Преступления грешного сердца

Пролог

- Я тебя презираю!

- Полегче, девчонка! Слишком громкие слова для такой тонкой шеи, - грубая мужская ладонь показательно обхватила ее дрожащее горло и чуть вздернула вверх, вынуждая девушку выгнуться.

- Что ты мне сделаешь? – в ее глазах что-то предательски горело, не позволяя ему оторваться. – Отвечай! Что? У меня нет ничего, кроме жизни, но даже ее ты больше не сможешь отнять! Сам же ты пуст внутри! Мне тебя жаль!

- На твоем теле места для клейма уже не осталось, и ты смеешь меня жалеть? Меня? Ты - пепел под моими ногами, вещь, которой распоряжаются те, кто этого пожелает, не более! – его жесткие, как наждачная бумага, пальцы скользнули вверх по горлу и грубо обхватили бледное лицо, приближая к себе.

Сглотнув легкий привкус обиды, девушка с некой извращенной нежностью скользнула ладонью по его щеке, и тут же остервенело полоснула ногтями, пуская кровь. Ведь ей так сильно хотелось содрать его самодовольную улыбку вместе с кожей.

- Так много грязи из тебя льется без конца, что я скоро захлебнусь ею. На деле же ты и сам себе не можешь доказать факт предъявленных на меня прав. Бегаешь за мной как пес, глумишься, унижаешь, но так и не взял свое?! – вены на мощной шее краснели, драконья кровь вот-вот готова была закипеть. – Потому что ты боишься попробовать. Ты боишься, что не приручишь. Ты знаешь язык боли. Папочка именно так в детстве говорил, что любит тебя? Вот только ты этому языку учился, а я его носитель. Мы не одинаковые. Тебе сил не хватит сделать меня своей.

- Разве?

Его рука с новой силой обхватила бледное горло, не позволяя даже шелохнуться, и мужчина с остервенением вжался в ее губы своими. Легкие обожгло так, словно раскаленное солнце каплей катилось вниз по гортани. Он не позволял ей дышать самостоятельно, лишь делился крупицами собственного рваного дыхания. Сам же пил, безжалостно пил терпь ее губ, сжимая худое тело с каждым мгновение все сильнее, чтобы больше никто не мог ее отобрать. Девушка никогда не забывала, что у него не проходящий едкий привкус пороха на языке и неприкасаемая нежность убийцы на кончиках пальцев, яростно сжавших в комок рубашку на хрупкой пояснице. Он на секунду почувствовал себя нещадно больным, ведь этот вкус губ, подобный травяной настойке, затягивал каждую рану внутри. А затем прорезал ее снова.

Она хлестко осадила его пощечиной, эхом раскатившейся в высоких потолках кабинета. Маг вызывал у нее такую неистовую ненависть, что даже страх уходил на задний план. Он не стал продолжать, лишь разъяренно схватился за голову, стараясь успокоить нахлынувшую волну голода. Голода по ее телу.

- Ты просто человек, я уверен! Обычный, слабый, никчемный человек, каких сотни тысяч! – от тяжелого удара кулаком стол предательски скрипнул. – Что ты забыла у меня в голове? Черт возьми, девчонка, из-за тебя я спать нормально не могу.

Она ждала. Гордо вскинув подбородок, немигающим взглядом следила за каждым его дерганым движением. Он помедлил, но сдержать себя не смог и снова бросился к ней с поцелуем. Девушка его еще раз оттолкнула. Ей так хотелось выцарапать эти безумные серые глаза. Но вместо этого пальцы сами по себе зарылись в длинные волосы цвета спелой вишни, а губы подались вперед, решительно сминая его ненавистную улыбку.

Его не нужно было уговаривать. Руки вперед мыслей подхватили узкие бедра, опрокидывая на холодный пустой стол. Самое уязвимое место ее рубашки нашлось мгновенно и послышался треск ткани. Девчонка рисовала кончиком языка замысловатые узоры на мощной шее, пока мужчина избавлялся от камзола, решив не сберечь ни одну пуговицу. Решительно раздвинул коленом ее бедра и задрал юбку так, чтобы своими глазами видеть каждый миллиметр юной плоти. Проведя пальцами вдоль податливо раскрывающихся складок, скользнул парой внутрь. Там пылало пламя в противоположность бездушных глаз. Сорвав с губ девушки первый стон, мужчина самодовольно осклабился, хватаясь губами за тонкую кожу на прерывисто вздымающейся груди груди, оставляя кровоподтеки. Между стонами он услышал что-то про мерзавца.

- Разве? - повторил за собой же с насмешкой, решив попробовать на вкус и другой ее сок, по которому непривычно изголодался, вынул влажные пальцы и облизнул.

Сначала его слегка шатнуло, но следом сознание накрыла агония. Боль была нестерпимая, словно по венам гнали ртуть. В ушах зазвенело так, что мужчина мгновенно упал, теряя ориентацию в пространстве и истошно вскрикнул. С губ девицы сорвался тихий истеричный смешок. Но маг не слышал, звон в его ушах сменился собственным пульсом. Он бы все отдал, лишь бы эта пытка закончилась, и грудная клетка перестала разрываться изнутри. Стального цвета радужка его глаз стала золотой, а зрачок норовил вытянуться в вертикаль.

- Что ты сделала? Кто ты?! – но девушка лишь громче заливалась истеричным смехом, пока темные волосы прядями скатывались по холодным плечам.

