скажите, что за мода нынче пошла!

Как что не так, тут же сразу «хлоп» - и померли. Девица парня полюбила, а родители не одобряют. Так что же незамедлительно травиться, что ли?

Или там мавр жену с любовником застукал – моментально душить бросился. Хотя, конечно, он же мавр. Кровь горячая, нервы ни к чёрту. Ещё это как-то понять можно.

А всех прочих не понимаю, честное слово.

Видите ли, её парень бросил!

Она таблеток накушалась вместо завтрака. Бегают родители по больницам, откачивают деточку.

Или там, например, муж нелюбимый.

Вот всю жизнь любимый был, а тут вдруг нелюбимый стал. Она сразу же под поезд бросаться побежала.

А как же иначе?

А то, что бедному машинисту стресс на всю жизнь обеспечила, так это дамочку не волнует, конечно.

Но самое противное это, когда и любовь взаимна, и препятствий тебе никаких: ни мужья под ногами не путаются, ни недовольные родичи. А они в обнимку со скалы прыг, и поминай, как звали.

И с какого испуга, спрашивается, над собой нужно такие зверства творить?

Не иначе как, от недостатка ума. Или с жиру бесятся. Дано счастье на тарелочке с голубой каёмочкой — так берите и пользуйтесь.

Уж нет!

Ведь мы простых путей не ищем. Нам дарёное в горле вязнет. Сначала весь мир перевернём, проблем себе нароем, а потом дружно их будем преодолевать.

До некоторых вообще доходит, когда исправить уже совсем ничего нельзя, ну или почти нельзя. Вот когда счастье теряем, тогда плачем и на стены лезем, локти кусая. А когда оно у ног лежало, только наклониться да подобрать, так лень матушка. Ногой брезгливо откидываем, типа, не нужно нам счастье дарованное.

Вот, если оно кровью и потом завоёванное, тогда может и сгодится.

Такие странные, да загадочны души человеческие.

У Судьбы так просто руки опускаются. Тут не то чтобы счастье какое никакое, состряпать, от беды уберечь и то проблема.

Он

Телефон затрезвонил, как всегда, «кстати». Только прилёг после очередного аврала. Лежу глаза прикрыть боюсь. У коллег после такого, как сегодня было, обычно мертвые перед глазами кружатся, а в ушах пули свистят, до них не долетевшие. Кое-кто засыпать умудряется только со снотворным, чаще всего булькающим. И привыкнуть к такому, как некоторые утверждают, невозможно.

А в моих сновидениях Её лицо всё вытесняет. И понять не могу, радуюсь я этим встречам во сне, или боюсь их. Так что, поздний звонок меня скорее обрадовал, чем разозлил.

- Здорово, братишка! - бас Серёги Хохла даже без телефона, наверное, можно было бы расслышать.

С самой учебки удивляюсь. Зачем ему эти средства связи нужны? Залез бы на колокольню Софийского собора да гаркнул, как следует, так я бы к нему в Киев и мёртвым пешком прибежал.

- Привет, дружище Хохол! - хохотнул я. - Как оно, житьё-бытьё?

- Так я же поэтому и звоню, - Серёга горланил, что есть мочи, даже уши закладывало. - Незамедлительно жду тебя завтра, бо у меня же дочка родилась. Такая красавица! Я её Васькой назвал в честь деда, геройски погибшего на трудовом посту.

Ну, ты помнишь! Это когда батька спьяну на тракторе в озеро сиганул.

- Да помню я, помню. Мы же вместе тогда трактор доставали. Жаль Семёныча, хороший мужик был. С дочкой тебя, бродяга.

Я искренне радовался за друга.

- Ага, уже неделю отмечаем, не просыхая. Так тут Ленка вспомнила про «крестить». Ну, ты мою Ленку знаешь. Если ей чего в башку втемяшится, так пиши пропало.

Серёга явно загрустил. Наверное, жена наложила табу на горячительное. Ленку я знал. Десантников ей построить даже в юности было раз плюнуть.

- В общем, мотай быстрее сюда, потому как ты крёстным назначен. Иначе мы тут все загнёмся. Всех мужиков умотала уже моя «гангрена»,- просительная интонация Серёге как-то не шла.

Я понял, что дело действительно серьёзное, и обещал прибыть как можно скорее.

Киев встретил меня майским теплом, смеющимися девушками и страждущими глазами собрата. Обряд крещения провели быстро, по-военному. После этого Ленка сразу подобрела и мужиков на волю отпустила.

Только насладиться той волей бедному другу моему не удалось.

Начальство срочно вызвало пред свои ясные очи. А был Серёга сапёром и занимался тем, что спасал граждан, особенно если существовала угроза их жизни и здоровью. Себя он гордо величал «спасателем высшей категории».

