Преступница

Пролог

На отшибе элитного коттеджного поселка стоял высокий и слишком вычурный особняк. Его хозяин обладал слишком противоречивой натурой и одновременно сочетал в себе любовь к бахвальству и уединению. Именно поэтому фасад огромного дома, украшенный дорогой лепниной и элементами с настоящим золотом, скрывался за высокими голубыми елями, эксклюзивными кленами и специально выведенными бонсаями.

В кабинете на втором этаже особняка кипела работа - опытный акционер изучал биржи и просчитывал, куда лучше вложиться. Даже дома он не мог полноценно отдохнуть и отвлечься. Его молодая жена модельной внешности давно сетовала, что такой образ жизни привел множество людей к эмоциональному выгоранию и другого рода болезням.

Устав говорить одно и то же, женщина перешла к решительным действиям. Как принято в обеспеченных семьях, она заказала две путевки в двухнедельный отпуск на жарком курорте. В душе молодой жены царило теплое предвкушение – она давно хотела побыть с мужем наедине. После свадьбы модель переехала в его дом в надежде, что все свободное время они будут уделять друг другу. Но оказалось, что она будет не единственной женщиной в особняке.

Молодая жена знала, что у ее нового мужа есть взрослые дети - сын и дочь, но то, что последняя до сих пор в свои двадцать лет живет с отцом, оказалось неожиданностью. Девушка не лезла в личную жизнь отца, но раздражала молодую жену презрительными взглядами. Совместная поездка с мужем на курорт казалась модели глотком свежего воздуха. Мужчина тоже был рад перспективе и сейчас подбивал все рабочие вопросы.

-Альберт Арсеньевич, - в кабинет влетел охранник, задержавшийся сегодня на работе. Хозяин особняка дорожил своим богатством, но его жадность и убежденность в собственной неуязвимости не позволяли нанять полный штат охраны на двадцать четыре часа.

-Что-то случилось?

Охранник замялся, но требовательный взгляд работодателя заставил его снова заговорить.

-Там на первом этаже ваша жена и дочь, - на этом моменте парень снова остановился, не зная, какие слова подобрать.

Альберт Арсеньевич дослушивать сбивчивую речь не стал и кинулся вниз по мраморным ступеням лестницы. Своих любимых женщин он нашел в столовой. Жена и дочь стояли напротив друг друга, кидали убийственные взгляды и кричали. Увидев появившегося отца, дочь переключила свое внимание на него.

-Папа! Папочка, - утирая слезы высокая брюнетка, но такой еще ребенок, кинулась ему на шею, утирая невидимые слезы. –Она хотела меня отравить!

-Ал, она врет! Эта грубиянка снова клевещет на меня!

-Это я-то грубиянка?! Ты на себя давно в зеркало смотрела? Да такой хабалки, как ты, наш дом никогда не видел! Знал бы папочка, что ты не в него влюблена, а в нолики на счетах, ты бы давно уже в свою родную глухомань летела!

-Да как ты смеешь, наглая девчонка?! Мне ни копейки не нужно от Альберта. Я умею зарабатывать, у меня столько рекламных контрактов! Я сделала себя сама!

-Не ты, а хирург, который тебе эти силиконовые шары вставил.

-Альберт, усмири свою дикарку! – взвыла молодая жена.

-Да, папочка, усмири ее, - закивала дочь. – Она хотела накормить меня арахисом и отравить. Ты же знаешь, какая у меня дикая аллергия. Я бы покраснела и распухла, а у меня через неделю выпускной!

-Во-первых, аллергическая реакция к этому времени прошла бы. А во-вторых, этот торт предназначался не тебе! Ты взяла чужое!

-Все, что находится в моем доме – мое!

Женщины начали кричать одновременно. Их визги накладывались друг на друга, заставляя перепонки Альберта дребезжать.

-ХВАТИТ!

Мужчина ударил рукой по столу, и в комнате воцарилась тишина. Он удовлетворенно улыбнулся, примирительно приобнял жену и дочь, резюмируя:

-В отпуск летим все вместе. Будем укреплять семейные связи. Не обсуждается.

1

Василиса

-Васька, хватит марафет наводить. Опаздываем, - донеслось до меня с потрепанного дивана.

Там, играя во что-то на смартфоне, разлегся Виталя. Он был высокого роста и худощавого телосложения. На голове взбунтовавшиеся кудри невзрачного русого оттенка, а на плечах незаменимая джинсовка с потертостями.

-У нас еще полчаса до запланированного выезда, - справедливо заметил Боря, мой второй товарищ по несчастью.

Он занял кресло, которое дышало на ладан, но умудрялось держать габаритную тушку Бориса. Парень был одет в застиранные брюки, толстовку, ухваченную по акции, и футболку, которая из синего цвета давно выцвела в голубой.

Все наши пожитки оставляли желать лучшего: небольшая комната три на три, старая дореволюционная мебель, пакет гречки и палка колбасы, которая погрустнела из-за отсутствия работающего холодильника.

-Если Ваську не поторопить, она и час прокрутится. Не под венец же собираешься, краса.

Я отвернулась от зеркала, обвела взглядом нашу комнату в коммуналке и тяжело вздохнула. Черная кожаная куртка на три размера больше, стоптанные берцы и полосатый кот – вот мое приданое. «Завидная невеста», - усмехнулась я про себя. Но в чем-то Виталя был прав.