Этот сон всегда заканчивался для магистра одинаково вот уже полгода. Он вскакивал в холодном поту и осушал несколько кувшинов с водой, избавляя зудящее горло от жара. Единственное, с чем он так и не научился справляться, был голод. Непрекращающийся звериный голод.

Глава 1. Проблемы в раю

— Ирсавич, при всем уважении, — мягко опустив ладонь на стопку бумаг, маг выдавил из себя подобие улыбки. — Ты знаешь правила. К сожалению, переписывать их не в моей власти. Список согласован лично с магестеррой. Сказать мое мнение? Это станет самым немыслимым позором всего университета. Там учатся дети моих сослуживцев, которые, мягко говоря, не в восторге от данного решения. Но оно принято.

— Но почему именно их? В паре человек из списка заинтересованы и другие учебные заведения. А по остальным и вовсе виселица плачет. Надеюсь, магестерра отдает себе отчет в том, что делает?

— Не знаю, мой друг, никто не знает.

Они оба умолкли. Ситуация им казалась до боли безумной. Они вместе прошли войну, слышали не один абсурдный приказ «сверху», но сейчас оба оказались в полном недоумении.

— Полдень. Пора. Я хочу быстрее закончить с этим делом и вернуться в столицу. Не по себе мне в этих районах приграничья.

— Я тоже не мог привыкнуть первые годы, — Ирсавич как-то тяжело, даже сожалеюще усмехнулся. — Но пришлось.

***

За несколько часов до этого

«Этот паршивец украл мой кошель!»

Толпа подхватила крики и разнесла их по всем концам площади. И вот уже дружное стадо баранов превратилось в негодующих горожан, озирающихся повсюду в поисках вора. Воровскую шайку Заарниссы застали в самый ответственный момент побега, и с криком «Держи их!» начали загонять. Не дожидаясь сигнала, они бросились врассыпную, заполняя пустоту зловонных переулков и подворотен. Все деревеньки приграничья отродясь были похожи одна на другую, даже пахли одинаково, поэтому сориантироваться в улочках труда не составляло.

Как только на горизонте появился портал, все бросились к нему, стараясь разглядеть хоть кого-нибудь из своих. Самые ловкие уже вскоре оказались по ту сторону, отставали лишь Зара и пара мальчишек. Только вот один бежал совсем рядом с ней, а вот непутевого Ария опять черти носили не пойми где. И ведь на нем-то и лежала вина в сегодняшнем провале, может тяжесть этой самой вины на плечах и тормозила его, а может просто короткие ноги. Но он всяко знал, что никто ждать не будет, что после Зары на третий счет портал захлопнется и поминай как звали того, кто не успел. Жизнь одного не стоила жизни всех. Но, к собственному счастью, Арий пушечным ядром вылетел из подворотни и со всех ног рванул хвостом за Зарой.

– Закрывай! – Заарнисса уже успела охрипнуть, стараясь заглушить голоса обезумевших от злобы горожан, которые уже были готовы схватить Ария за пятки.

– Ты обезумела?! Я здесь не останусь! – опоздавший взрывался возмущениями, стараясь бежать еще быстрее, если это вообще было возможно. – Энис, не смей!

Но края светящегося кольца начали сужаться. И по мере приближения этой троице оставалось лишь прыгать в то небольшое отверстие, что еще не успело затвориться.

Грязь деревенских улиц сменилась лесным пейзажем, и вот уже они, едва не свернув шеи, полетели вниз по склону. Трава еще не успела достаточно вырасти и распушиться после необычайно редкой для приграничья зимней стужи. Поэтому смягчать падение было нечему, шайке оставалось надеяться лишь на магическую крепость собственных костей.

– Все здесь? – первое, что спросила Зара, отплевываясь от земли.

Ее черные длинные волосы, видно, решили быть под стать хозяйке и обокрасть саму почву. Долго ей пришлось выгребать из них маленькие кустовые веточки, пару еще сонных гусениц и солидный набор оттаявших из-под снега пихтовых иголок.

– Кажется, Арий не успел, – более расторопные ребята настигли их в низине, выглядели они заметно свежее и чище.

– Он здесь, – спина заныла просто невыносимо, но дальше рассиживаться было глупо, и потому Заарнисса поднялась, хоть и с усилием.

Пройдя пару верст в поисках водоема, переглянулись, и поняли, что им жизненно необходим привал. А кому-то еще и окунуться было неплохо, а то иголки неприятно щекотали девушке затылок. Вдоволь напившись из небольшой речки, Зара была готова расслабиться и поплавать, но тут к ней присоединился герой этого дня, да еще и довольный, как сытый пес.

– Еще бы немного и… – его усмешка была неуместна, но он этого не осознавал, спокойно наклонившись над медленным речным потоком.

Туда же он и полетел, получив от обозленной девушки сапогом прямо в спину. Еще и посмотрел на нее потом настолько невинно, что можно было иконы с него писать. Мол, чего это ты делаешь? Пришлось ей опуститься к этому святому и хорошенько встряхнуть его за грудки.

1.1

– И что?! Еще немного и... что? У тебя без перебоев только то, что в штанах, работает, а надо чтобы голова! – ее можно было понять, но Арию всегда это удавалось с трудом. – Из-за твоей глупости нас могли уже тащить в камеру! И поверь, там было бы теснее, чем в твоей заднице. Я сколько раз говорила к торговцам не подходить?! Они же чуют твой проходимский душок и загребущие лапы за милю. Ну это ж надо было так сглупить!

– Заарнисса, расслабься, поздно вправлять ему мозги, – Радамир, как негласный лидер этого балагана, вроде и был солидарен с девушкой, да не красиво как-то было в стороне стоять.

