Принц Дракон и ведьма с Запада

День, когда всё пошло по одному месту

Мила

Если бы мне кто-то сказал, что мой понедельник закончится в ледяной яме с ведром помоев на голове, я бы посоветовала этому человеку проверить голову. Или хотя бы сменить лекарства, которые он пьет.

Но, как говорится, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах.

Всё началось вполне себе обычно. Я сидела в уютной кофейне в центре города, пила свой третий капучино (потому что раф — это для тех, у кого нет проблем с одиноким сердцем и бюджетом) и строила глазки парню напротив. Высокий, темные волосы, легкая небритость и такие зеленые глаза, что хотелось нырнуть в них прямо через столик, даже не допивая кофе.

Звали его, кажется, Макс. Или Марк. Честно, в тот момент меня мало волновало его имя — меня больше заботила ямочка на его подбородке и то, как он улыбался, когда я рассказывала про свою дурацкую работу в маркетинге.

Глава 1. Пленница в собственной голове

Белинда

Сознание возвращалось ударом — резким, тошнотворным, ужасно болезненным, как если бы меня выдернули из глубокого омута и сразу же швырнули на острые камни.

Первым ударил в нос запах.

Плесень. Сырая, вековая, въевшаяся в камни так глубоко, что, кажется, сам воздух дышал ей. Кровь — старая, въевшаяся в щели между плитами, её медный привкус чувствовался даже на языке. И ещё я почувствовала...точно, магия. Древняя, тягучая, запретная. От неё свербило в носу и ныли зубы.

Я попыталась открыть глаза и поняла, что они уже открыты. Вокруг — чернота. Абсолютная, непроглядная, какая бывает только в местах, куда солнце не заглядывало столетиями.

— О, Великая Верховная... — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим. Высоким. Молодым. Испуганным. — Что произошло?

Глава 2. Ледяная клетка и язвительный принц

Если бы кто-то спросил меня, каково это — быть ведьмой в теле наивной попаданки, которую тащат на допрос к принцу, уверенному в твоей виновности, я бы ответила: «Примерно как проснуться с похмелья после собственных поминок». Только хуже. Потому что на похоронах хотя бы знаешь, за что пьешь.

Меня вели по бесконечным каменным коридорам, и с каждым шагом внутренности Милы сжимались все сильнее. Её страх передавался мне такими мощными волнами, что я едва держалась на ногах. И ладно бы просто страх — это я переживу. Но вместе с ним шли картинки. Обрывки ее воспоминаний, которые всплывали в самый неподходящий момент.

Вот она в кофейне. Напротив сидит мужчина. Зеленые глаза, легкая небритость, ямочка на подбородке. Он улыбается ей, и у неё внутри порхают бабочки. Она думает: «Какой красивый. Интересно, он свободен?»

А я теперь знаю, что это был Ксев. Принц-бастард, мастер иллюзий, человек, который, судя по слухам, лично вырезал половину моего ковена на Западных землях. И он сидел напротив этой дурочки, строил ей глазки, а она, наивная дура, даже не почувствовала ни капли магии.

— Идиотка, — прошипела я сквозь зубы.

— Ты это мне? — раздался голос сзади.

Конвоир ткнул меня в спину древком копья.

— Не разговаривать. Шевелись, мразь.

Я замолчала и продолжила мысленный диалог с той, кто сейчас тихо плакал где-то в глубине нашего общего сознания.

«Ты понимаешь, что натворила? Ты флиртовала с инквизитором! С тем, кто охотится на таких, как я! Ну, как я... в смысле, на таких, кем меня считают!»

Ответа не было. Только новый всплеск паники и обиды. Мол, я не знала, я думала, он просто симпатичный парень, у меня вообще мужиков давно не было, а тут такое...

«О, ради Великой Матери, заткнись», — мысленно простонала я. — «Твоя личная жизнь сейчас — последнее, что меня волнует».

Мы остановились перед массивной дубовой дверью, обитой железными полосами. На них были выгравированы руны — древние, защитные, отводящие магию. Я почувствовала, как моя (точнее, её) сила дернулась и спряталась поглубже, словно улитка в раковину.

— Принц Ксев ждет, — конвоир толкнул дверь.

Я вошла.

Комната оказалась не тронным залом и не пыточной, как я ожидала. Это был кабинет. Обычный, даже почти уютный, если не считать, что уют в таких местах обычно намекает на то, что хозяин проводит здесь слишком много времени. Стены заставлены стеллажами со свитками. На столе — горы бумаг, чернильница, пара пустых бокалов и тарелка с недоеденным яблоком. В камине потрескивал огонь, отбрасывая теплые тени на каменный пол.

И у окна, спиной ко мне, стоял ОН.