Принцесса на грани замужества

Глава 1. В плену

Аннотация:

Не успела с женихами разобраться, как бац - похищают. Да ещё надевают Оковы Истинной Пары. Гадкий артефакт ломает волю, навязывает влюбленность в мерзавца. Опомниться не успеешь, а ты уже замужем.

Но я - принцесса Ильден, и я сама решаю в кого мне влюбляться, а за кого замуж выходить. У меня во дворце слоны не кормлены, казнокрады не пороты и отбор женихов не закончен... Так что держись, похититель! Мы ещё посмотрим кто кого!

Кровь тяжело пульсировала в висках, во рту стоял противный кислый вкус. Я со стоном разлепила веки. Нестерпимо яркий свет заставил снова зажмуриться. 

- Это пройдет, - успокаивающе произнес мужской голос. - Вот, выпейте.

В губы ткнулось что-то холодное. Я замычала и хотела отвернуться, но не хватило сил. 

Да, последний раз мне было так погано… никогда. Потому что я умная девочка, и не напиваюсь до провалов в биографии. 

- Пейте, ваше высочество, - настойчиво сказал мужчина. - Это поможет снять последствия отравления.

Все-таки отравление? Уже легче. 

Поддавшись уговорам, я сделала глоток. И жадно припала к чаше, чувствуя, как жизнь вливается в мой страдающий организм с каждым глотком этого чудесного лекарства. Холодного, немного горького, с ароматом полыни и мяты. 

- Спасибо, - прохрипела я. И даже рискнула снова открыть глаза. 

Испепеляющий свет, оказался обычным факелом, чадившим над головой. А вот увиденное мне не понравилась. Серый потолок и стены из грубого камня. Шелковый полог кровати смотрелся на их фоне так же неуместно, как леди в ночлежке для нищих. 

Где лепнина, роспись, тисненые золотом обои? 

- Как самочувствие? - поинтересовался мой спаситель. Искреннее так поинтересовался, с беспокойством. 

Нет, вроде не издевается.

- Как у зомби. Где я? Что случилось? 

Память ушла в глухую несознанку, отказавшись давать любые комментарии по этому вопросу. Последнее, что смутно вспоминалось - завершение второго этапа отбора, довольные лица женихов и перекошенная рожа регента. А дальше - ничего. Провал, пустота. 

- Вы у меня в гостях. Прошу прощения, что для приглашения пришлось воспользоваться таким экстремальным способом, но иначе вы вряд ли согласились бы. 

Что?! 

Воспоминания обрушились, как ледяной ливень. Моя спальня и темный мужской силуэт на фоне окна. Я приняла его за Эдвина, как глупо… Вместо того чтобы визжать и хвататься за секиру просто заговорила. 

А дальше была тряпка с мерзким запахом, прижатая к лицу и темнота. Я вскочила. От резкой смены положения виски прострелило болью. 

- Вам сейчас лучше лежать, ваше высочество, - добродушно посоветовал мой похититель. - Лекарство подействует в течение часа, до этого времени не стоит напрягаться. Рекомендую вздремнуть. 

- Ты, - выдохнула я, не сводя с него взгляда.

- Я, - согласился барон Фердинанд Штольдер, заместитель начальника Тайной Канцелярии. Человек, которого я считала если не другом, то преданным вассалом. 

- Что все это значит?

- А ты как думаешь? - спросил барон с насмешливой улыбочкой. - Ну же, Айрис, не разочаровывай меня! Ты же умная девочка, способна догадаться без подсказок. 

- Ты меня похитил! 

- Браво! - он несколько раз хлопнул в ладоши. Все же издевается, сволочь. 

Во дворце Штольдер был другим - серым, незаметным. Корректным, но каким-то блеклым в репликах, действиях и даже одежде. Сейчас в нем прорезалась неприятная наглость. Словно волк перестал притворяться овечкой. 

- И зачем? 

- Чтобы убедить согласиться на мое предложение, разумеется. 

- Какое предложение?

- Ты не помнишь?! - его аж перекосило от возмущения. - Мое предложение руки и сердца. 

Ах, это… 

Даже неловко называть это “предложением”. Всякий раз, как вспоминаю нелепую сцену в кабинете Штольдера хочется смеяться. Он на коленях с кольцом наперевес, страстно токующий про неземную любовь, и мое встречное предложение поучаствовать в отборе женихов, если уж барону так не терпится.

- Вспомнила, - удовлетворенно кивнул Штольдер. - Знаешь, я мог бы оскорбиться на такую забывчивость, посчитать ее признаком пренебрежения.

И был бы недалек от истины.

- …Но это уже неважно. Совсем скоро ты будешь уважать и почитать меня, как и положено супруге.  

Боги, что он несет? Да он просто псих! 

- Ну а теперь, раз мы все выяснили, я, пожалуй, откланяюсь. Тебе необходим отдых. Понимаю, что это непросто, но постарайся все же уснуть. Я принесу завтрак через три часа. 

Глава 2. Браслет

Уснуть я так и не смогла. После получаса бесплодных попыток и еще нескольких царапин все-таки оставила браслет и продолжила изучать камеру. Этого занятия как раз хватило до возвращения Штольдера. 

- Доброе утро, ваше высочество. Как насчет завтрака? - жизнерадостно поприветствовал меня барон, вталкивая в камеру загруженную сервировочную тележку. Педантично запер за собой дверь и принялся выставлять блюда на стол с такой сноровкой, словно полжизни только этим и занимался. 

Он был бодр и пребывал в великолепном расположении духа, которое мне ужасно захотелось испортить.

- Что это? - грозно вопросила я, сунув ему под нос левую руку.

- Ах, Айрис-Айрис, - барон осуждающе поцокал языком, разглядывая царапины. - Ты что - все это время пыталась его стянуть? Упрямая девчонка, я же сказал - ложись спать. Погоди, схожу за мазью.

- Нет, стой! - я вцепилась в него, готовая удерживать хоть зубами, пока не получу ответа. - Что это за дрянь? И как ее снять?

- Это не дрянь, - Штольдер отогнул кружевной манжет и продемонстрировал такой же браслет на своей правой руке. - А древний и невероятно ценный артефакт. А снимать его не нужно, да и не получится. Через какое-то время сам спадет. 

- И что делает этот артефакт?

- Сядь, Айрис, - он подтолкнул меня к креслу. - Отдохни, поешь. Мне не нравится, как ты выглядишь. Восемнадцатилетние девицы не должны быть такими замученными. 

Я бы не послушалась, но последствия отравления и бессонной ночи еще давали о себе знать - ноги просто не держали. 

- Зачем эта дрянь на мне? - повторила я, падая в кресло. 

- Сначала завтрак, потом сказка, - просюсюкал барон. 

В его поведении и манере держаться снова что-то неуловимо изменилось. Теперь Штольдер смотрел на меня с нежностью. Произнеси он с таким выражением лица свою эпическую речь о влюбленности, я бы, пожалуй, поверила. 

- Я серьезно.

- Я тоже, Айрис. Ты получишь ответы после завтрака. Не хочу, чтобы моя невеста довела себя до обмороков. 

Пожалуй, стоит внести ясность.