– Расслабиться? Ты сам слышишь, что несешь? Не за тем я так осторожничала всегда, чтоб потом в петле обмочиться из-за этого болвана, – она больше не кричала, слова скорее сухо вырывались у нее из горла, давая возможность остальным их прочувствовать.

Больше спорить желания ни у кого не нашлось, да они и не искали. Все просто постояли, потупив взгляд куда-то под ноги, да и разошлись кто окунуться, кто на солнышке покемарить. Радимир смотрел в след угловатому силуэту девушки с неким отеческим принятием. Он понимал, почему она принимала так близко к сердцу каждую оплошность. Почему с каждым разом ее нервы все сильнее сдавали. Они были похожи. Ее, как и его, дома ждал кое-кто особенный, в отличие от большинства одиночек их компании, и ради этого кого-то они были обязаны вернуться.

Попутно отчитывая, Радимир предложил мальчишке руку для опоры, помог ему вылезти и немного отжать хоть часть тряпья. Тот хоть и принял помощь с неохотой, но больше язвить не стал и поплелся в сторону Заарниссы.

Арий нашел ее совсем рядом, укрытую зеленью ив. Он застыл чуть поодаль, следя за тем, как девушка быстро скинула с себя одежду и побежала к воде, с головой заныривая там, где казалось поглубже. Мокрыми ее волосы еще больше напоминали ему влажные вороньи перья, а бледная кожа от холодной речки казалась и вовсе слегка синеватой, словно у покойника. Зара была очень высокой по меркам его знакомых, даже в самом глубоком месте вода едва прикрывала ей небольшие округлости грудей. Чем-чем, а формами она никогда не выделялась, зато в стройности и тонкости стана могла легко дать фору даже нимфеям. Выскользнула из речки она так же скоро и закуталась в сухую хлопковую рубашку. Арий мог поклясться, что не было в этой девушке ни капли женственности в привычном понимании. Даже широкая роба не могла скрыть чуть болезненную худобу. Но все равно он не мог удержаться, чтобы не подойти ближе.

– Не забудь свою побрякушку, – ее металлические интонации заставили вздрогнуть.

Арий едва поймал неглядя брошеный медальон и убрал в карман. Он не знал, можно ли было назвать ее распущенной, или же это была обычная глупость. Но девушка не имела ни капли стыда и вот так открыто продолжала стоять, полуобнаженная, заплетая смоль волос. Он подошел к ней вплотную и обхватил ладонями узкие бедра. Она даже не дрогнула, пока не перевязала лентой косу.

- Прочь.

- Да ладно тебе, Зара. Неужели не хочется? - прижавшись пахом, сделал пару насмешливых рывков вперед.

- Мне хочется сломать тебе шею, - поняв намек, Арий отспупил и театрально вскинул вверх руки, сдаваясь на милость Мегеры, как он ее называл.

- Шуток не понимаешь? Давай, шевелись, только тебя и ждем.

Вслед за медальоном в лицо Арию полетел и мешок с оставшимися вещами. Он пытался заикнуться о том, что сожалеет о сегодняшнем провале, но она просто сдержанно улыбнулась, что в ее случае значило одобрение и, мол, не стоит, я все понимаю.

1.2

Сама суть этих вылазок заключалась в банальном воровстве. Кто-то отвлекает – кто-то обносит. Ну еще, конечно, был Энис, маг-портальщик, как же без него. Именно благодаря ему эта шайка-лейка скакала по приграничным деревенькам как зайцы. Правда, дальние расстояния были ему не по плечу, при его-то магическом резерве, потому и прилетало периодически компании за их «подвиги» от руководства академии.

Шли они долгой равниной, после небольшим пролеском до тех пор, пока не увидели недалеко стены Академии имени Хателирна Пустынного. Там-то они и остановились, пересчитали и поделили добычу. Радамир рванул в ближайшую деревню, чтобы дать денег матери. Кто-то остался бездельничать на поляне. Остальные двинулись в Академию. Порой Арий пытался навязать Заарниссе свою компанию, но получалось не очень хорошо, скорее даже очень плохо. Поэтому он решил просто пойти вперед. Только вот в самый последний момент хорошенько подумал и сунул ей в ладонь несколько монет из своей доли.

Крови Арий был смешанной. От матери ему достались человеческие черты лица и русые непослушные волосы, которые он как попало сам обрезал, чтобы в глаза не лезли. Много было в нем волчьего, от отца. Там и широкая спина при узких бедрах, и горбинка на переносице, и массивный подбородок. Но вот с его нравом это никак не вязалось, и потому он выглядел скорее как волчонок - юный и нерадивый, цель существования которого - угнаться за собственным хвостом.

– Бери, пока дают, – осклабился он, замечая неподдельное удивление. – Тебе все равно больше ртов кормить.

И с этими словами она потеряла его в коридорах практически разваливающегося, обшарпанного общежития. В нем было всего три жилых этажа, следующие за ними еще два верхних вместе с крышей давно были заброшены из-за дыр в стенах и обваленного потолка. Стены были выполнены из толстых каменных плит, на которых уже давненько красовались цветастые пахабные рисуночки и надписи. Добравшись до своей комнаты Зара, с усилием открыла отсыревшую дверь. Ветер из распахнутого окна обдал помещение свежим ароматом – весна набирала обороты.

Свою соседку по комнате, а по совместительству и единственную близкую подругу, Лиорлику, девушка в комнате не успела застать, видно та снова поспешила с утра пораньше посидеть в компании до омерзения инфантильного учителя Светлой Прикладной, который черт знает что забыл в их дыре. Но стоило отдать ему должное – истории о дальних местах и путешествиях были интересны каждом без исключения. Не выходили-то никуда практически здешние адепты, в деревню ближайшую, да и только. Хотя и там им были очень не рады, по понятным причинам. Даже на другую сторону улицы переходили, завидев некоторых. Еще был лес. Нечисть там не появлялась уже давненько – даже для них это забытое Богами место было ну слишком дремучим. Поговаривали, что последнего заблудшего волколака адепты Академии на поводок посадили и по команде вставать на задние лапы научили.

Главное здание Академии казалось не так побито временем, как жилой корпус, но и восторга не вызывало – держалось лишь на доброй воле духов-хранителей. До полудня Заарнисса хотела успеть сходить за сонными травами в деревню, без них она уже давно не могла спокойно спать. Но столпотворение во дворе вынудило задержаться хотя бы из интереса.

– Я соскучился, – молодой белобрысый парень грубовато обхватил рукой ее шею, принуждая развернуться и нагло черканул своими губами вдоль ее виска.

Зара в который раз за утро чертыхнулась. Его губы были обветренными и грубыми, а рука, перемещенная на плечо, мешала ровно стоять, чуть заваливая девушку на него. Ник был не самым неприятным в общении, довольно неплох в постели, но целовался просто отвратительно.

– Что здесь? – а он и не знал, поэтому просто пожал плечами.

Вырвавшись из кольца рук, отошла вглубь толпы, чтобы Ник ее там не достал. Уж больно тошно ей было от его присутствия. Николас ходил в ее ухажерах без году неделя, но уже успел ввести в свой рацион ее мозги и нервные клетки, фигурально, конечно. Он был из тех мужчин, что в постели вызывают стоны, а вне ее - лишь головную боль.

Ирсавич, бессменный директор данного учебного учреждения, был сегодня совсем не в духе: усы его кудрявились еще больше, стремясь добраться, кажется, до глаз, темно-фиолетовая мантия была не отглажена, а в мешках под глазами могли бы ужиться все деревенские котята. Орал он громко и с особым усердием, да вот только ничего нового ученики не услышали – проскочило что-то про безмозглых чертей, пустоголовых баранов и недо-людских выродков. На это оборотни особенно засвистели.

– В который, о, Боги! В который раз ко мне приходят и душу вытряхивают из-за ваших выходок. Снова воровать повадились? Ну не в ближайших же деревнях, в самом деле! Вы же не настолько идиоты, насколько ими кажетесь, – он притих, а за ним и всеобщий гомон. – Видимо, настолько, ладно, переоценил вас.

Кто был единственными магами в приграничье Харонской Империи? Кто был настолько бессовестным, чтобы дважды за месяц наведоваться в одно и то же место? Кто имел полную неприкосновенность, пока не пойман за руку? Они, родимые.

И вот потому протирались Ирсавичу, – уже девятый год как директору, – мозги от констеблей с особой регулярностью. Вот только ничего поделать он не мог – эти молодые люди, «заключенные» в стенах Академии были просто глухи к любому слову или наказанию.

Академия имени Хателирна Пустынного. Здесь были и преступники, и дети от нежелательных союзов, бастарды, прочие не жалованные обществом маги и сироты, как Заарнисса, к примеру. Забытые миром колдуны и колдуньи – каждый имел практически минимальный магический потенциал, с которым разве что в глушь какую местным разгонщиком нечисти устроиться. Люди без прошлого и шансов на будущее. Но, нужно отдать руководству должное, выпускали они магов с элементарными умениями не угробить самих себя или, если повезет, даже окружающих – и то ладно. Академия больше напоминала приют для трудных юношей и девушек, Зара не видела особых отличий от ее родного приюта.

1.3

Заарнисса сразу направилась по своим делам в деревеньку. Она находилась совсем недалеко, в получасе ходьбы. Аптека травника и то ближе всех была. В саму деревню маги редко заходили, только если в трактир «Кабанье сердце» почти на окраине, в более приличных заведениях их совсем не жаловали и просили убраться подальше еще на пороге, используя как аргумент вилы или арбалет. Как только Зара вошла в маленькую лавку, в нос сразу ударил аромат засушенной зелени и цветов. Старый аптечный мастер никогда не был с ней любезен. Его же подмастерье, - Дирин, - напротив, встречал ее с редким воодушевлением. Они вместе учились, и мальчишка-целитель был один из тех счастливчиков, кому дали в деревеньке работу.

- Я снова не могу спать, - навалившись по пояс на прилавок, устало пробурчала девушка. - Давай что-то позабористей.

- Зара, та доза, что я в прошлый раз давал, должна была лошадь на скаку вырубить. Куда уж тебе забористей? Два года прожила без отравлений, соскучилась? - но мешочек с травами он все же ей продал, знал же, что девчонка на своем стоять будет.

- Хорош языками чесать, я тебе не за это плачу! - из коморки вышел низкорослый лысеющий старикашка Торенс, между прочим, как он любил бравировать, чистокровный гном, хоть и выглядел, по мнению Заарниссы, скорее как плод любви карлика и бобра. - Иди лучше заказ для миссис Себли собери.

- Хорошо, мастер Торенс, - часы отбили полдень. - Зара, заглядывай за мной ближе к вечеру, сходим перекусить, - он собирался прощаться, но вдруг склянки на прилавке едва уловимо дрогнули, затем звякнули боками друг о друга и пустились в подскакивающий пляс во все стороны. Дирин вовремя остановил их, сгреб в деревянный ящик и поставил под прилавок, просто мечтая о том, чтобы происходящая бесовщина в этот раз не принесла убытков.