Я действительно любила выделять время на уход за собой. Это будто стало единственной отдушиной и возможностью отвлечься. После адски тяжелого дня, легшего мне на плечи, я неслась в душ, чтобы погрузиться в облако цветочных ароматов, которые создавали иллюзию беззаботности и успокоения.

Как моя жизнь превратилась в это? Почему я в свои двадцать лет не сижу на лекциях в университете, а после пар не иду в кофейню с подругами? Почему вместо этих ванильных шаблонов в моей жизни только низкооплачиваемая работа официанткой, комната в коммуналке, которую я делю с двумя балбесами, ставшими мне семьей?

«Потому что ты родилась не в той семье», - прошептал инфантильный голос, не желающий брать на себя ответственность.

«Потому что ты сама выбрала такой путь», - возразили внутри. А я словно погрузилась в прошлое.

Двухтысячные годы. Юная девушка с копной каштановых волос и заметно округлившимся животом идет по улице, прикрывая рукавицей нос от обжигающе холодного ветра. Легкий скрип деревянной двери, и она заходит в старый, но ухоженный дом.

-Куда тебя унесло на ночь глядя? – в коридор плавной походкой вышла дородная женщина в халате. Она была недовольна. Очень недовольна.

Девушка ничего не ответила. Она заперла за собой дверь, привалилась к стене и, беззвучно плача, стала сползать на пол.

-Он меня бросил, мам. Представляешь? – шептала она, глядя на свои подрагивающие ладони. –Бросил, мамочка. Уехал.

-Нашлась проблема, - пробурчала женщина, недовольно скривив лицо. – Одним уголовником меньше. Чего нюни распустила? И с пола вставай, нечего высиживать. Иди на кухню, ужин на столе.

Женщина развернулась и, молча, ушла, оставляя дочь сотрясаться в рыданиях.

Да, бабуля не отличалась эмпатией и сопереживанием. Она всегда была сухой, холодной и очень авторитарной. Сейчас мне кажется, что именно из-за такого отношения моя мама рано стала уходить из дома, попала в сомнительную компанию, а после и в объятия парня, где пыталась найти тепло и избавиться от чувства одиночества.

Так появилась я.

Отца я никогда не видела. Он сбежал, когда мама была на шестом месяце беременности. Юные, они не были готовы к нагрузке в виде ребенка, поэтому вскоре после моего рождения стала пропадать и мать. Она уходила на вечеринки, неделями не появлялась дома. А младенца, то есть меня, оставляла на попечении строгой бабушки Снежной Королевы.

Снежная Королева не могла вырастить мягкую изнеженную фиалку. Зато у нее хорошо получались кактусы.

На каждую детскую шалость и провинность была лишь одна реакция: тяжелый осуждающий взгляд и фраза «Вся в отца. От осинки не родятся апельсинки».

И я устала. Устала каждый день сопротивляться, противостоять и оправдываться, поэтому после окончания школы уехала в другой город поступать. Тут надо отдать должное бабушке. Она многое вкладывала в мое обучение, поэтому по баллам экзаменов я заняла почти первое место.

Однако долго в университете я не продержалась. Бабушка не одобрила мое решение поступать на учителя физики и математики, потому что считала эту профессию неперспективной. Она пыталась «вразумить» меня, а после и вовсе оборвала все связи.

Оставшись без материальной поддержки, я была вынуждена работать. Очень много работать, поэтому учеба отошла на второй план.

Из вуза меня отчислили, с работы уволили. Мне не к кому было обратиться за поддержкой и помощью. Не столько материальной, сколько моральной. Я попала в депрессию, а после и в дурную компанию.

От осинки не родятся апельсинки.

Бабушка была права.

2

Василиса

-Эй, братан, чего зависла? – Боря дернул меня за руку.

-Задумалась, - отмахнулась я и случайно задела зеркало на подставке.

Оно рухнуло с комода, перевернулось в полете два раза и разлетелось на мелкие осколки по всей комнате.

-Ну, Васька, зато теперь у этой безделушки крутиться не будешь, - попытался шуткой приободрить меня Боря.

-Оно мне нравилось, - я печально вздохнула и присела, чтобы собрать осколки.

Тут на диване зашевелился Виталя, который впервые за вечер оторвался от своего телефона.

-Не смей! – крикнул он так неожиданно, что я дернулась и порезала палец о разбившееся зеркало. –Вася, голова садовая. Кто же осколки голыми руками собирает? Это примета плохая! Весь негатив на себя примешь.

Мы с Борей, будучи несуеверными людьми, переглянулись, скептически хмыкнули и продолжили убирать последствия моих размашистых движений. Виталя в это время недовольно пыхтел и что-то бубнил себе под нос.

-Слышь ты, ворожея, ты вместо того, чтобы возмущаться, какую-нибудь хорошую примету вспомни, раз уж тебе так важно.

Боря сказал это в насмешку, но Виталя действительно задумался, а спустя минуту с важным видом изрек:

-Идя на охоту, следует посмотреть на женскую ляжку – к удаче.

-В одежде? Или обнаженную? – спросил Боря, и эти балбесы уставились на мои ноги, обтянутые джинсами.