- Я не твоя невеста, и никогда ею не стану, - предупредила я, снимая крышку с блюда. М-м-м… спаржа и кролик под соусом бешамель. Для завтрака может и слишком сытно, а вот для ужина в самый раз. Плевать, что за окнами (которых в камере все равно нет)  сейчас рассвет. У меня ужин и точка. 

- Ты кушай, кушай, - отозвался тюремщик, наблюдая за тем, как я подвигаю к себе тарелку. Его скучное лицо расплылось в счастливой улыбке, словно барону доставляло физическое наслаждение наблюдать за тем, как я ем.

- Если надеешься держать меня в подземелье, пока не соглашусь выйти за тебя, стоит пересмотреть мой рацион. После месяца на воде и черном хлебе любая решит, что замужество не такая уж плохая альтернатива голодной смерти, - изрекла я. И набросилась на ужин, пока барон не решил воспользоваться советом. 

Пусть иные девы теряют аппетит на фоне жизненных неурядиц, а мне нужны силы.

Штольдер издал довольный смешок.

- Мне всегда нравился твой острый язычок и боевой характер. 

И вот теперь точно ошибки быть не могло - в его голосе действительно звучило восхищение и нежность. 

Да что с ним такое?

Я даже отставила в сторону приборы и с подозрением уставилась на барона. Вот определенно со Штольдером что-то не так. Осталось только понять относится это “не так” к сброшенной маске честного подданного. Или дело в чем-то ином. 

Хуже всего, что мне самой этот новый Фердинанд нравился. То есть я, конечно, злилась на него за похищение, но при этом раскованные и даже наглые манеры барона чем-то импонировали. Я даже подумала, что в такого Штольдера могла бы влюбиться… 

Опомнись, Айрис! Какое “влюбиться”?! Этот тип тебя похитил и держит в тюрьме! 

Хотя… если верить романам именно в таких мерзавцев и полагается влюбляться гордым девицам. И чем сильнее герой пугает и мучает героиню, тем счастливей получится союз.

Вот только я всегда представляла себя героиней совсем другого романа. 

- Что происходит? - подозрительно спросила я у своего тюремщика. - Ты подлил мне какое-то зелье? Что было в том “лекарстве”. 

- Ешь, Айрис. Все разговоры только после завтрака.

Ну ладно.

Уже без особого аппетита я впихнула в себя остатки ужино-завтрака. Даже если настроения нет, внутреннего гнома надо кормить. Я планирую сбежать отсюда при первой же оказии, и его помощь будет очень нелишней. 

Демонстративно отодвинула пустую тарелку и вопросительно уставилась на Штольдера. Ну? 

Он улыбнулся. На редкость обаятельно, мне потребовалось подумать о маленьком несчастном умертвии, чтобы не улыбнуться в ответ. 

- Ты все правильно поняла. Этот артефакт, - барон взял меня за левую руку, нежно погладил царапины и само обручье. - Влияет на тебя. И на меня. Это очень древняя вещь, Айрис. 

Глава 3. Где она живет, вечная Любовь?

- Это очень древняя вещица, - начал Штольдер, издалека, словно действительно собрался рассказывать историю на ночь. - По легенде бог-мастер Дир по просьбе своей сестры Бринны, богини любви, выковал три комплекта браслетов: из бронзы, серебра и золота. Они получили название Оковы Истинной пары. 

Я нахмурилась. Название казалось знакомым. Определенно, я уже встречала его раньше. Возможно, в сборнике мифов о деяниях славного Дира - гномы очень почитали своего покровителя, чтение его жизнеописаний - обязательная часть их образования.

Но я не гном, и не посчитала ту книгу важной. Зря.

- Бринна надеялась, что с их помощью на земле восторжествует Любовь, станет больше счастливых людей, нашедших свою половинку. Но люди не оценили божественный подарок. Как всегда, впрочем. У Оков была бурная жизнь: их воровали и продавали. Почитали как святыню и выбрасывали в море. Хранили и пытались переплавить. Но видишь ли, - аристократичные пальцы скользнули по моему запястью, бережно поглаживая царапины. - Божественные дары не так-то просто уничтожить. Ни топор, ни молот, ни огонь  обычной кузни не в силах причинить им вреда.

- Так что они делают? - спросила я. И сама испугалась искушающей хрипотцы в своем голосе.

Что со мной происходит?

- Терпение, ваше высочество. Никто ведь не читает книжку с конца. На чем я остановился? 

- Их пытались уничтожить.

- Да. И безуспешно. Повторяю еще раз, чтобы не вздумала сделать глупость. Оковы не снять мечом не сбить топором. Они спадают сами, после того, как сделают свое дело. Если не веришь, могу принести книгу, в которой подробно рассказывается история артефакта.

- Принеси.

Вряд ли Штольдер врет, но может неосознанно искажать факты.

- Шли века, сменялись эпохи и империи. Оковы шествовали по миру, даруя счастье истинной любви, но человеческая неблагодарность может поспорить только с человеческой глупостью. Два из трех комплектов: серебряной и бронзовый были уничтожены.

- Ты же сказал, что их нельзя уничтожить! 

- Увы, как выяснилось, все же можно, - барон вздохнул. - Император Адриан, после того как заговорщики хитростью надели на его наследника Оковы, казнил дочь предателя, носившую второй браслет. К несчастью, мальчика это не спасло, было уже слишком поздно. Поэтому император собрал алхимиков со всего континента и пообещал лично окунуть каждого в чан с кипящим маслом, если они не найдут способа уничтожить браслеты. Алхимики и нашли. Вот что значит правильная мотивация персонала. Оказалось, оковы можно уничтожить, бросив в жерло действующего вулкана. Логично: бог Дир ковал их как раз в недрах вулкана. 

В те времена единственный не спящий вулкан на континенте находился в центре орочьих владений, причем у них как раз началась очередная кровавая заварушка между кланами. Но император не мог ждать. По его приказу собрали целый отряд Хранителей Оков и отправили лазутчиками в оркские пустоши. По дороге полегли почти все, но один все же добрался до вулкана и сделал гнусное дело. Так была уничтожена серебряная пара. Чуть позже Адриан попытался повторить акт вандализма с золотыми браслетами, но второй отряд Хранителей просто сгинул без следа в горниле орочьих межклановых войн. Оковы были утеряны и должно время считались уничтоженными. 

- А бронзовая, - я поймала себя на том, что невольно увлеклась историей браслетов. Как жуткой, но очень интересной сказкой.

- Бронзовую уничтожили драконы. Жар их пламени сравним с жаром земных недр. 

Я насторожилась. Драконы? Как удачно, у меня как раз есть один знакомый драконовладелец. Уверена, если попросить Эдвина, его дракон не откажет в небольшой услуге.

Огорчает только, что от меня после купания в драконьем пламени тоже мало чего останется.

- Так что они делают? - я с опасением потыкала пальцем в браслет. Не могу избавиться от ощущения, что он живой: того и гляди вгрызется в руку.

- Ты ведь и сама догадалась, Айрис, - Штольдер ласково отвел локон с моего лица, заправил за ухо. В его глазах читалось волнение. - Ты умная, очень умная девушка. Я сразу это понял, а Ракхэм просто придурок, который ни во что не ставит женщин.

- Ну… - в горле внезапно пересохло. Я отвела взгляд, чувствуя, как разум захлестывает паника. Потому что я действительно догадалась, но до последнего не хотела верить, что это правда. Молилась, чтобы Штольдер опроверг подозрения, подарил мне другую правду. Сколь угодно непряглядную. Пусть окажется, что этот браслет насылает болезни, например! Или превращает в благочестивого святошу. 