Сначала они почувствовали слабый толчок. Потом затрясло так, словно земля вот-вот должна была провалиться под ногами. Полки за спиной Дирина с грохотом опрокинулась, заполняя комнату звоном битого стекла. Запахи и вовсе смешались во что-то убийственно, вызывающие стремительное созревание рвотных масс и одновременно отдающие мигренью. Однокурсники не сговариваясь метнулись к распахнутому окну. Прямо над академией стеклись страшные тучи, извергающие молнии тут и там. Как же порой раздражало, что директор свою погодную магию использовал далеко не по назначению, а для бесполезных сборов ученического состава. Причем уже второй раз за день. Но сейчас гром был особенно силен. Ирсавичу явно было не до шуток.

- Либо этот старый дед забыл принять таблетки от слабоумия, либо мы все в полной заднице, - мрачно пробормотала девушка. - Мастер Торенс, пустите Дирина, мы быстро!

- Чтоб вашему директору пусто было! Идите-идите, видеть вас тошно. Но чтоб через час был как штык! - и травник с особым удовольствием вытолкнул обоих за дверь.

Они довольно сильно опоздали, директор был на помосте в этот раз не один. Шаровые молнии все так же кружили вокруг академии, подобно голодным волкам, загоняющим добычу, и вот уже одно заброшенное здание было разнесено в щебень. Земля под ногами дрогнула с новой силой, и взбудораженные адепты принялись хвататься друг за друга, стараясь не быть опрокинутыми наземь. Ирсавич был слишком спокоен для военного положения. Но и для других волнений было не время. Страна переживала экономический взлет на фоне новых законов о распределении хозяйственных земель и перераспределению налоговых сборов в другие отросли.

– Нам кто-нибудь скажет, что тут происходит? – обратился в толпу Дирин, преисполненный уверенности, что хоть кто-то, да отзовется.

– Дед забыл принять таблетки, – повторила она.

– Да ладно тебе, – попытался ее успокоить юноша, - что может случиться? Это же Академия Хателирна Пустынного, все самое интересное, что только могло произойти – уже случалось, от серийных убийц до древних заговоренных артефактов.

– Внимание, студенты! – все мгновенно поймали тишину, – Сегодня важный день для всех нас, он непременно войдет в историю Академии. Как вы знаете, мы уже на протяжении пятидесяти лет принимаем у себя всякого, кто постучится в наши двери с просьбой о знаниях; магическое искусство есть суть неоценимая, ей никогда не быть рабом или властелином, но она очень благосклонна в дарах своих. Вы – дары магии, вы возжелали узнать свою историю, вернуться к корням и отдать всего себя такому беспрецедентному искусству. Вы заслужили свой шанс на жизнь, вы не имеете права его растратить, – говорил он громко и четко, со слащавым привкусом пафоса и театральности, однако все продолжали стоять и слушать, затаив дыхание. – Я, уполномоченный директор данного учебного заведения вот уже девять лет, с сегодняшнего дня объявляю о закрытии Магической Академии имени Хателирна Пустынного.

Двор накрыла оглушающая тишина. Даже взрывы совсем рядом не могли напугать адептов так, как слова директора. Абсолютно каждый был уверен, что это просто дурная шутка или очередная попытка Ирсавича приструнить оборванцев. Мол, с утреца не вышло - попробуем другими методами. Это место стало каждому присутствующему домом. И оно им было нужно. Больше некуда идти. Никому здесь некуда идти. И потому толпа взорвалась бранью.

– Тише, тише, студенты, – необычайно спокойный, даже довольный директор бурно жестикулировал, призывая адептов прекратить безобразия. – Боги благосклонны к вам и приносят в дар второй шанс, способный изменить вашу жизнь. Вас всех распределят по оставшимся трем высшим магическим учебным заведениям империи. Без экзаменов.

Но большинство не желало другого. Хорошо, что без экзаменов, однако Зара все же не могла принять факт закрытия своего... дома. Впервые за долгое время ее переполнило настоящее чувство – разочарование. Трудно было поверить, что надо прощаться с собственным миром. Он рушился прямо у нее на глазах. Во всех возможных смыслах.

– Успокойтесь. Это решение окончательное и принято непосредственно нашим Владыкой Императором. Отныне Академия имени Хателирна Пустынного официально закрыта. Завтра к полудню прибудут уполномоченные лица для распределения. Слушать ничего не желаю, расходитесь.

Глава 2. Последняя ночь на земле

Трактир на окраине деревни был обыденно забит. Поэтому Заарниссе пришлось пробиваться сквозь полчище пьяниц в самый угол. На мгновение, увидев девчонку на пороге, толпа притихла.

- Нечего тебе тут делать, колдунья, - озабоченно прокричал мужик за стойкой, чуя, что визит магички не приведет ни к чему хорошему.

- Мастер, я уже со счета сбилась, сколько раз ты мне это говорил. Налей лучше рому, - единственное пустое место оказалось рядом с тихим типом в капюшоне, выбирать не приходилось.

Заарнисса развалилась на высоком стуле и выжидающе постучала пальцами по деревянной стойке. Сегодня она снова не смогла уснуть, хоть и вылакала весь заваренный мешочек трав от Дирина. Голову мучали хороводы мыслей и очевидный страх завтрашнего дня. Как их судьба разбросает, куда закинет - ведомо было лишь Богам. За подругу свою, - Лиорлику, - она волновалась много больше, чем за себя. Эта маленькая наивная девочка провела большую часть своей жизни под крылом у Зары, и потому отпускать одну ее в этот большой и опасный мир было действительно страшно.

