Принцесса для Орка

Глава 1.1. Похищение

– Тихо.

Широкая ладонь грубо накрыла мой рот, пригвоздив к подушке. И кажется страх проснулся раньше меня.

В полумраке надо мной нависла тень. Только силуэт – широкие плечи, перехваченные ремнями, тяжёлое дыхание. Он был как скала. Я дернулась – бесполезно. Его ладонь не дрогнула.

Я вцепилась в нее зубами изо всех сил, пока не почувствовала солёную теплоту крови на языке.

Он зашипел, но не отнял руку. Вместо этого всем весом навалился на меня, вжимая в матрас. Воздух вырвался из лёгких. Я билась под ним, как пойманная птица, но это было бесполезно. Он был тяжелее, сильнее, монолитной глыбой мышц и ярости.

– Заткнись, – прорычал прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. – Или я помогу.

Приподнялся, всё ещё удерживая меня. Его глаза в лунном свете были просто чёрными дырами – без жалости, без колебаний.

– Ты пойдёшь со мной. Без звука. Без сопротивления. И мы обойдёмся без крови. Кивни, если поняла.

Я судорожно кивнула. Выбора не оставалось.

Он убрал ладонь с моего рта, и железная хватка сомкнулась на запястье. Выволок меня из кровати и потянул к окну. Ночной воздух ударил в лицо холодным поцелуем.

Всё, что я чувствовала – это леденящий страх, беспомощность и тошнотворное понимание: он может сделать со мной все, что угодно. У меня не было шансов.

– Что вам надо? – мой голос хриплый от сдерживаемых слёз и страха.

– Меньше вопросов.

Он был огромен. Кожаный жилет не скрывал напряжённые мышцы рук, и я со всей ясностью осознала: этими руками он мог переломить меня пополам. Как хворостинку.

Незнакомец развернулся. И в лунном свете я увидела его лицо.

И перестала дышать.

Он был… не человек. Дьявольски красивый, с кожей цвета тёмного малахита, чёрными волосами, собранными в хвост, и взглядом, который пронзал насквозь. Орк. В королевском замке. В моих покоях.

Он подхватил меня, прежде чем я успела осознать это, и оказался на подоконнике. Я инстинктивно вцепилась в него, когда он шагнул в пустоту.

Беззвучный крик застрял в горле. Воздух вырвался из лёгких вместе с остатками разума. Падение! Пятый этаж! Смерть.

Но падение резко сменилось рывком. Мы зависли. Он держался одной рукой за толстую верёвку, другой прижимал меня к себе так, что было сложно дышать. Его тело стало стеной из литой стали.

– Держись за меня, – прозвучало спокойно, будто он говорил о погоде. – Упасть будет больно. Скорее даже… смертельно.

Я вцепилась в него. Ногами обхватила его талию, не обращая внимания, что на мне лишь шёлковая ночнушка, которая задралась до самых бёдер. Остался только ритм его сердца – ровный, неспешный, будто мы не висели над пропастью, а гуляли по саду.

Спуск длился вечность. Каждое движение его тела, каждый перехват верёвки отзывался напряжением в его мышцах, которые я чувствовала сквозь тонкую ткань. Это была пытка.

Я ненавидела эту близость. Ненавидела свой страх, заставивший меня обвиться вокруг него. Проклятый мир, проклятая судьба, подкинувшая мне вместо спокойной смерти под колёсами грузовика эту пародию на жизнь принцессы!

Пытаясь не поддаваться панике, я не сразу заметила, что спуск завершился.

– Если тебе так понравилось в моих объятиях, мы можем продолжить…

Низкий и насмешливый голос вернул в реальность. Распахнула глаза. Его горячие ладони уже были под моей сорочкой, властно сжимая ягодицы. Жар ударил в лицо, смывая остатки мыслей.

Я отпрыгнула, споткнулась, едва не упав на камни. Сердце колотилось, вырываясь из груди.

Он оказался рядом мгновенно. Вжал меня в холодную стену. Рука сомкнулась на горле, перекрывая воздух. Я царапала его предплечье. Бесполезно. Ногти скользили по коже, не оставляя следов.

Он наклонился, губы почти коснулись моего уха.

– Слушай внимательно, принцесса. До городской стены – десять минут. Ты не зовёшь стражу. Не останавливаешься. Не падаешь. Выполняешь всё, что я прикажу.

Хватка усилилась. В глазах поплыли чёрные пятна. Я кивнула, задыхаясь.

Орк отпустил. Я чуть не рухнула вперёд, жадно хватая воздух. Чёрт! Он тоже считает меня принцессой! В этом королевстве все сошли с ума!

– Идём.

Его тяжёлая ладонь развернула меня, грубо подтолкнула вперёд. Я покорно зашагала, чувствуя его за спиной. Массивное, неотступное присутствие. Он шёл так близко, что я ощущала на себе его дыхание. Летний ветер заигрывал с подолом сорочки, и я бесконечно одёргивала её, сгорая от стыда и злости.

Мысли о побеге мелькали и гасли. Один взгляд через плечо на его нахмуренные брови, на глаза, полные холодного обещания боли, и всё становилось на свои места. Бежать было равносильно самоубийству.

– Куда мы идём? – прошипела, не сбавляя шага.

Глава 1.2. Дым и полынь

Это был не поцелуй.

Это было падение в бушующий океан! Жестокий, безжалостный. Его вторжение было тотальным, без права на отступление. Граница между нашими телами растворилась под напором его силы.

Сопротивление смыло волной жара. Отчаяния. И чего-то тёмного, сладкого, от чего перехватывало дыхание.

Выдох вырвался из меня стоном прямо в его губы. Мои руки выскользнули из его хватки, чтобы вцепиться в его волосы, притянуть ещё ближе, ещё глубже в это безумие.

Его власть стала абсолютной. Мир сузился до жара его губ, до густого запаха дыма и полыни, исходящего от него, до нашего смешанного дыхания.

Затуманенным сознанием я уловила, как мимо проходят стражники.

– Ого, – один присвистнул. – Вечер в «Алой Розе» сегодня жаркий.

– Новенькие – самые отчаянные, – хохотнул второй. – Повезло парню.

Их шаги затихли. Они приняли нас за клиента и шлюху. И что в этом было неправдой? Я вся горела, отвечая на каждый его жест, каждый укус.

Его поцелуй изменился. Ярость превратилась в жажду. Мучительную, затягивающую.

Я прижалась к нему сильнее, теряя последние остатки себя.

Его рука скользнула вниз – по спине, пояснице, задержалась на изгибе бедра. И это движение, настолько прямое, настолько властное, пронзило меня электрическим разрядом стыда.

Я начала вырываться. Он отпустил сразу, отступая на шаг. Моё дыхание срывалось, губы горели. Я стояла, не в силах оторвать взгляд от его глаз – угольных, бездонных, в которых всё ещё плясало пламя. Он резко выдохнул, взял себя в руки.

– Пошли, – голос стал хриплым.

Остаток пути прошла в каком-то ошеломлённом оцепенении.

Что это было? Почему моё тело предало меня с такой лёгкостью?

Мы остановились у глухой стены в самом тёмном закоулке. В его руке сверкнул медальон, постепенно разгораясь мягким голубым сиянием. Орк прижал его к каменной кладке.

Камень заколебался, начал таять, превращаясь в полупрозрачную пелену. Сквозь неё уже угадывались очертания ночных полей и тёмной линии леса на горизонте.

Я не успела даже испугаться, когда орк втянул меня за собой.

Пространство сжалось. Воздух стал густым, как кисель, давящим, леденящим. Он заливался в лёгкие, выжимая из них жизнь.

А потом нас выплюнуло на другую сторону. Я упала на колени, давясь кашлем, пытаясь вдохнуть.

– Зачем я тебе? – мой голос прозвучал чужим и надломленным.

Орк смотрел сверху вниз. Я инстинктивно обхватила себя руками, пытаясь скрыться от его взгляда, от всей его могучей подавляющей фигуры.

Он фыркнул, словно уловив мою мысль.

– Если будешь послушной, не пострадаешь, Мариэлла.

Я вздрогнула от этого имени.

– Я не… Просто Мара.

Холод пробежал по коже. Чуть не проговорилась. Никто не должен знать.

Он смотрел на меня, склонив голову набок. Казалось, собирался что-то сказать.

Но в тот миг я увидела огромную тень. Она неслась по полю, залитому лунным светом. Инстинкт сжал сердце ледяной рукой. Не думая, не рассуждая, с диким криком бросилась к нему, врезалась в его грудь, ища защиты у того, кто был моим похитителем.

Он, застигнутый врасплох этим порывом, машинально прижал меня к себе.

Я стояла, сгорая от стыда и холодея от ужаса, чувствуя, как дрожь пробегает по позвоночнику от его близости. Его мускулы напряглись под моими ладонями.

– Т-ты… т-там… Монстр!

Орк не шелохнулся. Я робко оглянулась.

В паре метров сидел волк. Не волк – воплощение ночного кошмара. Ростом почти с меня. Белая шерсть, горящие синим глаза, клыки, способные перекусить позвоночник.

– Клык, не ешь её. Она мне ещё нужна, – бросил орк, и в его голосе прозвучала усмешка.

Волк преданно посмотрел на него, потом настороженно на меня. Нехорошо облизнулся, но, кажется, даже кивнул.

Страх медленно отступал, сменяясь острым постыдным осознанием. Я вся прижата к нему. Чувствую жар его кожи. Его руки всё ещё на моей талии.

Чёрт. Что со мной? Я отшатнулась, как от огня. Глаза заметались, выхватывая всё – звёзды, поля, волка – только не его лицо. Щёки пылали таким стыдом, что, казалось, можно осветить всё это проклятое поле.

Я стояла между двух монстров. И с ужасом понимала, что не знаю, какой из них страшнее.

