[не] Принц. Ты только мой

От автора

Уважаемые читатели!

Самый таинственный литмоб февраля - "В темноте его боли"

Мы собрали для вас истории, от которых невозможно оторваться.

Мужчины здесь не спасают — они ломают, пугают, отталкивают и притягивают. Их тьма рождена травмами прошлого, о котором не говорят вслух… и которое рано или поздно потребует расплаты.

Психологические триллеры, тёмная романтика, опасное притяжение, запретные чувства, одержимость, выбор на грани и напряжение, от которого сбивается дыхание.

Всё, что ей нужно — разглядеть его боль во тьме.

Все истории можно будет найти тут:https://litnet.com/shrt/jYZh

Пролог. 1

- Спокойной ночи, мой маленький принц.

Она всегда говорила спокойно и ласково. У неё особенный голос. Мягкий, притягательный, обволакивающий. В нём никогда не звенела злость, не прорывался гнев. Её плавный тон учил, восхвалял, успокаивал, но никогда не осуждал.

Она уникальна. Её доброта исключительная. Её любовь всеобъемлющая. Казалось, само её существо соткано из света.

- Спокойной ночи, мама, - я держал её руку, не желая отпускать.

«Маменькин сыночек».

Но мне плевать, что говорили про меня сверстники, которые корчили из себя крутых и независимых. Да только, что они могли без родителей? Даже зимнюю куртку приобрести не способны.

А я способен.

Мы с Браном раскулачили одного ботаника не так давно. Затащили заику в ближайший подъезд и вытряхнули содержимое его пухлого портфеля. Бран всю мелочь сгрёб, какую нашёл, а я тёплый пуховик отобрал.

Теперь у меня их два. Один мне мама купила, а второй я себе сам раздобыл. Так что я вполне себе охрененно мог обходиться без родителей, но не хотел. Мама была для меня всем. Моей музой. Моей крепостью. Моим соратником. Моим миром.

Если знал, что она уже дома, я сворачивал любые дела и летел к ней. Друзья вечно оставались на втором плане.

- Завтра, - тихо сказала она, глядя на меня с лёгкой улыбкой и… печалью в красивых васильковых глазах, - я вернусь позже обычного.

- Тебе нужно задержаться на работе? – спросил у неё так же тихо, ощущая, как сжались её тонкие пальцы на моей ладони.

- Да, мой дорогой, - её губы дрогнули.

Она вздохнула полной грудью и склонилась поцеловать меня в лоб.

Я прикрыл глаза от удовольствия. Она еле касалась своими губами. Невесомый поцелуй, словно меня задевала хрупкими крыльями бабочка.

- Значит, я смогу подольше погулять?

- Ты всегда можешь гулять подольше, - снисходительно усмехнулась, прикладывая мои пальцы к своей щеке. – Не обязательно поджидать меня у парадной каждый день.

- Не хочу, - упрямо заявил, поглаживая её скулу большим пальцем.

Она чмокнула меня в центр ладони и тихонько посмеялась.

- Почему ты так привязан ко мне? Все твои друзья давно уже мечтают выбраться из-под родительской опеки.

- Потому что я тебя люблю, - наивно распахнул глаза, поражаясь маминому глупому вопросу. – А ты любишь меня. Что плохого в том, чтобы всегда быть вместе?

- Ничего… - она отвела взгляд, и улыбка сползла с губ. – Ничего, мой принц. А теперь, спи.

- До завтра, мам, - я внимательно следил за любым изменением в её поведении. Ловил каждую мелочь, каждую тень на её лице.

- До завтра.

Она улыбнулась в последний раз. После чего встала и пошла к выходу, обняв себя за плечи и ни разу не обернувшись. Закрыла дверь, погрузив комнату в абсолютную темноту. Наступила тишина. Лишь дурацкий будильник, подаренный отцом на день рождение, издавал раздражающий звук: «Тик-так. Тик-Так!».

Однако до этой минуты, я внимания на него не обращал. Не замечал даже. А тут… Как по голове молотком. Каждый удар отдавался в висках.

Я повернулся на бок, но так и лежал с открытыми глазами.

«Тик-так!».

Как же бесят!

Но почему не спится? Не из-за них же. Ведь всё, как обычно. Пришла мама. Мы с ней поболтали. Она пожелала мне спокойной ночи и… ушла. Не обернувшись!

Раньше она всегда смотрела на меня в дверях, тепло улыбалась, пока створка не закрывалась окончательно. Но не сегодня. Почему?

Может она о чём-то узнала? Или подозревала? Поэтому она разочаровалась во мне?

Тот пуховик я не принёс домой. Оставил у Брана.

Может, ей кто-то рассказал про пожар? Она узнала, что это мы подожгли гараж соседа? Кто-то видел нас и наябедничал? Ну так этот старый хмырь всему двору мешал. Устраивал посиделки с собутыльниками. Только не внутри тихонько торчал с дружками, а по двору шлялся, доставая всех и каждого. Вот мы и спалили его пристанище, чтобы неповадно было, а за одно и скуку разогнать.

