Прекрасный мир с интересными возможностями.

Пробуждение

Я очнулся так резко, будто кто-то встряхнул меня изнутри. Несколько секунд я просто лежал, вглядываясь в мутное, зыбкое небо над собой, пытаясь вспомнить хоть что‑нибудь — своё имя, путь, цель. Но память молчала, скрытая плотной пеленой.

«Где я?»
«Как сюда попал?»
«Почему ничего не помню?»

Мысли рвались наружу, сплетаясь в тревожный ком. Ответить было некому — вокруг стояла тишина, такая глубокая и чужая, что от неё пробегал холод по коже.

Я с трудом поднялся и огляделся. Это был лес… но не такой, который можно встретить в моём мире. Стволы тянулись вверх ровными колоннами, а на их ветвях висели крупные алые плоды, настолько напоминавшие клубнику, что первая мысль была настолько нелепой, что я едва не рассмеялся. Лишь спустя миг понял — смеяться тут не над чем.

В нескольких шагах от меня сидела белка. Точнее, что‑то похожее на белку. Её пушистый хвост заканчивался острейшим лезвием, тонким и блестящим, будто выкованным искусным мастером. Существо слегка повернуло голову, цепко следя за мной блестящими глазами, и одним лёгким движением разрубило падающий лист надвое.

Меня бросило в дрожь.

Я пятился медленно, стараясь не привлекать внимания. Белка наблюдала, но не преследовала. И это было единственным утешением в этом странном месте.

Оставаться здесь было опасно. Я выбрал единственное возможное направление — вперёд. Шёл долго, почти машинально. Лес тянулся бесконечно, мерцая своими странными ягодами, шепча листвой, иногда будто шевелившейся сама по себе. Шаги становились всё тяжелее, а желудок — всё пустее. Надежда покинула меня где‑то на середине пути, но отчаяние заставляло двигаться дальше.

Когда деревья наконец разошлись, открывая простор, я остановился. Передо мной простиралось поле, а через него — уводящая вдаль накатанная дорога. Колеи были глубокие, словно здесь часто проходили повозки.

Я глубоко вдохнул. Впервые за долгое время воздух показался нормальным — без сладковатого, тягучего запаха странного леса.

Над дорогой висела деревянная табличка. Я подошёл и прочитал выцветшую надпись:
«КРАСБУРГ».
Стрелка уверенно указывала вправо.

Красбург…
Незнакомое слово, незнакомый мир, незнакомая реальность. Но если где-то здесь есть люди — значит, есть шанс получить ответы. Или хотя бы убежище.

Я шагнул по дороге, и ветер принёс с собой слабый, еле слышный гул. Может, от города? Или от чего-то, что таковым только кажется.

Я не знал, что ждёт меня впереди. Но одно было ясно — назад дороги уже нет.

Как я попал в этот странный мир

За полгода до того, как я очнулся в чужом мире, моя жизнь уже начала ломаться — только я тогда этого не понимал. Друзья подбадривали, уверяли, что мне «надо пройти это», что «там я стану крепче», что «в армии мозги на место встают». Я слушал их, потому что мне хотелось верить хоть кому‑то. Проводы были обычными: громкая музыка, дым сигарет, фальшивые обещания и дешёвый пафос.

Настя ревела, цеплялась за меня, клялась ждать. Так красиво, так отчаянно, что я почти поверил. Родители умоляли подумать, но в тот момент мне казалось, что выбор уже сделан. Я был упрям и наивен — опасное сочетание.

Армия встретила меня холодом — прямым, честным, безучастным. Настя исчезла почти сразу, оставив лишь короткое сообщение. Друзья оказались пустозвонами, которым хотелось поиграть в наставников. Родители звонили часто, спрашивали, как вытащить меня обратно, но я отказывался. Не хотел выглядеть слабым. Не хотел признавать, что ошибся.

Но там появились те, кого я мог назвать товарищами. Люди, такие же сломанные, как и я. С ними мы тонули в ночах, полных глупостей, нарушений и попыток сбежать от реальности хоть на пару часов. Мы смеялись, будто завтра не наступит. Мы жили так, словно нам всем уже нечего терять.

Когда нас ловили — нас ломали. Физически, морально. Заставляли работать до состояния, когда ноги подкашиваются, а мысли расползаются туманом. Неделя за неделей наказаний, бессонницы, ругани. Но стоило отдышаться — мы опять шли по той же дорожке. Мне казалось, что я разлагаюсь изнутри, но почему‑то это даже нравилось. Там, среди людей, потерявших всё, я впервые ощущал странное чувство — принадлежность.

А потом был тот самый день. Обычное задание, как сотни до этого. Ржавый склад, пыль, запах сырости. Ничего примечательного. Нас заставили произвести уборку. Но у нас появилась идея поиграть с муляжами гранат. Пока не случилось… то, что случилось. Память и сейчас отказывается складывать картинку полностью. Всё смешалось: грохот, вспышка, резкая боль, провал.

А затем — тишина. Полная. Мертвая.

Когда я открыл глаза, армия исчезла. Исчезли стены, люди, боль. Исчезло всё.

И начался новый мир — странный, нелепый, пугающий. Мир, где деревья плодоносили клубникой, а белки носили на кончиках хвостов стальные лезвия. Мир, где я остался один.

И в какой‑то момент я понял:
возможно, именно здесь я и должен был оказаться.
Где-то между жизнью и тем, что я оставил позади.