Принцесса Амариэ: Чудовище в моем сердце.

Глава 1. Старый/Новый дом.

В зеркале на меня смотрела миниатюрная светловолосая девушка с широко распахнутыми от ужаса глазами. Белоснежное платье облегало тело, словно вторая кожа, бесстыдно подчеркивая грудь и округлые бёдра.
Белоснежное — цвет невинности, что вскоре будет осквернён. Уши невольно дрогнули.

Я никак не могла взять себя в руки. Страх клешнями сковывал сердце, и когда дверь в комнату распахнулась, он вырвался наружу. Я рухнула на колени и зарыдала в отчаянии:
— Нет! Не надо! Умоляю, только не это! Пощадите!

Но тем, кто пришёл за мной, было всё равно. Они просто исполняли приказ короля. Подошли, схватили меня — беспомощную, жалкую — и потащили прочь из комнаты.

Я вопила, вырывалась, но понимала: всё бесполезно. Судьба была решена в тот день, когда отец одобрил мой брак с чудовищем.

В коридоре стоял Люциус, личный советник отца.
— Дорогая моя, зачем так побиваться? — произнёс он почти будничным тоном, обрывая последние нити моей надежды. — У вас было две недели, чтобы примириться с этим браком. Подумайте, вы ведь спасаете своё королевство.

— К демонам королевство! Я хочу жить! — вырвалось у меня.
Отчаянье душило меня сильнее страха. Я не сомневалась — в этом браке мне не выжить. Никто не способен долго прожить, будучи отданным на растерзание чудовищу.

Люциус покачал головой, доставая из кармана небольшой пузырёк с мутной жидкостью.
— Вы решили отправить меня?
— Упаси Богов Сильфии, — старый эльф даже оскорбился моему предположению. — Это всего лишь успокоительное.

Я не хотела пить, не хотела успокаиваться. Как же тогда я смогу сопротивляться? Но зелье влили почти силой. Уже через минуту тело предательски расслабилось, а разум окутало странное, сонное умиротворение.
— Выводите её скорее. Действие зелья продлится недолго, — донеслось до меня приглушённо.

Дальше я пошла сама. На поводу у своих мучителей, как безвольная кукла.

У подъездной аллеи меня ждала целая делегация из десятка огромных зелёных чудищ, восседавших на грузных лошадях. Все, как на подбор, — высокие, широкоплечие, с суровыми, звериными мордами. Кому скажи, что это свадебное сопровождение невесты — подняли бы на смех!
Скорее уж сопровождение к месту казни.

Я невольно поморщилась, глядя на их клыки, и быстро отвела взгляд. Зелье притупляло чувства, но страх всё равно подкашивал ноги. Свободы мне больше не ведать, а оставшаяся жизнь обещала стать короткой.

Тот, кто возглавлял делегацию, окинул меня оценивающим взглядом и что-то гаркнул на своём орском. Наверное, обращался ко мне, но я не поняла, ибо не владела этим мерзким языком. В отличие от сестры, я с детства предпочитала изучать предметы, достойные истинной леди: танцы, игру на музыкальных инструментах...

Теперь же я горько пожалела, что прогуливала уроки иностранных языков. Я невольно сжалась под тяжестью его взгляда, а эльфийская стража поблизости схватилась за оружие — столь грозным казался этот монстр.

Орк раздражённо выдохнул и, не удосужившись смягчить тон, рявкнул:
— Нашего языка, значит, не знаешь? Полезай в повозку, и поехали!

Только теперь я заметила стоявшую неподалёку повозку, доверху нагруженную сундуками с моими вещами. Наверное, мне следовало оскорбиться тем, что со мной обращаются как с мешком картошки. Но я лишь тихо выдохнула и с помощью эльфийской стражи взобралась внутрь.

Когда процессия медленно тронулась, я старалась не смотреть в сторону орков. Мой взгляд в последний раз пробежался по ухоженным садам, что так любил отец (то тут, то там торчали из земли листья моркови и сельдерея), по стенам родового замка, где я прожила в радости все свои семнадцать лет.

В одном из окон я заприметила силуэт отца.

Он даже не вышел попрощаться, — горько осознала я.

Саяналин, как старшая, обязывалась первой выйти замуж. Это она должна была сейчас трястись в этой повозке, не я. Но она сбежала, почувствовав неладное, и отец без колебаний предложил вождю этих зелёных чудовищ меня!

