Принц зеркал и терний

Пролог

Я всегда сначала чувствовала его взгляд. Неотрывный, внимательный взгляд хищника, следящего за добычей. И только потом ловила этот взгляд по-настоящему, погружаясь в грёзу с головой. Так случилось и на этот раз.

Он смотрел мне прямо в глаза. Плавно приближался, демонстрируя кошачью грацию и нечеловеческое изящество. Под кожей перекатывались мышцы, но моим вниманием владели глаза. Нечеловечески, ярко-синие, и в полутьме морозного леса, окружавшего нас, мне казалось, что и зрачки у него вертикальные.

Так хотелось прикоснуться. Протянуть руку — возможно, чтобы её лишиться. Я до сих пор не знала, кого нашла на этой зыбкой грани между сном и явью. Врага? Друга? Возлюбленного? Или свою погибель?

Ледяные капли на деревьях звенели мне, что я нашла всё сразу. И спасение тоже. Но он танцевал прямо по намертво замёрзшему озеру посреди леса, и время от времени протягивал мне руку, призывая отправиться в этот танец вместе с ним.

Я опустила взгляд на собственные обнажённые плечи. На мне было надето невесомое серебристое платье, не защищавшее от мороза. Но холодно не было. Даже пара от дыхания не шло. Напротив. Дыхание перехватывало от того, насколько он красив, и по всему телу разливался жар.

— Ты же знаешь, зачем ты здесь? — он остановился на расстоянии вытянутой руки от меня, и повернул голову на бок, словно хищная птица. Обманчиво мягкий баритон удивительно сочетался с острыми чертами лица и этими одновременно пугающими и безумно красивыми глазами. Он говорил почти как человек. Только даже я понимала, что это обман. И ничего человеческого в нём нет.

— Это мой сон, разве нет? — хотелось спросить мне. Притвориться. Сделать вид, что я ничего не понимаю. Но под этим взглядом невозможно лгать. Это была бы неслыханная дерзость.

— Потому что мне нужна сделка, — тихо ответила, отведя взгляд.

— И ты никак не можешь на неё решиться, прекрасная нежная Нив, — почти ласково произнёс он, и провёл по моей щеке когтями. Одинокая капля крови скатилась бы, но он склонился к моему лицу, бесстыже поймав её языком.

У тех, кто приходит из леса, не бывает стыда. Так говорила нянюшка очень давно. Я задрожала. Мне не хотелось признаваться себе, почему именно я дрожу. Не от страха. Хотя мне следовало бояться.

— Хуже уже не будет, — против воли, я сказала слишком много. И он схватил меня за подбородок, принуждая смотреть в глаза.

— Всегда есть, куда хуже. Ты в этом убедишься очень скоро. И, возможно, наконец решишься попросить о сделке, и скрепить её.

Раньше он со мной не заговаривал. Только смотрел, и танцевал, приглашая присоединиться. Приглашая признать, что мне нужна его помощь, и попросить её. Но сегодня что-то изменилось. Он не позволил мне даже ответить — впился в губы жадным поцелуем, кусая их до крови. Я вскрикнула. По венам бежал огонь, и даже если бы я сейчас стояла в настоящем зимнем лесу — я не ощутила бы холода.

— Всегда есть, куда хуже, Нив, — усмехнулся он мне в губы, отпуская.

И я проснулась, чтобы понять, что металлический запах крови никуда не делся. Больше того — кровью пахло намного сильнее, чем в видении-сне. Глаза на удивление быстро привыкли к темноте. И когда я поняла, что произошло — закричала.

Глава 1.1

Рядом со мной, прямо на моей постели, лежала Ойра. Служанка, вместе с которой мы выросли. Крови было так много, что у меня не возникало никаких сомнений: она мертва. Я задрожала. Теперь мне было холодно, хотя никакого зимнего леса не было и в помине. Крик лился из меня, минуя волю, и разумеется я разбудила отца.

Даже не сразу подумала об этом, настолько мне было страшно. В белом лесу моих снов страшно не было, хотя я совершенно уверена: его гость реален и очень недобр на самом деле. Но здесь… в крови Ойры! Во имя богов, она ведь ещё сегодня вечером, перед сном прибиралась у меня в комнате. Смеялась, мечтала, как выйдет замуж, а теперь… теперь всё её будущее в небесных чертогах, потому что среди смертных осталась одна только её искалеченная оболочка.