Штольдер склонился к моему уху.

- Давай, скажи это, - прошептал он интимно и нежно. 

- Вызывают вожделение?

А как еще назвать это безобразие, которое я сейчас чувствую к своему тюремщику?

Барон откинулся на спинку и расхохотался. Громко, заливисто и искренне, как смеется человек, услышавший отличную шутку.

- “Вожделение”, скажешь тоже, - прохрюкал он, утирая слезы. - Я думал, что приличным девицам и знать таких слов не полагается! Любовь, Айрис! Они вызывают любовь! Чистую, нежную, искреннюю божественную любовь. Ту самую, о которой люди безуспешно мечтают, пишут в романах. Которую тщатся и не могут найти. Браслеты превращают двоих в Истинную Пару. Две половинки единого целого, предназначенные друг другу самой судьбой. Божественный огонь чувств, который так часто исчезает под действием быта не потухнет для них никогда. Каждое свидание будет, как первое. Жить друг другом, дышать друг другом, не мыслить себя без супруга…  Судьба соединенных Оковами - пройти земной путь рука об руку и умереть в один день.

Глава 4. Скованные одной цепью

- Мы должны пойти к регенту, - упрямо повторила Джита. - Ее высочество не могла сбежать.

- Не могла, - согласилась Розмари Хартшир - любимая (и единственная пока) фрейлина принцессы. - Но сбежала.

Спальня с многочисленными свидетельствами поспешных сборов говорила сама за себя. 

- Может она на время? Еще вернется? - неуверенно предположила фрейлина. - Как тогда с красавчиком на свидание.

Нагиня-телохранительница только скептически фыркнула. 

Розмари вздохнула. Она и сама понимала всю несостоятельность подобных предположений. 

Ее принцесса любит авантюры, но не бросается в них очертя голову. И в тот раз, когда беловолосый иноземный красавчик влез к ней в окно, Айрис сперва вызвала Розмари. Предупредила с кем собирается уйти и во сколько вернется. 

- Нельзя к регенту, - с тоской повторила она. - Скандал будет. А тут гости заграничные.

И отбор, который Джеральд Ракхэм, герцог Далойский, спит и видит, как бы прикрыть. 

Джита кивнула. Да, предсказать действия регента несложно. О его мечте самому жениться на наследнице престола во дворце знала последняя крыса. 

- Что ты предлагаешь? 

Розмари снова вздохнула. Это что же - ей сейчас приказывать и брать на себя ответственность?! Да кто она такая, чтобы решать за все королевство? Девчонка из глуши, даже без титула, непонятно за какие заслуги обласканная ее высочеством! 

Но если ее высочество действительно загуляла, сообщить о ее пропаже регенту станет настоящим предательством. Айрис не только госпожа для Розмари, она ее подруга. 

- Подождем, - неуверенно предложила фрейлина. - Хотя бы до обеда.

***

Горничную барон больше не изображал,  перепоручив это дело слуге - немому громиле, зеленоватый оттенок кожи которого наводил на подозрения, что в предках здоровяка потоптались орки. 

Громила вкатывал столик с едой и убирал грязные тарелки, выносил содержимое ночной вазы и по первому требованию притаскивал горячую воду. А еще исправно мыл полы в камере.

Сначала увидев новое лицо, я воспрянула. Была надежда договориться с охранником. Сколько бы ему ни платил Штольдер, я предложу больше! Мне бы только вырваться, а там разберусь, как снять эту проклятую штуку с запястья. 

Но на все попытки наладить диалог слуга пожимал плечами и отвечал невнятным мычанием.

И пусть я делала это только в отсутствии Штольдера, попытки договориться не остались незамеченными.

- Это бессмысленно, Айрис, - мягко заметил барон во время очередного визита. - Гримо не просто немой, но еще и глухой. Он понимает только специальный язык жестов.

Я в ответ сладко улыбнулась

- Спасибо, Фердинанд. 

А почему нет? Теперь благодаря барону я знала имя слуги. И знала про язык жестов. Есть за что поблагодарить.

А вот Штольдер мою вежливость не оценил. Напрягся и начал расспрашивать за что спасибо. Я молчала, стараясь улыбаться как можно загадочнее. Мне нравилось бесить его. Заставлять чувствовать такую же беспомощную ярость, какую ощущала сама - каждый час, каждую минуту. 

Хотя надо отдать барону должное: он вел себя прилично. И все свои обещания честно выполнил. Руки больше не распускал, только порой, будто случайно, касался моей ладони во время совместных ужинов (которые сам Штольдер именовал “завтраками”). Каждое это прикосновение отзывалось в моем теле сладостными мурашками… и приступом здоровой ярости.

В ответ на злость браслет на руке ощутимо нагревался, казалось еще немного и он начнет обжигать кожу. Не до ожогов, просто неприятное тепло. Не согревающее, а какое-то болезненное. Как жар у страдающего от лихорадки. 

Я шипела и отдергивала руку, а во взгляде барона появлялось что-то жадное и тоскливое, пугавшее и манящее. Кажется, он все больше жалел о своем неосмотрительном обещании. Будь у этого спектакля зрители, я могла бы открыть тотализатор как скоро тюремщику надоест играть в благородство. 

Штольдер появлялся в моей камере регулярно, дважды в день - утром и вечером. Вместе с приемами пищи, чтобы у меня не было повода избежать этих посиделок или общения с ним. Садился рядом на диванчик, заводил разговор о чем-то незначительном. Я топорщила иголки, отвечала колкостями и насмешками, а внутренне умирала от страха и омерзения, наблюдая как его взгляд наполняется тягучей нежностью, еле сдержанным вожделением. Таким острым и пугающим, что хоть кричи. 

Браслет теплел и тяжелел на руке, рождая в теле странное томление. И снова включался еле слышный навязчивый шепот, где-то у края уха. Скучный голос бубнил и бубнил: “...а что такого, красивый же мужик, все при нем, и не старый еще, и умница редкий, ну и что, что силой привязал, главное любить будет, заботиться, на руках носить, с регентом поможет разобраться, вся служба безопасности у него с рук ест, а тебе еще власть отбирать, смотри как правильно себя ведет: не лезет, раз обещал, мог бы поцеловать, приятно будет, сама убедишься…” 

Глава 5. Оправданный риск

Я мечтала сбежать от навязчивого кошмара, в который в одночасье превратилась моя жизнь хотя бы во сне, но Тильберт больше не снился. Ночи были наполнены мутными видениями, в которых я пряталась и бежала по бесконечным коридорам. 

Хотя говорить “ночи”, наверное, не совсем правильно. Сдвинутый график так и не восстановился, спала я днем. Какая разница? В подземелье нет времени суток, тут всегда темно, только свет магической лампы, который я все же вытребовала у Штольдера. Уюта от него не прибавилось, яркий белый свет только подчеркивал убогость стен. 

И мои платья (а также ленты, панталоны, шали и прочие женские штучки из прежней жизни) не радовали. Было даже как-то противно смотреть на них, зная что по ним елозили руки Штольдера. Что он рылся в моих вещах, педантично отбирая необходимый для пленницы минимум. По количеству платьев и белья было видно, что барон не рассчитывал держать меня здесь дольше недели, и от этого становилось страшно. Неужели я так быстро потеряю себя и сдамся?