-Совсем полоумные? – взвилась я и отвесила этим шутникам подзатыльники.

Парни иногда могли кинуть в мой адрес сомнительные шутки, но я точно была уверена, что они относятся ко мне как к родной сестре. А Боря вообще четвертый год был влюблен в непостижимую цель – симпатичную ботаншу-заучку, которой с нами «отбросами» точно не по пути. Так думал Боря, поэтому никаких шагов не предпринимал.

-Пятнадцать минут до выхода, переодевайся.

Мне в лицо прилетел комок светло-голубого шелка. Я расправила в руках то, что оказалось изящным мини-платьем. Оно одно стоило как половина нашей комнаты и смотрелось здесь неорганично.

Да, я месяцами могу есть только рожки и каши на воде, но обязательно раз в неделю надеваю дорогущие платья из последних коллекций известных дизайнеров. Перевоплощаться в богатых дамочек – моя работа. А если сказать вернее, то ее часть. Кажется, пришло время исповеди.

Мы воры.

Виталя называет нас Робин Гудами, ведь мы залазим в окна богатых. Но бедным не помогаем, поэтому я часто спорю насчет такого громкого названия. Боря предпочитает отмалчиваться. Ему без разницы, как мы будем называться. Главное, чтобы схема работала.

Я притворялась обеспеченной девушкой, проезжала на закрытые территории элитных районов или коттеджных поселков по поддельным пропускам, а в багажнике провозила Борю и Виталю. Там они, заранее изучив местность, уже знали, к какому дому идти – всегда выбирали что-нибудь наиболее отдаленное и менее защищенное.

В этом специалистом был Боря. Он многое знал о представителях сливок общества, собирал все сплетни и слухи в интернете, иногда взламывал их мессенджеры. Боря знал, когда они улетают на очередные острова, когда их не бывает дома, кто их охрана и где выключить камеры видеонаблюдения. Виталя был мастером в вопросе взлома, а я…

Я, красивая от природы брюнетка, была похожа на дам из высшего общества и без пластических операций. С одеждой соответствующего уровня помогала подружка Витали, которая работала в магазине брендовой одежды. Они брали платья «на прокат»: отрывали ценники, а через три часа возвращали все, как было, и платье снова становилось на витрину. Я могла с уверенностью сказать, что несколько дам точно ходили в кусках ткани, ставших сообщниками преступления.

Схема работала хорошо. Отлаженная и пока никем не рассекреченная она уже полгода помогала уходить нам от правосудия. Но я чувствовала, что скоро ее придется менять, ведь невозможно всю жизнь ходить в одних штанах: когда-нибудь он протрутся в самых компрометирующих местах.

-Парни, сегодня последний раз, - серьезно сказала я, поправляя ультракороткое платье на бретелях.

-Да, малая, не переживай. Сегодня едем в гости к толстосуму, который укатил на курорт со всей семьей и поскупился на охрану. А в поселке сегодня как раз незапланированное отключение электричества. Дело у нас в кармане, - подмигнул Боря, но я не была так расслаблена.

Перед каждым «делом» я была крайне напряжена. Всегда. И даже дома, после случившегося, меня отпускало не сразу. Парни об этом не знали, ведь внешне я всегда сохраняла невозмутимость и спокойствие.

-Три минуты до выхода, - оповестил будильник-Боря.

-Присядем на дорожку, - Виталя натянул потрепанную кепку и уселся на стул.

-Как же ты заколебал со своими приметами, - фыркнул Боря, но сел.

Я опустилась рядом с ними, и улыбнулась своему отражению в глянцевой двери шкафа.

Мы со всем справимся. Обязательно.

3

Василиса

Машина, взятая в аренду, плавно выехала с парковки. Я включила радио и настроила волну с успокаивающей музыкой.

Осталось всего три платежа.

Три платежа и мы с парнями будем свободны от долговой кабалы. Три платежа и я наконец-то перестану воровать.

Год назад, когда осталась без работы, я встретила двух балбесов, которых сейчас везу в багажнике. Тогда Боря и Виталя жили в просторной двушке, имели некоторые сбережения и желание открыть свое дело.

По образованию парни – маркетологи, поэтому они с легкостью изучили рынок и определили, что нужно среднестатистическому потребителю в нашем городе. Кофейня со свежей выпечкой – идеальное сочетание, которое должно было стать прибыльной жилой.

Втроем мы принялись за дело. Парни взяли кредит и сняли помещение, оборудование, своими руками сделали стильный ремонт. Я же вела бухгалтерию, потому что цифры никогда не были для меня проблемой. Боря варил замечательный кофе, а мы с Виталей каждый день пекли свежую сдобу.

Первая неделя после открытия прошла лучше, чем планировалось. Посетителей было очень много. Помогли затраты на рекламу и сарафанное радио. Мы считали выручку, прибыль. Цифры нас удовлетворяли, но радоваться не спешили, было страшно все потерять.

Ровно через неделю после открытия к нам пришли они. Три хамоватых мужчины опасной наружности. И хотели они не свежих слоек с вишней, а кругленькую сумму каждый месяц. Взамен они обещали охранять кофейню от различных бедствий и несчастных случаев.

Нас с парнями возмутило такое наглое требование, и мы опрометчиво выставили непрошенных гостей за дверь.