Визуалы

Он - Мрак. И он заберёт тебя...


А это наша главная героиня. Принцесса. Попаданка. Ну или просто Мара:)

Глава от автора:)

Дорогие мои!

Приготовьтесь. Вдохните глубже. Заприте двери.

Добро пожаловать в мир, где каждый удар сердца – это риск, а каждый взгляд – обещание.

Здесь будет горячо. Опаляюще, безумно, до дрожи в коленях. (Да, именно поэтому стоит увести детей подальше от экранов). Здесь будет страсть, которая не спрашивает разрешения и сметает всё на своём пути. Море тайн, где каждая разгаданная – открывает новые.

Но главное: здесь будет любовь. Та, что появляется в самый неподходящий момент, у края пропасти.

Вы готовы?

Погружайтесь. И помните – вы сами просили этого огня.

Обжигающего чтения! ❤️🔥

Глава 2.1. Мрак

Орк шагнул к мохнатому исполину. Только сейчас я разглядела на спине зверя снаряжение – седельные сумки. Неужели он на нём… ездит?

Он протянул руку, почесал волка за ухом. Чудовище щурило синие глаза, вытягивая шею, и пыталось лизнуть его пальцы. На лице орка на мгновение промелькнула улыбка – лёгкая, почти неуловимая. Но этого мига хватило, чтобы с его черт сошла ледяная маска палача. Он стал просто мужчиной. Опасным, диким, но живым. И от этого стало в тысячу раз страшнее.

Затем он обернулся. Резко, как будто отрываясь от чего-то важного. И взгляд… Боже, взгляд снова стал острым, как отточенный клинок. Тот миг мягкости испарился, смытый ледяной волной. Глаза сканировали, взвешивали, выискивали слабость. Выдирали душу когтями. Я почувствовала, как под этим взглядом обнажаюсь, будто шелк сорочки превратился в паутину.

Он протянул плащ. Грубая ткань пахла чужим костром, чужим потом. Чужим им.

– Надень.

Одно слово, как удар хлыстом. Коротко, без права на вопросы.

Я вырвала плащ из его рук в лихорадочной спешке. Накинула, закуталась с головой. Мир сжался до щели под капюшоном. До серой земли, на которой стояли его массивные сапоги в пыли и следах грязи. Туда, где не было его глаз. Туда, где можно было спрятать этот пожар на щеках, эту предательскую дрожь в коленях, которую вызвал не страх. Нет. Не только страх.

– Садись.

Приказ. Окончательный и бесповоротный. Он кивнул на волка. Чудовище издало рычащий вздох, полный глубочайшего презрения, и рухнуло на землю, сложив лапы.

Ком ледяного ужаса подкатил к горлу, сдавил, перекрыл воздух. Я подняла взгляд на орка, и внутри всё оборвалось. В моих глазах стояла мольба. Голая, унизительная. Я просила. Того, кто только что сломал мое сопротивление в тёмном переулке. Того, прикосновение чьих губ ещё пылало на моих.

Ни один мускул на его каменном лице не дрогнул. Он просто ждал. Малахитовая кожа в лунном свете отливала холодным металлом.

Отчаянный истеричный порыв родился в груди – задержать хоть на миг, оттянуть этот немыслимый контакт.

– К-как тебя зовут? – голос сорвался, хриплый от страха и чего-то ещё.

Вопрос повис в тишине. Орк медленно, будто раздумывая, стоит ли вообще отвечать, склонил голову.

– Мг'раха'карр.

Звук вырвался из его груди низким гортанным рыком. Не имя – заклинание. Боевой клич. Оно вибрировало в воздухе, отдаваясь где-то глубоко внутри первобытным толчком.

– Мг… Мгх… – язык заплетался, губы отказывались складываться в эти чужеродные дикие звуки. Я чувствовала себя идиоткой.

Он возвёл глаза к небу с таким выражением, будто я пыталась съесть камень.

– Зови Мрак.

Мрак.

Имя обрушилось физическим ощущением. Тенью, накрывающей с головой. Холодом в жилах. Оно идеально ложилось на него. Отражало всё: цвет кожи, глубину взгляда, ту непроглядную, опасную тьму, что исходила от него. От одного слога по спине побежали мурашки. Не от страха. От странного щемящего узнавания. Да. Ты действительно Мрак. Мой кошмар.

Я сделала шаг. Ноги были ватными. Ветер свистел в ушах, вытесняя все мысли, кроме одной: Мрак. Мрак. Мрак. Пальцы цеплялись за жёсткую колючую шерсть зверя. Я вскарабкалась на его спину, и мир перевернулся, опрокинулся, сошёл с осей.

А потом он поднялся следом.

Его тело прижалось к моей спине не как присутствие – как приговор. Тяжёлый неумолимый, стирающий меня в порошок. И когда его руки обхватили меня, в голове, снова и снова, как проклятый набат, стучало это страшное идеальное имя.

– Наклонись. И держись за холку.

Губы коснулись моего виска. Дыхание обожгло, а низкий голос проник прямо в мозг, вытесняя все мысли.

Я наклонилась, прижалась грудью к мощной спине зверя. И в тот же миг он приник ко мне. Его руки легли поверх моих. Его бёдра сомкнулись на моих, стальные мускулы ног зажали меня с двух сторон, лишив малейшей возможности пошевелиться. Его дыхание стало ритмом, под который теперь билось моё сердце.

Клык поднялся на лапы. Моё тело качнулось, и я бессознательно вжалась назад, в твёрдую грудь орка. Он не отстранился.

– Держись, принцесса.

Его голос прозвучал как последнее, что я услышу в этой жизни.

И мир взорвался движением!

Волк рванул вперёд. Первое, что накрыло меня – слепая животная паника. Ветер ударил в лицо, заставив захлебнуться воздухом. Я зажмурилась, завыла внутри от ужаса.

А потом… страх начал менять форму.

Скорость перестала быть угрозой. Она стала полётом. Волк нёсся ровно, лишь шорох лап по траве и свист ветра в ушах. Но я чувствовала каждую его мышцу, работающую подо мной, каждое мощное движение.

И я чувствовала его. Того, кто сзади. Его тело, прилипшее к моей спине. Твёрдый пресс, в который я упиралась поясницей. Широкую грудь, давившую на лопатки. Руки, всё ещё держащие мои в плену. Его тепло проникало сквозь два слоя ткани и жгло кожу. Его дыхание смешалось с моим, стало частым, прерывистым – от скорости? От чего-то ещё?

Глава 2.2. Совершенно беззащитна

Волк нёс нас вперёд, будто сама тьма гналась у него за спиной. Не зная усталости, не зная жалости. Поля с их призрачной лунной белизной остались где-то позади, а впереди вздымалась чёрная стена леса. И вот мы уже врезались в нее.

Тропа исчезла, растворилась в полумраке. Волк петлял между исполинских стволов, как тень, его бесшумные прыжки заставляли мир плясать в глазах. Ветки хлестали по плащу, цеплялись за капюшон, царапали оголённые ноги. Я чувствала, как каждое движение зверя отдаётся в моём измождённом теле ударом молота по наковальне.

Мрак не шевелился за моей спиной. Он был как часть леса – недвижимый якорь в этом бешеном потоке.

Когда первые робкие лучи солнца пронзили полог и заиграли на сырой земле золотыми пылинками, я уже боролась со сном. Веки наливались свинцом, слипались, предательски опускались. Всё тело кричало от боли. Спина ныла в постоянном напряжении. Пальцы, вцепившиеся в шерсть, онемели, и я боялась, что не смогу их разжать никогда. Каждая мышца гудела отдельной измученной песней!

Но тут лес прервался.

Мы вылетели на небольшую опушку, залитую утренним, ещё холодным светом. Трава здесь была высокой, усыпанной росой, искрящейся, как маленькие алмазы.

Мрак резко осадил волка, и тот замер на месте, врезаясь мощными лапами в мягкую землю. Движение прекратилось так внезапно, что мир закачался перед глазами.

Легко, без единого усилия, орк спрыгнул на землю. Он не посмотрел на меня. Просто кинул через плечо:

– Клык.

Волк – этот белоснежный ужас – послушно опустился на землю. Я застонала, пытаясь заставить пальцы разжаться. Они не слушались, сведённые жестокой судорогой. Кое-как отцепив их от колючей шерсти, я практически свалилась с его бока.

Мышцы ног горели огнём, спина вопила, требуя немедленно растянуться на ровной поверхности. Хотелось одного: лечь лицом в эту влажную, прохладную траву и больше никогда не двигаться. Дышать. Только дышать.

Сквозь туман усталости я увидела, как Мрак подошёл к волку. Его движения были точными, экономными. Он снял седельные сумки, произнёс несколько гортанных чужеродных звуков. Зверь встал, ткнулся огромной мордой ему в ладонь, и затем, как призрак, растворился в зелёной чаще, не оставив и следа.

И тогда Мрак развернулся. Ко мне.

Я, сидящая на земле в позе разбитой куклы, инстинктивно сжалась под тяжестью его взгляда. Закуталась в плащ, будто эта грубая ткань могла стать щитом.

– Привал, – сказал он. Одно слово. Констатация. Не предложение.

Я с глухим, сдавленным всхлипом беззвучно послала его к чёрту. За что? За какие грехи мне эта мука?

Мысли, как стая испуганных птиц, рванули в прошлое. Не в это, не в королевское. В моё.

Пару месяцев назад. Дождь. Асфальт блестит, как чёрное зеркало. Пешеходный переход. И рёв. Глухой всесокрушающий рёв машины, которая вырвалась из-за поворота. Удар. Не боль. Ошеломление. Мир, вертящийся в воздухе. А потом – тишина. И тьма.