Разум метался, словно запертый в клетке зверь. Казалось, что внутри щелкает незримый метроном, отсчитывая часы оставшиеся до того, как я превращусь в пускающую на Штольдера слюни идиотку. 

Мое утро начиналось с медитации, во время которой я посылала лучи ненависти гадкому обручью, училась заново отделять навязчивый шепот артефакта от собственных мыслей и повторяла, что не сдамся. Ильдены не сдаются!

Потом был завтрак со Штольдером, главной задачей на котором было избегать прикосновений. На мое счастье, барон тоже особо не лез с обнимашками. Кажется, просто боялся, что не сможет остановиться.

Стоило тюремщику откланяться и уйти, как я развивала кипучую деятельность. Разбив камеру на квадраты, обыскивала и простукивала каждый дюйм, тщательно осматривала мебель на предмет тайников или любых способов нетрадиционного использования. Снова и снова пыталась снять браслет. 

Возможно, кто-то назвал бы эти действия бессмысленной тратой времени и сил. Но мне они помогали держаться. Я прямо чувствовала: если буду просто сидеть сложа руки свихнусь или сдамся. 

К тому же осмотр мебели помог обнаружить, что одна ножка у кресла расшаталась. Я выламывала ее почти полчаса и уже готова была грызть зубами, как бобер, когда с помощью Трикса и какой-то матери ножка, наконец, выпала из крепления. Так я стала обладательницей симпатичной дубинки в полтора фута длиной. Не секира, но все равно вещь хорошая. 

На второй день заключения у меня появилось еще одно занятие. Барон выполнил свое обещание по поводу книги и приволок толстенный том “Об обручье драгоценном Оковами Истинной Пары прозываемом”. 

Я проштудировала этот талмуд от корки до корки и убедилась, что Штольдер не солгал: снять браслет невозможно. Ну, или автор труда просто не знал о такой возможности. Зато выяснилось, что как только я сдамся и поверю в ересь, которую браслет мне нашептывал день и ночь, артефакт сам расстегнется и спадет, чтобы его можно было снова использовать, уже на другой паре. Вот ведь какая продуманная дрянь! 

Так что теперь оковы на левой руке стали для меня символом не только отчаяния, но и надежды. Все еще висят, держатся? Значит, и я пока еще я. Трепыхаюсь, не растаяла противной липкой лужицей от взглядов этого мерзавца.

Но будущее виделось безрадостным. Из книги следовало, что даже при самом отчаянном сопротивлении у меня в запасе не больше месяца. “Пожар страсти разгорится в душе ея, до того как народиться и умрет новая луна”, - зловеще предрекала книга. 

А еще слова про “умрем в один день” оказались вовсе не метафорой. Обвенчанные таким вот изуверским образом супруги действительно не могли жить друг без друга, вполне физически. И если один умирал, второй загибался от тоски в течение суток. 

- Увы, это неизбежная плата за магию браслетов, - пожал плечами Штольдер, когда я, задыхаясь от возмущения, ткнула его носом в эти строки. - Я, к слову, куда в большей опасности из-за этого условия. Знаешь сколько женщин умирает родами? 

- Тогда зачем так рисковать? 

- Это разумный, оправданный риск. Ты молода и здорова, бедра, - тут он с хищным интересом покосился на эту часть моего тела, - широкие. 

- Когда это ты видел мои бедра? - возмутилась я.

- Не только видел, но и щупал. Когда тащил из дворца, - барон нагло ухмыльнулся. - Должен же я был проверить с кем собираюсь связать свою жизнь. Вдруг ты не сможешь выносить наследника. 

- Что же ты сразу и свой супружеский долг не востребовал, - ядовито спросила я. - Когда девица лежит бездыханная, оно сподручней должно быть. 

От мысли, что Штольдер лапал меня, пока я валялась без сознания, было мерзко.

- Не интересно, - честно ответил барон.

- А, так ты любитель “ жезлов страсти”. Прямо как на картинках маркизы? 

Он не обиделся, а рассмеялся.

- Да нет, я вполне традиционен в своих вкусах. Просто сношать бездыханное тело скучно. 

- Ну да, когда девица визжит и вырывается насиловать гораздо веселее. 

Он поморщился.

Глава 6. Жертва любви

- Вот смотри! Ночью, - я устроила щеку на ладошке, изображая, спящую. Даже всхрапнула для убедительности и тут же выругала себя - что толку, он же глухой! - Ты, - ткнула пальцем Гримо в грудь, - приходишь сюда, - сложила пальцы “козой” и пошевелила ими в сторону двери. - Открываешь дверь, выпускаешь меня, а за это получаешь много-много денег. Понимаешь?

- Ы! - ответил громила. И моргнул.

- Золото, - терпеливо повторила я. - Много-много золота! Ты больше не будешь слугой. Сам наймешь слуг.

- Ы!

- Деньги, - я подкинула невидимый кругляш характерным жестом. Слуга широко распахнул глаза и с детским восторгом проследил за полетом несуществующей монетки. 

- Ключ! Деньги! Смотри сюда!

Я спала и кралась по коридору. открывала дверь и ползла на четвереньках, и отдавала громиле обещанную кучу золота. 

- Выпускаешь меня и получаешь деньги, - утомившись считать невидимые монеты и восхищаться красотой вымышленных бриллиантов, я повернулась к нему. - Понятно? 

- Ы, - восторженно пискнул громила и захлопал. Как ребенок на спектакле.

- Это бесполезно, Айрис. Гримо не знает корысти. Деньги для него - просто красивые кругляшки, - от ненавистного голоса по телу пробежала дрожь. Я сглотнула и подняла голову. Штольдер стоял у двери и рассматривал меня со знакомой ехидной улыбочкой.

- Давно ты тут? 

- Какое-то время, - он усмехнулся. 

- А почему сразу не сказал? - закусила губу, чтобы не разреветься от обиды. Теперь на плане можно ставить крест. Даже если громила что-то понял, Штольдер просто не позволит ему прийти ночью, чтобы выпустить меня. 

- Не хотел прерывать такое… выразительное представление. 

Снова издевается! Я закусила губу и встала. Мимоходом отметила, как Штольдер слегка напрягся и непроизвольно сделал шаг назад.

Уже не в первый раз, кстати. Словно мой тюремщик избегает прикосновений не меньше, чем я. Словно он… боится? 

Внезапная мысль заставила меня застыть, хватая ртом воздух.

О боги, ну конечно! Как я сразу этого не поняла?! 

Любовь - это доверие, утрата контроля. Любящий беззащитен перед тем, кого любит. 

Штольдер тоже боится. Навязанного чувства и меня, которая вызывает это чувство. Боится приручиться, сдаться первым. 

Могла бы догадаться раньше, что барон не трогает меня вовсе не из благородства. Он с самого начала не пытался спорить с влечением, поэтому успел влипнуть куда сильнее меня. Ему оставался шаг, а может пол-шага до того, чтобы полностью утонуть в навязанном чувстве.

И когда это случится, барон не сможет отказать мне ни в чем. Даже если я попрошу его выпустить меня из темницы. 