Вернулся с конторы злой, как чёрт:

- И что этим бабам всё неймётся? Что они вечно лезут куда попало? - горланил он на весь дом, быстро собираясь.

- А что случилось? - поинтересовался я как бы между прочим.

- Да, тут мымра одна очкастая, археологическая професорша, рылась у нас зачем-то с коллегами своими в районе Вышгорода. Древнего князя какого-то откапывала.

Ну, зачем ей этот мертвяк сдался?

Живых мужиков вокруг, хоть пруд пруди. Дорылась до какой-то неразорвавшейся бомбы. Так мало того, ещё и в древнюю ловушку угодила. Сидит теперь в яме, дура учёная, пошевелиться боится.

Что-то мне от этого рассказа тошно вдруг стало. Подумалось отчего-то:

- «Только бы не Она!»

Я уже совсем сбрендил со своей манией. Стал себя успокаивать:

- «Да нет, не может быть. Откуда ей здесь взяться?»

Себя успокаиваю, а сам одеваюсь и следом за Серёгой в их машину щучкой ныряю. Друг на меня удивлённо покосился, но отговаривать не стал. Решил, видимо, что это дельце к моим шпионским делам каким-то боком отношение имеет. Он меня «шпионом» величает, хотя, честно говоря, я к этой категории граждан совсем никакого отношения не имею.

Когда приехали, я бросился к стайке археологов, с опаской жавшихся в сторонке, а Серёга к бомбе направился. И пяти минут расспросов хватило, чтобы выяснить.

Встреча пятая. На вокзале 1

***

Как любят люди различные препятствия, трудности всякие!

Да, чтобы тяжелее, да побольше их было. От скуки такое пристрастие ко всяким горестям имеют. Скучно им, видите ли, жить, когда всё ладно да гладко. Если же необходимых препятствий не обнаруживается, так быстро их себе придумывают.

Он, например, хнычет: не подхожу я, рожей, типа, не вышел. Да, и работка у меня каторжная, не продохнуть. Суета за глотку крепко держит, присесть некогда, не то что о личном счастье поразмыслить.

И она, ему под стать, завывает. Опасается на его хрупкую бычью шею своих отпрысков усадить. К тому же, прошлое ведь никуда не девается, длинным шлейфом тянется.

Чем не преграда для новой жизни?

Надоест Судьбе на эти сопли глядеть, рассердится она, да и полыхнёт пламенем между ними, чтобы, значит, о глупостях своих позабыли. Чтобы испугались потери нечаянной. Тут, главное, палку не перегнуть. А то ведь Судьба — дама увлекающаяся. Укокошит народец, и глазом моргнуть не успеешь.

Тогда уж точно, не до расшаркивания друг перед другом будет. Тогда и за соломинку ухватишься, только бы самое главное не потерять. Только тогда и понимание снисходит, что есть этим самым главным. Без чего ни жить, ни дышать невозможно.

Одно беда, откровения эти уж больно часто запаздывают. И счастливы те, у кого сил хватает за свою соломинку удержаться. Вот тогда они в счастье зубами вгрызаются. После у них его и с мясом не вырвешь. Ибо понятно им становится ценность счастья своего.

Он

Оклемался я довольно быстро. Дело привычное. Случалось и круче попадать, не то что какая-то дырка от ржавой древней железяки, откопанная добряками археологами. Доктора ловко меня заштопали.

Главное, что с Нею всё в порядке. Случись что, уж и не знаю, смог бы я вообще в этом мире находиться. Захотел ли?

Лёжа на больничной койке я вспоминал.

Её блестящие в полумраке древнего чулана глаза.

Теплоту кожи, обжигающую сквозь футболку мои руки, которые я так удобно устроил на тонкой талии.

Жар прерывистого дыхания на своей щеке.

Боль в губах, касающихся Её губ.

Понял вдруг одну важную для себя вещь. Мне вовсе не нужен был мир, в котором не было бы Её. Пусть Она будет, даже если где-то там далеко. Даже если я сойду с ума, волнуясь за Неё, ненавидя тех, кто рядом с Ней.

Только пусть Она будет!

Здоровьем Бог меня не обидел. Организм был крепким и восстанавливался всегда довольно быстро. В этот раз тоже не подвёл. Не прошло и месяца, как я уже сидел в кабинете у нашего любимого шефа, бессмертного Петровича. Бессмертным мы с ребятами называли его, конечно, в шутку и за глаза. Был он сух, высок, жилист. Лысая, как колено, голова его под завязку забита всевозможной информацией. Как организатору операций по выявлению и ликвидации различного рода террористических организаций, определению их противозаконной деятельности в стране нашему шефу не было равных. Но и своей человечности закалённый в боях с террористами Петрович не растерял. За эту самую черту характера наши парни его особенно уважали.