Не бывает так много крови от одной раны или от случайности. Ойру убили прямо у нас дома. Я оцепенела, не в силах ни встать, ни пошевелиться, только кричала, но разум всё равно цеплялся за реальность и отмечал то, что ему казалось важным. Я как будто разделилась на две Нив сразу. Холодную, что тот лес, и очень разумную. И испуганную, способную только кричать, но не двигаться.

— Что ты разоралась как резанная?! — недовольный окрик отца, явно крепко выпившего судя по голосу, заставил меня резко умолкнуть.

Свеча в его руках высветила тело Ойры, и он переменился в лице. Хмурая маска сначала разгладилась, а потом его глаза, голубые, как и мои, расширились и он воскликнул:

— Лесово отродье! Ты что натворила, дрянная девчонка?! Что тебе плохого сделала Ойра, лозы тебя побери?!

Что?! Да как он может обвинять в этом меня?! Мне хотелось ответить, но горло сжал спазм, и с губ не сорвалось ни звука. А в ушах стояли слова гостя из моих снов:

— Всегда есть, куда хуже, Нив.

Неужели это он сотворил с Ойрой, чтобы… но чтобы что?! Зачем ему это? Я молчала, и отец грубо стянул меня с постели за волосы — я настолько не владела собой, что даже не могла встать, или пошевелиться, или сделать хоть что-нибудь разумное. Боли я не чувствовала. Её перекрыл страх. Ойра… мы столько пережили вместе, но её больше нет, а отец всерьёз обвиняет меня в её смерти.

— Что ты натворила, дрянная девчонка?! — повторил отец, встряхивая меня, и ударяя плечами о спинку кровати. — Что ты сделала с Ойрой?!

Я выдавила из себя только три слова:

— Я просто спала.

Хотелось сказать, что я не знаю, как это случилось. Что мне самой страшно, и я любила Ойру, но глаза отца налились кровью, а губы кривились от отвращения.

— Я говорил ей, что от тебя надо избавиться. Что меченные лесом приносят несчастья! Что нам не нужна такая дочь — я тоже говорил. И что теперь? Она бросила меня, а я теперь должен смотреть, как тварь из леса убивает моих слуг, и купается в их крови! Мерзость. Я отдам тебя в Дом Смирения, слышишь меня?! Ты убийца, нечистое лесово отродье, и я отдам тебя в Дом Смирения!

Я всхлипнула. В Доме Смирения жили больные душой. И те, кто видел Сны, как я. Братья стремились излечить их души, не стесняясь оставлять шрамы на теле. Я не хотела туда. Никто не хотел туда, даже сами святые братья.

Визуалы героев

Здесь будут не все визуалы этой истории, я ещё буду их добавлять. Но самое главное я принесу сразу.

Нив

Так она выглядела в тот момент, когда осознала случившееся. Но я сделала дневной вариант, чтобы её было проще рассмотреть

Пока безымянный принц фэйри. Таким он является в сны Нив

Глава 1.2

Отец продолжал бушевать, не щадя ни меня, ни себя. Но я даже не чувствовала толком боли. Лишь смотрела на истерзанное тело Ойры, её безжизненный взгляд куда-то в потолок. Ещё вчера она утирала мои слёзы и успокаивала страхи, когда я говорила о своих снах, а сегодня её больше нет.

Вдруг в этом правда виновата я, просто я не знаю, как убила её? Я вздрогнула, когда удар отца пришёлся по лицу:

— Ты слышишь меня, лесово отродье?! — почти на ухо прокричал он, бросая меня в лужу крови. Крови единственного человека, которого я могла назвать близким.

— Я спала, — повторила я, не зная, что ещё сказать. — Просто спала. А когда проснулась… — я не договорила, потому что из горла вырвался всхлип.

— Что случилось, Шейму… — раздался голос мачехи, но она не договорила, и замерла над телом Ойры, такая же поражённая, как и я.

Только Эйлин не закричала. Её напомаженный рот открылся на мгновение, но она глубоко вдохнула, и совершенно спокойным тоном спросила:

— Что здесь случилось? Как погибла Ойра?

— Это всё лесово отродье, — процедил отец, почти успокаиваясь.