Мы действительно скованы с ним одной цепью, балансируем вместе на хрупкой жердочке. Мое отчаянное сопротивление и враждебность помогали не только мне, но и тюремщику. 

Вот он - единственный шанс сбежать. Главное не упустить момент. И не сдаться раньше времени. Иначе может оказаться, что когда барон распахнет клетку, я уже не захочу из нее улетать. 

Я мило улыбнулась.

- Добрый вечер, Фердинанд.

Штольдер напрягся еще больше. Неудивительно: обычно я встречала его куда менее любезно. “Чтобы ты провалился”, - самое мягкое, что он от меня слышал. 

- Доброе утро, Айрис. 

Утро, так утро.

- Ты можешь идти, Гримо. Подай завтрак ее высочеству через час, - эти слова, обращенные к слуге, сопровождались жестами, которые я постаралась запомнить.

- Ы, - согласился немой. И покинул камеру. Очень вовремя, теперь никто не помешает мне обольщать барона. 

- Вы сегодня рано, - промурлыкала я, вспоминая женские уловки. - Обычно я не жду вас раньше, чем к ужину… то есть к завтраку. 

Опустила взгляд, чуть приподняла грудь, накинула уже привычным действием флер иллюзий. Только на этот раз я не стала подчеркивать синяки под глазами, удлинять нос и добавлять восковой бледности. Напротив: нарисовала румянец. Губы чуть полнее, блеска в глаза, волосам - здорового сияния. Мелочи, почти незаметные нюансы, но из них складывается образ.

Штольдер гулко сглотнул.

- Пришлось встать пораньше, - словно невпопад ответил он. - Меня отозвали из отпуска, в Канцелярии полный бедлам. 

- Бедняжка, - я показательно вздохнула и томно опустилась на диван. - Они там совсем ничего не могут без вас, да Фердинанд? 

- Да нет, я бы не сказал. Есть, конечно, отдельные идиоты, но большинство сотрудников вполне компетентны. 

- Тогда какая надобность вызывать вас? Ах, ну чего вы стоите, присаживайтесь, - я кивнула на место рядом, втайне надеясь, что барон сдержит слово и не станет брать меня за руку. Не уверена, что смогу сохранить трезвость мысли, когда дойдет до прикосновений. Стоило всего лишь улыбнуться барону, как проклятое обручье на руке потеплело. И навязчивый речитатив полился с утроенной силой. Сопротивляться ему и одновременно любезничать со Штольдером было так же просто, как писать двумя руками одновременно. 

Глава 7. Плоды страстей

Глава 7. Плоды страстей

Плоды? 

У меня перехватило дыхание.

- Это ложь! - как со стороны услышала я свой голос. - Мой брат никогда бы не отказался от ребенка!

Ильдены не бросают родную кровь. Это правило ввел еще Густав Первый, и все века оно соблюдалось неукоснительно. В королевской семье бастарды были редкостью, но их всегда вводили в род, присваивая титул младших принцев. 

- Мой отец рассудил так же. Видишь ли, он знал о вашем трепетном отношении к отпрыскам. Разумно, учитывая, что только Ильден может править Виндаром. Поначалу отец даже надеялся, что юный развратник согласится прикрыть грех и женится на Фиделии. Но достаточно быстро понял: этого не случится. Ладно бы еще младший сын, но Альберт с детства был помолвлен с эсторийской принцессой. И мечтать, что его величество обменяет этот во всех отношениях превосходный союз на брак с дочерью мелкопоместного вассала было попросту глупо. Скандал только уничтожил бы репутацию сестры, подарил Ильденам еще одного наследника, а нам - позор и насмешки со стороны света.

Тон барона был небрежен и язвителен, на лице по-прежнему плясала саркастическая ухмылка. Но сжимавшие подлокотник пальцы побелели от напряжения. Полированное дерево жалобно заскрипело. 

- Поэтому отец спешно увез Фиделию в родное поместье, где она через девять месяцев и произвела на свет крикливого, здорового младенца. Кстати, мальчика. Его назвали Альбертом, в честь кобелины-папаши. Я был против, но Фиделия настояла.

Увы, сама сестра так и не оправилась от родов и предательства. Она часами сидела в кресле, уставившись неподвижным взглядом в стенку или рыдала. А когда однажды все-таки решила выйти из комнаты прогуляться, перепутала дверь с окном. Всего третий этаж, но под ее окнами как раз стояла статуя богини Бринны с Дубиной Любви наперевес. Моя несчастная сестра  ударилась головой о мраморного истукана и скончалась на месте. Можно сказать, что ее убила сама Любовь, - лицо барона исказилось, он издал резкий смешок.

Я молчала, оглушенная открывшейся правдой, в которую не хотелось верить. И невозможно было не верить. Так не врут. С таким напускным цинизмом говорят о больном, о сокровенном. О застарелой ране, которая гноится и нарывает до сих пор, где-то глубоко в душе. 

Штольдер любил сестру. Достаточно взглянуть в его лицо, чтобы понять: барон любил ее куда сильнее той безымянной горничной, на которой мечтал жениться в свои шестнадцать. И не простил Ильденов, которых считал виновником ее гибели. 

- А ребенок? - тихо спросила я. - Мой племянник…

Племянник… А ведь действительно: у меня есть племянник! Сейчас мальчику должно быть уже тринадцать. И он - сын моего старшего брата. Наследник… настоящий наследник престола и будущий владелец венца с вопящей курицей. 

Эта мысль отозвалась всплеском ревнивого возмущения. Я слишком привыкла считать себя будущей королевой. Но мелочное недостойное чувство мгновенно пропало, смытое волной радости от мысли, что я больше не одна. 

- Да… твой племянник, - выражение злой ярости на лице Штольдера сменилось усталостью и грустью. - И мой тоже. Прямой потомок Ильденов, первенец, сын наследника. Он был слишком мал, чтобы понять, какую утрату понес. 

- Что с ним стало?! - перебила я. - Где он сейчас?!

- Тише, тише, дорогая. Тебе никто не говорил, что терпение - первая добродетель для женщины? 

- Говорили, но я не слушала. Так что с моим племянником?

- Если дашь мне рассказать историю до конца, узнаешь. Итак, ребенок. Альберт-младший. Он спал, орал, пачкал пеленки и сосал грудь кормилицы, как и положено нормальному младенцу. Отец посмотрел на него и решил, что это его шанс. Шанс Штольдеров отомстить кронпринцу за оскорбление и вернуть все, что было отобрано у нас несправедливой судьбой… 

Мне вдруг стало холодно. Словно болезненный разряд магии ударил по телу. Где-то в желудке свернулся тяжелый ледяной ком.

Я уже знала, что барон скажет дальше. 

- Твой отец… 

Снова понимающий, полный сочувствия взгляд.

- Да, Айрис, да. Это сделал он. 

***

- Итак, судя по всему, девушку похитили, - подвел итоги принц. - При этом никаких требований от похитителей не поступало?

Джита покачала головой.

- Мы пытались что-то выяснить, опрашивали слуг, - вмешалась Розмари. - Никто ничего не видел. 

Тильберт кивнул.

- Работали профи. Еще и время упущено. Если бы я узнал сразу… - он бросил в сторону фрейлины хмурый взгляд. Ничего не сказал, но девушка поняла молчаливый упрек и вспыхнула от обиды и злости.

- Я пыталась защитить ее высочество!

- Ей это очень помогло.