На следующий день «из-за неисправной проводки» наша кофейня сгорела.

Это был крах. Полнейший. Все рухнуло.

Мы в момент потеряли все, над чем трудились на протяжении нескольких месяцев. Кредит, проценты, долг за сгоревшее оборудование, коллекторы – все навалилось разом. Виталя продал свою машину, чтобы как-то расплатиться с долгами. Мы переехали в съемную тесную комнату, хватались за любую работу.

Но вскоре поняли, что так долго не протянуть. Сумма росла быстрее, чем мы успевали ее покрывать. Так мы попали на темную сторону.

Я ни в коем случае не оправдываю свои действия. Это низко и недостойно. Я осуждаю воровство. Но уже пятый раз сажусь за руль этой гребаной машины.

-Эй, не дрова везешь! – крикнули мне из багажника, когда я, задумавшись, не заметила яму, по которой пронеслась на достаточно высокой скорости.

-Ага, не дрова, а два растения, - буркнула я, а после сказала уже громче, -подъезжаем, звук свой убавьте.

На пропускном пункте у меня проверили пропуск. У нас было мало времени, поэтому сделан он был топорно, но охранник не заметил, что он поддельный. Его сальный взгляд прилип к моей груди. Захотелось забиться в свою душевую кабину, оказаться в облаке пены и смыть все это с себя, но я лишь вжала педаль газа, заезжая в элитный коттеджный поселок.

Прямо по центральной дороге, потом свернуть направо на развилке, десять метров вперед, поворот налево и мы на месте. Дом окружала огромная территория, усаженная деревьями, поэтому пока мы добирались до особняка, сложилось впечатление, что это прогулка по лесу, но все помнили, что мы здесь не грибы собирать.

Дальше все пошло по накатанной. Камеры видеонаблюдения отключены, Виталя открывает окно, мы залазим внутрь, разделяемся.

-Вася, ты на второй. Я с Борей на первом.

Я кивнула и застучала каблуками по мраморной лестнице.

Мы никогда бездумно не сметали все, что попадется под руку. Выбирали нечто стоящее, но не уникальное. Такие вещи легче сбыть. А еще хозяева не всегда замечают пропажу. Это удивительно, но правда. Большая часть богачей не заметит, если четвертая ваза слева бесследно исчезнет, как и подсвечник, инкрустированный драгоценными камнями. Жена миллионера, не найдя одну пару сережек, решит, что обронила их на йоге. А бизнесмен, не обнаруживший на месте свои запонки, никогда не скажет об этом своей жене, решив, что оставил их у любовницы. Они не сопоставят эти факты, не подумают на воров, не пойдут в органы.

Мы всегда все просчитывали.

4

Василиса

Пока балбесы хозяйничали на первом этаже, я успела изучить половину второго. Меня гостеприимно встретили два санузла и три гостевые спальни. Они были совершенно безликими и пустыми. Четвертая комната оказалась обжитой.

Наметанный глаз мгновенно изучил обстановку. Здесь однозначно жила девушка и, вероятно, моя ровесница. Здесь было чем поживиться, но я не спешила набивать сумки. Внутри что-то екнуло. «А ведь я мгла бы жить и так, сложись все иначе. Стоило тогда заплатить, получили бы меньше проблем. Да, прибыль бы появилась значительно позже, но она была бы», - пронеслось в моей голове с сожалением.

Тогда я так сильно презирала преступников, требовавших с нас деньги… И вот, спустя год, кем стала сама?

Я устало опустилась на кровать, идеально застеленную пушистым пледом. Мягкая перина моментально приняла форму тела. А дома наоборот, моему телу приходилось принимать форму раскладушки, на которой я спала.

За дверью послышались шаги. Я слегка напряглась и подошла к окну. На улице было тихо и спокойно, никаких машин и людей вокруг, гараж и дверь в дом - закрыты. Значит, можно быть спокойной, это не хозяева внезапно вернулись домой, а балбесы справились с первым этажом и решили помочь мне на втором.

Я подошла к двери комнаты, и одновременно с этим ручка опустилась вниз.

Напротив меня стоял мужчина в черной маске с прорезями для глаз и рта, но даже она не помешала мне увидеть, как его лицо исказила гримаса удовлетворения.

-Попалась, птичка, - прокрякал он прокуренным голосом мне в лицо, а после крикнул в коридор, - я ее нашел.

У меня не было ни единого предположения кто это, и что происходит. Внутри ярко-красным загорелась кнопка SOS, а инстинкт самосохранения кричал: «Беги!»

Я кинулась вглубь комнаты, так как проход в коридор был заблокирован. Можно было открыть окно, но прыжок со второго этажа не принес бы мне желаемого спасения. Я отмела этот вариант, поэтому остался последний – дверь в ванную комнату.

Рука мужчины в маске проскользнула в миллиметре от меня, но я успела захлопнуть дверь и закрыла ее на защелку. С той стороны ее начали неистово дергать, и я поняла, что долго она не выдержит.

Мне нужно было как-то связаться с парнями, узнать, что происходит, предупредить их. Но вариантов не было. Телефоны на дело мы никогда не брали, ведь по ним нас с легкостью можно было найти.