Он перестал терзать меня, и так и оставил стоять на коленях в кровавой луже. Я смотрела снизу-вверх на них обоих. Запыхавшегося, небритого отца в кое-как натянутом камзоле. Как всегда безупречную Эйлин, чьи руки скрывали белые перчатки, точно она находилась не дома, а на балу в столице.

Им всё равно было, что мне тоже страшно и больно. И верить мне никто тоже не собирался. Отец зло отдышался и добавил:

— Я крики услышал. Прибежал, а здесь… сама видишь. Её надо отдать в Дом Смирения. Хватит с меня. Я многое терпел, но не это! — он снова начал кричать, но Эйлин подошла ближе и погладила отца по рукам.

— Нам не нужен такой скандал, Шеймус, — спокойно произнесла она. — Не нужно, чтобы наш дом ассоциировался с убийством. Ойра была замечательной девушкой, но она сирота. Не делай глупости, которые повредят нашей семье, — она невзначай коснулась живота в защитном жесте.

Мне хотелось только плакать или уснуть, и проснуться во вчерашнем дне, но разум всё равно цеплялся за детали. У Эйлин будет ребёнок. Отцу не нужно, чтобы нашим домом заинтересовались. Значит, он не станет?..

— Ты права, ты права, права, — пробормотал отец. — Но ведь… что делать с лесовым отродьем?!

— Какая бы она ни была, это твоя дочь, — мягко заметила Эйлин. — Пусть здесь приберутся. Ойру похороним тихо, в кругу семьи, чтобы не было перессудов. Скажем, уехала она. А Нив пусть посидит в комнате, пока ты не остынешь, и не решишь, что можно сделать. Ты у меня умный, Шеймус. Неужели не найдёшь хорошего решения?

— Её или замуж выдавать за кого подальше отсюда, или в Дом Смирения. Иначе ничего от твоей репутации не останется, Эйлин. От нашей. Лесово отродье нас погубит, как подружку свою сгубило, — мрачно процедил отец.

По моим щекам катились слёзы, я не знала, как поступить. Но всё же от того, как они говорят обо мне, решают мою судьбу так, будто и нет меня здесь — сковывал ужас, а внутри поднимался гнев.

— Я ничего не делала! Я никогда бы в жизни не причина Ойре вреда! — вскричала я, заставив своё безвольное тело подняться с пола.

Глава 1.3

Отец бросился, чтобы снова меня ударить, но Эйлин заслонила ему дорогу. Он схватил её за плечо, и мачеха коротко вскрикнула, да так жалобно, что я дёрнулась к ней.

— Проклятье, Эйлин! Я не хочу навредить тебе, — рыкнул отец. — Ты права, остыть нужно. Позови надёжных слуг, пусть… пусть приберутся.

— Иди к себе, милый, — настойчиво попросила она. — Иди и подумай в тишине. Ойру твой гнев не вернёт, правда же?

— И то верно, — бросил отец. — Проклятое лесово отродье… — и он, тяжело дыша, просто вышел из моей спальни, не оборачиваясь. Я не знала, благодарить Эйлин или пугаться ещё больше. Никогда мы с нею не были добрыми подругами.

Как только отцовские шаги стихли, Эйлин опустилась на мою постель. Кровь Ойры туда не попала, потому мачеха смогла спокойно сесть. Лицо её приобрело сероватый оттенок, на лбу блестела испарина. Отдышавшись, тяжело, как больная, она спросила:

— Что случилось, Нив? Что ты помнишь? Шеймус тебя винит, но я не вижу у тебя ни зубов, ни когтей. Ты испугана до полусмерти. Может, ты сумеешь что-нибудь рассказать? Встань только. Надо бы тебя отмыть, в порядок привести, но я не знаю, как быстро Шеймус уснёт.

— Да ничего я не помню, — всхлипнула я. — Я сказала правду отцу. Я спала, и мне снился… — я умолкла на мгновение, решая, говорить ли правду. — Снился кошмар, — наконец, солгала я. — Там остро пахло кровью, и я не могла проснуться. А когда очнулась ото сна, и поняла, что запах мне не чудится — закричала. На крик прибежал отец, дальше ты лучше меня знаешь.