Вот и теперь, сочувственно заглядывая мне в глаза, шеф по-стариковски крякнул:

- Слышь, Макс. Я тут слышал краем уха, что ты на голову совсем плохой стал. Может, тебе в отпуск, нервишки подлечить?

- Я в порядке, товарищ полковник, - отрапортовал ему, честно глядя в глаза. - Всё врут! Завистники под меня копают и кляузы лживые строчат. Хотят на моё тёпленькое местечко, на передовую под пулями прыгать.

- Ну, а если серьёзно? - не обратил внимания на мои кривлянья шеф, за столько лет работы попривык уже. - Шепчутся, что ты в учёную дамочку втрескался и из-за неё чуть головы не лишился.

Я покорно вздохнул, понимая, что отмахнутся от объяснения не получится. Но начальника своего уважал и заботу его отеческую принимал.

- Извините, Семён Петрович, но мои чувства — это моё личное дело. Голова, как видите, на месте. К работе готов.

- Точно втрескался, - сделал вывод Петрович, наблюдая мою растерянность. - А она что?

- Не знаю, не спрашивал, - пробормотал я, отводя взгляд.

- Ну так, возьми и спроси. Уж чего тут сопли-то жевать? Разруби узел! Пан или пропал! Будешь точно знать и перестанешь мучиться неизвестностью.

Полковник был мужиком цельным и полумер не признавал.

Я поднялся, медленно подошёл к окну и прижался к стеклу пылающим лбом.

- Даже если я буду знать точно, это не решит проблему, - пробормотал я скорее себе, чем ему.

Полковник профессионально вцепился в меня, как клещ, тщательно препарируя душу:

- А конкретней? В чём ты видишь проблему?

- У Неё дети, - вздохнул я с улыбкой.

- Они могут стать твоими, - взмахом руки полковник отмёл аргумент, как несущественный.

- И она замужем, - вздохнул я уже без улыбки, скорее с насмешкой над собой. - Хотя и не проживает с супругом уже три года. Но и не разводится.

- Вот видишь, ведь не проживает. Это ключевое слово. Значит, брак этот чистой воды фикция. А не разводится… Может, развод был пока не надобен. Вот и сделай всё возможное, чтобы понадобился. - Шеф нетерпеливо пожал плечами, удивляясь моему консерватизму. -Что за мужик хоть этот самый супруг?

- О, мужик этот очень интересная личность, - закатил я глаза, словно мечтающий о чашке сметаны кот, который жаждет сожрать эту сметану, как можно скорее. - Большой человек Олег Олегович Громов. Работает при советнике президента.

- Да, высокого полёта птичка, - заинтересованно зацокал языком полковник. - У нас что-нибудь на него есть?

- Ничего нет, - недовольно покачал головой я. - Скользкий тип. Чрезвычайно тих и благопристоен. Этакий лощёный красавчик.

Встреча пятая. На вокзале 2

Она

Вот уже почти месяц я не видела Его.

Жизнь окрасилась серым цветом, мир утратил звуки. Тогда на раскопках в Вышгороде, после того, как нас извлекли из древней ловушки, мне хотелось последовать за носилками, на которых Его уносили санитары скорой помощи.

В ту минуту, когда Его окровавленного увозил от меня вертолёт, я перестала осознавать окружающий мир. Мне хотелось стать птицей и лететь следом. Лететь за Его сильными руками, за глубокими серыми глазами, за Его горячими губами, которые обожгли меня поцелуем, словно клеймили, оставляя навсегда принадлежащей Ему.

К сожалению, наши самые жгучие желания почти никогда не осуществляются. Вскоре мне сообщили о звонке из дома. Дети взбунтовались, рассорившись со своими папашами и срочно потребовали маму. К тому же, за столь короткое время они умудрились повредить здоровье. Сашка ушиб ногу, а дочь подхватила простуду. Моё тело поспешило вернуться к своим родительским обязанностям и вскоре предстало пред ясными очами отпрысков. Только душа осталась в древнем тайнике, навечно застыв в его объятьях.

Дни проходили за днями. Серые, пустые, однообразные. Я всё также ходила на работу, заботилась о домашних. А вечером с четвероногими друзьями бежала в сквер к фонтану, надеясь увидеть на аллее его высокую фигуру с коротко стриженой макушкой русых волос. Всё это время я жила только одним чувством — ожиданием. Он сказал: вернусь. И я верила.