- Я не знала… 

- Вот и не нужно было делать за тех, кто знает, их работу. 

- Но я… - Розмари сперва растерялась. А потом сжала кулаки. 

- А с чего это вы раскомандовались, ваше высочество?!

- Потому что я опытнее, умнее и представляю, что делать. 

Глава 8. Безумие

Глава 8. Безумие

Барон молчал. И я молчала тоже, не зная что сказать. Бросаться на него с кулаками, швыряться обвинениями? Смешно! Это ничего не изменит. Я давно смирилась со смертью родных. И власть у Ракхэма мечтала отобрать не ради мести. 

Просто там мое место. Трон - мое право и мой долг. Если откажусь от него, то уничтожу, обесценю все, что много поколений Ильденов усердно строили и преумножали столько лет.

Это если на секунду забыть о том, что без трона я вряд ли долго проживу. 

- Как… - голос звучал хрипло, слова царапали гортань. Я потянулась к графину и налила себе воды. Выпила. - Как он сделал это? 

Штольдер пожал плечами.

- Заложенный заранее в карету артефакт. Когда экипаж проезжал по мосту отец активировал его. У главы Тайной Канцелярии достаточно возможностей. 

- Но почему он не захватил власть, как собирался? 

- А вот здесь и кроется злая ирония судьбы, - он снова горько усмехнулся. - После смерти монарха и принцев в столице началась паника. Отец планировал выждать неделю пока идут беспорядки и погромы, чтобы как следует запугать дворян бунтом, а потом ввести войска и объявить о воцарении на престоле Альберта-младшего, а себя - регентом при внуке. 

- И он надеялся, что аристократия это стерпит? - не поверила я.

- Стерпела бы. Ты слишком молода и не помнишь, как старый барон Штольдер наводил ужас одним своим именем. В те годы Тайная Канцелярия являлась грозной силой. Кроме того, у отца были договоренности с военной верхушкой. Нашим лордам пришлось бы проглотить это… Нет, план был хорош.

- Но так и остался планом! 

Историю гибели родных и последовавшего за ней хаоса я знала хорошо. Изучила все, до чего смогла дотянуться. Хроника тех безумных дней, прозванных летописцами “смутной осенью”, о Штольдере не упоминала. Даже вскользь.

- Остался, да. Потому что пока Альберта-младшего под охраной везли в столицу, будущий король умудрился заболеть. Продуло, нянька недоглядела, дурища деревенская. Малыш умер в десяти милях от столицы. Человеческие младенцы так хрупки, особенно если рядом с ними нет матери. 

Я бы запрезирала Штольдера за эти слова, если бы не видела: за цинизмом барон пытается спрятать боль. 

- Отца это подкосило. Без ребенка он превращался в обыкновенного узурпатора, чьи права на престол были более чем сомнительны. Вторым ударом стало появление Ракхэма во главе армии Южного крыла. Герцог с ходу занял столицу, вздернул на главной площади особо злостных смутьянов и объявил себя регентом при малолетней принцессе. Его даже не смутило, что тебя успели увезти из столицы. Для моего отца это означало полный крах. Он потерял дочь, внука и короля. Сам разрушил порядок, которому служил, принес смуту и несчастья родной стране, и не добился ничего. 

- И что с ним стало? 

- Он принял яд. 

Трус. Трус и мерзавец. Понимаю, что барон скорбит, но у меня для предателя, нет ни жалости, ни добрых слов. Вполне заслуженная смерть. 

- В прощальном письме отец писал, что должен заплатить за свои преступления. И умолял меня не идти по его следам.

- Похоже, что ты не внял.

- Яблочко от яблоньки, как видишь, - Штольдер безмятежно улыбнулся. - Нет, я не планировал вот это все, - тут он обвел рукой камеру, - изначально. Просто когда увидел Оковы в полицейском управлении и понял, что я - единственный, понимающий их предназначение, не смог устоять. Казалось вот оно: простое и верные решение, шанс завершить то, что начал отец. И никаких убийств, никакой смуты. Наш союз благословит сама Любовь.

В гробу я видела такое благословение! Я сжала кулаки и поймала взгляд барона. Тот лучился исследовательским интересом. Как у алхимика, который наблюдает за интереснейшим преобразованием.

- Ненавидишь? - спросил Штольдер. 

- Не знаю, - честно ответила я. - Зачем ты это рассказал? 

- Ну, мы же теперь одно целое. Две потерянные и обретенные половинки, - его губы сложились в издевательскую усмешку. - У супругов не должно быть тайн друг от друга. И ты сама хотела узнать больше о моей семье. И, кстати! Забыл упомянуть об одном маленьком нюансе. Дело в том, что я помогал отцу в организации покушения. 

Я зажмурилась, чувствуя, как горло перехватывает бессильная ярость. Он специально! Сделал это, рассказал обо всем без прикрас, чтобы выбить только найденное оружие из моих рук. Чтобы я не могла улыбаться и флиртовать, притворяясь, что он мне нравится!

- Ты мерзавец! Такой же, как твой отец.

- Разумеется. Думаешь, главы Тайной Канцелярии бывают другими? Сама говорила: наш долг мучить подданных во славу Виндара. 

- Уйди, - попросила я, чувствуя, как отвращение и гнев сменяются усталостью. - Видеть тебя не могу. Тошнит… 

По его лицу пробежала болезненная гримаса.

- А вот я смотрю на тебя, и не могу наглядеться, - с неожиданной яростью прошипел Штольдер, мгновенно превращаясь из ироничного и выдержанного мерзавца в дикого зверя. Одним рывком преодолел разделявшее нас расстояние, навис надо мной, вглядываясь в лицо с болезненной жадностью: - Хочу тебя! Мечтаю схватить, зацеловать. Вижу во сне, наяву, в каждой женщине. Схожу с ума, будь ты проклята…  

Глава 9. Не совсем сны

Екатерина Белисова, Confraga, Светлана Пятницкая, Софья Подольская, Надя Г, LitaWolf, Oxana Voznyuk, Юлия Красавина, Татьяна, Наталья Сумина, Lena Taha, Александра Ожаровская, Александр,Варвара Корсарова, Катерина Крамаренко, Натали Попова, Екатерина Пикалова, Алена Гапоненко, Alexandra Vitkalova, Snizhana Karzhylova-Leutgoeb, Катерина Ларина, Мария Тихонова, Людмила Пузанова(Матвеева), Светлана Шевченко, Анна Красильщикова, Confraga, Юлия Красавина, Надежда Маркова, Seleneedle

огромное спасибо за наградки. Это невероятно приятно, когда твоя книга так нравится читателям.

Отдельное спасибище Юлия, Елена Мороз, Valentina Gl, Дина Берсенева, Мария, Юлия Власенко, Ева Шилова, Данилина Ксения, Ольга Лиc, Ольга,  Ева Шилова, Светлана Сырченко за перышки и подарки к новому году.
Дорогие читатели, вы у меня лучшие. Именно благодаря вашей поддержке и обратной связи книга пишется так быстро и легко.

-

Уход Штольдера напоминал бегство с поля боя, но победителем я себя не чувствовала. Мне было страшно.

Сон тоже не шел. Я металась по камере, как в первый день, игнорируя накрытый стол. Возбужденный разум искал и не мог найти выход. 

