Принцесса демонов

Книга первая. Пролог

Книга первая

АМАНДА

   Самое важное, что есть между людьми - доверие.

  Джоджо Мойес

Пролог

   Мгла. Абсолютная и неодолимая, какая может быть только глубоко под землёй. Столетиями не тревоженный затхлый воздух свистит у меня в ушах, рассекаемый взмахами невидимых для меня крыльев. Я прижимаюсь к мощному стремительному телу, ощущая под собой движение его мышц, и против безрассудной паники наполняюсь странной уверенностью.

   Мы выберемся.

   Я не могу видеть ничего вокруг, но Акко видит. Он уносит меня прочь сквозь подземные галереи, лишь иногда складывая крылья, чтобы преодолеть узкий проём или лестницу. Сильный, решительный, надёжный - ему я могу вверить себя без сомнений и страха, и я делаю это, крепче обвивая руками его шею и прижимаясь щекой к прохладной чешуе.

   Время - будто обманчивый туман. Мгновения то пролетают стремительно, то, напротив, кажутся часами. Подъём, резкий нырок, сложенные крылья касаются моих коленей; мы не летим - падаем, живой стрелой пронзая очередной узкий проход. Взмах. Снова вверх, без промедлений, без остановок. Сколько времени вообще необходимо кшахару, чтобы преодолеть весь тот путь, на который мы потратили несколько часов?

   Мы.

   Джер.

   При мысли о нём сердце сжимается с чувством вины и сожаления. Я оставила его там, за проклятой решёткой, оставила на растерзание демонам и своей сестре... мало чем отличавшейся от них теперь, если признать честно.

   "Судьба даровала вам на двоих одну кровь и одно лицо. Вы едины, а значит, все невзгоды должны разделять вместе, неизменно..." Слова няни, с детства осевшие в памяти, заставляют сердце сжиматься снова, сильнее. Энни, моя родная, бесценная, незаменимая, чья же кровь течёт по твоим жилам теперь?  

Глава 1

  Истинный друг познаётся в беде.

  Квинт Энний

   Купе казалось невыносимо пустым.

   Мерное постукивание колёс, обычно успокаивавшее меня, отдавалось в голове кузнечным молотом, и я, поморщившись, устало потёрла виски. Чуткий Акко поднял голову с моих коленей и уставился на меня тревожным взглядом янтарных глаз.

   - Всё в порядке, - тихо ответила я на его безмолвный вопрос.

   Острые зубы сомкнулись на моём рукаве и бережно потянули вниз.

   - Нет. Не хочу спать. Не могу, Акко. Мысли забиты всяким. Эти подземелья, рукописи, Энни... Джер... как думаешь, мы ведь вытащим его, правда?

   Акко ободряюще потёрся носом о мой локоть, но я чувствовала, что уверенности в нём было не больше, чем во мне. Я ласково огладила его голову и посмотрела в окно. Где-то там, в черноте, изредка вспыхивали далёкие огоньки - вспыхивали и тут же терялись, оставаясь позади нераскрытыми тайнами. Хотелось узнать, чьи руки зажигали их и гасили, какие люди проживали свою жизнь там, под свет этих огоньков, за надёжными стенами уютных родных домов. А ведь когда-то, ещё совсем недавно, я была так на них похожа.

   Теперь же моим пристанищем всё чаще становился унылый, неспокойный, вечно мчащийся по рельсам поезд, а моим спутником - человек, которому я не могла доверять. Джер. Равнодушный. Чужой. Циничный, самовлюблённый - и всё же непостижимым образом служивший мне опорой даже тогда, когда я ненавидела его. Судьба, словно играясь, приводила его ко мне в роли то врага, то спасителя и спутывала ощущения, заставляла проникнуться обманчивыми иллюзиями. Было время, когда я наивно предполагала, будто он был способен защитить меня и, что важнее, будто он хотел сделать это. Там, на озере, в той дивной, умиротворённой, сокрытой от мира обители, он непринуждённо звал меня по имени и днями напролёт катал на лодке; он смотрел на меня таким взором, от которого начинаешь ощущать себя уверенней, спокойней и сильней.

   А потом он отдал меня Ордену.

   Эджертон Сандерс. Человек, который предал меня однажды. Человек, который поступился собой ради меня. Я не могла разгадать его; казалось, что бы я ни думала о нём, я всё равно ошибалась. Мне вспомнилось, как когда-то он, нацарапав на полях газеты свой адрес, шутя приписал ниже: "Эдж Сандерс, частный ангел". Неуместно и кичливо, подумала я тогда и презрительно скривила губы.

   А теперь я осталась одна, здесь, в привычном купе ночного поезда, увозя с собой бесценные рукописи Джона Боуфорда, ради которых мой сомнительный ангел не побоялся пожертвовать всем.