Очнулась я уже здесь. В другом мире. В кровати с балдахином. Надо мной склонялись незнакомые люди в сиреневых мантиях. Не люди – эльфы. Шепот на странном языке. Дикая паника. Слепая, сжимающая горло. Я пыталась кричать, но вырывался только хрип.

А потом этих сиреневых призраков оттеснил мужчина. Лет сорока. Строгое лицо, коротко подстриженная борода с проседью, и глаза… Серые, как дождевая туча. Усталые. И в них – то ли страх, то ли разочарование. А на голове – корона из тусклого золота. Не пафосная театральная, а… настоящая.

Тогда всё и рухнуло. Я – принцесса Мариэлла. Только что вернулась с того света после недельного забытья. Мы – в королевстве Эргон. «Потеря памяти», – шептали вокруг, глядя на меня с жалостью и опаской. И самое чудовищное: я смотрела в зеркало на своё лицо. Свои светлые, спутанные волосы. Свои зеленые, широко раскрытые от ужаса глаза. Те же скулы, тот же высокий лоб.

Единственное, что отличало меня от нее – шрамы.

Изящные бледные кисти принцессы были испещрены паутиной белых линий. На предплечьях, на запястьях, пересекающих тонкие голубые вены. Так что же это? Моя душа вселилась в тело заядлой самоубийцы? Или в этом проклятом королевстве творилось что-то ещё более тёмное? Но позже…

– Располагайся.

Грубый и не терпящий возражений голос Мрака, прорезал поток воспоминаний, как нож. Он милостиво указал рукой на траву у моих ног, будто даровал мне целое королевство.

Бесит. Чёрт бы его побрал, как же он бесит своим спокойствием, своей властью, этим снисходительным тоном!

Но тело не слышало ярости разума. Оно умоляло о пощаде. Желание упасть и вырубиться было сильнее страха, сильнее стыда.

Я рухнула на спину и накрылась плащом с головой, как саваном.

В нос ударил запах влажной земли, травы и его – дыма, кожи, силы. Он был слишком близко. Этот запах не давал забыться, держал на грани сна, не пуская глубже.

Глава3.1. Влечение

Яркий солнечный свет бил сквозь веки, как лезвие. Я застонала, выныривая из чёрной, бездонной ямы сна. Сна, где не было ни бешеной скачки, ни страха, ни его железных рук. Реальность обрушилась на меня со всей своей грубой тяжестью.

Та же опушка. То же небо. Но тишина была гулкой, живой. Её охраняли не только исполинские деревья по краю. Напротив меня, в десяти шагах, лежало белое чудовище.

Клык. Он растянулся на солнце, как огромный невозмутимый страж. Шерсть искрилась, тело медленно поднималось и опускалось в такт дыханию.

– К-Клык? – мой голос прозвучал хриплым шёпотом.

Зверь не шелохнулся. Не дрогнул даже кончик уха. Он спал. Или делал вид. Эта мысль заставила сердце сжаться.

Я осторожно приподнялась на локтях. Плащ соскользнул. Утренний воздух обнял обнажённые плечи холодными пальцами.

В нос ударил запах. Не лесной сырости, а чего-то густого, мясного, невероятно аппетитного. Рядом потрескивал костёр. Над ним висел походный котел, откуда и шёл этот дразнящий, сводящий с ума аромат. Живот отозвался громким урчанием, а во рту скопилась слюна.

Но сейчас не до еды…

Мысль ударила, резкая и ясная: пока волк спит. Пока Мрака нет.

Я оглядела лесную чащу. Она стояла тёмной, плотной стеной. Бежать туда – значило заблудиться в первом же переплетении корней. Или наткнуться на что-то ещё более голодное, чем этот волк.

Прислушалась. Щебетание птиц, шум кроны.

Лихорадочные планы на побег оборвал пронзительный, ледяной взгляд. Синий, как горное озеро. Клык приподнял голову, не спеша, и уставился прямо на меня. Его глаза были умными, оценивающими, читающими каждый мой испуганный вздох.

Я замерла, как заяц перед удавом.

– П-привет, – выдавила, пытаясь вложить в голос дружелюбие.

Волк медленно, с преувеличенной важностью, склонил голову набок. Точь-в-точь, как его хозяин.

Я сжала дрожащие пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Надо было как-то… установить контакт. Показать, что я не угроза.

– А ты… волк, да? – спросила, и мои же слова отдались в ушах невозможной глупостью.

Чудовище в ответ зевнуло, показав ряд белых острых зубов. Дрожь забегала мурашками по спине. Потом он с насмешливой неспешностью положил голову обратно на лапы и закрыл глаза. Игнорировать решил, значит.

Пока я соображала, что же мне делать в этой непростой ситуации, из темноты деревьев появился Мрак.

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь листву, выхватывало его из полумрака, как драгоценность. И я, наконец не ослеплённая усталостью, увидела его. Увидела.

Кожаного жилета на нём не было. Только широкий ремень с перевязью через голую малахитовую грудь. И Боже… что это была за грудь. Широкие, налитые силой плечи, плавно переходящие в выпуклые грудные мышцы, которые напрягались с каждым его шагом. Ниже – стальной пресс, каждый «кубик» был чётко очерчен, будто высечен резцом. Тёмные волосы на груди сужались в стрелку, теряясь в низкой посадке грубых кожаных штанов, обтягивающих бёдра.

Чёрные, мокрые волосы были распущены, тяжелыми прядями ниспадая на плечи. Капли воды, зацепившиеся на коже и волосах, сверкали на солнце, притягивая взгляд, заставляя следить за их медленным скольжением вниз, по рельефу мышц…

Его фигура была не просто красивой. Она была воплощением дикой необузданной мощи. Она потрясала, лишала дара речи и заставляла предательски сжиматься низ живота. Я непроизвольно сглотнула, ощутив, как по щекам разливается густой румянец. Что со мной? Что это за кошмар? Он – похититель. Чудовище из легенд. Орк, о которых в королевстве шёпотом рассказывали страшные сказки. Говорили, они собирают армию. Что они безжалостны. Беспощадны.

– Проснулась, ваше Высочество?

Его голос, низкий и нарочито вежливый, прорезал воздух. Губы изогнулись в насмешливой, порочной улыбке. И всё, о чём я могла думать в этот миг, было не о легендах. А о том, как эти жёсткие требовательные губы прижимались к моим в тёмном переулке. Как они заставляли забыть обо всём. Пульс взметнулся, забившись где-то в висках и в горле, и этот оглушающий ритм пугал меня больше, чем сам лес.

– Да, – пробормотала и машинально облизала пересохшие губы.

Его угольный всевидящий взгляд мгновенно поймал это движение. Задержался на моём рте. В глазах что-то мелькнуло – искра, вспышка того же самого тёмного узнавания, что горело во мне.

– Тогда иди к костру, – сказал он, и в голосе уже не было насмешки. Была неоспоримая команда. – Нам предстоит долгий путь.

Он развернулся и пошёл к огню, демонстрируя абсолютную уверенность, что я послушаюсь. И самое ужасающее – он был прав. Мои ноги, дрожащие и слабые, сами подняли меня с земли. Я чувствовала, что граница между угрозой и влечением в моей собственной голове стирается с каждым его взглядом…

Глава 4.1. Контроль

Мрак

Холодная вода всегда возвращала ясность. И сейчас она была нужна как никогда.

Я задержал дыхание, окуная лицо, и на миг позволил тишине сомкнуться вокруг головы. Лес шумел где-то далеко, приглушённо. Не мешая. Когда я выпрямился, капли стекали по лицу и груди, унося с собой лишние мысли.

Первая часть плана выполнена.

Принцесса здесь.

Я перевёл взгляд в сторону опушки. Даже отсюда чувствовал её присутствие – слабое, чужое, но… нужное. И навязчивое. Её запах въелся в сознание, как яд. Контроль. Нужно держать контроль.

Осталось довести её до Забытого Храма. Туда, где под слоями камня и проклятий всё ещё дремлет то, что боги отняли у моего народа.

Магия.

Тысячи лет мы жили без неё. Учились выживать иначе – силой, железом, кровью. Но этого больше не хватало. Гниль поднимала голову всё чаще. Она приходила без знамён и объявлений войны, проникала в плоть и разум, оставляя после себя пустые оболочки.

Двадцать лет назад я видел её рождение…

Под стенами Эргона.

Тогда мы ещё верили, что войну можно выиграть. Люди и эльфы объединились – редкий союз, но против нас они всегда находили общий язык. Мы ударили первыми, потому что иначе шансов не было. Внезапность – единственное, что уравнивало силы.

А потом небо вспыхнуло.

Белый свет выжег зрение, а следом пришла тьма – густая, живая. Дым, от которого ржавело железо и останавливались сердца. Гниль... Те, кто падал, поднимались потом… другими.

Гниль не выбирала сторону.

Наши провидицы тогда почти сошли с ума, выискивая ответ. И одна из них всё же нашла... Во сне. Как всегда.

Я не верил снам.

Но гниль верить заставила.

Стиснул челюсти и отогнал воспоминания. Прошлое не должно мешать настоящему. Настоящему, где каждый нерв натянут струной из-за этой хрупкой девчонки.

Накинул перевязь с мечом и вышел из-за деревьев.

Принцесса сидела на земле, напряжённая, как зверёк, загнанный в угол. Косилась на Клыка, будто ждала, что он бросится в любой момент. Волк, конечно, не обращал на неё ни малейшего внимания. Фаритонские волки не тратят время впустую. Мне бы его выдержку.

– П-привет, – выдавила она.

Я отметил попытку. Не страх – усилие. Немногие способны на это после всего, что было. Её голос, тихий и сорванный, взыграл в крови голодом, который свелся к одному: прижать, ощутить, войти... Черт возьми.

– Проснулась, ваше высочество? – усмехнулся, подходя ближе, стараясь, чтобы усмешка звучала как надо – холодно и резко.