- Ты сумасшедшая, - выговаривала мне Ева. - Ты его пару раз-то только и видела, а горюешь так, словно родственника потеряла.

- Четыре раза, - пробормотала я, поправляя подругу. - Ничего не могу с этим поделать. Словно умерла и превратилась в зомби. Вместо чувств, сплошной комок боли.

- Да, ты на себя посмотри, - рассердилась Ева на мою слабохарактерность. - Бродишь, словно тень, одни глазищи горят. Лицо, как полотно. В глазах сухое пламя. Оно будто бы изнутри тебя пожирает. Глядеть жутко.

- Так, отвернись и не смотри, - слабо улыбнулась я. - Говорю же, не могу ничего с этим поделать.

- Так что же, всю жизнь теперь будешь так терзаться? - Ева была озадачена не на шутку и даже предложила обратиться к знакомому психиатру.

- Всю жизнь, - как-то растеряно выдохнула я, отвергая предложение воспользоваться психиатрической помощью.

- Ну, не переживай ты так, - попыталась успокоить меня подруга. - Может, ещё вернётся. Кстати, как он там?

- Друг его недавно звонил. Тот, что нас из раскопа вытащил. Сергей Савченко его зовут. Уж и не припомню, когда я ему телефон успела продиктовать.

Новости о Данте я рассказывала безжизненно монотонно, словно боясь расплескать накопившуюся во мне пронизывающе жгучую боль.

- И не удивительно, - вклинилась с комментарием подружка, - ты скоро и своё имя позабудешь.

- Сергей сказал, что Он выздоравливает, - продолжила я, даже не заметив, что меня прервали.

- И даже ни разочку не позвонил? - Ева сердито, с сочувствием ко мне всплеснула руками. - Вот гад!

Я бессмысленно таращилась в окно. Солнечный июньский денёк меня нисколько не радовал. Хотелось дождя и ветра. Хотелось опять вернуться в осень.

- Все мужики сволочи! - разразилась гневной тирадой, расстроенная моим видом, подруга.- Им же, подлюкам, и дела нет до наших нервов. Вот помяни моё слово. Очухается и на пузе приползёт!

- Он обещал вернуться. А может, то обещание мне только почудилось, - прошептала я, совсем теряя надежду. - Может, он разглядел меня и понял, что я вовсе не героиня его романа. Да и зачем ему нужна дамочка не первой молодости, с детьми на руках и толпой бывших за спиной?

- Уж, не прибедняйся,- закатила глаза Ева, кокетливо взмахнув длинными чёрными ресницами. - Мы с тобой ещё ого-го! А если Он такой идиот, то какого лешего он тогда тебе нужен. Выкинь из головы!

Я улыбнулась растеряно:

- Не получается.

- Да, что Он о себе возомнил, прынц в кепке. Сам из себя ничего толкового не представляет, в карманах наверняка ветер гуляет. И морда у него бандитская, - всё больше распалялась подружка.

- Откуда ты знаешь? Ты же его ни разу не видела, - я вопросительно хмыкнула.

- Иришка рассказывала, как он в аэропорту на тебя орал, - хитро прищурилась Ева. - Говорит, грубиян жуткий, таких нахалов ещё поискать.

- Да, это он может, - нежно проворковала я.

- Вот муж твой, Громов, мужик что надо. И красавчик, и при бабках. А уж солидный какой!

Эти дифирамбы я прервала вскриком:

- Боже! Я уже и забыла, что всё ещё замужем за ним! Да уж, чего-чего, а солидности у моего последнего муженька выше крыши. Просто президент банановой республики, крёстный отец бандерлогов.

- А я о чём, - поддержала меня подруга, не уловив в голосе изрядной порции яда.

- Ева, умоляю! Не буди лихо, пока оно тихо. Ведь чёрта вспомнишь, так он и появится,- взмолилась я.

И тут в дверь позвонили. На пороге стоял, только что восхваляемый джентльмен, мой муж Олег Громов с огромным букетом ромашек в руках. Я молча чертыхнулась.

- Чего тебе надо? - не здороваясь и игнорируя букетик, проворчала сердито.

Громов прошёл в квартиру, по-хозяйски осматриваясь:

- Привет, малыш! Неласково супруга встречаешь.

- Если приехал для того, чтобы дать мне развод, наконец, то я переменю свое отношение к тебе. Может быть, переменю, - проворчала я, шлёпая за ним следом в комнату.

- Цветочки в воду поставь, - примирительно протянул он, поправляя свою напомаженную шевелюру.

Я на протянутую с цветами руку даже бровью не повела. Тогда Громов обратил свой
снисходительный взгляд на застывшую в кресле Еву: