Преследуя прошлое: Горящие тени

Шарф

Мир будто окрасили в серые тона – настолько было пасмурно. Как раз подстать моему настроению. Сама погода шептала никуда не выходить и провести время дома. Мозг тут же начал рисовать посиделки у окна с кружкой какао, щедро приправленного зефиром. Я представил, как воздушная приторная субстанция под действием горячего напитка тянулась за ложкой, постепенно растворяясь. От этих мыслей на кончике языке появился сладковатый привкус. Забавно.

Выключив очередной будильник, я стал активно тереть глаза в попытке прийти в себя. На часах было 9:53. Я собрал все силы в кулак и рывком поднял себя с кровати. В грудной клетке начало неприятно жечь: это происходило каждый раз, когда я заставлял себя сделать необходимое действие. Как бы мне ни хотелось вернуться обратно в кровать, этого нельзя бы сделать. В центре проходило мероприятие, на котором я должен был присутствовать в обязательном порядке. Эта необходимость продиктована некоторыми событиями двухлетней давности, и будь моя воля я бы с радостью отказался бы.

Мой доктор считает, что наша терапия вот-вот принесет плоды, но чем дальше мы погружались в клубок моего подсознания, тем меньше я верил в целесообразность наших встреч. В конце концов, она, как настоящий профессионал, должна признать свое поражение. Не каждый случай поддается терапии, и я это понял и принял, в отличие от нее. Возможно ею движет оптимизм, либо же гордость не позволяет окончательно поставить на мне крест. И здесь возникает вопрос: кто кого обманывает в данном случае.

За два года мы так и не приблизились к разгадке. Иногда казалось, вот-вот и всплывет все то забытое и важное, но, нет. Оно словно песок, ускользающий сквозь пальцы, улетучивается из моей памяти. Вся эта история меня ранила и поразила до глубины души. И лишь спустя два года я вновь стал засыпать без особых усилий. Может быть, методики Шиннел не так и плохи. Я не знаю.

Мои родители, в особенности мама, считают, что мне необходима профессиональная поддержка. По крайней мере, она в этом уверена, и кто я такой, чтобы бойкотировать ее желания.

Во время умывания я вспомнил, что мама подарила мне на день рождения брюки. Уж очень они ей понравились. В момент, когда она вручила мне их, ее лицо просто сияло ярче солнца в пустыне. Она откопала их в каком-то винтажном магазине: шестидесятые годы двадцатого века, плотная качественная ткань, спокойный приглушенный бежевый оттенок. Да, еще и сели на меня как литые. Словно и не носил их какой-нибудь банкир, а только вчера принесли из ателье, где портные миллиметр за миллиметром вымеряли ткань. Что ж, эти брюки как ни кстати подошли для моей сегодняшней прогулки. Одевшись, я прошел на кухню и первым, что я увидел, было сияющее лицо моей мамы.

– Ого, доброе утро, молодой человек. Я уже думала, что ты сжег их где-нибудь за гаражом, – она подошла ко мне и поправила ворот моей рубашки.

– Я планировал отдать его одному бездомному, – я улыбнулся, а мама легонько толкнула меня локтем.

– А где папа? – только сейчас я заметил пустующий стул, хотя обычно он заезжает домой в это время.

– Он уехал на рассвете. Какие-то дела в его мастерской, сам знаешь. Готовит какой-то очередной бомбезный проект, на которые соберутся все критики.

– Он не говорил мне – я вскинул бровь, – Неужели он снова в строю?

– Надеюсь, Майк, очень надеюсь.

– Так, время поджимает, надо уже идти, Шиннел говорила, что сегодня нельзя пропускать сессию.

– Наверняка, она нашла какое-нибудь решение.

– Сомневаюсь, – я опустил взгляд.

– Не вешай нос, – мама улыбнулась. – Уверена, скоро все наладится.

Попрощавшись с мамой, я вышел в эту серость. Но не успел я сделать шаг, как она окликнула меня:

– Возьми, сегодня ветрено! – я вовремя обернулся: в меня летел красный ком.

– Спасибо! - ловким движением руки ловлю шарф.

Дорога к центру реабилитации пролегала через парк, плавно перетекающий в лесной массив. Здесь есть все для комфортного досуга: лавочки, места для барбекю и даже баскетбольная площадка. Такого рода “зеленые зоны” созданы, чтобы человек, живущий в каменных джунглях имел возможность насладиться природой, вернуться к истокам, так сказать. Покажи этот парк человеку, всю жизнь прожившему в сельской местности и расскажи ему про то, для чего это сделано. Эта мысль невольно вызвала у меня улыбку и довольный своими логическими конструкциями я продолжил свой путь.

На фоне городских построек этот кусок зелени выглядел действительно привлекательно, но стоило пройти на его территорию, как ты оказывался в совершенно другом мире. Милая зеленая крона деревьев, манящая тебя издали, скрывается, а стволы, все вычурные, ветвистые и изогнутые наводили неприятные ассоциации. Словно сотни людей, вздымающих свои руки к небу, в надежде на помощь, искупление, выздоровление. Но услышанные, так и усохли на месте. На фоне серых оттенков заболоченного тучами неба, выглядела эта картина поистине пугающей. Но мне не пять, я уже давно перестал верить в монстров под кроватью, перестал верить в бога, рай и ад. Все это выдумано для всеобщей коррекции поведения, не более. Моросящий дождик мелкими иглами укалывал лицо, поэтому я глубже зарылся в свой километровый шарф, поспешив в пункт своего назначения.

Внезапно что-то коснулось моей руки, но, обернувшись, я никого не заметил. Только ветка дерева странно покачивалась, будто ее кто-то задел. Страх быстро пронесся от моих пяток и ударил в голову, но не настолько сильно, чтобы я поддался панике. Я хотел продолжить свой путь, как мою голову пронзила адская боль. Она была настолько сильной, что я был не в силах устоять на ногах. Мои колени приземлились на землю, размягченную дождем. Я обхватил свою голову руками в надежде заглушить боль, но чем сильнее я сдавливал свои ладони, тем сильнее сыпались искры из моих глаз. Взгляд стал мутным, в висках пульсировало. Я перестал осязать себя в пространстве и последнее, что я помнил, это то, как я завалился на бок, а картинка окружающего мира плыла и кружилась, постепенно ускоряясь.