   Неясное горькое чувство утраты волной поднялось к горлу. Мы с Акко - потерянные, беспомощные, словно две рыбы, выброшенные на берег. Что нам было делать дальше? Куда идти по возвращении в Виндсхилл? Как расшифровать рукописи, как вытащить Джера из неприступной крепости Ордена? Он, наверное, знал бы ответ на каждый вопрос. Несмотря на все его недостатки, он всё же умел решать такие проблемы, к которым я даже не представляла себе, как подступиться. И, сама того не заметив, я привыкла к этому. Привыкла видеть его рядом.

   Мерно стучали колёса, будто отсчитывая проносившиеся мимо тревожные, бессмысленные мгновения. Пустовавшее место напротив наполняло тоской моё сердце.

   Мне не хватало его.

   К моменту, когда мы наконец добрались до предместий родного города, у меня всё же сложилось некое подобие плана. Первым делом стоило спрятать рукописи в надёжном месте. Затем - провести разведку в логове Ордена, чтобы понять, как действовать дальше. Этими весьма нехитрыми соображениями я поделилась с Акко, неохотно отмечая, что даже из этих двух задач я не могла решить ни одну. В Виндсхилле больше не было места для меня - никто не знал, что я всё ещё была жива, и никто не должен был узнать об этом. Но если так, где я могла спрятать самое бесценное сокровище, что было сокрыто сейчас в простой холщовой сумке?

   К моему удивлению, Акко, кажется, знал ответ.

   Не дожидаясь, пока поезд как положено прибудет к вокзалу, он подтолкнул меня к выходу из купе, а там - к тамбуру и тяжёлой двери наружу.

   - Открыть? - неуверенно спросила я, бросая взгляд на мелькавший за крохотным окошком пейзаж. Мы не успели ещё даже въехать в город, и потому от скорости у меня кружилась голова.

   У меня, но не у Акко. Он решительно подтвердил, что именно это безумие и было сейчас его намерением, и я, обречённо вздохнув, с усилием повернула ручку. Ледяной ветер едва не сбил меня с ног, и я не удержалась от тихого возгласа, отшатываясь назад. Отступить, впрочем, не успела - Акко уже стоял на пороге, призывая занять место в седле.

   - Я лучше не стану думать о том, что ты сделаешь дальше, - заявила я, уже привычным движением взбираясь ему на спину. Акко уркнул, не то ободряя меня, не то посмеиваясь.

   А потом я словно оказалась в эпицентре урагана. Где верх, где низ, где поезд и скалы - я больше не знала. Изо всех сил я прижималась к единственной надёжной опоре, сдавливая коленями и локтями чешуйчатое тело кшахара, пока неистовый ветер трепал моё платье и волосы и бросал нас из стороны в сторону, словно потерянного воздушного змея в грозу. Впрочем, уже весьма скоро я убедилась, что хозяином положения был всё же не ветер. Акко поднял нас выше, оставляя внизу, в долине, две серебрившиеся в лунном свете змеи: одна из них - река - извечно несла свои воды к ущелью, поверх которого возвышался наш холодный каменный город; другая - поезд - пыхтя ползла по рельсам, вынужденно повторявшим изгибы скалистых берегов.

Глава 2

  Выберите себе работу по душе, и вам не придётся работать ни одного дня в своей жизни.

  Конфуций

   К моему уже почти запредельному удивлению, Акко знал. Мне всерьёз начинало казаться, что он вообще имел представление обо всём, что только возможно. И как бы я справилась без него? Всего десять минут спустя он опустил меня на очередной незнакомой мне улочке, всё ещё тихой и пустынной в предрассветных сумерках.

   - Где мы? - спросила я, спешившись, и Акко уверенно подтолкнул меня к ближайшей двери. - Нам сюда?

   Получив утвердительный ответ, я поднялась по ступеням и неуверенно постучала кольцом по дубовым доскам. Дверь распахнулась удивительно быстро для столь раннего часа: я не предполагала, что кто-нибудь мог в такое время ждать гостей.

   На пороге показалась женщина лет тридцати пяти - сорока на вид. В домашнем платье и вязаной шали, ухоженная, с миролюбивым взором, она отчего-то напомнила мне монахиню или сестру милосердия. Она быстро оглядела меня, потом мазнула взглядом по кшахару за моей спиной и кивком пригласила меня внутрь.

   - Заходи.

   Ни вопросов, ни удивления. Лишь когда дверь за нами закрылась, хозяйка оглядела меня внимательнее и спросила:

   - Ты от Эджа?

   - Что? Ах... да, да.

   Догадка её, ввиду присутствия Акко, была очевидной, однако она использовала непривычный для меня вариант его имени, и это заставило меня замешкаться. Эдж. Действительно, такое сокращение для Эджертона казалось более привычным, но в моих мыслях с недавних пор прочно укрепилось другое. И хотя мне - даже мысленно! - полагалось называть его не иначе, как "мистер Сандерс", его образ неизбежно ассоциировался теперь только с одним именем. Джер.

   - Как мне тебя называть? - спросила тем временем хозяйка.

   - Аманда, - откликнулась я и заметила, как дрогнули её губы. Взгляд стал пристальным и как будто немного тревожным.

   - Эдж рассказывал о тебе.

   - В самом деле? - я почувствовала, как отчего-то теплеют щёки. В голове боролись за первенство два вопроса: "а кто вы?" и "Джер рассказывал обо мне?"

   - Меня зовут Белинда, - представилась женщина. - По какому поводу Эдж отправил тебя ко мне?

   - Он не отправлял, - ответила я, ощущая неловкость: по её настороженному тону мне показалось, что не в привычке Джера было присылать сюда вообще кого-либо. - Это Акко принёс меня к вам; очевидно, он полагал, что вы можете помочь мне. Но если я доставляю вам неудобства, я тотчас уйду...

   Белинда поморщилась и указала мне на вешалку.

   - Оставь плащ и проходи на кухню. Я заварю чай.

   Я послушалась. Двухэтажная квартирка была совсем небольшой, кухонька - узкой, но чистой и ухоженной, под стать своей хозяйке. Когда я вошла, в воздухе уже витал пряный аромат заваренных трав и корений, правда, каких - я не смогла разобрать.

   - Устраивайся, - Белинда указала на два свободных стула у маленького накрытого простой скатертью стола. Спустя минуту на нём заняли своё место чайник, две чашки и корзиночка сушёных фруктов.

   Акко, неизвестно как уместившийся в узком проходе, тотчас заинтересованно высунул морду. Я улыбнулась и вопросительно взглянула на Белинду.

   - Можно?

   - Этому крылатому подхалиму? - отозвалась она. - Можно, конечно.

   Акко одобрительно уркнул и осторожно взял пару яблочных долек с моей ладони.

   - Так что привело тебя сюда?

   Я подняла глаза на Белинду.

   - Джер... м-м, Эдж в беде. Слышали об Ордене Говорящих с Духами? Так вот, Эдж сейчас у них. Разумеется, не по своей воле. Я намерена вытащить его оттуда.

   В глазах Белинды мелькнуло нечто, что мне не удалось опознать: какое-то тревожное внимание или настороженность.

   - Каким образом?

   - Ну... - я замялась. Под её оценивающим взглядом мой план уже не казался мне таким безупречным. - Мне не хотелось бы привлекать к этому Акко, потому что Орден охотится и за ним, а значит, мне придётся проникнуть внутрь самой. И, очевидно, лучший выход в моём случае - выдать себя за сестру. Мы с Аннабель близняшки, - добавила я, встретив непонимание во взоре Белинды. - И Энни, в отличие от меня, пользуется правом свободного входа.

   - А ты - нет? - почему-то уточнила Белинда.

   - Нет. Меня Орден считает мёртвой с недавних пор.

   Белинда повела бровями, делая глоток ароматного настоя.

   - Что ж. В таком случае, идея верная. Но что же привело тебя ко мне?

   - Я спросила Акко, где мне достать хлороформ, - ответила я, бросая неуверенный взгляд на кшахара.

   Белинда неожиданно рассмеялась.

   - Всегда знала, что с ним нужно держать ухо востро. Этот проныра только притворяется заурядным.

Глава 3

  Вор не тот, кто крадёт, а тот, кого поймали.

  Джордж Бернард Шоу

   Дорога до Гармонт-стрит заняла у меня не более четверти часа: нанятый заранее кэб уже ждал меня в условленном месте неподалёку от маяка. Всё время, до тех самых пор, пока извозчик не скрылся из виду, я плотнее куталась в плащ, скрывавший моё полуобнажённое тело, однако теперь пришла пора продемонстрировать каждое имевшееся у меня доказательство того, что я - это Аннабель. Я скинула капюшон и тряхнула головой, позволяя рассыпаться по плечам незаколотым локонам, расправила полы плаща, выставляя напоказ откровенное платье, надменно подняла голову и постаралась придать лицу презрительный - а не испуганный до колик - вид.

   Затем моя рука, затянутая в плотную перчатку, поднялась к смотровому окошку. Два удара, затем один.

   Окошко распахнулось.

   - Ну, чего опять дурака валяешь? Открывай быстрей!

   По-видимому, презрения в голосе оказалось достаточно. А может быть, стражник просто не ждал увидеть отдавшую концы Аманду вместо привычной стервы Аннабель, и потому ни одно подозрение не закралось в его голову. Хорошо бы так продолжалось весь этот жуткий час.

   Я прошла внутрь, впервые радуясь, что когда-то уже ступала по этим холодным каменным плитам. Весьма смутно, но лабиринты Ордена всё же были мне знакомы, и теперь я даже примерно представляла себе путь в темницы.

   Встречавшиеся в коридорах демоны вели себя по-разному: кто заискивающе отвешивал поклоны, кто хмурился и делал вид, что не замечает, кто боязливо обходил стороной. Но ни один из них не ткнул в меня пальцем и не заверещал: "Обман! Это не леди Аннабель!"