Её взгляд метнулся ко мне слишком быстро, слишком внимательно. Остановился. Задержался. Тонкая шёлковая ночнушка, мокрая от росы и прилипшая к коже, не скрывала ровным счетом ничего – ни дрожи, ни изгибов. Люди всегда недооценивали, насколько мы чувствительны к таким вещам. К плоти. К желанию. Оно поднималось сейчас горячей волной, затмевая рассудок. Заткнись. Она инструмент. Только инструмент.

Она облизала губы – запретный образ ворвался в сознание: я не просто вижу этот жест – я чувствую. Чувствую, как прижимаюсь к ее губам своими, как кусаю эту нежную кожу до металлического привкуса, и она не отстраняется, а отвечает – с той же дикой, внезапной страстью, ломая все мои расчёты одним лишь вздохом.

Я вонзил ногти в ладони до боли. Единственное, что еще мог контролировать. Чтобы хоть этим гвоздем чувств прибить себя к реальности.

Отвернулся раньше, чем тело успело отреагировать нагляднее.

– Иди к костру. Нам предстоит долгий путь, – сказал жёстче, чем планировал. Голос прозвучал хрипло.

Принцесса послушно села у огня, кутаясь в мой плащ. Запах дыма смешался с её запахом – страх, человек, что-то ещё… сладкое, девственное. Непривычное. Я хотел сорвать с неё эту ткань, прижать к земле, вдохнуть этот запах с её кожи, забыть про храмы и проклятия… Слишком многое зависит от исхода. Нельзя. Не сейчас.

– Мрак, – её голос дрогнул, но взгляд остался прямым. – Куда ты меня везёшь?

– В Забытый Храм.

Я ожидал слёз. Криков. Мольбы. Люди всегда реагировали одинаково, когда слышали это название. Она лишь кивнула.

– Хорошо. Что я должна сделать?

Я замер, держа миску с кашей. На миг даже забыл, как дышать. Либо она не понимала, куда я её веду. Либо понимала слишком хорошо.

– Сначала надо дойти, – отрезал я, и протянул ей еду, избегая прикосновения к её пальцам. Даже мысль о возможном касании обожгла.

Ели молча. Она не жаловалась, не морщилась, не пыталась устроиться «по-королевски». Просто ела, как тот, кто знает цену теплу и пище.

Это злило. Злило немыслимо. Люди всегда что-то скрывают. Особенно те, кто улыбается слишком спокойно. А её спокойствие было хуже любой истерики. Оно заставляло смотреть. Хотеть. Сходить с ума.

– Пора, – сказал я, поднимаясь резко, словно отбрасывая невидимые оковы.

Глава 5.1. Гниль

Мара

Лес сомкнулся за спиной, как каменные врата в вечную темноту. Не тропы – ловушки. Не деревья – стражи, чьи сросшиеся кроны глумились над самой идеей неба. Я вдохнула воздух, густой от запаха хвои и влажной земли, и он застрял в горле колючим комком. За спиной дышал Мрак. Не просто присутствовал – нависал. Его жар пробивался сквозь шерсть плаща и тонкий шёлк моей сорочки, прожигая кожу насквозь. Каждый выдох – обещание. Каждый шаг его волка – приговор.

Бесконечные сосны, ели, скалы – декорации к моему личному адy.

Остановки были краткими, лишь чтобы дать передохнуть зверю и проглотить несколько безвкусных лепёшек.

Мрак не произнёс за всё это время ни слова. Его молчание было гуще лесной чащи, плотнее, давило на виски, забивалось в уши, вытесняло даже панику, оставляя лишь глухую, звенящую пустоту. Он стал частью леса – неумолимой, безликой силой, что несла меня в чёрную пасть неизвестности.

Когда мы наконец вырвались на лунную поляну, я свалилась в высокую колючую траву. Сознание поплыло, унося с собой боль, страх, даже унижение. Но из блаженного забытья я был вырвана грубым, не терпящим возражений голосом.

– Вставай.

Внутри всё закипело бессильной злостью. Хотелось запустить в орка подушкой, но, к сожалению, такой роскоши под рукой не было.

Сдавленный стон вырвался наружу, когда я поднялась на локти. Тело кричало, каждая мышца – отдельный огненный узел. Костёр потрескивал, выплёвывая искры в ночь. Над ним висел тот самый котёл, и запах похлёбки – густой, мясной, неприлично земной – ударил в нос. Он казался теперь единственной нитью к чему-то нормальному.

Клык растянулся у костра, косясь на меня синим глазом. Караулит. Зараза.

После ужина тишина стала невыносимой. Она давила, как вода на глубине. Рискнула нарушить её, слова прозвучали хрипло, будто я не говорила целые сутки:

– Так всё же… Мрак. Ты сказал, мы идём в Забытый Храм.

Подняла взгляд, и почувствовала, как по щекам разливается жар.

– Что это за место? – продолжила, заставляя голос не дрожать. – И зачем там я?

На мгновение на его лице замерло удивление. Настоящее. Почти человеческое. Но он быстро спрятал его.

– Ты не знаешь?

– Я потеряла память, – тяжело вздохнула и развела руками, изображая беспомощность. Ложь, отточенная до блеска.

Мрак впился в меня угольными глазами. Взгляд стал острее, будто пытаясь найти швы на этой картине.

– Как?

Я плотнее закуталась в плащ, спасаясь от ночного ветра, и выдала историю, отрепетированную десятки раз.

– Останавливала гниль на юге, – Вытянула руку, и лунный свет лёг на бледный, тонкий шрам, тянувшийся по внутренней стороне предплечья, как серебряная нить. – Понадобилось много крови. Слишком много. Я долго не приходила в себя. А когда очнулась…

Мрак не сводил с меня тяжелого оценивающего взгляда.

– В Забытом Храме хранится артефакт с магией моего народа, – Он сделал паузу, и в эту паузу ворвался далёкий вой чего-то в лесу. – Врата к нему сможешь открыть только ты.

– А если я откажусь? – я приподняла бровь, проверяя границы дозволенного.

Он наклонился вперед, и тень от его массивного тела накрыла меня целиком. Голос упал до опасного бархатного шёпота, который был страшнее любого крика.

– У тебя нет права выбора, принцесса.

Холод пробежал по позвоночнику, рассыпался мурашками по коже. Границы были обозначены. Железом и обещанием боли.

На этой уютной ноте я решила закончить разговор. Свернулась калачиком на сырой земле, натянув плащ с головой. Усталость навалилась тяжёлым тёплым одеялом. Но сон не шёл. Где-то под рёбрами, в самой глубине, копошилось тревожное тёмное чувство. Оно сжимало горло, заставляло прислушиваться к каждому шороху.

И оно не обмануло.

– Мара!

Его голос разорвал ночь.

Я подскочила, не понимая, что происходит.

У догорающего костра, будто высеченный из камня, стоял Мрак. Его меч уже был в руке, лезвие жадно ловило отблески пламени. Но он смотрел не на меня.

Он смотрел в лес. Оттуда ползло нечто. Гуще, чернее, плотнее ночи. Дым… стелился по земле низкой, ядовитой волной, и там, где он проходил, трава рассыпалась в мгновение, превращаясь в серый безжизненный пепел. Тихо, беззвучно. Смерть шла без фанфар.

– Мрак… – мой голос сорвался от ужаса. – Что делать?

– Отходим.

Гниль. Так вот ты какая.

Я попыталась встать – и тут же упала обратно на землю. Холодное липкое нечто обвилось вокруг лодыжек, словно щупальца спрута. Дым! Он держал! И тащил меня в чащу!

– Мрак! – Я завопила, пытаясь высвободиться, но хватка была железной.

Он обернулся. И в его холодных глазах вспыхнула ярость. Не просто злость. Первобытная всесокрушающая буря.

А из леса, из-за пелены живого дыма, вышли они...

Глава 6.1. Когда стираются границы

Очнулась я резко. Словно вынырнула из ледяной воды.

Жёсткий мех щекотал щёку, а горячее тело прижимало к нему так плотно, что не оставалось сомнений – я всё ещё жива лишь потому, что он держит меня.

– Очнулась? – голос Мрака проник через свист ветра в ушах.

Он чуть приподнялся, давая мне вдохнуть свободнее. Свет ударил в глаза, и я поморщилась от ярких солнечных лучей. Мы снова мчались на волке. Вокруг мелькали редкие деревья и высокая трава, сливавшиеся в размытое пятно.

Мрак выкрикнул что-то резкое, на своём языке, и Клык сбавил ход.

Он спрыгнул первым и, к моему изумлению, протянул руку.

Я уставилась на неё, не сразу поняв, чего от меня ждут. Этот жест казался неправильным. Странным. Несколько секунд просто смотрела, прежде чем вложить ладонь в его.

С помощью Мрака я слезла со спины зверя. Но Мрак не отпустил сразу. Его взгляд скользнул по мне внимательно, оценивающе. Ладонь всё ещё сжимала мою – дольше, чем того требовала необходимость.

Я вздрогнула и резко высвободила руку.

Сделала несколько шагов до ближайшего дерева и, не сдержав тяжёлого выдоха, опустилась на землю. Рука была аккуратно перемотана. Кровь уже не шла, но боль всё ещё пульсировала, напоминая о цене.

Я не заметила, как он подошёл. Мрак возник рядом бесшумно, как всегда, и молча протянул флягу.

Выхватила её, не задумываясь, и жадно припала к горлышку. Пить хотелось ужасно. Холодная вода вызвала ощущение практически счастья.

– Ты остановила туман, – сказал он.

Не вопрос. Просто констатация.

Я кивнула, продолжая пить.

– У тебя всегда такая реакция?

Я подняла на него взгляд. Лицо – каменное, без тени эмоций.

– Я… сделала это впервые… – начала и едва не поперхнулась, заметив, как сузились его глаза. – В смысле… я не помню, как делала это раньше.