- Колдунья в такой глуши, - незнакомец в плаще сделал глоток медового эля и заговорил чуть громче. - Необычно. Как тебя зовут?

- Вам не нужно мое имя, уважаемый. А мне не нужны проблемы, - она старалась разглядеть под капюшоном хоть малейшую черту, но очень скоро отказалась от этой затеи.

Ее магический фон так и кричал о сильных чарах совсем рядом.

- Заарнисса, слыхал я про вашу академию, так что этот стакан от меня, на прощание, - девушка ловко поймала проскользивший по стойке бокал, и сделал первый глоток.

- Заарнисса, значит, - она словно кожей чувствовала улыбку незнакомца.

- Ну спасибо тебе, мастер. Разрушил всю таинственность своим бескостным языком, - по горлу разлился жар крепкого алкоголя, оставляяя во рту нотки ванили и дуба. - За тебя, старик!

Чары, скрывающие лицо чужака, не то что закрывали его, скорее это было ментальное воздействие, не позволяющее запомнить черты мужчины дольше чем на пару мгновений. Одет он был слишком просто для таких сильных чар, явно не хотел быть узнанным. Голос же напротив, не был зачарован и звучал обыденно низким для мужчины, чуть с хрипотцой. Беседу он вел осторожно, учтиво, совсем как житель крупного города. По каким делам мог оказаться в приграничной глуши столичный маг, Заарниссе он так и не ответил.

- Нас не спрашивают, лишь ставят перед фактом. Думаю, по собственному желанию никто бы не хотел сюда быть сосланным. Даже ты. Или я не прав? - над этим можно было рассуждать бесконечно, нравится ли девушке здесь или она просто не знала другого дома.

- Завтра нас всех разгонят по другим вузам. Никто не спросит нашего мнения или желания, поделят как скот и все, - уже третий стакан в ее руке опустел и последняя монетка легла на стойку. - Я не собираюсь быть пешкой. К черту эти законы, лучше просто уйти.

Он изучал каждую черточку ее лица, так напоминающего высеченное в камне. Острые скулы, большие глаза, по-лисьему уходящие внешними уголками чуть вверх. Густые черные брови, фигурно изгибающиеся в момент разговора. Даже алкоголь не смог разогнать кровь на белой коже, девушка больше казалась мрачной карикатурой, чем живым человеком.

- Собираешься сбежать, значит. Смелая, - мужчина вращал кружку с остатками эля одной рукой, а второй решился наконец снять капюшон, ведь к такому позднему часу трактир больше чем на половину опустел. - Значит ли, что для тебя это последняя ночь на земле?

- Все может быть.

Его пальцы дразняще скользнули вверх по ее запястью, прошибая приятным током каждую клеточку тела. Сердце пропустило удар, а затем и вовсе улетело куда-то вниз, вызывая внизу живота приятную дрожь. Последняя ночь на земле. Как же точно сказано. Она подсела к мужчине ближе и коснулась коготками мощной шеи. Он сначала словно не заметил, но крепко сжавшиеся губы говорили об обратном.

Заарнисса осторожно развернула к себе его лицо и заглянула прямо в глаза, цвет которых не могла вспомнить уже несколько мгновений спустя. Медленно приблизившись, скользнула кончиком языка по нижней губе мужчины, еще не потерявшей нежный медовый привкус эля. Маг нетерпеливо потянулся навстречу, но она не позволила. Спустив ладонь ниже, легко обхватила его горло и первая прильнула к его губам. Мужчина не мог понять, опьянял ли своей пряностью ее вкус из-за выпитого рома, или же это была она сама.

Он мог поклясться, что назовет год и провинцию, где была разлита именно эта бутылка. Лишь бы девушка не останавливалась. Углубляя поцелуй, чуть прикусил теплые губы. Забавно, они ведь казались на вид такими холодными. Скользнув языком глубже, очертила кончиком его острые клыки, так загоревшись идеей о них порезаться.

Обхватив руками ее талию, рывком посадил на стойку. Зара нетерпеливо сжала бедрами его тело и мужчина поднял ее, не желая терпеть ни минуты голода по хрупкому стану. Ему настолько надоел приевшийся вкус других девиц, что маг по-настоящему сгорал предвкушении попробовать такой деликатес. Подхватив на руки, понес на второй этаж, в свою комнату, снятую буквально пару мгновений назад брошенными в трактирщика тремя золотыми монетами.

Дверь в спальню с грохотом была захлопнута ногой. Мужчина усадил Заарниссу на подоконник, жадно целуя ее шею. Такая холодная и жаркая одновременно. Это сносило ему крышу к чертям. Она нетерпеливо стянула с него плащ и швырнула к своим сапогам, сброшенным еще при входе. К ним же присоединилось две хлопковые рубахи. Он мог поклясться, что обжегся, прижавшись к ее обнаженной груди своим телом. Мужчина не мог насытиться ее соленой кожей и покрывал необычно ревностными поцелуями каждый дюйм тонкой шеи, спускаясь ниже. Под хриплый стон обдал возбужденным дыханием небольшую округлую грудь и прикусил ноющий от жара сосок. Ее ноги сдавливали его бедра все сильнее, словно вынуждая прекратить эту сладкую пытку и начать более взрослые игры. Сквозь разрезы юбки белели дрожащие от сильного возбуждения ноги.