Дверь уже практически сняли с петель, а я судорожно начала оглядываться в поисках средств самообороны. Банки и тюбики с уходовыми средствами летели на пол, потому что были слишком мягкими. В голове возникла мысль использовать лейку душа, как биту, и я, радостная понеслась к душевой. Но лейки в обычном понимании там не оказалось. Это была система «тропический дождь, которая в ближнем бою бесполезна.

Дверь была вырвана с мясом, а мужчина в маске с озлоблено искривленным ртом приближался ко мне. Действуя на инстинктах, я схватила первое, что попалось под руку. И мне невероятно повезло: вещью оказался лак для волос. Не раздумывая, я с силой надавила на клапан, и в лицо нападающего вырвался поток резко пахнущей химической жидкости.

Мужчина зажмурил глаза и начал кашлять. Я со всей силы толкнула его в бок. Со своим ростом в сто шестьдесят сантиметров я никогда бы не справилась с огромной горой мышц, но мне словно что-то помогало. Один из тюбиков, который я скинула на пол, протек, заливая пол ароматно пахнущей жидкостью, в которой мужчина поскользнулся и упал навзничь.

Я перепрыгнула огромное тело и понеслась на выход. Вслед мне доносилась нецензурная брань, половину крепких слов я слышала впервые, все они были направлены на меня. Я этим не оскорбилась. Отклик во мне вызывали только три слова: дверь, коридор, выход.

Моя рука коснулась холодного металла ручки.

Дежавю.

Дверь открывается раньше, чем я ее толкаю. На пороге снова мужчина в маске, но не такой мускулистый. Он значительно меньше, и я даже на секунду поверила в то, что смогу одолеть и этого, но моего лица моментально коснулась вонючая тряпка, и я провалилась в темноту.

5

Вадим

Ослабил ворот рубашки и попросил водителя включить кондиционер. Душно. Вечер выдался насыщенным и напряженным. И единственное желание сейчас – оказаться дома. Возможно, в объятиях какой-нибудь длинноногой красотки с блестящими волосами. Хотя нет.

Гудящая от напряжения голова просила полного вакуума, в котором не было места женской болтовне и гиперболизированным стонам. Просторная кровать, ортопедическая подушка и здоровый восьмичасовой сон – то, чего мне не хватает уже четвертую неделю. Однако такой роскоши пока я позволить себе не мог.

Машина плавно свернула на узкую лесную дорогу. С переднего сиденья я видел, как колеса внедорожника властно проминают ее под себя, делая еще более неказистой. Корни массивных деревьев, которым было мало места под землей, создавали помехи для равномерного движения, и наше авто то и дело подбрасывало. Длинные еловые ветки со скрипом терлись о корпус машины и стекла, заставляя меня неприязненно кривить лицо.

Голова начинала болеть все сильнее. Я нажал на кнопку, и окно поползло вниз. В салон ворвался свежий аромат хвои, сырой после дождя земли и терпкость дуба. Я всегда слишком остро чувствовал запахи.

-Шеф, может, не стоило с нами ехать? На тебя смотреть страшно, - с заднего сиденья прозвучало мнение, которым никто не интересовался.

Автором высказывания был Георгий, который носил прозвище Ван Гог из-за врожденной особенности – его левое ухо было гораздо меньше правого, и иногда казалось, будто его нет вовсе.

-Тебя не спрашивали, - грубо оборвал я, дабы показать, что в беседах и советах не нуждаюсь.

Сам знал, что выгляжу, мягко говоря, несвежим. Мог бы остаться дома, но дело было важным.

Богатых Альберт Арсеньевич. Еще полгода назад я считал его ни на что не способным тюфяком и совершенно не брал в расчет. Однако у растолстевшего кота с хорошей родословной, который любил належивать бока, оказалось, есть клыки. Этот бизнесменишка решил ступить на мою территорию. Решил, что у него хватит сил, чтобы обойти меня, и сейчас я собирался показать, что он глубоко ошибается.

Я контролировал город уже больше пяти лет. Желающих занять это место было много, но ни один еще не ушел своими ногами – все уползали на коленях, рыдая, как дети, и моля о пощаде.

Нет, я не был жесток без повода. Просто добрым недотепам в таком мире не место. А я умел показать зарвавшимся, кто здесь главный. Умел противостоять козням, которые строили за моей спиной.

Их было много – не счесть. Тем не менее, все заговорщики испарялись быстро. И в большой степени здесь заслуга моих преданных ребят. Но и я никогда не дистанцировался от дел, трусливо прячась за спинами соратников. Личная вовлеченность – вот мой принцип.

Я пытался цивилизовано поговорить с Альбертом и спокойно объяснить, как поступать не надо. Самонадеянный толстосум отказался идти на контакт и проигнорировал мое приглашение на безопасную беседу. Это было его фатальной ошибкой. Я начал действовать.

План был простой и не блещущий новизной. В Богатых требовалось вызвать первобытное чувство страха и обреченности. Сделать это можно, отобрав то, чем он дорожит.

Именно поэтому сейчас я сидел в машине, которая подъезжала к особняку Богатых, пока Альберт, упиваясь чувством собственного величия, укатил на отдых, оставив дома дочь. Это играло нам на руку.

Найти девчонку. Забрать. Позвонить отцу. Дождаться, пока тюфяк осознает свою неправоту и отступит. Позволить семье воссоединиться.

