Приключения Уильяма Берна, ученика некромантии

Глава 1. Почему я?

В Бристоле вечера всегда пахли угольной гарью и отчаянием. Уильям Роберт Берн сидел на ступеньках, ведущих к его жилищу, и в сотый раз за день задавал риторический вопрос вселенной. Вселенная, занятая более важными делами, вроде вращения планет и смерти очередных звезд, игнорировала его.

— Почему я? — прошептал он, глядя, как последние лучи солнца тонут в мутной воде Эйвона.

Ответом ему стал звон разбитого стекла где-то в районе доков, пьяный смех и вой полицейской сирены. Обычный вечер пятницы.

Началось всё с утра. Проклятие, а не день. Он открыл жестяную банку с надписью «Эрл Грей. Высший сорт», заботливо привезенную, тетушкой, полгода назад из Лондона, и обнаружил на дне лишь серую труху. Чай кончился. Это было дурным знаком. Некроманты вообще народ суеверный, а Уильям, несмотря на молодость, знал: пустая банка любимого чая утром — к неприятностям.

И они не заставили себя ждать. Сначала, на лекции по Классификации Эктоплазматических Выделений, у него прямо в пробирке с образцом завелась плесень. Плесень на мертвой материи! Это же надо было так исхитриться. Преподаватель, сухой как мумия профессор Мортис, лишь покачал головой и поставил жирный минус в журнал.

— Берн, вы даже смерть умудряетесь испортить, — проскрипел он.

Потом, когда Уильям вернулся домой, его встретил мистер Грейвз. В прямом смысле. Призрак материализовался прямо на лестнице, преграждая путь.

— Молодой человек, — голос Грейвза звучал так, будто кто-то водил мокрым пальцем по стеклу. — У вас там, в ванной, капает кран. Я уже третий час слушаю это «кап-кап-кап». Это действует мне на нервы! А мне, знаете ли, и так невесело.

— Мистер Грейвз, — устало потер переносицу Уильям. — Вы призрак. У вас нет нервов. И тела у вас нет. Вы не можете слышать воду.

— Я ощущаю вибрацию! — обиделся призрак и, гордо вскинув полупрозрачный подбородок, прошел сквозь потолок наверх, к источнику раздражения.

Уильям прошел на кухню, чтобы заварить хоть какой-то чай, но тут свет моргнул и погас. Проклиная всё, он нащупал в ящике стола свечной огарок, зажег его и замер. На столе, прижатая тяжелой книгой «Диета для лича», лежала записка, сложенная в виде гробика. Он узнал корявый почерк наставника.

«Уильям. Сегодня в полночь. Старое кладбище. Бери лопату и «Гребень Мира» (3-е издание, синий корешок). Клиент сложный, но богатый. И прими душ. От тебя пахнет не смертью, а дешевым табаком и отчаянием. Это непрофессионально».

— Отчаянием от вас, мастер, от вас, — буркнул Уильям, комкая записку.

Теперь он сидел на ступеньках, потому что в доме было не продохнуть от сквозняков, которые он насобирал для Грейвза, и от запаха сырости. Ремонт тут не делали лет сто, а может, и двести. Кирпич на ступенях, на которых он сидел, был истерт ногами бесчисленных неудачников, живших здесь до него.

— Ну почему именно я? — спросил он у прохожего, завернутого в потертое пальто.

— Сам дурак, — огрызнулся прохожий, не оборачиваясь.

— Справедливо, — кивнул Уильям.

Он поднял голову к небу. Там, в вышине, сквозь дымку пробивалась бледная луна. Ему показалось, или она на миг стала красной? Уильям поежился. Чай кончился, свет моргает, наставник гонит на ночное кладбище, призрак сосед жалуется на капающую воду, а теперь еще и луна… краснеет?

Он глубоко вздохнул, поднялся и отряхнул штаны. Нужно было идти внутрь, искать проклятую книгу с синим корешком и думать, где взять чистую рубашку, которая не пахла бы отчаянием. Вопрос «почему я?» так и повис в воздухе, смешиваясь с бристольским туманом.