2.1

– Ты хочешь поговорить о Богах? Сейчас? – платья в руках Лиорлики одно за одним покрывалось солеными каплями еще до того, как попасть в вещмешок.

– Я никогда не молилась. Но сегодня готова сделать исключение, чтобы попросить Богов защитить тебя.

– Нас!

– Не притворяйся, что не понимаешь – нас разбросают по разным концам Империи. Таких как я, Ник и Арий отправят в Военную Академию, за нашими плечами много крови и непростительных проступков, – Заарнисса трезво оценивала свое положение, правда, рассчитывала, что за грехи платить придется многим позже. – А хорошие люди, которым просто не повезло в жизни, вроде тебя с Дирином, попадут в заведение получше. Мы станем пушечным мясом на войне с Севером, а у вас есть шанс на что-то заметно большее.

Она понимала, что все вещи не забрать, поэтому закинула в вещмешок первое, что пришло в голову. Если она о чем-то забудет, значит эта вещь и вовсе была не важна. Накинув сверху несколько мелочей, утрамбовала все толстой тетрадью с подтеками на корешке, прежде чем стянуть завязки. В это мгновение расстался еще один толчок, видимо, еще одно здание было подорвано. Прямо за их спинами со стены рухнула камнем рамка, расколовшись на части.

– Как думаешь, к чему все это? – заправляя за ухо темно-русый локон, Лика с непривычной тоской рассматривала каждую черточку лица своей подруги.

– К беде, – пытаясь занять себя хоть чем-то и отвлечься от такого болезненно-родного взгляда Лики, девушка подняла ту самую картину. – Оставим здесь на память?

– Не смей! – Лиорлика вырвала рисунок из ее рук и как-то по-детски прижала к груди.

Перед выходом из комнаты, Заарнисса подошла к ней совсем близко и обняла. Эта малышка была ее талисманом уже больше тринадцати лет, начиная с холодных стен приюта у самой северной границы. Волосы Лики под ее грубыми, покрытыми шрамами ладонями все так же казались неумолимо шелковистыми и кудрявыми. И пахли травами, за которыми Зара ее никогда не пускала одну ходить в город, чтоб не обидели. Эгоизм, нежелание терять свою малышку боролись внутри нее с некой отеческой заботой, стремлением отпустить птенца, дать ему стать тем, кем ты сам не смог. А что до нее самой… Она практически мертвец. На войне с Северными землями подобные ей удобряют своими трупами землю.

– Кто возьмет Уинстона?

– Крысу? Нет уж, он остается здесь, – еще не хватало и этого товарища пристраивать.

Спускаясь по скрипучей лестнице, подмечали везде одинаковую картину – девушки и юноши, смертельно побелевшие и осунувшиеся в лицах, медленно ходили по своим крохотным комнаткам и трясущимися руками собирали вещи. То есть их подобие. Многие, как и Зара, представляли свою судьбу. И если даже Заарниссе было страшно, то не трудно было представить эмоции остальных.

Общий сбор все так же был во дворе. И каждый студент в последний раз озирался по сторонам в поисках товарищей. Черт знает, сколько они простояли там, но Ирсавич вышел на помост очень нескоро. Даже старик, вечно брюзжащий и придирающийся, сегодня был не весел. Эти выродки все же стали и его жизнью. Но сейчас и этого противного старого пьяницу одолевала грусть, которую он всеми силами старался скрыть. Директор долго мусолил указ Императора, потом распинался со своей речью.

– Студенты, будьте внимательны. Услышав свое имя, подходите к сопровождающему из своего вуза, не забывайте забрать у магистра Зельера ваши именные бумаги, -подвел к самому главному.

Совету императора было явно выгодно держать подобного рода заведение, чтобы хоть как-то контролировать поток магов империи. Они здесь все хоть и бесполезные неучи, но с долей магического таланта, а значит должны стоять на учете. Вылететь отсюда было абсолютно невозможно. Академия фактически считалась дном – нижней точкой падения любого мага. В учителя и руководители сюда попадали те, кто сильно провинился на государственной службе, в студенты – одаренные дети из приютов, рабочих домов, самых низких слоев населения.

– Первыми будут названы будущие студенты Приграничного Университета Прикладной Магии, за ними везунчики, попавшие в Первый Имперский Институт Высшего Магического Мастерства, последними – кадеты Академии при Втором Имперском Военном Корпусе.

О первом учебном заведении Зара не знала практически ничего, а вот Лика грезила им – лучшие бытовые маги и травницы выходили именно оттуда. И, не услышав собственное имя, девушка очень расстроилась, но старалась не показать этого Заарниссе, следящей за ней боковым зрением, но абсолютно не способной помочь или поддержать.

– Поток второй, – каждый надеялся услышать свое имя, только вот потом к ним приходило осознание, что даже фронт лучше Первого Имперского, ведь такими серьезными требованиями к учащимся не мог похвастаться ни один вуз. – Арий Исланкар.

Директор, на всякий случай, еще раз пробежался глазами по списку. А потом еще.

– Это, должно быть, ошибка? – сам полу-волк не верил в подобное стечение обстоятельств, подав голос где-то из глубины скопления, но получил отрицательный ответ, мол, все верно.

Он проследовал вперед, и замер, ожидая сопровождающего магистра. Только сейчас Зара смогла в полной мере его рассмотреть, и то, что она увидела, ей очень не понравилось. Он казался… опасным? Может даже так. Фамильный герб на камзоле выдавал в нем представителя какого-то безумно древнего рода. Столкнувшись с ним взглядом, Зара пожелала провалиться под землю немедленно, его глаза казались подобными змеиным. Она рефлекторно опустила взгляд, и тогда мужчина потерял к ней интерес, продолжив изучать толпу.