   К моменту, когда я достигла спуска в темницы, нервы мои, казалось, были натянуты до предела. У входа дежурил мальчишка, совсем молодой на вид; впрочем, раз он оказался здесь, значит, юности его осталось цвести совсем недолго.

   - Эй, ты, - позвала я, стараясь казаться небрежной. - Где Сандерс?

   Почему-то мне подумалось, что как-то так Энни должна обращаться к Джеру.

   Лицо мальчишки вытянулось, и сердце моё успело уже уйти в пятки, прежде чем он ответил:

   - Да в пыточной он, леди Аннабель. Где ж ещё ему быть-то? Сами же велели.

   Теперь сердце не ушло в пятки - оно резким ударом обрушилось куда-то ещё ниже. В преисподнюю. В пыточную, где был сейчас Джер. Громадных усилий мне стоило удержать надменное пренебрежение на лице и добавить к нему довольную ухмылку.

   - Вот и превосходно. Проводи-ка меня туда.

   - Я? - ещё больше стушевался юный демон. - Да я ж... на посту вроде.

   - Ой, ну брось, - я взмахнула рукой и кокетливо улыбнулась. - Составь компанию прекрасной женщине. А с начальством, если что, я потом сама разберусь.

   Слова сработали, как я и рассчитывала. Пары моих прежних визитов сюда хватило, чтобы теперь вспомнить: наибольшую благосклонность Энни всегда проявляла к молодым, а те в свою очередь были готовы выполнить любое её желание. С более зрелыми и хладнокровными индивидами Аннабель общего языка уже не находила, а с некоторыми и вовсе ругалась весьма открыто. Впрочем, тронуть её - основную ниточку ко мне и потенциальный источник так необходимой им крови - орденцы никак не могли.

   Мальчишка, совершенно по-человечески смущаясь и краснея, поспешил провести меня по очередным виткам коридоров и лестниц и попытался даже завести со мной подобие светской беседы, которую я, впрочем, не поддержала. Мысли мои уже безвозвратно унеслись туда, вниз. К Джеру.

   Его крик я услышала ещё за десяток шагов до того, как мы достигли нужной двери, и в тот миг ноги мои всё-таки мне отказали. Ватные, непослушные, они вросли в каменные плиты подземелья и, наверное, так и оставили бы меня там, если бы второй крик не полоснул мой разум хлёсткой плетью, заставляя очнуться и стремительно броситься вперёд, к проклятой камере. Сколько, сколько они уже пытали его здесь?..

   Сопровождавший меня мальчишка в нерешительности остановился, когда я пролетела мимо и махнула ему рукой:

   - Свободен!

   Он посмотрел на меня, потом понуро опустил голову и поплёлся прочь. Я забыла о нём в следующую же секунду.

   Ещё один возглас из-за возвышавшейся передо мной двери - не крик, но сдавленный, сквозь зубы, стон. Руки мои затряслись - не то от ужаса, не то от напряжения. Глубокий вдох. Не слишком быстрым, старательно небрежным движением я распахнула дверь.

   - Леди Аннабель? - голос, встретивший меня внутри, я узнала сразу, несмотря на то, что слышала его лишь однажды. Его обладатель сидел на стуле напротив входа и даже не подумал подняться при моём появлении. Кривой оскал застыл на моих онемевших губах.

   - Любезный лорд Кэллиш.

   Узкие острые скулы, длинный крючковатый нос. Близко посаженные прозрачно-голубые глаза - словно острые льдинки, холодные и опасные. Седые волосы длинными прядями обрамляют уродливое лицо человека, ненавистного мне до самой глубины души.

   Да, человека. Я не оговорилась - Кэллиш не был демоном, он представлял собой одного из тех немногих, кто возвышался надо всем этим безумием. Он был из верхушки, из тех, кто ими руководил.

Глава 4

  Когда логика не работает, на помощь приходит интуиция и окончательно вводит в заблуждение.

  Михаил Мамчич

   В следующую четверть часа боги, очевидно благоволили нам: мы без эксцессов миновали бесконечную череду коридоров, почти не заблудившись. Лишь раз память изменила мне, заставив свернуть не туда, но я быстро осознала свою ошибку.

   Уже у самого выхода стражник - не тот, что впускал меня, другой - весело хохотнул, завидев нас с Джером, и развязно позвал:

   - Эй, леди Аннабель!

   Я обернулась, презрительно кривя губы.

   - Чего тебе?

   Он, казалось, был немного ошарашен таким тоном, и я поспешила смягчить выражение лица: похоже, к этому представителю Ордена Аннабель была чуть более благосклонна, чем обычно.

   - Ну? - поторопила я его уже более дружелюбно.

   Стражник расслабился и ухмыльнулся:

   - Новая собачка?

   Я старательно усмехнулась в ответ, молясь, чтобы он отвязался побыстрее.

   - Что, нравится?

   - А то! Да такой леди левретка сгодилась бы, как кобыле яйца! - выдал он и сам расхохотался над своей шуткой.