Это её расстроило?

Я ещё долго лежал без сна в темноте, анализируя произошедшее и перебирая в голове варианты. Мамино странное поведение не давало покоя.

2

Через время, сквозь тягучую ночь прорвался глухой стук. Я замер, прислушиваясь. Звук повторился, но распознать его природу не мог.

Отбросив одеяло, я медленно спустил ноги на пол.

Почему-то, в абсолютной тишине этот ритмичный, монотонный стук казался особенно жутким. Пугающим. Даже проклятый будильник замолчал. Ни голосов, ни шагов, ни шорохов. Только сдержанные удары предмета о предмет: “Тук…..Тук…..Тук….”.

Малодушная оторопь не позволяла мне сдвинуться с места. Лишь обострённый слух и пустой взгляд на дверь. На ручку двери. Воображение рисовало, что она вот-вот повернётся и в комнату войдёт…

Я уже большой для глупых страшилок на ночь, но сегодня я испытывал именно страх.

“Монстров не существует!” - шептало моё подсознание, а внутренний голос, перебивая, твердил своё. - Человек и есть монстр!”

Так мне всегда говорила мама.

Стук внезапно прекратился. Дом погрузился в звенящую пустоту. И тут же, словно издеваясь, заговорили часы: «Тик-так».

Встав с постели, обулся в тапки и медленно приблизился к двери. Прижался ухом к прохладной поверхности, напрягаясь всем телом, чтобы расслышать хоть что-то. Но эти чёртовы часы!

Я подбежал к ним, схватил с тумбы и со всей силы швырнул в стену. Почти оглушительным взрывом, раздался звон разбитого пластика. Я заставил их заткнуться навсегда.

Наконец, наступила первозданная тишина.

Вернувшись к двери, я медленно, стараясь не скрипеть петлями, приоткрыл её.

В коридоре царил полумрак. Ночные тени искажали знакомые предметы, делая их чужими и пугающими. Моя комната находилась в самом конце коридора, а мамина, в самом начале. Мы жили на первом этаже в обычной пятиэтажке. По ногам дул сквозняк. Чего раньше не бывало. На ночь все окна плотно закрывались. Дверь в спальню родителей была приоткрыта, и оттуда пробивалась тонкая полоска света. Створка слегка колыхалась под напором холодного воздуха.

Ноги словно приросли к полу. Я не мог сделать ни шагу. В груди застыл ледяной ком.

Ничего не происходило, но тело не могло пройти вперёд. Зайти к маме и спросить, всё ли в порядке и что это был за звук.

В тишине, нарушаемой лишь лёгким скрипом петель, вдруг прорвался далёкий вой сирен. То ли скорая, то ли полиция.

А после раздался стук во входную дверь, заставивший моё сердце подскочить к горлу. Некто был крайне настойчив, требователен. А ещё он вернул нашу квартиру к жизни.

Из спальни выскочил отец. Взлохмаченный, с безумными глазами. Увидев меня, он замер, словно наткнулся на призрака.

- Леон…- выдохнул ошарашенно, будто меня здесь быть не должно.

- Папа… что… - сипло выдавил из себя, а потом сделал неуверенный шаг к их комнате.

- Нет! – выпалил он, выставляя передо мной руку и преграждая путь.

В дверь уже звонили и колотили одновременно. Вой сирены становился невыносимым. Кругом царил хаос из громких звуков. Из крайности в крайность.

Отец метнулся к входной двери, прежде окинув меня недобрым, предостерегающим взглядом.

Но я поддался внутреннему зову. Нереагирующие до этого ноги, оторвались от пола и понесли меня к комнате, из которой на весь этот шум почему-то не вышла мама.

Пока отец возился с замком, норовя впустить ночного гостя, я толкнул дверь спальни и первое, что ощутил, так это холод. Окно было распахнуто настежь, ветер врывался внутрь, наполняя помещение кислородом. Он был жизненно необходим. Он разбавлял собой чуть сладковатый запах крови, растёкшейся по полу, до самого порога. Мои тапочки почти коснулись красной лужи, но мне было плевать. Мои глаза смотрели на тело с разбитой головой. Мама лежала на полу, раскинув руки, будто пыталась обнять весь мир напоследок. Густые рыжие волосы намокли, слиплись в бурые сосульки, закрывая половину лица. Но её глаза… Они были открыты и смотрели прямо на меня. В них не было ни тепла, ни ласки, ни умиротворения. Пустые стеклянные шарики, как у фарфоровой куклы. В них отсутствовала жизнь. А на дне застыли страх и тревога.

Я впал в ступор. Провалился в чёрную пустоту. Без мыслей, без идей, без чувств.

Из этого состояния меня вырвал грубый рывок. Чья-то рука схватила за плечо и выволокла в коридор.