Пришел Гримо, чтобы забрать тарелки с нетронутым ужином. Я снова попыталась с ним объясниться, но безуспешно. Громила выполнил свою работу и покинул камеру так стремительно, словно опасался, что я наброшусь на него и попытаюсь обесчестить.

Не иначе как Штольдер провел со своим слугой воспитательную беседу и объяснил, как опасно заговаривать с незнакомыми принцессами. 

После ухода Гримо я упала на кровать, но сон не шел. Разум перебирал и отбрасывал сотни планов побега - один фантастичнее другого. Я даже задумалась, чтобы отрубить себе руку. Как зверь, попавший в капкан.

Да вот незадача: нечем. Нет у меня оружия. Ножку от стула и ту Штольдер забрал, скотина! 

Не зубами же грызть. Я все-таки не лиса.

Заснуть так и не получилось. Бесконечный навязчивый поток мыслей прервало повторное появление Гримо - громила вкатил в камеру тележку.

- Что, уже завтрак? - вяло удивилась я. 

То есть ужин. Если Штольдер, не врал мне по поводу времени суток, сейчас над столицей закат. Вдруг до боли захотелось увидеть небо - бездонное, в оранжевых и алых всполохах. И тонущее в морской пучине солнце.

Аппетита по-прежнему не было, но я все же впихнула в себя рыбу под сливочным соусом и припрятала несколько марципановых фигурок. Чтобы сражаться с магией браслетов нужны силы. 

После еды резко навалилась усталость, потянуло в сон. Я упала на кровать прямо в одежде. Эх, надо хотя бы расшнуровать корсет или завтра гарантированы дивные ощущения в ребрах.

На этой мудрой мысли я и отключилась.

***

Сильные мужские объятия, знакомый голос.

- Айрис! Хвала Годросу, нашлась пропажа.

Я распахиваю глаза.

- Тиль… 

Мужчина мечты нависает сверху, вглядываясь в мое лицо. Он кажется встревоженным и слишком серьезным, не похожим на себя обычного - насмешливого балагура, вкрадчивого соблазнителя.

Мы снова на кровати в той же комнате, что и всегда. Вот только вместо батистовой сорочки на мне по-прежнему бирюзовое платье, а руку охватывает проклятый браслет.

Словно и не засыпала. 

- Как хорошо, что ты здесь, - я бросаюсь ему на шею и всхлипываю. Раскисла, распустила сопли.

И плевать! Могу я хотя бы во сне побыть слабой, прижаться к мужскому плечу, выплакать изматывающий страх и бессилие?

Завтра проснусь и снова буду сражаться. Язвить, строить планы, притворяться и обманывать. А сейчас я хочу почувствовать себя маленькой в кольце заботливых рук.

- Девочка моя… - он целует меня в макушку, обнимает, словно обещая защиту и помощь. - Где ты? Что с тобой? 

Я тихонько вздыхаю. Вот и слезы высохли, и уже кажется, что все не так страшно. 

- Как хорошо, что ты наконец приснился. 

- Где ты, Айрис? - настойчиво повторяет сон.

- Неважно. Не хочу говорить об этом. Просто побудь рядом… 

Но он не хочет просто быть рядом, баюкать меня в объятьях и молчать.

- Ты должна рассказать! 

- Зачем? - вяло удивляюсь я.

Какой настойчивый сон. 

- Чтобы я мог тебя спасти. 

Эти слова не сразу доходят до меня. Но когда доходят… 

Все нестыковки этого сна - слишком настоящего, слишком логичного для ночных видений. И странные взгляды кронпринца на официальных встречах… 

- Это не сон, - медленно говорю я то, что уже очевидно. Что было очевидно с самого начала, но одна самоуверенная принцесса никак не хотела замечать.

И чувствую себя идиоткой. Просто фантастической идиоткой. 

Глава 10. Хрупкая бабочка

Огромное спасибо Варваре Корсаровой, Киране Ли и Алисе Пожидаевой за рекомендации.
Также спасибо  Ольге Батылиной и Екатерине Белисовой за наградки, а Татьяне Бобрик за перышки. Просто невероятно приятно, девочки!

- Такой здоровенный громила, похожий на орка. А может даже орк… - случайно подслушанный обрывок фразы заставил Тарука споткнуться. Он замер, весь обратившись в слух. 

Опыт научил его, что когда люди вспоминают орков, это редко заканчивается степных жителей чем-то хорошим. 

- Даже не знаю, госпожа… - ответил другой голос. Тоже женский, но куда более простой и грубый. Служанка, причем не камеристка. Скорее поломойка или кухонная девка. - Чой-то немного у нас во дворце этих нелюдей.

Тарук осторожно прокрался к двери, за которой происходил разговор. Как бы ни ругался дед на магистерскую степень по экономике, она не сделала младшего сына вождя слабым или неловким - двигался принц орков совершенно бесшумно. 

 - Разве что образина зеленая, что к принцессе женихаться приехала, - бойко продолжала служанка. 

Тарук даже не поморщился. “Образина зеленая” - это еще мягко. И не такое приходилось слышать в спину, если болтун был уверен, что орк отошел достаточно далеко. Повторять подобное оркскому принцу в лицо самоубийц не было, а вот возможности чуткого слуха степняка люди представляли слабо. 

- Не смей так говорить о нем! - запальчиво воскликнула первая женщина. И Тарук скрипнул зубами, узнав голос Розмари.

Воровка… Почему она заступается за него?

- Вовсе он не образина! Он умный, сильный, хороший… - фрейлина осеклась. - Я не про его высочество Гро’Кхара. Может слуги какие есть? Из полуорков или просто здоровяки, чтобы во дворец были вхожи? 

Тарук недоуменно нахмурился. Почему она его защищает? Да еще после того, как он назвал ее воровкой и с презрением прогнал? Узнать, что он рядом и все слышит девушка не могла, надеяться, что ему передадут похвалу - тем паче. Тогда зачем? 

И зачем ей орки? 

- Это во дворе поспрашивать надобно, - неуверенно откликнулась служанка. Среди тамушних работников здоровых парней хватает.

- Но они не носят ливреи! Мне нужен лакей или личный слуга. 

- Ой не знаю! Кто ж орка в лакеи-то возьмет! 

- А полукровку? Или просто огромного, как орк, громилу? 

- Не знаю, госпожа. Вот Годрос свидетель, не знаю. Это у лорда-гофмейстера поспрошать надо, али у начальника стражи. 

- Ясно, - с тяжким вздохом откликнулась фрейлина. - Спасибо, иди. 

Таруку тоже пора было исчезнуть - девушка уже подходила к двери. Еще мгновение, и выйдет в коридор, увидит и поймет, что он подслушивал. 

Но принц зачем-то остался.

- Ой… - пискнула девушка, наткнувшись на орка, подобно огромной статуе Кована-варвара подпирающего стену. Но тут же взяла себя в руки, задрала нос и гордо фыркнула. Здороваться с оскорбившим ее мужчиной фрейлина явно не собиралась.

Пришлось самому начать разговор.

- Зачем вам орки? - враждебно поинтересовался Тарук. 

При взгляде на Розмари - такую красивую и такую хрупкую, похожую на прекрасную бабочку, в душе снова вспыхнул восторг. И злость на собственную мягкотелость. Нельзя таять рядом с ней. Эта девушка - воровка, которая хотела его использовать. А теперь зачем-то разыскивает других орков. И все это очень, очень подозрительно...

