Приключения Петровича и многое другое)

История Таисии и Петровича: Любовь, Мимоза и Неожиданные Перемены

Таисия вышла замуж по любви. Она искренне верила, что и Петрович испытывает к ней те же чувства. Высокий, худощавый, разведенный, он появился в их цеху накануне 8 Марта. Казалось, сама судьба преподнесла Таисии этот подарок в лице нового механика – не простого рабочего, а человека, занимающего определенное положение в цеховой иерархии. Неудивительно, что все незамужние и разведенные женщины в коллективе тут же обратили на него внимание.

Утром 7 марта Петрович вошел в цех с огромной охапкой мимозы, широко улыбаясь и демонстрируя ровный ряд чуть желтоватых зубов. "Чистый жеребец!" – промелькнуло в голове у Таисии. Она не могла отвести глаз от его сияющей улыбки.

Сам Петрович, казалось, был в восторге от себя. Его довольный вид говорил сам за себя. "Ну что, с праздником, дорогие женщины! Желаю вам любви, любви и еще раз любви!" – произнес он, вручая каждой по веточке мимозы.

Такого рода подарки на работе были в новинку. Энергетик Виталий Данилович, известный своей скупостью, не тратил деньги даже на себя, не говоря уже о том, чтобы делать подарки целому женскому коллективу из восемнадцати человек. А тут Петрович, проработавший всего неделю, порадовал каждую мимозой.

Таисии тоже повезло. Петрович явно положил на нее глаз. Он начал оказывать ей знаки внимания: подмигивал, дарил шоколадки, отпускал комплименты. Впрочем, не только ей одной. Катерина, бойкая и симпатичная мать-одиночка, тоже оказалась в его поле зрения.

"Ну уж нет! Не видать тебе Петровича, как своих ушей!" – решила Таисия. Она видела свое преимущество в том, что была бездетной, в отличие от Катерины. С решимостью танка, идущего на амбразуру, Таисия принялась "окучивать" новоиспеченного механика, напевая под нос слова из известной песенки: "С чарами не справишься, век ты будешь мой! Ой, как ты мне нравишься, ой, ой, ё, ёй..."

И у нее получилось. После месяца ежедневных утренних угощений теплыми пирогами и блинами собственного производства, Петрович потерял голову и сделал Таисии предложение. Тот факт, что Петрович каждый обед прикладывался к рюмочке, объясняя это заботой о здоровье и настроении, почему-то совсем не насторожил Таисию. Как оказалось, зря.

Молодые поселились у Таисии. У Петровича, правда, тоже была своя "каморка": после развода они с бывшей женой поделили двушку, и ему досталась маленькая комната в коммуналке на окраине, а ей с дочкой – однушка. У Таисии же была своя просторная двухкомнатная сталинка в центре города с высокими потолками. Она часто экономила на еде, неделями питаясь овсянкой на воде, но стремилась сделать свое жилье максимально уютным.

"Гарнитурчик новый купим. Накопим деньжат и купим. Я сам куплю, – пообещал Петрович, как только переехал к молодой жене. – И холодильничек старенький у тебя... Ну, ничего, со временем и его поменяем. Со мной не пропадешь."

Таисия была удивлена, что ее дорогая немецкая мягкая мебель, велюровая и очень удобная, чем-то не устроила Петровича. Это был ее предмет гордости. Холодильник, правда, она и сама давно мечтала поменять.

Однажды вечером Петрович пригнал грузовую машину и вместе с приятелями погрузил мягкую мебель, увезя ее в неизвестном направлении. "Завтра новую привезут," – заверил он жену, увлекая ее в спальню с улыбкой.

На следующий день грузчики внесли в квартиру новый угловой диван си него цвета.

Таисия растерянно смотрела, как Петрович по-хозяйски указывает грузчикам, куда ставить диван. Она размышляла, чем этот диван дурацкого цвета лучше ее немецкой мягкой мебели, пусть и не совсем новой. Куда он ее увез? Глаза ее начали наливаться кровью.

Вид ее становился все более грозным, и Петрович, испуганно поглядывая на Таисию, решил перейти в наступление. Он вытянулся во весь рост на диване, скрестив руки на груди, как покойник. Глазки его беспокойно забегали.

"Ну, как тебе? С твоим-то старьем и рядом не поставишь. Сейчас у всех такие – угловые. Самый, что ни на есть писк! Пойдем ко мне, моя любовь, обновим диванчик!" – позвал Петрович супругу.