   Я с трудом не поморщилась от одиозного сравнения, но поспешила усмехнуться одобрительно и чуть надменно. Я - не Аманда. Я - Аннабель...

   - Ладно, открывай, а то я тороплюсь, - красноречивым жестом я набросила капюшон, словно в подтверждение своих слов, хотя на самом деле затем, чтобы скрыть лицо, запылавшее-таки от стыда. Всё же я не базарная девка, чтобы бесстрастно выслушивать подобные мерзости.

   Стражник шагнул к тяжёлой двери, но потом обернулся и многозначительно заявил:

   - Я дежурю до полуночи, а затем свободен.

   Ну, и что я должна была ответить? Что вообще могло связывать мою сестру и этого недалёкого верзилу?

   - Рада за тебя. Значит, выспишься хорошенько, - я скривила губы в ухмылке, стараясь придать тону двусмысленный оттенок: при желании сказанное можно было истолковать и как заигрывание, и как откровенное презрение.

   Стражника выбранный им вариант, похоже, не обрадовал. Внезапно грубым движением он сцапал меня за талию.

   - Ну вот сколько ещё ты будешь вилять передо мной задом, а красавица? Думаешь, такая ты неприкосновенная?

   Одна ладонь его беззастенчиво скользнула ниже, больно сжимая бедро. Я задохнулась; не знаю, чего во мне в тот миг было больше: страха или возмущения. Глаза стражника блеснули чернотой, и он самодовольно заухмылялся. А моя рука тем временем нащупала кинжал, и в следующий миг демон подавился собственным смехом. Остриё ощутимо ткнулось ему под рёбра, и мне даже не пришлось подсказывать ему, что пришло время убрать руки: он сам отпустил меня и отпрыгнул на добрых полтора метра.

   - Эй! Да ты чего! Уже и пошутить нельзя!

   - Ещё раз так пошутишь - прирежу, - холодно заверила я, заведомо радуясь, что мне не придётся применять эту невыполнимую угрозу. Я быстро обернулась к Джеру, но слова, припасённые для него, вдруг застряли в горле.

   Его пальцы были сжаты в кулаки до белых костяшек, а глаза сверкали так, будто он едва сдерживался, чтобы не отвесить стражнику пару крепких ударов. Что ж, я его понимала: с каждой потраченной впустую минутой времени у нас оставалось всё меньше, а нервы натягивались всё сильнее. Того и гляди, нагрянет Кэллиш с одной стороны или моя сестрица - с другой...

   - А ты пошевеливайся, - всё же выговорила я, но торопливо и не так презрительно, как полагалось. Махнула кинжалом в сторону стражника, надеясь, что нервный жест сошёл за знак раздражения. - Чего стоишь? Открывай!

   Всё ещё крайне обиженный моей реакцией, демон шагнул к двери и резко дёрнул щеколду.

   - Прошу, леди.

   - Так-то, - процедила я и, пихнув Джера вперёд, бросила уничижительный взгляд на демона и шагнула следом. Как я и ожидала, дверь резко захлопнулась, едва не откромсав подол моего платья. Тут же позабыв о стражнике, я встревоженно огляделась, боясь увидеть поблизости разъярённую Аннабель. Но улица ещё была пуста, даруя призрачную надежду, ощущение почти-свободы.

   - А теперь - бежим, - шепнула я Джеру.

   И мы побежали.

   Всего минута, и мы свернули в узкий тёмный проулок, надёжно скрывший нас от чужих глаз. Всего минута, но она показалась мне вечностью: сколько раз за это время мне померещился силуэт сестры на перекрёстке или топот преследователей позади? Но, кажется, всё обошлось. Нам почти удалось скрыться. Там, впереди, на другом конце проулка, нас ждал оставленный мною кэб...

   Оглянувшись на Джера, почти не запыхавшегося по сравнению со мной, я без лишних промедлений принялась стягивать с себя тёплый плащ. Джер тотчас посерьёзнел и взглянул на меня смятенно.

   - Аманда, не нужно. Вы продрогнете.

Отступление первое

  ДЖЕР

   Дверь за Амандой закрылась, а я, словно загипнотизированный, по-прежнему смотрел ей вслед. Вот почему, чёрт побери, она такая красивая... даже в этом вульгарном платье, даже с чересчур яркой косметикой на бледном лице она всё равно не смотрелась так безвкусно и пошло, как мерзавка Аннабель. И мне казалось, за одну эту чистую красоту я был готов простить ей всё что угодно: даже то, как презрительно она швырялась в меня своими деньгами, вместо того чтобы просто улыбнуться, как минуту назад улыбалась Акко, и признать, что я заслужил обыкновенное: "спасибо, Джер".

   - Ох, Эдж, и угораздило же тебя, - негромко проговорила Белинда, и я мельком взглянул на свои запястья, которые она сейчас перебинтовывала мягкой тканью.

   - Ничего. Заживёт.