Просто, доступно и без лишних жертв.

-Шеф, машина какая-то. У Богатых такой не было, - Удав кивнул на серую иномарку, припаркованную на расстоянии от дома. Удавом мужчину прозвали за невозмутимость и спокойствие в любой ситуации.

-А ты что думал, девчонка одна скучать будет? Точно уже назвала в гости таких же мажориков и вскрыла отцовский мини-бар, - ухмыльнулся Крюк. Историю происхождения его позывного я не знал. Крюк стал Крюком еще до нашего знакомства. Возможно, называли его так потому, что он был приземистым остряком.

-Овчинка выделки стоит? Думаете, стоит лезть в полный дом людей? – напрягся Ван Гог. Он всегда был перестраховщиком.

-Испугался кучки малолеток? – усмехнулся я. –Явно она там не со спецназавцами сидит.

-Они на таких малогабаритных колымагах не ездят.

-Идем. Быстро ищем девчонку без лишнего шума.

6

Вадим

В дом мы проникли без труда. На случай присутствия людей мы надели маски, чтобы не засветить лица. Внутри было тихо, никаких признаков вечеринки, о которой предполагал Крюк. Впрочем, машина могла быть просто новой игрушкой богатой дочки. Удав с Крюком пошли на второй этаж, а мы с Ван Гогом остались на первом.

Помещения обыскивали четко и быстро, но девчонки нигде не было.

-Только там не смотрели, - Ван Гог кивнул на двери, которые вели в кладовую и подсобное помещение.

-Сомневаюсь, что она успела бы там спрятаться, но проверить надо, - согласно кивнул я.

Остановили нас крики, доносящиеся сверху. На ходу доставая оружие, мы с одноухим помощником побежали на второй этаж. Брючный костюм сковывал движения, но я привык к нему. Он был неотъемлемым атрибутом важных переговоров, которые я проводил достаточно часто.

Своих людей я нашел быстро – по звукам борьбы из приоткрытой двери. Сняв пистолет с предохранителя, я тихо подошел к двери, резко рванул ее и выставил перед собой оружие.

-Тихо, шеф. Все в поряде, - Удав стоял на полу рядом с дочерью Богатых, удерживая у ее лица платок с хлороформом. –Прыткая оказалась, Крюка уделала, как первоклассника на веселых стартах.

-Где он? – сухо спросил я, будучи сторонником суждения, что смеяться нужно в свободное от работы время.

-В ванной, с пола соскребается.

Я пошел в указанном направлении и действительно обнаружил Крюка на полу. Сказать честно, я был шокирован. Девчонка, насколько я успел заметить, была довольно хрупкого телосложения. И я слабо представлял себе, как она смогла уложить коренастого сорокалетнего мужика, который полжизни занимался борьбой.

-Чего разлегся? Цел?

-Зараза! – прошипел Крюк, срывая маску с лица.

-Теряешь форму, - задумчиво изрек я, крутя в руках баночку с лаком для волос, которым была залита балаклава. –Может тебя на заслуженный отдых отправить?

-Босс, такого больше не повторится, - спешно уверил Крюк, поднимаясь и расправляя плечи, будто доказывая, что он еще ого-го.

-Кто-то еще в доме есть?

-Чисто, мы все осмотрели.

-Только камеры уже были отключены, - в розовую комнату дочки миллионера зашел Ван Гог.

-Не удивлюсь, если этот жлоб пожалел денег на их содержание, - фыркнул Крюк.

-Или девчонка отключила, чтобы отец не был в курсе ее похождений. Смотрите, как вырядилась, - Удав кивнул на юное тело в дорогом платье, неорганично расположившееся на полу. –Вечер. Явно в клуб собралась.

-Нечего гадать, - оборвал я канитель предположений. –Уходим.

Крюк поднял дочку Богатова, как мешок с картошкой, закинул ее на плечо и пошел на выход. Тонкие бледные руки свисали безжизненными плетьми, темные чуть вьющиеся волосы беспорядочно обвили голову и колыхались при каждом грубом шаге Крюка. Выходя из комнаты, он неслабо приложил девушку головой об косяк. И я не могу сказать с уверенностью, что это была случайность. Все-таки двадцатилетняя вертихвостка поставила под сомнение работоспособность члена моей команды, и он был этим крайне недоволен.

-Аккуратнее, - недовольно одернул Крюка. Я был убежден, что женщин нельзя бить и калечить. Вне зависимости от того, чьими дочками они являются. –Она хоть живая?

-Дышит вроде, - отмахнулся курьер, продолжая грубо тащить девушку. На это раз ее голова чуть не встретилась с перилами.

-Крюк! – раздраженно прорычал я. Мне крайне не нравилось, когда моих приказов ослушиваются.

-Шеф, что-то ты совсем нервный. Тебе бы отдохнуть. Природа, банька, пару моделей…

«Дружеский совет» я проигнорировал.

–Какая часть слова «аккуратнее» тебе была непонятна? Девчонка нужна мне целой. Возвращать ее отцу с отбитой головой я не планировал.

Крюк промолчал, но я видел, как напряглись его плечи, и замедлились шаги. Вся оставшаяся дорога до машины прошла без происшествий, и дочка Богатых не получила новые шишки. Ее загрузили на заднее сиденье, Крюк даже перекинул через тело ремень безопасности, словно показывая мне, что приказ «аккуратно» он принял во внимание.