— Я верю тебе, — успокоила меня Эйлин. — Даже если в тебе действительно проснулась та кровь, ты не хотела никому зла. Но если дело не в тебе, если это тварь какая-то в дом пробралась, то она вернётся. И может сгубить кого угодно в доме. Я слышала какие-то шорохи во сне. Но Шейма рядом не было, и я решила, что он снова пьёт. Ты знаешь, он часто пьёт по ночам.

— И не захотела попасть ему под горячую руку, — всхлипнула я, соглашаясь. — Я бы тоже сидела тише мыши. А больше ничего? Только шорох?

— Только шорох. Шаги, лязг металла. Кажется, говорил кто-то, но слов — не разобрать. Я попробую найти тебе мужа, отправлю письма. Но рябиновой ветвью заклинаю, Нив, сиди в своих комнатах, не попадайся на глаза отцу! Я не смогу тебя прикрыть, я…

— Ты беременна, — я не спрашивала. — И будешь беречь дитя. Это правильно. Я… спасибо тебе. Если бы ты отца не остановила, он бы завтра же… — договорить тоже не получилось. Взгляд снова упал на тело, и я расплакалась ещё больше.

— Ты знаешь, не больно-то он меня слушает, — сказала Эйлин тихо. — Я сейчас пришлю других девушек. Они помогут тебе обмыться, и уберут здесь всё.

— Только похорони её на самом деле, — попросила я, снова всхлипнув. — Пусть душа Ойры найдёт покой, раз уж мы его не заслужили.

Эйлин кивнула, и вышла. Вскоре действительно пришли молчаливые девушки, что обычно прислуживали мачехе. Обе они бросали на меня затравленные взгляды, словно боялись, что я вот-вот брошусь, растерзаю их, и тогда их ждёт та же участь, что и мою подругу.

Добро пожаловать в Миры Грёз и Туманов

Дорогие читатели!

Тут хочу сделать небольшое лирическое отступление и позвать вас познакомиться с нашим литмобом «Миры Грёз и Туманов»!

Больше двух десятков авторов решились выйти к вам, чтобы рассказать истории о притягательном и опасном мире фэйри, что соседствует с человеческим, но способен забрать у человека не только жизнь, но даже само время.

А ещё я хотела показать альтернативную обложку своей книги:

Какая вам нравится больше? Будете ли читать остальные истории? :) И что вы знаете о фэйри, кстати говоря?

Глава 1.4

Может, что и боялись. Только кого Эйлин найдёт? Кому я нужна, сирота при живом отце, который меня ненавидит? Вряд ли он даст за меня хорошее приданое, и точно не будет смотреть, порядочному человеку отдаёт, или подлецу. Всё равно ему, что со мной станет. Даже Эйлин больше заботит моя судьба, чем родного отца.

Только Ойра беспокоилась о том, что я чувствую, хорошо мне или плохо. А теперь её больше нет, и я не знаю, не я ли действительно виновна в этом. Ведь не было же никого в спальне! Лишь я и Ойра. А теперь я одна осталась, никому на свете не нужная.

Служанки выполнили приказ мачехи. Помогли мне снять испачканное в крови платье, принесли лохань с тёплой водой, и обтёрли, вымыли до скрипа. И тело, и волосы были теперь чисты, на тело накинули новую чистую рубашку, но сколько девушки ни тёрли полы, густой запах крови не исчезал.

Мне казалось, он здесь с нами навсегда. Вечно будет напоминать о том, что здесь погибла моя единственная подруга, а я ничего не сделала, чтобы найти её убийцу и отомстить за неё. Даже не попыталась помешать Эйлин замять её смерть, сделать вид, что она просто сбежала.

Чувства жгли меня. Перед глазами предстал образ мужчины, который не был человеком. Который называл меня прекрасной, нежной Нив, но не говорил своего имени. Ради себя я едва ли решилась бы на сделку с созданием Леса.

Они жестоки. Опасны. В них нет ничего человеческого, и люди для них — просто игрушки, слишком недолговечные, чтобы заботиться об их целостности. Но обо мне ведь и так никто не собирается заботиться. И помогать тоже не собираются.

А Ойра погибла, точно также, как и мама когда-то. Только смерть мамы пытались расследовать, выяснить, что случилось, а Ойре не досталось даже этого.