– Центральный портал, – он почтительно кивнул и Арий последовал по направлению. – Алый.

Заарнисса была абсолютно уверена, что в этом году именно Арий разделит участь сессионных самоубийц Института. Какие только слухи не ходили – это заведение потому и носило статус привилегированного, что глупцы и лентяи, как Исланкар, там надолго не задерживались. Внутри стен Института происхождение, либо громкое имя играли не главную роль – все держалось на упорном труде и таланте. А юноша не отличался ничем таким. Следующие два имени Заарниссе были мало знакомы. Когда же была названа Лиорлика Туон, Зара шумно выдохнула, окончательно расставаясь со страхом за девчонку.

Глава 3. Узница

Опустевшая Академия казалась еще более безжизненным и гиблым местом: каменные стены крошились прямо на глазах, хорошо еще, что не на голову, некоторые имели не задуманные изначально окна, а все имущество было разрушено, словно пронесся ураган. Где-то в глубине залов балагурили духи..

Коридоры, коридоры, коридоры… Резная арка! Но больше она ее не пускала сквозь себя, как задумывалось, став нерушимым камнем. Нет, ну как же так? Воля была близка, как никогда.

«Да вы издеваетесь?!»

– Заарнисса Туон, я полагаю? – его голос отдавался непривычным ужасом в глубине сознания, а в памяти воскресал змеиный взгляд. – Я уверен, что не мог ошибиться.

- Катись к черту, высокородный выродок!

Последние слова сливались в вереницу звуков. Девушка попыталась сконцентрировать магию в ладони, но дальше солнечного сплетения она не разрасталась. По ногам пробежала горячая дрожь. Колени начали неподвластно гнуться. «Сонные чары» – лишь успела отметить она, прежде чем рухнуть камнем на пол, разбивая скулу о выпирающие из развалин щебни.

Магистр не спешил. Поправив расшитые золотом манжеты на рукавах, убрал выбившуюся прядь за ухо. Было в его взгляде на Заарниссу сейчас нечто удивительное, даже не так – удивленное. Опустившись на одно колено, непозволительно близко наклонился к ее лицу, подхватил чуть удлиненным заостренным языком мелкую капельку крови, проступившую на рассеченной губе, и блаженно улыбнулся.

– Человек? –он словно ожидал ответа.

«Слишком легкая для такого роста и комплекции. Удивительно» – связав ей руки расшитым поясом, закинул девчонку на плечо, к собственному удивлению предпочитая физический труд магическим ухищрениям. – «Я знал, мне не могло показаться тогда. Почему я не чувствую ее запах? Не скрывает же она его магией? Но зачем… эта девчонка...»

Он поступился всеми правилами приличия, вынося ее во двор на руках. Там же небрежно бросил рядом с собой. В его сознании в этот момент удивительным образом уживались противоречия: омерзение к бессознательной персоне и презрение собственной жестокости.

– Ваша пропажа, – сухо кашлянув, исправился, – наша. Заарнисса Туон отныне принадлежит Первому Имперскому Институту, – задумчиво изрек он ровно перед тем, как тело у его ног зашевелилось и было вздернуто за локоть в вертикальное положение.

- Катись к черту, - во рту и на губах пузырилась кровь, но магистр лишь усмехнулся.

Подтерев ее плечом, Заарнисса обвела толпу все еще мутным взглядом. Отсутствие Дирина воодушевляло. Когда директор перешел к Военной Академии, имя старого друга прозвучало с особой болезненность. Радамир с неподдельным ужасом и тоской поднялся за бумагами, и она его не винила за эту слабость и слезы, скользящие по грубой щетине. Мать просто не сможет без него выжить, у нее больная спина и полноценная деревенская работа ей не по силам. И у него нет даже малейшего шанса проститься. Он знал, что не сможет вернуться с войны.

Она так хотела закричать, вырваться, умолять их взять Радамира вместо нее. Но не смогла и звука из себя выдавить. Все-таки страх за свою шкуру оказался для нее выше дружбы.

«Мне очень жаль» – кровь смешивалась со слюной, сказать она этого просто не смогла.

Когда же было названо имя Ника, она больше не дрожала. В ее душе не было и капли сожаления или боли. Ей было… весело? Она издала нервный смешок.

– Зря надеешься, что я подохну, – первым делом ступив на помост, он сделал шаг именно в ее сторону. – Мы сделаем это только вместе. Как ты любишь, в чужой крови.

– Знай свое место, кадет, – сделав какой-то издевательски-насмешливый акцент на последнем слове, змееглазый крепко сжал плечо Николаса, заставляя Зару впервые испытать к себе благодарность. - Спасибо, что уточнил, как именно она любит. Обязательно изучу этот вопрос... глубже, - прошептал он почти над ухом мальчишки.

– Вместе, слышишь – казалось, он напрочь игнорировал магистра, лишь взгляд выдавал скрытое от посторонних глаз безумие.

– Николас Исдор, вы задерживаете всех, – буркнув в ответ что-то похожее на «да, простите», Ник забрал бумаги и удалился.

Провожала Заарнисса его очень странным взглядом – что же он значил даже она сама не могла понять. Как только двор опустел, «змеиное отродье» по-дружески попрощался с директором и остальными магистрами и потащил Зару в сторону портала, словно барана.