   Белинда усмехнулась.

   - Это - заживёт, конечно. Только я о другом. Об Аманде.

   Я напрягся, натянулся струной.

   - А что с Амандой?

   Белинда оторвалась от своего занятия и взглянула мне в глаза.

   - Скажи честно, ты сам понимаешь - что?

   Я не понимал. Честно. В особенности не понимал, что давало Белинде право начать подобный разговор.

   - Ты ведь сознаёшь, что ты ей не пара, Эдж.

   - Я... что?

   Я должен был рассмеяться. Должен был удивиться, на худой конец, но всем, что я чувствовал, было совершенно неожиданное раздражение.

   - Какого чёрта, Белинда? По-твоему, я совсем мальчишка, чтобы ты учила меня жизни?

   - Я просто вижу...

   - То, чего нет, - резко оборвал я её.

   - Я видела, как ты на неё смотрел, - со спокойствием удава продолжила Белинда, принимаясь бинтовать второе запястье. - И как ты приревновал её к собственному кшахару тоже. А ведь она наоборот подумала... наивная девочка.

   - Как, наоборот? - запутавшись, переспросил я, прежде чем осознал, что вообще-то должен был отрицать все её бессовестные предположения.

   - Она решила, будто ты злишься на неё за то, что она отнимает у тебя друга.

   - Ну, это мы уже проходили, - пробормотал я, вспоминая первую такую сцену на озере. Её нежные руки, гладившие чешуйчатую шею, её переливчатый смех... Нет, с дружбой Акко и Аманды я уже давно смирился. Что ещё мне было делать? Но вот слова, которые она шепнула ему сегодня... чёрт побери, как вдруг кольнуло сердце! Она никогда не посмотрит на меня так же. Никогда не увидит во мне кого-то большего, чем просто циника, охочего до чужих богатств...

   - Не влюбляйся в неё, Эдж, - посоветовала Белинда. - Аманда - девушка не твоего круга. Она не станет твоей.

   - Влюбляться? - хмыкнул я. - Нет, уж, спасибо. О такой глупости я и не думал.

   Чистая правда. Влюблённые представители сильного пола всегда вызывали у меня исключительно брезгливое снисхождение. Все эти цветы, романтические записки и корявые, собственного сочинения, сонеты под луной... Нет уж, боги меня упаси примкнуть к их бараньим рядам. Да и Аманда, признаюсь честно, вызывала у меня чувства несколько иного толка. Если бы меня попросили описать их одним словом, я бы никогда не сказал "влюблённость". Скорее уж, я бы выбрал "интерес".

   Однако сблизиться с такой девушкой - задача и впрямь непростая. Чего стоил этот сегодняшний поцелуй... она отпрянула от меня, словно испуганная лань, а я почувствовал себя таким непривычно смущённым. Сам не знаю, что на меня нашло: я просто увидел её там, с растрепавшимися после схватки волосами, с храбро расправленными плечиками, с этой непривычной алой помадой на чувственных губах... Она была восхитительна, такая хрупкая и смелая одновременно; и мысль о том, что она пришла туда за мной, помутила мой рассудок. Волна озноба прокатилась по телу. Я будто вновь ощутил сладкий вкус её губ.

   - Эдж?.. Э-эдж! - усмехаясь, протянула Белинда, и я очнулся, сознавая, что не слышал её. - Всё готово, мой витающий в облаках друг.

   Я оглядел себя: запястья и рёбра были аккуратно затянуты в целебные повязки. Видимо, Белинда добавила в мазь что-то обезболивающее: все мерзкие ощущения уже почти сошли на нет.

   - Спасибо, - искренне поблагодарил я, и колдунья устало улыбнулась.

   - Спать будешь здесь. Других мест, к сожалению, не осталось. Подушек тоже, а вот плед я сейчас принесу.

   - Давай схожу с тобой, - предложил я, чтобы не гонять её попусту. Белинда возражать не стала.

   Мы поднялись наверх, и я остановился у порога, дожидаясь, пока хозяйка достанет мне покрывало. В приоткрытую дверь мне была видна стоявшая в углу кровать и вырисовывавшийся в свете лампы силуэт спавшей девушки. Заслышав шаги сквозь сон, Аманда пошевелилась, и приглушённый свет выхватил из мрака мягкие черты её лица.

   "Она никогда не станет твоей", - предрекла мне Белинда.

   Ну, это мы ещё посмотрим.   

Глава 5

  Главное препятствие познания истины есть не ложь, а подобие истины.

  Лев Толстой

   Говорят, утро вечера мудренее. Мол, встанешь спозаранку - и вот так, внезапно, поймёшь то, что вечером казалось туманным и неясным. Я никогда не верила в такое озарение, однако этим утром нечто подобное произошло и со мной.