-Куда ее везем? Может к Пономареву? Он по заложникам спец, - предложил Ван Гог, а я задумался.

Пономарев, конечно спец, но его методы работы не соотносились с принципами уважения к женскому полу, которые во мне с детства взрастил отец. Он безумно любил мою мать, бабушку. И даже к раздражающе назойливой теще относился терпимо, ни разу не повысив голос. Я всегда видел перед собой пример трепетного и достойного отношения.

У моих парней такого примера не было. Я часто слышу, как они обсуждают своих пассий, и это вызывает только отвращение. Расходный материал, пешки, незначимые вещи – вот, какими в их глазах предстают девушки. Их уже не перевоспитать. Это отношение, которое складывалось годами, начиная с детского времени. В них выросло то, что сеяли беспринципные законы улиц, и сколько бы я не говорил, они будут считать так, как в них уже заложено.

-Нет, - категорично оборвал я дискуссию о квалификации Пономарева. –Ко мне домой.

7

Вдоме Богатых

Входная дверь распахнулась почти бесшумно, однако, и малейшего скрипа хватило, чтобы Боря и Виталя, находящиеся в настороженном состоянии, подпрыгнули на месте.

-Хозяева вернулись? – испуганно вытаращил глаза Боря.

-А я откуда знаю? – прошептал Виталя, судорожно думая, что же делать.

Неужели их раскрыли? Ведь все шло так хорошо, оставалось совсем немного.

-Давай туда, - Виталя схватил Борю за грудки и запихнул в просторное помещение, оказавшееся кладовой.

Это было невиданной удачей. Несколько десятков стеллажей, баррикады паллетов с овощами и банками, винный погреб – все эти факторы складывались в одно большое удачное убежище от чужих глаз.

Парни затаились, надежно спрятавшись, и прислушались. В доме было тихо.

-Показалось? – с надеждой пискнул Боря, но тут же получил локтем в бок.

-Тише ты, - Виталя приложил палец к губам. –Показалось – не показалось, а отсидеться лишним не будет.

Парни не знали, сколько времен прошло, но им показалось, что достаточно, чтобы убедиться, что в доме пусто. Они уже собрались выходить из своего укрытия, как услышали прямо рядом с дверью:

-Только там не смотрели.

Внутри все рухнуло. Молодые мужчины, как детеныши на морозе, прижались друг к другу, трясясь от страха. Боря мысленно прощался со своей любовью, которая так и не узнала о его чувствах. Виталя думал над речью для суда. Ведь они точно на него попадут, если их сейчас застанут в чужом доме.

Но словно судьба отвела от них беду. По крайней мере, именно так думали Виталя и Боря, когда голоса и шаги отдалились.

«Кажется, пронесло», - первая мысль, пролетевшая в голове воров с облегчением. А после возникла следующая, которая имела уже паническую окраску: «Василиса! Она осталась где-то в доме!»

Девушка стала для парней практически родной, они действительно считали ее сестрой. Но в тот момент жажда защитить себя и страх быть обнаруженными заглушили порыв выйти и найти Васю. Боря с Виталей смалодушничали, трусость не позволила им и носа высунуть из-за банок и ящиков.

И только спустя час они практически выползли из кладовой.

Никого не было.

Василиса не откликалась. Тогда парни, борясь со страхом, поднялись на второй этаж, где обнаружили комнату в полном разгроме. Вид был устрашающий. Здесь явно была борьба. Боря присел у кровати со сбившимся покрывалом и поднял с пола блестящую заколку, которую помогал Васе цеплять на волосы.

-Ее здесь нет, - глухо сказал Боря обрывающимся голосом. Его руки начали подрагивать.

-Надо уходить, - пролепетал Виталя, судорожно стирая отпечатки, которые могли остаться на ручке двери, ведь Боря забыл надеть перчатки.

-Что нам делать?! Как мы можем уйти без Василисы?! – проскулил Борис, который был слишком впечатлительным и сентиментальным, в отличие от своего товарища.

-Ты сам только что сказал, что ее здесь нет! – начал выходить из себя Виталя, а после уже более мягко добавил, -Боря, пойдем в машину. Может быть, Вася ждет нас в ней.

Парень понимал, что никто их там не ждет, и Василиса действительно пропала, но сказал так сообщнику, чтобы он перестал разводить сырость. Им нужно было уходить с места преступления. Хотя бы вдвоем.

В машине, ожидаемо, никого не оказалось. Борис начинал впадать в панику. Он сбивчиво что-то шептал, активно жестикулировал, но Виталя его не слушал. Он думал, как выехать с территории коттеджного поселка, если заезжала сюда девушка в иномарке. На симпатичную светскую львицу ни он, ни Борис похож не был. Но попробовать стоило. Стекла были тонированы значительно сильнее положенного. Это давало надежду.

-Нам нужно идти в полицию! Ее похитили, как ты не понимаешь, - Борис окончательно впал в истерику, вцепившись стальной хваткой в плечо Витали.

-Тихо! – взревел он во всю глотку. –Никуда мы не пойдем! Я не хочу сидеть! На нас четыре эпизода! А ты хочешь им себя на блюдечке с голубой каемочкой подать?!