Когда служанки ушли, я забралась в постель не для того, чтобы уснуть. В настоящий сон я не смогла бы провалиться, даже если от этого зависела бы моя жизнь. Я забралась туда, чтобы предложить сделку, по своей воле, как и хотел гость моих сновидений.

Я закрывала глаза, чтобы протянуть ему руку. И едва я сомкнула веки, обхватив себя руками, и даже не укрывшись одеялом, как я услышала голос:

— Не передумаешь, маленькая храбрая Нив? Мёртвым ничем не поможет твоя правда, они останутся мертвы, даже если ты сможешь за них отомстить.

Следом за голосом появилось и видение лесной опушки, которую я знала уже наизусть. Синее небо, яркое, как не бывает в жизни, усыпанное звёздами-самоцветами, как луг по весне бывает усыпан цветами. Высокие суровые деревья, не похожие ни на одно знакомое мне дерево, и одновременно неуловимо напоминающие каждое из них. И он.

Мужчина в зелёных с серебром струящихся одеждах, чьи заострённые уши сразу выдавали в нём того, кем считал меня отец. Лесово отродье. Чудовище из легенд, враждебное человеку.

Я должна была бояться его, но куда больше я боялась сейчас своей никчёмной жизни. Потому я ответила:

— Я не передумаю. Помоги мне.

Глава 2.1

Тварь из леса улыбалась, охотно показывая острые зубы, а глаза её светились синевой. В ночь смерти Ойры он был похож на человека ещё меньше, чем я привыкла. Как будто давал мне полностью осознать мой выбор, понять, кому я вверяю свою жизнь.

Но я не знала, что может заставить меня передумать сейчас. Подошла ещё ближе, глядя в хищные очи чудовища, глубоко вдохнула, точно нырять собралась, и произнесла:

— Я, Нив Роунвейл, добровольно пришла к тебе, создание из Леса. Я заключаю сделку с тобою. Я хочу узнать, как погибла моя мать, и кто убил мою подругу Ойру. Узнать о них, и наказать, по справедливости. Помоги мне сделать это, и я уйду с тобой, как только буду знать, а виновные будут наказаны.

— Имя — важнейший секрет колдовства, Нив Роунвейл, — усмехнулся он. — Нет ничего сильнее имени, данного при рождении. — Его глаза засветились, когда он молвил: — Да будет так. Я найду убийцу твоих матери и подруги, и покараю. И когда обещанное свершится, ты будешь принадлежать мне.

— Буду принадлежать тебе, — эхом вторила я, сама того не желая. — Но я не понимаю… что ты можешь сделать в мире смертных? На вас ведь охотятся, и…

Вместо ответа, он расхохотался. Смех как будто был весёлым, но мне от него стало холодно, и я обхватила плечи руками. Даже зимний лес из сновидения показался куда более опасным, чем я привыкла.

Я не решилась произнести больше ни слова, да и смотреть на него мне было слишком страшно. Но голос твари из Леса всё же разорвал тишину.

— Охотятся на таких, как ты. Потерянную кровь, не знающую своей силы. А что до того, как я выполню своё обещание… — его дыхание коснулось моего уха, потому что лесово отродье неведом как переместилось мне за спину. Он обнял меня, и от этих объятий стало ещё холоднее. Я мелко дрожала, не вспоминая даже, что я сплю, и не могу всего этого чувствовать.

Сны, в которые приходил он, всегда были слишком реальными. Острые зубы сомкнулись у меня на кончике уха, и я тихо вскрикнула. Тварь из Леса, которой я доверила свою месть, коснулась раны языком. А потом он прошептал:

— Неужели ты сомневаешься, Нив Роунвейл? Думаешь, мне не под силу прийти к тебе наяву?

Я не знала правильного ответа. Но ведь до того, как погибла Ойра, он никогда не приходил…

— Ты не звала меня, — ответил он на мои мысли. — Но ты выкрикнула — и я откликнулся. И поверь мне, ты узнаешь, когда я приду, чтобы выполнить обещание. Ждать осталось совсем недолго. А теперь спи. Силы тебе пригодятся, моя дорогая маленькая Нив…

Последняя фраза прозвучала, как приказ, и я послушалась, проваливаясь в густой, вязкий сон без сновидений. И всё же в голове крутилась мысль: если он приказал мне спать, то во сне ли я его вижу все эти годы?..