Глаза девушки гневно сузились.

- Вы подслушивали! - обвиняюще воскликнула она, наставив на него палец. - Вы меня преследуете! 

- Вовсе нет! - Тарук немного смутился, потому что действительно иногда чувствовал почти нестерпимое желание последить за Розмари. Узнать как она и что с ней. 

Нечасто. 

Примерно раз пятьдесят в день. 

- Преследуете! Это… это низко! Оставьте меня в покое.

- Да не преследую я вас! - воскликнул орк. И сам опешил от своего крика - очень уж громко получилось. - Случайно услышал, когда мимо проходил, - продолжил он шепотом. - Так зачем вам орки, леди? Кого еще вы хотите втравить в свои грязные делишки?

- Я? Втравить?! - на лице фрейлины появилось такая искренняя растерянность и обида, что Тарук чуть было не зааплодировал. Вот ведь актриса! Куда там Магде… 

- Вы. Втравить, - он рывком шагнул и навис над ней - обычно от такого стремительного сближения человечки начинали паниковать и падали в обморок. Хорошо бы Розмари тоже упала. Тарук бы ее поймал и поднял на руки… - Имейте в виду, - прорычал он, разрываясь между гневом и мучительным желанием дотронуться до нее, отвести в сторону выбившийся из прически локон. - Я за вами наблюдаю. И не позволю использовать никого из своих подданных! 

Вместо страха в глазах девушки мелькнул гнев. 

- Ой, сдались мне вы и ваши подданные, век бы орков не видать, - с горечью ответила она. 

Глава 11. Каждое мгновенье на счету

Елена Жирмонт, Анастасия Харченко, Анжелика Макарова, Анастасия Ванюкова, Nataliya Vykhareva, Наталья Никульшина - огромное спасибо за наградки. Мне очень приятно!
И отдельное спасибо Диме Ефимову и Елене Завадской за перышки. Я счастлива, что книга вам настолько понравилась.

Завтракать Эдвин Шварц предпочитал не раньше обеда. Он вообще не понимал какой смысл быть аристократом, если при этом ты не можешь позволить себе спать до полудня. По этому вопросу они не раз ругались (а в детстве бывало и дрались) с молочным братом. Неуемное шило в пятой точке заставляло Тильберта вскакивать с рассветом и рыскать по дворцу в поисках подвига. Но вот беда - совершать подвиг в одиночку кронпринцу было скучно, поэтому он вламывался к другу и требовал “немедленно вытаскивать свою задницу из постели”. 

Эдвин, от природы куда более ленивый, вяло сопротивлялся, но противостоять неуемной энергии приятеля удавалось далеко не всегда.

К счастью, когда Тилю исполнилось пятнадцать, он внезапно обнаружил, что девочки далеко не такие бесполезные создания, как ему казалось. Вставать юный принц начал несколько позже, да и ночевал теперь частенько не во дворце. Эдвин, который пользу женского пола оценил несколько раньше, вздохнул с облегчением. Выспаться от души сыну швеи, будь он даже трижды молочным братом кронпринца, все равно не дозволялось, но хоть побудки в шесть утра стали редкостью.

Пожалуй, Эд бы скоро заскучал (без Тильберта жизнь и вполовину не была такой увлекательной и забавной). И непременно попытался вернуть традицию утренних “походов за подвигом”, если бы не изменения, которые начали происходить с его телом. 

Тогда он еще не знал, что это проснулась отцовская кровь, и наивно думал, что превращается в чудовище. Лучший друг и молочный брат, опьяненный женскими ласками, кочевал из одной постели в другую, а Эдвин сходил с ума от страха, пытаясь понять, что с ним происходит. 

Сейчас смешно вспоминать свои терзания и ужас. А ведь он даже всерьез задумывался о том, чтобы покончить с собой.

Десять лет минуло с той безумной весны, все вернулось на круги своя. Но традиция ранних подъемов так и осталась в прошлом. 

И тем удивительнее, что сегодня он проснулся сам в седьмом часу, снедаемый странным чувством тревоги.

Потратив полчаса на тщетные попытки заснуть повторно, Эдвин сдался. В конце концов, впереди длинный день, который можно с пользой потратить на поиски похищенной принцессы. Ну чем не подвиг? 

Ротландец оделся и причесался, не прибегая к помощи камердинера. Когда ты до шестнадцати лет справлялся со своей одеждой самостоятельно, очень трудно перестроиться и доверить такое ответственное дело посторонним людям.

Эд оглядел себя в зеркале, и нашел, что сегодня он демонски привлекателен. Как всегда, впрочем.

- Однако перед подвигом героя неплохо покормить, - сообщил он своему отражению. - Тем более что я голоден, как… как дракон. А драконы - это редкий, вымирающий вид. И позволить ему умереть от голода совершенно недопустимо. 

Отражение ухмыльнулось и подмигнуло. 

До начала завтрака оставалось еще не меньше двух часов, однако за полторы недели Эдвин успел найти общий язык с матушкой Помм - повелительницей дворцовой кухне. И не сомневался, что эта прекрасная грозная женщина войдет в его положение, и не даст редкому вымирающему дракону окончательно вымереть от голода. 

Но когда умытый, причесанный и благоухающий парфюмом ротландец спускался по черной лестнице на заветное свидание с пирожками, на него налетела Розмари Хартшир. 

- Прошу прощения, леди, - сказал Эдвин, придерживая девушку под локоть, чтобы не упала. Он был не только голодным, но еще и очень вежливым драконом. 

Фрейлина сперва ойкнула, а потом ее лицо озарилось радостью, словно на месте Эда стоял ее самый любимый дядюшка, только что отписавший племяннице доходное поместье и судовую верфь. 

- Господин Шварц! Какое счастье, что я вас нашла! 

- А вы меня искали? - уточнил Эдвин. - Я думал у вас просто небольшая утренняя пробежка по лестнице. Слышал, сейчас это весьма модно среди дам. Лей-медикусы рекомендуют. Способствует естественному румянцу и общему оздоровлению членов. 

- Послушайте, это очень срочно… 

В груди шевельнулось нехорошее предчувствие, что свидание с пирожками придется отложить. Или даже (о ужас!) отменить вовсе.

- Не встречал еще ни одной срочной вещи, которая не терпела бы полчаса… - безапелляционно заявил Эд и решительно отодвинул девушку в сторону. Вежливость - это прекрасно, но ничто не должно становиться между голодным драконом и его завтраком.

- Это по поводу пропажи ее высочества! 

Уже преодолевший половину лестничного пролета ротландец споткнулся и замер. Ободренная его реакцией фрейлина заговорила быстрее. 

- Я подумала: чего без дела сидеть. Лучше еще раз слуг опрошу и стражу, кто в ту ночь в карауле стоял. Капитана Дункана помочь попросила, он ее высочество очень уважает. И вот один из солдат припомнил, как ночью ему помстилось, что видел двоих. Первый здоровенный такой громила, навроде орка, а второй обычный. И вроде как они вдвоем тащили мешок или сверток какой. Тоже большой, в такой и человека упихать можно. Стражник окликнул их, а они исчезли в тот же миг,, словно не было. Он тревогу поднимать не стал, решил, что задремал и приснилось.