Он всматривался в меня ещё несколько долгих секунд. Потом кивнул.

– Не используй силу без крайней нужды.

Развернулся и отошёл к Клыку, будто разговор был окончен.

Я осталась сидеть, чувствуя, как внутри вспыхивает злость. Хоть бы слово! Хоть бы намёк на благодарность. Будто всё действительно было под его контролем!

Как же он меня бесит!

***

Дни тянулись, пожираемые лесом и бесконечной скачкой. Время растягивалось и исчезало одновременно. Прошла неделя, прежде чем я осознала это.

Мы не встретили ни одной живой души, ни одного поселения. Мрак выбирал тропы, скрытые от глаз, будто сам лес подчинялся ему.

Молчание между нами стало ощутимым. Оно висело в воздухе и давило на плечи.

Но хуже всего было другое.

Я всё чаще ловила на себе его взгляд. Тёмный. Изучающий. Пожирающий. От него сердце начинало биться быстрее, а внутри поднималось тепло. Но с каждым днём в этих глазах становилось всё больше льда. И иногда мне казалось, что я уже вижу в них... приговор.

– Можно к реке? – спросила я, когда мы остановились на ночёвку. Голос дрогнул, несмотря на все попытки удержать твёрдость. Мне нужно было смыть с себя всё: дорожную грязь, страх… и ощущение его взгляда, будто въевшегося в кожу.

Он посмотрел на меня внимательно. В этом взгляде мелькнуло предупреждение.

– Только без глупостей, – отрезал Мрак.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

Река оказалась совсем рядом – всего в нескольких десятках шагов, скрытая за густыми кустами можжевельника. Я вышла на каменистый берег. Вода под луной была чёрной, быстрой. Она звенела, перекатываясь между камней.

Сбросила плащ – свою единственную броню – и оглянулась. Тишина. Лишь шелест листвы, стрёкот насекомых и далёкие крики ночных птиц.

Шёлковая сорочка соскользнула с плеч. За ней – тонкое льняное бельё.

Прохладная вода коснулась кожи, и по телу побежали мурашки. Я сделала шаг, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

Сначала было неглубоко.

До того мгновения, когда под ногой внезапно не исчезла опора.

Я вскрикнула и ушла под воду с головой! Холод сдавил грудь. Вода хлынула в нос и рот. Я дёргалась, только сильнее утягивая себя вниз. Течение сбивало, не давая найти дно. Паника накрыла волной!

Легкие уже жгло от нехватки кислорода, когда чьи-то пальцы сомкнулись на моём запястье. Рывок. Я вылетела на поверхность, захлёбываясь кашлем и жадными глотками воздуха.

Инстинктивно вцепилась в своего спасителя. Ноги обхватили его талию, руки впились в бугристые мышцы спины. Я прижалась к нему всем телом, ища опоры в этой удушающей пустоте.

Запах ударил в сознание – полынь, дым костра. Мрак.

И я… полностью обнаженная…

Он замер.

Его дыхание стало глубже, тяжелее. Моё – сбивчивое, рваное, слишком громкое в этой тишине.

Глава 6.2. Страсть и ненависть

Широкие ладони лежали на бедрах, поддерживая, прижимая меня к себе еще сильнее.

Жар затопил полностью, собрался в ноющий шар внизу живота. Я задрожала от страха и… желания. Собственное тело в который раз подводило рядом с ним.

На бесконечные секунды мы застыли. А потом Мрак резким движением прижал меня спиной к отвесной поверхности огромного валуна, выступавшего из воды. Камень был ледяным, но его тело передо мной пылало. В глазах, отражающих лунный свет, тлел темный огонь.

Я забыла, как дышать. И тогда он набросился на мои губы. Прикусил до крови.

Сокрушил. Завоевал. С жадностью хищника, настигнувшего добычу.

Я замерла под его напором и под своими собственными чувствами. Его губы были неистовыми, требовательными, они выжигали из меня последние остатки разума, оставляя лишь дикий первобытный отклик. Моё тело отвечало на его прикосновения с постыдной оглушающей готовностью. Я вцепилась в его влажные волосы, прижимая к себе, сама становясь соучастницей этого сумасшествия.

Его руки грубо сжимали мои ягодицы, пальцы впивались в кожу, оставляя следы, которые завтра превратятся в синяки. Я чувствовала каждый мускул его торса, каждый стук сердца, вторивший моему.

Стонала ему в рот, и звук этот был чужим, развратным. Его возбуждение, твёрдое и неоспоримое, давило на самую интимную часть меня через мокрую ткань штанов, обещая, угрожая, сводя с ума. Холод воды парадоксальным образом лишь обострял каждое ощущение: жар его кожи, шершавость его ладоней, влажную мягкость его губ.

«Что со мной?» – пронеслось в остатках сознания, отчаянно цепляющегося за берег. Этот орк. Похититель. Чудовище, которым пугают детей. Он может сломать меня, убить, и мир лишь вздохнёт с облегчением. Почему же моё сердце сбивается с ритма при его прикосновении? Почему каждая клетка тела кричит не «убеги», а «ещё»? Это болезнь. Это проклятие. Это…

Я попыталась оттолкнуть его, пугаясь собственных желаний. Бесполезно. Он был как скала.

В ответ его зубы сжали мою губу сильнее, до той сладкой грани, где боль перетекает в наслаждение. Волна огня прокатилась от макушки до пят, заставив выгнуться. Мои бедра, повинуясь древнему животному ритму, двинулись навстречу ему. Из нас вырвался один на двоих сдавленный отчаянный стон. Дыхание сбилось, стало резким, прерывистым.

Он оторвался от моих губ, чёрные глаза прожигали меня.

– Проклятая, – прошептал хрипло, и в его голосе была ярость, затопленная страстью. – Что ты со мной делаешь?..

Это был не вопрос. Это было признание. Признание в том, что и он не контролирует это. И от этой мысли что-то ёкнуло внутри.

Его губы сместились к моей шее, к ключице, оставляя влажные горячие следы. Я запрокинула голову, упираясь в холодный камень, и вселенная уменьшилась до его рта на моей коже, до его рук, сковывающих моё тело, до невыносимого томительного давления в самой глубине. Стыд был где-то далеко, смытый волной более сильных ощущений. Страх адреналиновым потоком наполнял сознание. Но боялась я не его. Себя. Боялась этого ненасытного голода, который он во мне разбудил.

Его пальцы провели по нежной коже, которой никогда никто не касался, и я не сдержала новый порочный стон. Рука замерла на миг, будто фиксируя эту реакцию, эту предательскую влагу не от реки, а от меня самой. А потом движения стали уверенней. Наглее. Я была полностью открыта для него, беззащитна.

И, что самое ужасное, мне безумно хотелось продолжения.

Он не просто ласкал – он изучал. Касания были настолько точными, такими безжалостно прямыми, что я сходила с ума, распятая между ледяным камнем за спиной и огненной стеной его тела.

Другой рукой он обхватил мою грудь, провёл языком по затвердевшему, невероятно чувствительному соску, и по всему телу пробежала сладкая судорога, такая сильная, что в глазах потемнело. Зубы сжали нежную кожу, оттягивая, причиняя ту самую блаженно-невыносимую боль, от которой тает рассудок. Глухой стон вырвался из горла. Я впилась ногтями в его спину до отметин, чувствуя, как натягивается каждая струна внутри.

Пальцы его не знали пощады. Они скользили, находя каждую точку, заставляли вздрагивать и извиваться в его объятиях. Медленно, с раздражающе-сладостным давлением он подводил меня к черте. Жар катился изнутри волнами, поднимался по животу, сжимал горло. Он знал. Чувствовал, как я готова сорваться, и это лишь замедляло его, растягивая мучение в бесконечность.

– Мрак… – вырвалось у меня, и в этом одном слове было всё: просьба, протест, отчаянная мольба не останавливаться.

– Молчи, – в хриплом голосе уже была одержимость.

Палец уверенно скользнул внутрь. Я прикусывала кожу на его шее, пытаясь заглушить рвущиеся наружу крики. Но принимала каждый миллиметр погружения.

Мир поплыл.

Ощущения накладывались одно на другое, сливаясь в один сплошной ослепительный вихрь. Я металась в его железной хватке, уже не думая, не стыдясь, полностью отданная на волю этого темного малахитового бога.

Глава 6.3. Побег

Дрожащими пальцами я натянула сорочку. Плащ лёг сверху чужим грузом, и запах ударил в нос сразу. Его запах, от которого внутри всё снова болезненно сжалось.

Меня передёрнуло.

Я чуть не отдалась ему.

Не в порыве, не по глупости – я хотела. И от этого становилось тошно. Отдаться врагу. Похитителю. Тому, чьё имя я узнала всего неделю назад, и которое теперь отзывалось внутри гулким эхом.

Мрак.

После его слов в душе, поверх стыда, поднималось другое чувство. Гуще и ядовитее.

Ненависть.

К нему – за жестокость, за холод, за то, как легко он перечеркнул всё, что между нами произошло, назвав это ложью.

И, что было куда хуже, к себе самой.

Я двинулась вперёд медленно, осторожно, будто каждый шаг мог выдать мои чувства. Не шуметь. Не привлекать внимание. Не напоминать о своём существовании. Хотелось стать тенью. Или вообще исчезнуть.

Когда я дошла до границы светового круга, сердце колотилось так, что казалось, выпрыгнет из груди. Огонь костра рвал ночь на рыжие, трепещущие лоскуты, и за ними начиналась густая, плотная тьма. Та, что могла укрыть. И та, что могла убить.

Мрак сидел у огня.

Капли воды всё ещё стекали по его широкой спине, по напряжённым мышцам, исчезая в тенях у пояса, будто сам лес не желал отпускать его полностью. От него исходила тяжелая, первобытная сила. Тихая и опасная, как спящий вулкан.