-Но Василиса…

-Василиса всегда была сильнее и смелее нас. Она справится. Наверное…

Последнее Виталя прошептал на грани слышимости. Он всегда хотел быть героем, но только сейчас понял, как же тяжело на это решиться. Понял, что не сможет решиться никогда.

8

Вадим

Приказ везти девчонку ко мне в дом никто обсуждать не решился, потому что каждый на своей шкуре прочувствовал, насколько плохое у меня настроение. Однако я захотел пояснить свое решение.

-В доме постоянная охрана, оттуда она точно никуда не денется. Тем более нет смысла тащить ее далеко. Думаю, отец активизируется быстро. Мы больше времени на дорогу до Пономарева потратим.

В глазах своих людей я увидел молчаливое согласие и облегчение – шеф не сошел с ума. Удовлетворившись реакцией, я прикрыл глаза и откинул голову назад. Я думал позвонить Богатову сегодня же, но для насыщенности картинки нужна была заплаканная и перепуганная дочь. Сейчас она была в отключке, это не играло на руку. Значит, придется послать ему весточку завтра. Так даже лучше. Птичка посидит день в клетке и выдаст неподдельно яркие эмоции.

Селить девчонку в подвал я и не думал. Для той, которая с рождения ела из золотой ложки, и обычная спальня для персонала будет пыточной камерой.

Добрались мы быстро. Мой дом тоже находился загородом. И это его единственное сходство с особняком Богатых. Я зарабатывал не меньше, но не считал нужным лепить золото во все видимые места. Мне нравился минимализм, простота и четкость линий, надежные невычурные конструкции. По этим предпочтениям дизайнеры составляли проект, и мои запросы их работа полностью удовлетворила.

На территории нас встречали два охранника, которые делали обход.

-Добрый вечер, Вадим Александрович, - поздоровались они, коротко отчитались, что все в порядке и ушли, не получив от меня никаких приказов.

Ван Гог в это время вытаскивал из машины девчонку, которая до сих пор не пришла в сознание. Выходило у него это плохо. Дверь машины так и норовила закрыться прямо по ногам девушки.

-Дай сюда, - раздраженно проворчал я, подхватывая брюнетку. –А ты дверь держи.

Когда ноша была извлечена, я удобнее подхватил ее под спину и коленки и понес в дом, на ходу бросая парням:

-Все сегодня молодцы, завтра даю вам выходной, отдыхайте.

В доме меня встретили удивленные взгляды домоправительницы – женщины в годах, и начальника охраны, который уплетал что-то ароматное, набивая щеки.

-У нас гостья. Я запру ее в комнате, сам следить буду, но и вы не расслабляйтесь. Если сбежит из-под носа охраны, всех уволю.

-Не переживайте, Вадим Александрович. Проследим.

-Люба, есть свободная комната для персонала?

-В двух ремонт идет, вы же сами говорили… - растерянно начала домоправительница, но я ее оборвал.

-Понял. Совершенно забыл про этот ремонт.

Вариантов не оставалось, поэтому я понес дочку Богатова в гостевую спальню. Выбрал ту, что находится напротив моей, по соседству с кабинетом, так я всегда смогу следить за заложницей.

-Кажется, сама судьба пытается оградить тебя от тяжелых потрясений в виде обычной жизни, - усмехнулся я, кладя мажорку на застеленную кровать.

Девушка была настолько легкой, что даже матрас под ней практически не прогнулся. На фоне бордового покрывала ее кожа была не просто светлой, а совершенно белой. Я протянул руку к тонкой шее, нащупывая пульс.

На месте отца этой фарфоровой куклы я бы никогда не оставлял ее без присмотра. Она казалась беззащитной Снегурочкой, способной растаять не только от прыжков через костер, а вообще от любого прикосновения.

Так. Стоп. А почему она такая холодная? Ладони девушки были просто ледяными, с плечами дела обстояли лучше, но и они не были теплыми. Я посмотрел на ее наряд. Слишком короткое платье из тончайшего шелка не могло согревать. Такое надевают не для того, чтобы надеть, а для того, чтобы снять. Однозначно, девушка планировала приятный вечер.

На колене я заметил ссадину. Не серьезную, но по ноге стекала небольшая капля крови. Лучше обработать, чтобы не было заражения.

Вскоре в комнате появилась аптечка, теплый халат и плед. Я тщательно вымыл руки, скинул пиджак и закатал рукава рубашки. Колено обработал быстро, наложил хорошую заживляющую мазь и пластырь. Я закатил глаза. Вот уж в няньки я не нанимался.

Следом пришла очередь платья. Эта тряпка оказалась в мусорном ведре по двум причинам. Первая – от шелка становилось только холоднее. Вторая – девушку стоило осмотреть на наличие других повреждений.

Но я пожалел о своем решении. Под голубым куском ткани не было ничего кроме узкой полоски трусов и обнаженной тонкой кожи, сквозь которую просвечивали венки. Соски девушки моментально сжались. А у меня сжалось горло, в котором комом встали ругательства.

Пытаясь не смотреть на тонкую фигурку с аппетитными формами, я закутал девушку в халат и накрыл пледом, выключил кондиционер и вылетел из комнаты пулей. Кажется, Крюк был прав, и мне нужен релакс в виде баньки и парочки моделей.