Прикосновение взглядом

Глава 1.

Кэйдзи Морияма ненавидел аплодисменты. Не сам звук. Он ненавидел то, что стояло за ними: ожидание ответной благодарности и улыбки.

Сейчас, стоя на подиуме конференц-зала отеля «Киото», он смотрел в зал и видел только размытое пятно. Триста двадцать семь человек, если верить регистрационным данным. Триста двадцать семь отдельных вселенных и ни одна не пересекалась с его собственной орбитой дольше, чем требовалось для вежливого кивка.

— ...таким образом, — его голос звучал монотонно, — вселенная — сложный механизм, но довольно предсказуемый, если у вас достаточно данных.

Он нажал на пульт. Последний слайд: уравнение, описывающее поведение звёздных скоплений в гравитационном поле галактического ядра.

— Спасибо за внимание.

Аплодисменты. Кэйдзи поклонился и поспешил за кулисы, даже не дожидаясь вопросов. Организаторы наверняка будут недовольны, но он заплатил за эту привилегию тремя годами безупречной репутации.

Тишина. Наконец-то.

Он прислонился к прохладной стене, закрыл глаза и сделал медленный вдох.

— Морияма-сан!

Он вздрогнул и обернулся.

Профессор Танака, один из организаторов, стоял рядом и улыбался.

— Превосходный доклад, впрочем как и всегда. Вы свободны? Мы собираемся небольшой компанией...

— Благодарю, но у меня мигрень, — солгал Кэйдзи. — Перелёт, вероятно. Мне нужно отдохнуть.

Танака кивнул.

— Конечно, конечно. Тогда завтра? Послезавтра у нас экскурсия в обсерваторию...

— Посмотрю по самочувствию.

Это означало «нет», и Танака это понял. Они обменялись ещё парой фраз, и Кэйдзи наконец-то вырвался на свободу.

В номере отеля большое окно выходило на северную часть Киото — крыши домов, силуэты гор вдали. Красиво, признал Кэйдзи, в той же манере, в какой он признавал красоту математических доказательств.

Он стянул пиджак, бросил его на кресло, достал ноутбук. Открыл почту. Сто двенадцать непрочитанных писем за три часа. Большинство — поздравления с докладом от коллег. Несколько приглашений по поводу сотрудничества.

Посмотрел на часы. 18:37. Желудок напомнил о себе тихим урчанием, но идея спуститься в ресторан отеля, где наверняка соберутся участники конференции, была невыносима.

Кэйдзи подошёл к окну. Цвела сакура. Первого апреля — пик цветени. Вся страна сходила с ума по этому поводу: ханами, пикники, миллионы фотографий в соцсетях.

Он понимал феномен с рациональной точки зрения: биологическая потребность в красоте, культурная традиция, подкреплённая веками, эффект социального заражения. Цветение длится в среднем неделю, в зависимости от погодных условий.

Адреналин от доклада схлынул, и оставалась только пустота. Огромная пустота, в которой каждый звук — гудение холодильника, шум лифта в коридоре — казался невыносимо громким.

Кэйдзи резко встряхнул головой, прогоняя непродуктивные мысли. Он выбрал этот путь осознанно. Наука требует одиночества и дисциплины.

Он взглянул на телефон. 19:03.

— Надоело, — сказал он вслух и схватив куртку вышел из номера.

Вестибюль отеля был заполнен людьми в вечерних нарядах — очевидно, где-то проходил ещё один приём. Кэйдзи проскользнул мимо них, не поднимая взгляда, и вышел на улицу.

Апрельский вечер в Киото был прохладным. Он не знал, куда идёт. Просто шёл.

Мимо вокзала, мимо узких улочек, мимо вывесок.

И вдруг он заметил толпу. Люди текли в одном направлении, как река. Все несли что-то: коврики, корзинки, пакеты с едой. Смех и гул голосов.

Кэйдзи позволил себя нести. И через несколько минут он понял, куда они все идут. В парк Маруяма.

Когда он вошёл в парк, всё вокруг было розовое. Деревья, сотни деревьев, облепленные цветами так густо, что не видно было ветвей.

Люди. Тысячи людей. Сидят на расстеленных под деревьями ковриках, едят, пьют, фотографируются, смеются. Влюблённые стоят в обнимку, глядя вверх, на цветущие кроны.

Кэйдзи развернулся, чтобы уйти. И тогда это случилось. В толпе, в нескольких метрах от него, он увидел вспышку синего.

Кимоно.

Девушка стояла вполоборота, разговаривая с кем-то, кого он не видел. Кимоно с узором — он был слишком далеко, чтобы рассмотреть детали, но казалось, что по ткани бегут волны. Тёмные волосы были собраны и открывали шею. Она что-то сказала и засмеялась. Он не знал почему, но не мог отвести взгляда.

Может, контраст: синее среди розового. Может, то, как она стояла: прямо, без напряжения, с какой-то естественной грацией. Может...

Она повернула голову. И посмотрела прямо на него. Секунда. Две. Их взгляды встретились через толпу, через пространство.

Ветер налетел внезапно, ниоткуда. Сильный, резкий порыв, будто кто-то открыл невидимую дверь. Лепестки сакуры сорвались с ветвей — тысячи, десятки тысяч лепестков — и закружились в вихре. Звуки стали тише, словно кто-то убавил громкость реальности.

Осталось только два человека. Он и она.

Три секунды.

Кэйдзи не мог думать. Единственное, что существовало — её лицо, проступающее сквозь розовый туман. Лепестки летали между ними, и один — один-единственный — медленно опустился ей на плечо, на синюю ткань кимоно.

Ветер стих так же внезапно, как налетел. Лепестки осели. Звуки стали громче — люди смеялись, стряхивали цветы с волос, с одежды. Это был обычный весенний порыв. Ничего особенного.

Кэйдзи потёр глаза, прогоняя розовую пелену. Потом посмотрел туда, где стояла она. Пусто. Синего кимоно нет. Он шагнул вперёд, расталкивая людей, даже не извиняясь. Крутил головой, всматривался в лица, искал вспышку синего. Ничего. Растворилась. И впервые физик Кэйдзи Морияма, человек, верящий в предсказуемость, подумал:

«Что это вообще было?»

Обратно в отель он шёл, не видя дороги. В мыслях крутилось только одно: её лицо. Синее кимоно. Три секунды тишины в центре бури.

В номере он не включил свет.

— Совпадение, — сказал он вслух. — Порыв ветра. Много людей. Я просто случайно выхватил её взглядом. Завтра это покажется глупостью. Я просто устал Сентиментальный момент в сентиментальном месте. Завтра я проснусь, приму душ и всё забуду.