Я сжала кулаки до боли. Ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы. Боль была резкой, почти приятной. Якорем, возвращающим в реальность. Напоминанием, что я всё ещё здесь. Что я – это не только стыд, не только этот мерзкий жар под кожей и невыносимое желание исчезнуть.

Скрываться было бессмысленно.

Я прошла мимо в гробовом молчании. Туда, где свет уже не доставал, где тьма начинала дышать.

Он не повернул головы.

Его взгляд был прикован к огню, но видел он явно не пламя. В глубине угольных глаз плясали зловещие искры. Он был не просто «не в духе». Он был в ярости.

На меня? На себя? На весь этот проклятый мир?

Хотелось оказаться как можно дальше от этого взгляда – даже если он был обращён не на меня. От дрожи в коленях, вызванной не страхом, а чем-то куда более постыдным. От его ненависти, которая жгла сильнее любого прикосновения.

Я рухнула на холодную землю.

Земля была жёсткой и равнодушной, но в этом было что-то утешительное. Зажмурилась, проклиная это странное колющее чувство под рёбрами. Собственную глупость. Слабость. Тело, которое отказывалось подчиняться разуму.

Сон. Мне нужен был сон. Забвение. Любое место, где его не будет.

Но даже в темноте под веками я видела его. Его глаза – полные желания и страсти. Его руки на моей коже. И его голос.

«Притворство». «Колдовство». «У ног любого, кто сильнее».

Каждое слово било точно в цель. Без промаха. Что-то внутри умирало, тихо рассыпаясь холодным пеплом.

И где-то на самом краю сознания, как отголосок кошмара, пришло понимание: он убьёт меня. В Забытом Храме. Ради своей цели. Хладнокровно. Без сожаления.

Мне не нужен был ответ. Я уже видела приговор в его глазах.

Тишина стала невыносимой. Она звенела в ушах громче крика. И глубоко, на руинах собственного достоинства, поднялся последний, жалкий островок сопротивления.

Горячие слёзы подступили, но я не дала им пролиться. Не сейчас. Не при нём. Даже если он не смотрит.

Надо бежать.

Сегодня.

Я отвернулась от костра и замерла.

Холод земли, запах чужого плаща, липкая тень произошедшего и того, что ещё должно было случиться. Всё это обволакивало, душило.

Мрак не издавал ни звука.

Я боролась со сном из последних сил, пока наконец не услышала движение. Он приблизился.

Почувствовала, как на плащ ложится ещё одна ткань. Тёплая. Тяжёлая. Потом – отдаляющиеся шаги.

Я медленно приподнялась. Рука задела что-то меховое. Накидка Мрака.

Злость вспыхнула резко, болезненно, смешавшись с чем-то ещё. Чем-то неправильным, почти физически мучительным. Ненужный жест. Лишний. Особенно после всех его слов.

Раздражённо скинула её, вскочила, огляделась.

Лука нет. Клыка не видно. Он ушёл на охоту.

Это мой шанс.

Не раздумывая, я нырнула в чащу и побежала.

Ветки хлестали по лицу, царапали кожу. Босые ноги кололи хвойные иголки и острые шишки. Лунный свет пробивался сквозь кроны, окрашивая мир призрачным ломаным светом.

Я неслась, не разбирая дороги.

Мне было всё равно – разбойники, звери, смерть. Всё лучше, чем остаться.

И вдруг, вывалившись из густых зарослей, я врезалась в высокую фигуру.

Страх взметнулся к горлу и застыл, так и не став криком…

Глава 7.1. Так легче, Мрак

Мрак

Лес принял охоту молча.

Он никогда не вмешивается. Только наблюдает, кто сегодня станет добычей.

Я двигался между деревьями без звука, будто сам был частью этой тени – не шагал, а перетекал из одного клочка темноты в другой. Лес знал меня, а я – его.

Здесь не нужно было думать. Здесь думать было вредно.

В руках – лук Истрид. Дерево, отполированное её пальцами, тетива, натянутая её силой. Сестра не любила, когда кто-то трогал её оружие. Говорила, лук – продолжение души, а не просто дерево и тетива. Я знал. Но она вложила его в мои руки, провожая в этот безнадёжный поход. Её взгляд тогда был пустым, призрачным, будто она смотрела сквозь меня. Сквозь мою плоть, к тому месту, где уже лежала земля. В её видениях я давно был мёртв. Гниль не оставляет шансов.

Я помню, как её пальцы задержались на моём запястье. Чуть дольше, чем нужно. Как будто она хотела что-то сказать ещё. Но промолчала.

Рука дёрнулась.

Боль прошла резким, знакомым укусом – от запястья к локтю. Я сжал зубы.

Под кожей медленно ползло что-то живое. Чёрное. Терпеливое.

Я коснулся медальона на груди.

Металл нагрелся в ладони. Гладкий круг с вырезанным знаком Истрид. Она сама выковала его. Вплела в него то немногое, что могла противопоставить проклятию.

Гниль замедлилась.

Не исчезла. Просто отступила на шаг.

– Ещё не время.

Я втянул воздух. Смола. Мокрая кора. Холод.

Выдох.

И в эту выжженную пустоту вошла она.

Мара.

Её дыхание на моей шее. Тихий звук, сорвавшийся с её губ – моё имя, будто молитва.

Нет.

Это было наваждение. Колдовство. Не может быть иначе.

Она – ключ. Жертва.

Спасение моего народа не пахнет цветами. Оно пахнет кровью.

Заяц вышел на край оврага. Осторожно, короткими перебежками. Я видел, как дрожат его уши, как он замирает каждые несколько шагов, вслушиваясь в лес. Чувствовал его страх – не панический, а тихий, постоянный. Такой страх живёт в каждом, кто знает, что мир вокруг не принадлежит ему.

Каждый зверь знает, что может стать жертвой.

Я опустился на колено. Тетива легла на пальцы. Линия выстрела – чистая, без помех.

Так же будет и с ней.

Я подойду. Подниму руку. Светлые глаза потускнеют, затянутся серой пеленой. Тёплая кожа остынет под пальцами.

Видение Истрид исполнится.

Я спасу их…и убью её.

Картина вспыхнула слишком ярко. Не смерть.

Мягкие губы, обожжённые моим поцелуем. Взгляд, полный сначала доверия, а потом – погасшего огня после моих слов.

Я сказал это, чтобы ударить. Чтобы оставить шрам. Чтобы она ненавидела.

Чтобы было легче убить.

Стрела дрогнула. Заяц метнулся в кусты. Я выругался сквозь зубы и опустил лук.

– Так надо, – прошептал я в пустоту.

Но лес не подтвердил.

Он замолчал.

Тишиной, в которой не шелестят листья, не скрипят деревья. Такой, что сгущается перед бедой.

Я рванул обратно, забыв про осторожность, сердце забилось тяжёлым набатом. Когда поляна показалась между зарослями, всё внутри заледенело…

Костёр догорал. Мары не было. Мир сузился до одной точки. Пустой.

– Клык! – рявкнул, вкладывая в голос всю силу приказа.

Ветер качнул ветви, будто насмехаясь.

Я сам отпустил его. Сам оставил её одну. Сам дал ей возможность бежать.

Не думал, что решится...

Рваные шаги. Она спотыкалась. Бежала вслепую. Потом след стал ровнее. Кто-то вёл её. Или она перестала бояться.

Воздух стал другим. Плотным. Наполненным чужим присутствием.

Я уже видел.

Пятеро эльфов, полукругом. Светлая сталь, белые плащи, холод в глазах.

И в центре – Мара. Стоит прямо. Подбородок высоко. Гордая.

Она увидела меня. Я ожидал страха. Но в её глазах была ненависть. Жгучая. Чистая. Без примесей.

Я сам её выковал.

Так легче, Мрак. Так ты не дрогнешь.

Воздух вспыхнул. Чистый свет рассёк пространство. Реальность сложилась, как ткань, и раскрылась порталом – без трещин, без шума.

Их силуэты растворились в сиянии. Её – последний.

На мгновение наши взгляды встретились, и осознание обрушилось тяжёлой плитой.

Я стоял посреди пустой поляны, с луком в руке, который так и не выпустил стрелу.

Глава 8.1. Чужое совершенство

Мара

Когда сияние портала медленно рассеялось, я не сразу поняла, что дышу. Воздух вдруг стал слишком чистым, слишком прозрачным. Таким, каким не дышат люди, привыкшие к пыли дорог и к горечи собственных ошибок. Передо мной раскинулась эльфийская столица, и от одного взгляда на неё сердце болезненно сжалось.

Зариэль не просто поражал воображение – он его подчинял. Высокие башни, словно выточенные из лунного света, взмывали к небу, будто стремились прорезать звёздную ткань. Они казались выросшими из самой земли, как продолжение скал, доведённое магией до холодного совершенства. В их очертаниях не было ни единой шероховатости, ни малейшего изъяна. Это была красота, от которой становилось не по себе.

Я замерла, чувствуя себя пятном на этом хрустальном полотне.

– Пойдёмте, Ваше Высочество.

Мелодичный голос прозвучал совсем близко – учтивый и абсолютно безразличный. Я вздрогнула и перевела взгляд на эльфа-стражника. Его лицо было безупречным и пустым, как фарфоровая маска. Серебряные доспехи отражали лунный свет так же холодно, как его глаза.

Поразительно, что, заблудившись в лесу, я наткнулась на их патруль. Они возникли на тропе бесшумно, словно сотканные из тени. Я сочла это спасением.

Но спаслась ли?

От Мрака – возможно. От себя – нет.

На что я рассчитывала? Глупая! Об орках, о нем, не зря слагали страшные сказки. Хладнокровный убийца. Чудовище. Я заставила себя поверить в это, вцепившись в мысль, как в спасительный островок. Густая черная злость снова захлестнула сознание, выжигая остатки слабости, стыда, той предательской нежности, что тлела где-то глубоко внутри. Злость была проще. Она жгла, но не мучила сомнениями.