Глава 2.2

— Нив, проснись! Просыпайся скорее, у меня хорошие новости! — кто-то тряс меня за плечо, и я не сразу поняла, что слышу голос мачехи. Казалось, я должна услышать совсем не её. Но Эйлин продолжала настойчиво трясти меня за плечо, и я с трудом разлепила глаза.

Меня тянуло снова в сон. Я по-прежнему чувствовала на себе приказ, отданный мне после сделки. Казалось, на шее сжимается ошейник, когда я пытаюсь сопротивляться. Но Эйлин была слишком настойчива, и я заставила себя сосредоточить взгляд на ней.

Было ещё темно, Эйлин держала свечу, но её это не смущало.

— Ты почти сутки проспала, Нив, — сказала Эйлин, когда поняла, что я немного пришла в себя. — Я тебя не трогала, но только что приехал гонец со срочным письмом. Я рассылала предложения о помолвке, как и говорила тебе! О предварительной договорённости, разумеется.

— И кто-то так быстро откликнулся? — хрипло уточнила я. В голове зазвучали знакомые слова: «Ты узнаешь, когда я приду, чтобы выполнить обещание». Больше никто не мог ответить на письма мачехи. Она и сама должна бы это понимать, но что ему стоит помутить разум смертной? Уверена, это сделал гонец. Заворожил Эйлин и отца, если тот вообще усомнился.

— Погода была хорошая, а наш гонец спешил, — отмахнулась мачеха. — Завтра прибудет молодой сын графа Туам. Он готов на тебе жениться, Нив!

— Но ведь мы же не чета ему, новая кровь… — осторожно попыталась воззвать к разуму мачехи я. Она лишь упрямо покачала головой, и меня кольнуло знакомым холодом.

Я чувствовала его силу. Знакомую и незнакомую одновременно. Меня будто предупреждали, чтобы я перестала пытаться повлиять на Эйлин.

— Всё хорошо, Нив, это твой шанс! — завороженно улыбнулась мачеха. — Шеймус не отдаст тебя в Дом Смирения, просто не успеет. Нам очень повезло, что он был проездом в дне пути от нас, и как раз искал себе невесту.

Стоило бы спросить, с чего вдруг его заинтересовал кто-то вроде меня. Но я знала ответ на этот вопрос. Нет никакого графского сына. Когда я уеду, мачеха и сама не поймёт, куда я подевалась, и что случилось на самом деле.

Твари из Леса не умеют лгать. Они боятся кованного доброго железа, и не способны обмануть, как смертные. Я знала о них лишь это, да то, что они очень опасны и к смертным редко бывают благосклонны.

Значит, прежде чем забрать меня в неизвестность, он всё-таки узнает, что сталось с мамой, и почему погибла Ойра. Потому я успокоила Эйлин:

— Что ж, значит, и правда повезло. Иногда это случается и со мной, — я слабо улыбнулась. — Отец уже знает.

— Нет, он… он выпил, — признала Эйлин печально. — Только уснул. Я, конечно, побоялась его трогать. Но он ведь сам сказал, правда?

— Да, я слышала. Отдать замуж куда подальше, или в руки Братьев. Честно сказать, я хоть на край свете или в Лес отправлюсь, лишь бы не в Дом Смирения, — я вздохнула, окончательно просыпаясь. Потом чары всё равно утянут меня обратно в сон, я чувствовала это. Но пока хотя бы могла не зевать после каждой фразы, и радовалась уже одному этому факту.

— Я потому и разослала письма, — согласилась Эйлин. — Мы с тобой не слишком ладили, это правда, но я не желаю тебе зла. А то, что творится в тех стенах… я не верю, что это правильно.

— Спасибо тебе, Эйлин. Ты хорошая женщина. Жаль, что ты вышла за отца, ты достойна лучшей судьбы, но раз уж так случилось — постарайся быть счастлива. Насколько это возможно, — в порыве чувств попросила я.

— Ты как будто навек прощаешься, а не замуж выходишь, — поёжилась мачеха. — Спи. Ещё даже светать не начало. Просто мне самой не спалось, и хотелось сказать, что я отвела от тебя беду.

Я успокаивающе погладила Эйлин по руке. Беду в свой дом она скорее привела, но… что, если она была бы следующей? Нельзя этого допустить.