Испытывал ли он вину? Или ему и вправду была безразлична моя участь?

Увы, я никогда этого не узнаю. А когда действие зелья закончится, мне предстоит ещё и ощутить всю горечь предательства. Повторно. Пока же я сидела в повозке безвольно и бездумно, и вскоре сон сомкнул мои веки.

*****

Мы были уже далеко за пределами эльфийских земель. Вокруг тянулись леса из стройных тополей и мрачных, сурово величественных сосен, когда яростный, звериный вой разорвал тишину и вырвал меня из забытья.

Наша повозка, неудачно съехав с дороги, опасно накренилась. Меня бросило в сторону; тяжёлый сундук грохнулся сверху, вышибая из лёгких воздух. На мгновение мир сузился до тонкой полоски света, боли в рёбрах и глухого удара где-то рядом.

Я отчётливо услышала нарастающий шум: вопли и лязг металла. Его ни с чем нельзя было спутать — снаружи разворачивалось сражение!
Мой излюбленный спутник — страх — поглотил меня.
Царапая ладони о холодные железные углы, мне кое-как удалось столкнуть с себя сундук и, пошатываясь, сползти с повозки.

Всюду, куда падал взгляд, сражались орки. В своих боевых ипостасях эти и без того неприятные существа выглядели теперь поистине омерзительно. В их огромных лапищах сверкали мечи и топоры, но многие и не утруждали себя оружием — они бросались друг на друга с голыми кулаками, ревели так, что кровь стыла в жилах. По тому, как ледяной ужас вновь сомкнул мне горло, я поняла: действие зелья окончательно рассеялось.

Прижавшись к земле, я начала шептать молитвы всем богам, чьи имена только могла вспомнить, — с отчаянной надеждой, что хоть кто-то услышит и позволит мне остаться в живых. Слёзы текли сами собой — горячие, бессмысленные, как и мои попытки унять дрожь. Я почти беззвучно всхлипывала, уповая лишь на то, что шум битвы заглушит мои судорожные вздохи.

Но вскоре грохот схватки стал стихать, растворяясь в воздухе, пока ему на смену не пришла звенящая, тревожная тишина. И в ней особенно отчётливо звучали теперь тяжёлые, размеренные шаги, приближавшиеся прямо ко мне.

Визуалы: Чарисса.

Чарисса, младшая принцесса Амариэ.

Глава 2. Знакомство с женихом.

Когда последний сундук был брошен в общую кучу, орки наконец покинули шатёр, оставив меня одну. Я стояла посреди своего нового жилища — растерянная, униженная и до боли одинокая.

Пол в шатре был устлан плетёными ковриками из сена. У дальней стены располагалось нечто, напоминающее ложе, — его можно было опознать по обилию звериных шкур и грубых подушек.

Посередине стоял низкий стол, больше похожий на широкую скамью, и моё внимание привлекли разложенные на нём предметы для письма — перо, чернильница и несколько листов плотной бумаги.

Мысль о том, что орк, возможно, умеет писать, внезапно немного успокоила.
Может, это существо не совсем уж животное?

Настоящим открытием для меня стали окна. Конечно, они ничуть не напоминали светлые проёмы с резными ставнями, к которым я привыкла дома, — просто отверстия в стенах, прикрытые толстыми шкурами. Но всё же это было лучше, чем ничего.

Я поспешила отдёрнуть шкуры — спёртый дух сводил с ума.

В шатёр вошла орчанка. Это была массивная женская особь в облегающем платье, отдалённо напоминавшем эльфийские фасоны, но до неприличия коротком, едва прикрывавшем колени. По меркам её сородичей она, возможно, слыла симпатичной, но для меня, эльфийки, оставалась таким же зелёным, морщинистым существом, как и все остальные обитатели этого поселения.

Моё отвращение отразилось на лице, и орчанка это заметила.

— Я Ларда. Прислана тебе в помощь, — произнесла она холодно, с оттенком презрения, которого я прежде не слышала ни от кого.

— Ты знаешь, кто я?
Я даже не пыталась показаться дружелюбной. Орчанка неприятно хмыкнула.

— Единственная эльфийка в общине? Разумеется, мы все в курсе, с какой целью ты здесь.

— В таком случае не позволяй себе своеволия и обращайся ко мне в соответствии с моим титулом.

— Ты ещё не Оригу Хан!

— Я — принцесса королевства Амариэ, — отчеканила я, — и «Ваше Высочество» — это меньшее, на что я рассчитываю. Всё поняла?