И теперь, под холодным сиянием Зариэля, эта злость стала моим единственным щитом.

Дворец возник передо мной как мираж. Замок в Энгоре, казавшийся когда-то величественным, теперь вспоминался грубой крепостью из камня и дыма. Здесь же стены будто дышали светом – прозрачные, переливчатые, словно в их толще были заключены тысячи застывших лун.

Внутри зал уходил ввысь так далеко, что потолок терялся в тени. Пол под ногами отражал каждое движение, превращая шаги в тихий шёпот.

Когда меня оставили одну в покоях, и дверь закрылась с едва слышным щелчком, я наконец позволила себе выдохнуть.

Медленно прошлась по комнате, проводя пальцами по гладким поверхностям. Всё было слишком правильно. Слишком чисто. И от этого становилось тесно, будто меня заключили в изящную, но всё же клетку.

Ванная оказалась вырезана прямо в молочно-белом камне – целый грот, наполненный прозрачной глубиной. На мгновение я позволила себе представить, как тёплая вода смоет усталость и тревогу.

Вернувшись в спальню, я обнаружила накрытый стол. Запах жареной птицы с мёдом и травами ударил в нос, заставив желудок болезненно напомнить о себе. После дней скудной еды и постоянного напряжения это пиршество казалось почти издевательством.

Или платой.

«Да что это со мной? – с горькой яростью подумала я, глядя на еду. – То есть хочется безумно, то просто хочется...»

Закончить мысль себе не дала. Потому что знала, о чем она. Не о еде. О тяжелых ладонях на бедрах. О губах, прикусывающих до крови. О черных глазах, полных ненависти и той же всепоглощающей страсти, что пульсировала во мне самой. О нем.

Я стиснула зубы.

Это была не случайность. Не слабость. Не «пара поцелуев». Это было падение – внезапное, оглушительное. И он назвал его ложью.

Резко отодвинула стул, пытаясь сбросить наваждение. Внутри поднималась темная, почти осязаемая волна. Обида. Злость. Тоска. Желание. Они переплетались так тесно, что невозможно было отделить одно от другого.

Сев за стол, я начала есть, не ощущая вкуса, лишь заполняя пустоту.

Потом, избавившись от одежды, прошла в ванную и открыла воду. Прозрачная струя с тихим плеском хлынула в бассейн, наполняя пространство запахом соли и цветов. Я шагнула в тепло, и оно обняло меня, снимая дорожную пыль… и память о его прикосновениях.

Погрузилась глубже, позволяя воде укрыть плечи.

Но даже с закрытыми глазами я не видела тьмы. Передо мной снова вставал лес, скачка, его ладони, удерживающие меня так, будто он имел на это право. Его губы – безжалостные, горячие. Его темный взгляд, прожигающий насквозь.

Тело отозвалось раньше, чем разум успел возмутиться. Рука, лежавшая на краю бассейна, будто помимо моей воли, скользнула ниже по животу.

Под веками снова возникло его лицо – надменное, с резкими чертами, с той вечной полупрезрительной усмешкой. Она вызывала во мне ярость. Чистую, животную ярость. Ненависть? Да, конечно, ненависть. Что же еще это могло быть? Только ненависть имеет такой острый, пьянящий вкус. Только ненависть заставляет сердце биться так, словно оно хочет вырваться. Только ненависть…

Глава 8.2. Этикет обнажённости

Это был не поцелуй из воспоминания – грубый, властный, пахнущий дымом и полынью. Это было нечто холодное, умелое, безразличное. Как прикосновение лезвия.

С ужасом, леденящим душу, я распахнула глаза.

Надо мной, склонившись над самой водой, нависал мужчина. Непозволительно красивый. Слово «красивый» не подходило – оно было слишком человеческим, слишком простым. Его красота была отточенной, как алмаз. Кожа – светлый мрамор. Острые, высокие скулы. Губы тонкие, изогнутые в слабой, ничего не значащей улыбке. А глаза… Ярко-синие, пронзительные и абсолютно пустые. В них не было ни страсти Мрака, ни гнева, ни даже простого любопытства. Только холодная, аналитическая оценка. И над высоким лбом – изящная, ажурная корона из тусклого серебра, вплетенная в струящиеся пряди волос цвета зимнего месяца.

Я остолбенела. Сердце замерло, упав куда-то в бездну стыда и ужаса. Мгновенно прекратила развратные действия, инстинктивно обхватила себя за грудь и плечи, пытаясь скрыться под водой, которая внезапно стала не защитой, а прозрачной завесой.

Он не спеша склонил голову набок, отчего прядь белоснежных волос упала на лоб. Движение было исполнено такой неестественной грации, что по коже побежали мурашки.

– Простите, принцесса, – произнес он. Голос был подобен звучанию струн – мелодичный, бархатистый и до мозга костей фальшивый. – Если помешал.

Он не извинялся. Он констатировал факт. И в его тоне сквозило легкое, циничное удовольствие от моего замешательства.

Я судорожно сглотнула комок унижения, пытаясь заставить губы не дрожать. Не вышло.

– Меня зовут Аррианэль, – продолжил он, не сводя с меня оценивающего взгляда.

– М-Мариэлла, – выдавила я, заикаясь от стыда. – В-вы позволите мне… одеться?

Он замер на мгновение, будто обдумывая просьбу. Потом, с едва уловимой неохотой, словно отрываясь от интересного зрелища, медленно поднялся во весь рост. Он был высок и строен, одет в простые, но безупречно сидящие темные брюки и белую рубашку с расстегнутым воротником. Простота его наряда лишь подчеркивала ослепительную, холодную роскошь его внешности.

– Так тебе гораздо лучше, – произнес он, и на его губах расцвела улыбка. Оскал хищника, который только что увидел добычу в своей ловушке. Выражение его лица через долю секунды снова стало спокойным, почти добродушным, но лед в глазах не растаял, – Одежда у зеркала.

Я покраснела, ощущая как горят щёки. Он, не торопясь, повернулся и вышел из ванной, оставив дверь приоткрытой.

Только когда его шаги затихли, я выскочила из воды, дрожа от холода, которого в теплой комнате не было. Мокрые волосы прилипали к спине и плечам.

Я наспех промокнула их полотенцем и в панике огляделась в поиске одежды. Сердце снова упало. То, что я сначала приняла за тонкий халат, оказалось платьем. Длинным, струящимся, нежно-голубого, почти аквамаринового цвета. Ткань была невесомой, мерцающей тысячами мелких серебристых бликов. Я взяла ее в руки – она была тоньше паутины, словно вуаль. Прозрачная откровенная насмешка.

Скрипя зубами от праведного беспомощного гнева, я натянула это прозрачное издевательство на мокрое тело. Ткань мгновенно прилипла, очерчивая каждый изгиб, каждую выпуклость. Кружевное «нечто», заменившее нижнее белье, было еще более откровенным. Я чувствовала себя не одетой, а обнаженной по-новому, выставленной на обозрение. Прикрывшись, как могла, тяжелой массой влажных волос, я сделала глубокий вдох и вышла из ванной.

Он ждал.

Сидел в кресле у стола. Опершись локтем о подлокотник, подпирал щеку длинными тонкими пальцами. В другой руке у него был бокал с темно-рубиновым вином. Его взгляд медленно, с невозмутимым аппетитом гурмана, скользнул по мне с головы до ног. По плечам, по линии ключиц, по губам – медленно, будто составляя опись.

– Ты прекрасна, принцесса, – произнес он. Но в голосе не было ни восхищения, ни тепла.

Я сглотнула, собирая в кулак всю свою гордость, все остатки достоинства.

– Аррианэль, – начала я, стараясь, чтобы голос был твердым. – Я благодарна вашим воинам и… вам… за спасение. Но можно мне обычное платье? Это… не совсем удобно.

Он лениво приподнял бровь. Откинулся в кресле, приняв еще более расслабленную позу. Сделал небольшой глоток вина, не отрывая от меня глаз.

– Эльфийская мода, милая Мариэлла, – сказал он, растягивая слова, – она не об удобстве. Она о легкости. О красоте. Об… откровении. Тебе придется привыкнуть.

Эти слова прозвучали не как предложение. Не как угроза. Они прозвучали как приговор. Как констатация непреложного факта о мире, о моей жизни, которая только что закончилась. Привыкнуть к этой одежде-насмешке. К этому оценивающему, лишающему воли взгляду. К этому холодному, блестящему миру, где улыбка не касается глаз, а голос – лезвие, обернутое в бархат.

Дыхание перехватило, но уже не от стыда, а от ужаса перед тем, что это могло означать.

– Привыкнуть? – мой голос прозвучал чужим, но почти спокойным. Я видела, как в его глазах промелькнул слабый, удивленный проблеск. Ему не понравилась эта интонация. Он ожидал другого. – К чему именно?

Глава 8.3. Подарок

– Подойди, – сказал он негромко, протянув ко мне руку. Не приказ. Не просьба. Констатация следующего неизбежного действия.

Я замерла. Внутри все кричало «нет». Но пришлось шагнуть вперед.

Его движение было быстрее молнии. Холодные цепкие пальцы схватили меня за руку. Резким, не оставляющим выбора движением, он дернул меня к себе.

Потеряв равновесие, я упала к нему на колени. Спина прижалась к его груди. Я почувствовала тепло его тела, услышала ровное спокойное биение сердца. От этой нежеланной близости меня затрясло.

– Что вы?..

– Тише.

Шепот впился в кожу за ухом, как игла. Дыхание – терпкое, с горьковатым привкусом выдержанного вина и ледяной мяты – скользнуло по виску, спустилось к шее.