Гнев Таисии тут же улетучился. Она, бросаясь к мужу в объятия, покорно согласилась. В этот момент она еще не знала, что это лишь начало череды Петровичевых "обновлений", которые будут происходить с ее имуществом, и что ее любовь к нему будет подвергаться все более серьезным испытаниям. В тот вечер, обняв мужа, Таисия чувствовала себя счастливой. Новый диван, хоть и не совсем в ее вкусе, казался символом их совместного будущего, обещанием перемен к лучшему. Она не задумывалась о том, откуда у Петровича деньги на такие покупки, ведь он сам говорил, что "накопит". Его обещание "со мной не пропадешь" звучало как мантра, заглушая любые сомнения.

Прошло несколько недель. Петрович продолжал радовать Таисию "сюрпризами". Сначала исчез ее любимый комод, который Петрович назвал "пылесборником", а затем и старинное зеркало в резной раме, которое досталось ей от бабушки. Каждый раз он обещал "новую, современную вещь", и каждый раз привозил что-то громоздкое и безвкусное, что, по его словам, было "последним писком моды". Таисия, хоть и чувствовала легкое недовольство, старалась не показывать этого. Она боялась спугнуть свое счастье, боялась, что Петрович, увидев ее недовольство, уйдет, как ушел от первой жены.

Каждый вечер Петрович возвращался с работы навеселе. Не пьяный вдрызг, но с легким оттенком алкоголя. Поначалу Тасе это даже нравилось. Муж становился милым, смешливым, улыбчивым и ласковым. Но со временем это начало раздражать.

Ей хотелось вечером поговорить с ним, посоветоваться, пожаловаться, поделиться новостями. Как можно вести нормальный диалог с человеком, который постоянно дурачится и находится подшофе?

"Опять нализался?" – с раздражением встретила мужа Тася, открывая дверь.

"Не нализался, а просто немного расслабился с Даниловичем. Устал сегодня, станок упаковочный с мужиками чинили", – оправдывался Петрович.

"Отремонтировали?" – настаивала Тася.

"Нет... Детали нужной не оказалось. Заказали, завтра привезут".

Грибное безумие

Осенью Петрович взял отпуск, ведь это было его любимое время для тихой охоты. Он знал грибные места как свои пять пальцев и возвращался с добычей, способной удивить даже бывалую Тасю. Опята, маслята, грузди, подберезовики – корзины ломились от разнообразия, среди которого встречались и совершенно незнакомые ей виды. Уходил он затемно, едва забрезжит рассвет, а возвращался, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом.

Огромные корзины с грибами он ставил в коридоре, а сам, уставший, лишь успевал поужинать, принять душ и рухнуть без сил на кровать. Тасе же доставалось всё это грибное богатство, с которым нужно было что-то делать.

До глубокой ночи она перемывала их, очищала от лесного мусора, а затем отваривала, заполнив все четыре конфорки и четыре кастрюли. Кухня буквально утопала в паре, и обои начали отклеиваться от натиска влаги. К утру под пятьдесят банок разного калибра выстроились в ряд, как на параде, кверху донышками.

"Радуйся!" – твердила Тася, пытаясь убедить себя: "Не пьет, да еще и домой грибы носит! А ведь на рынке они стоят целое состояние, а тут – бесплатно!" Но, несмотря на все доводы, грибы она не любила, и радость её была омрачена нарастающим раздражением.

После трех таких грибных походов Петровича Тася объявила забастовку.

"И сколько еще это будет продолжаться?" – спросила она, увидев, как муж снова готовит корзинки.

"Что именно?" – недоуменно ответил Петрович.

"Да вот это твоё грибное безумие! Ты нагуляешься в своё удовольствие по лесу, а я потом всю ночь буду с ними возиться. Честно говоря, мне эти грибы до лампочки! Терпеть их не могу, они мне слизней напоминают! Сколько можно их крутить и вертеть? Может, теперь на всю зарплату банки для них купим?"

"А что, разве плохо зимой открыть баночку груздочков под водочку? Я их на работу буду брать, сестрам в деревню отвезу... Не бойся, не пропадут!" – уверил Петрович, чем окончательно вывел жену из себя.

"Ах, значит, я ночами не сплю, всё это перерабатываю, а он себе закуску готовит и подарки сестрам! Ну уж нет, милый! Как приносишь, так и перерабатывай сам, а на меня больше не рассчитывай!" – и, громко хлопнув дверью, Тася дала понять, что к грибам она больше не притронется.