   Я поднялась с постели, когда небо за окном ещё было серым и сонным, и совершенно точно знала, что должна была делать теперь. Подумать только, и отчего эта идея раньше не пришла мне в голову? Очевидно, потому что все мысли были заняты тем, как вызволить Джера. Но теперь он был здесь, в безопасности, и я могла со спокойной совестью оставить его в покое, зная, что после осуществления моего нового плана Орден больше не станет тратить силы попусту на его поиски. Зачем им будет нужен Джер, если они получат меня?

   На стуле возле кровати я обнаружила своё платье - не алое, принадлежавшее Аннабель, но моё собственное, то, которое вчера вечером я оставила на маяке на попечение Белинде. Было приятно, что она захватила его с собой. Кроме того, рядом стоял таз с чистой водой - конечно, холодной, однако всё же подарившей мне долгожданную возможность освежиться. Одевшись и кое-как затянув корсет, я спустилась вниз в надежде найти там хозяйку, однако обнаружила лишь Джера, спавшего в гостиной на узкой, неудобной кушетке.

   Запоздалое чувство вины охватило меня. Ну конечно, я должна была догадаться, что дом госпитальной сиделки - не гостиница, и здесь не найдёшь десятка комнат для неожиданно нагрянувших беглецов. А Джер был ранен; я должна была уступить ему право занять нормальную постель. Всё ещё раскаиваясь, я как можно тише выбралась из гостиной и прошла в крохотную кухню. Там на столе уже почти привычно обнаружила оставленный Белиндой завтрак: на этот раз горшок был горячим и аппетитно пах свежесваренным пшеном на молоке. Совесть принялась вгрызаться в меня с утроенным усердием. Я, что же, одна здесь спала этой ночью, как нормальный человек?..

   На этот раз я не стала пренебрегать стараниями хозяйки и, достав с полки выщербленную тарелку, отложила себе порцию дымившейся каши.

   - Доброе утро, Аманда, - раздался позади меня голос, мягкий и чуть хриплый ото сна.

   Тарелка звякнула о стол.

   - Доброе, - отозвалась я, оглядываясь на Джера, и быстро добавила: - Как вы?

   - Намного лучше, благодарю.

   Ему, в отличие от меня, не во что было переодеться, а потому на нём по-прежнему были лишь измятые и заляпанные грязью серые брюки да повязка, перетягивавшая всю его грудь. Только теперь, наутро, при дневном свете я осознала, что, вообще-то, созерцание мужчины в подобном виде должно было крайне смутить меня. Тем более мужчины, с которым в этой крохотной квартирке я, похоже, осталась наедине. Но от последней мысли кожа лишь покрылась неожиданными мурашками, а вот благопристойного конфуза я почему-то так и не испытала.

   - Голодны? - спросила только, и когда Джер кивнул, потянулась за второй тарелкой.

   Я не успела даже сообразить, как он оказался рядом - только почувствовала его присутствие и ощутила, как его рука накрывает мою. Пальцы замерли на полпути к полке, я ошеломлённо обернулась, встречая его взор.

   - Высоко, - пояснил Джер и улыбнулся так невинно, что мне ничего не оставалось, как убрать руку и отступить на шаг. - Давайте я сам.

   - Прошу, - машинально отозвалась я. Обернулась и, не глядя на него, опустилась за стол, упираясь взглядом в собственную тарелку. Щёки предательски заполыхали.

   - Что будем делать дальше, Аманда? - спросил тем временем Джер, присаживаясь напротив. - У вас есть план?

   Я заметила, что он произнёс "будем", но сделала вид, будто не придала этому значения.

   - Вы, я думаю, сможете вернуться к себе домой уже сегодня вечером.

   - Домой? - нахмурился он. - Боюсь, не получится. Орден так легко не оставит нас в покое.

   И снова "нас".

   - Обещаю, я позабочусь о том, чтобы он больше не доставлял вам хлопот. Вы можете вернуться к своей привычной жизни. Вы и так уже сделали слишком многое для меня.

   - Но неужели вы не понимаете, Аманда? Без меня вам не удастся скрыться от них...

   - А я и не собираюсь скрываться, - заявила тихо, но даже тихие, эти слова повергли Джера в ступор. Глаза его потемнели от тревоги.

   - Что значит - не собираетесь? Что же, вы хотите сдаться им после всего, через что мы прошли ради этих проклятых бумажек?

   - И да, и нет. У меня есть план, как обмануть их и выгадать время, чтобы расшифровать рукописи.

   - Плохой план, - заявил Джер безапелляционно, и я усмехнулась:

   - Вы ведь даже не выслушали.

   - Неважно. В любом случае, он плох. Раскрывать себя? После стольких усилий?

   - Я уже раскрыла себя вчера, - негромко заметила я. - И, к сожалению, не только перед сестрой, но и перед Кэллишем. А уж он, я знаю, не остановится ни перед чем, чтобы найти меня.

Глава 6

  Слухи о моей смерти сильно преувеличены.

  Марк Твен

   Дворецкий, открывший мне дверь, не выразил ни малейшего удивления при моём появлении.