В то же время его ладонь легла на мое бедро. Не грубо, а почти невесомо. Но это прикосновение было хуже любого удара. Пальцы скользнули по мокрой ткани, обрисовывая изгиб, двигаясь с медленной, исследующей наглостью вверх.

Отвращение и паника слились в один ледяной ком. Я рванулась с его колен, отскочив на середину комнаты.

– Вы в своем уме?! – крикнула, но вышло визгливо и испуганно. Попыталась прикрыться руками, бессмысленно одергивая подол.

Он не двинулся с места, не шелохнулся. Сидел в том же кресле, расслабленный, невозмутимый, словно ничего не произошло. В глазах не было ни смущения, ни сожаления. Только все та же холодная оценка. И легкое удивление.

– Мариэлла, – произнес он, и в голосе впервые прозвучала жесткая, не скрываемая более нота. – Алантор продал тебя мне. В обмен на военную помощь и несколько магических артефактов. Точная сумма, если интересно, обговаривалась очень тщательно. Ты – оплата. Или ты забыла?

Я смотрела на его губы и видела, как они шевелятся. Слышала каждое слово. Но смысл доходил медленно, вяз в вате, которой внезапно наполнилась голова.

Алантор. Регент. Опекун. Человек, который должен был охранять мое право на престол, пока мне не исполнится двадцать.

– О, – Аррианэль чуть склонил голову, и свет упал на его лицо так, что скулы стали острее, а тени под ними глубже, – ты не знала?

Это был не вопрос, а утверждение. С привкусом легкого, почти эстетического удовольствия, от того, что именно он принес эту весть.

В глазах потемнело. Краски мира выцвели, превратившись в черно-белую плоскую гравюру. Алантор убивал двух зайцев: избавлялся от неудобной наследницы, дарил её союзникам и получал их армию для войны. Войны с орками. С такими, как Мрак.

Мир на секунду расплылся в глазах.

– У него… не было выбора, – пробормотала я, но даже мне мои слова показались жалкими.

Он покачал головой с преувеличенным сочувствием.

– Выбор есть всегда, принцесса. Он выбрал королевство,

– Я теперь ваша пленница?

Голос не дрожал. Он просто исчез, став тихим шелестом.

Эльф поднялся плавно, без единого лишнего движения. Сделал шаг в мою сторону, затем другой, сокращая дистанцию с неторопливой уверенностью хищника, который знает, что добыче некуда бежать.

Я зажмурилась. Не выдержала, не смогла смотреть в эту бездонную пустую синеву, когда его губы коснулись воздуха у моего виска.

– Ты – мой подарок.

По коже побежал ледяной озноб.

Спасение было не спасением. Это была смена тюрьмы. А он… он был моим новым тюремщиком.

Отступила, наткнувшись спиной на косяк двери в ванную. В горле встал ком, но я заставила себя встретиться с его глазами. Они все так же мерцали холодным любопытством, ожидая моей реакции. Слез? Мольбы? Истерики?

Вместо этого я выпрямила спину, все еще дрожа под прозрачной тканью. Остатки былой гордости вспыхнули в последний раз, как тлеющий уголек перед тем, как погаснуть.

– Что вам от меня надо?

Тишина повисла между нами густая и вязкая, как смола. Аррианэль смотрел долго. Очень долго. Так, что я начала отсчитывать удары сердца, боясь, что он услышит, как испуганно оно бьется.

– Тебя нашли в лесу, – сказал он наконец. – На границе с Энгорсом. Как ты там оказалась?

Я сжалась под его пронизывающим взглядом, чувствуя себя абсолютно голой.

– Меня… похитили.

– Кто?

– Орк.

На мгновенье маска цинизма сползла с его лица.

– Как его звали? Чего он хотел? Куда вел тебя?

Вопросы сыпались один за другим.

– М-мрак… – выдавила я. – Не знаю… Он не говорил…

На кратчайший неуловимый миг в ледяной синеве вспыхнула ярость. Древняя, темная, нечеловеческая. И ушла, схлопнулась, оставив лишь холод.

– Даже так, – тихо произнес Аррианэль. Не мне. Себе.

Он смотрел сквозь – в прошлое, в будущее, в свои эльфийские расчеты, куда мне не было входа. Я стояла ни жива ни мертва, боясь дышать, боясь шевельнуться, боясь, что он вернется из этого далёка, снова увидит меня – и приговор станет окончательным.

Глава 9.1. Урок

Следующий день начался с раскатистого рыка, знакомого до мурашек. Он прорезал утреннюю тишину и ворвался в комнату через открытый балкон.

Я подскочила с кровати, сердце замерло в груди, словно его сжала ледяная рука. Солнце уже заливало город ослепительным светом, превращая шпили и крыши в расплавленное золото. Но вся эта неземная красота разбилась о сцену внизу, на площади.

Трое эльфов в серебристых доспехах, двигаясь с синхронной жестокостью, тянули на массивных цепях огромную белого волка. Да не может быть! Это же Клык!

Он бился, как демон, могучие лапы скребли камень, оставляя борозды. Белоснежная шерсть была запачкана чем-то темным – землей или кровью. Скалился, обнажая ряды кинжало-острых зубов, а его желтые глаза метали молнии чистой ненависти. Но железный намордник надежно сковывал его пасть.

Руки моментально вспотели. Если здесь Клык, значит… Мрак явился в Зариэль? Мысль ударила, как ток – обжигающая, безумная, наполовину из страха, наполовину из чего-то острого и запретного, что кольнуло под ребрами. Сердце забилось в панической аритмии, не зная, взлететь ли ему в горло или упасть в ноги.

Клык с рычанием рванулся вперед. Его прыжок был молниеносным. Он сбил одного из стражников, придавив того к земле всей своей массой. Вспышка магии! Волка отбросило назад. Но он тут же встал на лапы. В его глазах не было страха. Только ярость.

И тогда один из эльфов шагнул вперед. Меч сверкнул в солнечном луче – быстрый, точный удар. Из груди Клыка вырвались алые брызги, яркие и ужасные на его белой шкуре.

Он не издал ни звука. Только отпрыгнул, оставив на песке кровавый след. Битва превратилась в издевательство. Удары, всполохи магии, цепи, впивающиеся в плоть. Он дрался до последнего, пока очередное заклинание не сбило его с лап окончательно. Клык упал на песок, уже окрашенный его кровью, и больше не поднялся…

По щекам сами собой покатились слезы. Я не могла их сдержать. Стояла, вцепившись в холодный мрамор подоконника и не могла отвести взгляд от белого неподвижного тела.

Эльфы взяли его за лапы и с бесчеловечной грубой эффективностью затолкали в массивную железную клеть, стоящую посреди площади. Звук захлопнувшейся дверцы отозвался во мне гулким ударом.

Толпа зевак начала расходиться, будто только что наблюдала за обыденным утренним представлением. А я все смотрела. И тогда… он пошевелился. Его могучая грудь слабо вздымалась. Попытался приподняться на передних лапах, но грузно осел обратно. И в этот миг, будто почувствовав на себе мой взгляд, резко повернул голову. Даже на таком расстоянии я увидела, как сверкнули его глаза. Они нашли меня в оконном проеме. Задержались. Узнал.

– Принцесса Мариэлла, король Аррианэль приглашает вас на завтрак.

Голос за спиной заставил вздрогнуть от неожиданности. Я оторвалась от окна, быстро смахнула слезы тыльной стороной ладони. На пороге стояла служанка-эльфийка с идеальным безжизненным лицом.

Меня повели лабиринтом сияющих коридоров, где наши шаги тонули в густых коврах, а со стен смотрели невозмутимые портреты предков Аррианэля.

Наконец мы вошли в огромный, залитый солнцем зал. Длинный стол персон на двадцать пустовал. Занято было только место во главе.

– Проходите, Ваше Высочество, – Аррианэль, сидевший в кресле, больше напоминающим трон, жестом указал на стул рядом. Улыбка не дотягивалась до его глаз.

С тяжестью на душе я опустилась на предложенное место. Запах свежего хлеба, фруктов и дорогого чая вдруг показался тошнотворным.

Он отпил из чашки, с тихим звоном поставил ее и повернулся ко мне.

– Я знаю, что ты – не она.

Я вздрогнула так сильно, что чай расплескался по белоснежной скатерти.

– О чем вы? – голос прозвучал чужим.

– Не прикидывайся идиоткой, – он откинул прядь серебряных волос, и в этом движении была смертельная усталость хищника, которому надоела игра. – Мариэлла умерла в тот день, когда остановила гниль на пороге Энгорса. А на её место пришла… ты. Душа из иного мира.

Я побледнела. Руки затряслись так, что пришлось поставить чашку, иначе бы уронила. Подняла на него взгляд, в котором уже не было смысла скрывать шок.

– Откуда вы знаете? – прошептала я.

Он цинично усмехнулся.

– Глупая. Я призвал тебя. О тебе годами говорят наши оракулы.

Отлично. Значит, сжигать на костре как еретичку меня пока не планируют. Но от этого не стало легче.

– И что говорят? – спросила, неосознанно задерживая дыхание. Все тело напряглось, будто ожидая удара.

Он наклонился чуть ближе, и его улыбка растянулась, став плотоядной, обнажая идеально ровные зубы.

– Что твоя кровь, милая принцесса, твоё тело, отданное добровольно, дарует невосприимчивость к чёрному дыму. Гнили. – Сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. – Любому, кого ты одаришь собой. Есть, конечно, нюанс. Не совсем понятно, должна ли это быть твоя первая близость… или в зачёт идут все последующие тоже. Но мы обязательно… проверим. Мои лучшие воины, мои верные союзники будут удостоены таким бесценным даром.

Он откинулся на спинку трона, прикрыв глаза, будто представляя себе этот будущий парад насилия. В висках застучало. Черт. Он собирается передавать меня по кругу, как проклятую эстафету.