Ларда зло скрипнула зубами, но после короткой паузы выдавила сквозь них:

— Да, Ваше Высочество.

Я почувствовала мимолётное торжество от этой небольшой победы.

— Прекрасно. Теперь распорядись, чтобы мне приготовили ванну. Я желаю освежиться после утомительного пути.
Орчанка молча кивнула и вышла.

Следовало бы узнать у неё, когда мне предстоит встреча с будущим супругом, но эта мысль даже не мелькнула в сознании. Напротив, в глубине души шевельнулась надежда: чем позже это случится, тем лучше.

В шатёр вкатили огромную бочку, в которой с лёгкостью поместились бы таких, как я, штук пять-шесть. Я не сразу поняла её предназначение, пока орки не начали заливать внутрь горячую воду из принесённых следом вёдер. Я пришла в негодование, и стоило Ларде появиться на пороге, обрушила его на неё.

— Это ещё что такое?! — взвизгнула я, переполненная отвращением. — Я не стану мыться в этом убожестве! Вам известно понятие приличной ванны?!

Ларда лишь молча сжала кулаки, но мне было плевать. Пусть злится сколько угодно. Столь же безразличны мне были и косые взгляды орчанок-служанок, которые таращились на меня с тупым непониманием.

— Если Вас не устраивает бочка, есть ещё общая баня, — процедила Ларда сквозь зубы.

— О-общая?

От одной только мысли о том, чтобы разделить баню с орчанками, меня передёрнуло. А вдруг там ещё и мужские особи есть?..

— Или совсем рядом река, — продолжила она сухо.

Я летом в реке не купалась — холодно. А сейчас стояла середина апреля! Я одарила Ларду самым убийственным взглядом, на который была способна.

— Благодарю за «щедрые» предложения. Пусть остаётся бочка.

В ответ орчанка презрительно скривила губы.

— Ещё чего изволите, Ваше Высочество? Спинку потереть?

Меня передёрнуло от омерзения. Лишь когда Ларда скрылась за пологом, до меня дошло: это была издёвка в мой адрес.

Я принялась разбирать свои вещи. Нашла сундук, куда заранее велела сложить все свои заколки, ленты и щётки для волос. Достала чистое платье. Конечно, я не питала иллюзий, что мой жених способен оценить всю красоту, которая ему досталась — я хотела выглядеть хорошо исключительно для себя самой.
Разложив всё необходимое на кровати, я поспешила к воде. Взгляд то и дело нервно возвращался к входу.

Меня не покидало липкое ощущение, что в любую секунду сюда могут ворваться и застать меня в столь уязвимом виде.

Неужели у этих дикарей совсем нет понятия о приватности? Придумали бы хоть какие-то завязки или колокольчик повесили! А ещё лучше — вешали бы колокольчики прямо себе на шеи. Ведь от животных их отделяла лишь способность говорить.
Эта мысль заставила меня злорадно улыбнуться.

Я быстро вымылась, вылезла из воды и подбежала к кровати. Едва успела растереться полотенцем и потянуться за платьем, как по спине пробежал холодок.
Я резко обернулась, надеясь, что это просто сквозняк...

В дверном проёме, заполнив его собой, стоял орк. Или нечто, его напоминающее. Тот самый кошмар с полигона. Гора мышц в льняной рубахе с закатанными рукавами и просторных шароварах, которые лишь подчёркивали его чудовищные габариты. Широченная грудь, лишённая растительности, руки в грубых мозолях, а на мощной шее — тяжёлая золотая цепь с медальоном в виде волка.

Его лицо, напоминающее карту дорог, вызвало у меня тошнотворный спазм в желудке. Из его нижней челюсти торчали не просто клыки, а настоящие бивни; спутанные космы падали на плечи. Но страшнее всего были глаза — янтарно-жёлтые, с вертикальными, как у хищника, зрачками. И сейчас они были прикованы ко мне.

Взгляд орка скользил по моему телу с таким бесстыдством, что я ощутила себя куском мяса на прилавке мясника. Казалось, это не глаза, а его лапищи ощупывают грудь, скользят по бёдрам... На ягодицах он задержался с непростительной наглостью и лишь затем, нехотя, перевёл взгляд на моё лицо.

Осознание обрушилось ледяной лавиной: я стою к нему боком, абсолютно нагая. И все эти бесконечные, унизительные секунды позволяю себя разглядывать!