   - Добрый день, мисс Кейтон, - отстранённо поклонился мне он, и я улыбнулась ему:

   - Добрый, Карл.

   Кажется, ответ мой ввёл его в замешательство, как и последующая вежливая фраза:

   - Мой отец дома? Будь добр, проводи меня к нему.

   Карл посмотрел на меня с явным подозрением, но задать вопрос всё же не решился. А я пока не стала разуверять его. Почему-то мне казалось, что право узнать о моём возвращении первым всё же принадлежало отцу и никому иному.

   - Сэр? - после короткого стука и полученного разрешения дворецкий заглянул в кабинет отца. - К вам мисс Аннабель Кейтон... прошу, мэм.

   Это было странно: получать разрешение от дворецкого на аудиенцию у собственного отца. Однако поскольку Аннабель попрала все возможные нормы, самовольно покинув стены родного дома, её, похоже, официально вычеркнули из списка домашних.

   - Чего ещё тебе нужно, Аннабель? - холодно процедил отец, даже не поднимаясь из кресла, чтобы поприветствовать меня согласно этикету.

   Я оглянулась, чтобы проверить, закрыта ли дверь, и, посмотрев на отца, улыбнулась ему, кротко и немного виновато.

   - Это я, папа.

   - Вижу, что ты, - невпечатленно вздохнул он. Я качнула головой.

   - Не Энни. Аманда.

   Отец выпрямился в кресле и замер.

   - Мерзавка. Да чего ещё ты хочешь от меня? Какого чёрта ты затеяла эту игру?

   Меня покоробило от такого обилия ругательств в короткой реплике: я не привыкла слышать подобное от своего отца. Не говоря ни слова, я подошла ближе и сдёрнула с себя высокую перчатку. Затем вторую.

   - Это я, отец, - повторила тихо. - Это я.

   Он взирал на мои запястья почти с суеверным ужасом. Потом медленно поднял глаза, а в следующий миг был уже на ногах. Я невольно отступила: столько смешанных чувств читалось в его взоре.

   - Аманда, - констатировал он, и от его тона мне стало неуютно. Нет, конечно, я не ожидала, что после всего случившегося он встретит меня с распростёртыми объятиями... впрочем, если признаться честно, я ждала именно этого.

   Но отец не обнял меня. Он лишь продолжал буравить меня взглядом.

   - Где ты была?

   - В поместье Боуфордов. Искала рукописи.

   - И как? Успешно?

   - Вполне.

   Мой ответ его огорошил. Несколько секунд он молчал, потом нахмурился.

   - Ты это серьёзно?

   - Да. - Я протянула ему свёрток. - Смотрите, вот они.

   Отец застыл, не прикасаясь к рукописям, так, будто я протянула ему гремучую змею.

   - Ты с ума сошла? Ты принесла их сюда? Что будет, если Орден узнает? Проклятье, Аманда, о чём вообще ты думаешь?!

   - О том, что очень устала и больше всего на свете хочу вернуться домой, - тихо ответила я. Мне было больно слышать, что переживания его больше касались не меня, а опасного свёртка в моих руках. - Куда ещё мне идти, если не к вам, отец?..

   Он немного смягчился.

   - Я не гоню тебя. Но о чём ты думала, когда инсценировала собственную смерть? Почему не открыла мне правду? Что я должен был делать, когда Аннабель заявилась сюда в слезах, готовая перевернуть весь дом, чтобы найти следы твоего присутствия? Что я чувствовал, когда она сказала мне, будто ты бросилась со скалы?

   - Простите, отец, - я склонила голову. - Понимаю, мой поступок причинил вам боль, но ведь если бы в Ордене догадались, что вы лжёте, если бы решили, что вы замешаны в этом... Я пошла на безумство, чтобы избавить вас от их преследования, и не хотела, чтобы усилия мои пропали даром.

   - Что же теперь изменилось? - справедливо, хотя и не без сарказма поинтересовался отец.

   - Теперь они знают, что я жива, - я подняла голову и осмелилась взглянуть ему в глаза. - И я устала бежать от них. Рукописи у меня, я прочту их первой, а потом уничтожу, если в этом будет необходимость. Но я хочу быть здесь. Я хочу вернуть себе свою жизнь, если это вообще возможно.

   Некоторое время отец безмолвно изучал меня. Мне по-прежнему было неуютно под его суровым взором, и я невольно попыталась вспомнить, когда в последний раз я видела его искренним? Мягким? Добрым?.. Когда он заботился о нас так, будто мы были единственными важными существами во вселенной, когда в последний раз обнимал меня или Энни с чистосердечной отеческой лаской? И неужели это и впрямь было только до того, как мы потеряли маму...

   - Я не сообщал никому о твоей смерти, - сухо сказал отец, прерывая мои невесёлые размышления. - Знакомым соврал, будто ты по настоянию моего брата отправилась в уединённый монастырь, - он помолчал немного, а потом вдруг совсем тихо добавил: - Я всё это время надеялся... ведь они не нашли тела.