Принцесса по подписке

Пролог

13-й век, графство Корнегейское, поселение Деревейко.

-Аааа!- очередной душераздирающий крик разорвал тишину зимней ночи.

- Да когда ж она заткнется, прости меня за грехи, Создатель,- старый Евлампий, сплюнув, накинул потертый тулуп, захватил самокрутку, вышел во двор и, присев на рассохшуюся лавку, с наслаждением закурил вонючую траву, собранную бабкой на болотах прошлым летом.

Все лучше, чем слушать вопли неведомо откуда свалившейся на них роженицы. Не споткнись о нее вчера вечером бабка, выходя по нужде, спали бы сейчас спокойно, и горя бы не знали. А за ночь намело бы по окна и нашли бы эту непутевую лишь по весне, когда бы снег сошел.

А сейчас вон орет, как нанятая, аж в ушах звенит. Сначала-то только стонала тихонько, когда они с бабкой ее в избу-то втащили, а теперь  вошла в раж, никакого тебе покоя в своей избе.

Холодное хрустальное небо  зимней ночи загадочно мерцало драгоценными  каменьями, батюшка в храме сказывал, что редко, но бывало, что каменья  могут упасть с неба, и тогда жди или чуда дивного или беды великой.

Евлампий батюшке не верил, брешет все батюшка, вон рожу-то наел, и  брагу хлещет без перерыва,  сам каменьями весь обвешался, и глаза у него лживые, такой соврет, не дорого возьмет, где это видано, чтобы каменья с неба падали.

Взглянув последний раз на небесные каменья, Евлампий с трудом поднялся, собираясь двигаться обратно в хату. Открыв скрипучую дверь, старик, помедлив, скрылся в хате и не видел, как посыпались, посыпались  каменья с неба сверкающими искрами, без конца и без края.

А в хате раздался слабенький жалкий писк новорожденной девочки.

Молодая мать истекла кровью и в ту же ночь умерла...

Глава 1.

Наши дни.

Элеонора.

Ну все, уже край, вставать. Вскакиваю, одеваюсь и бегом в университет, лекция по термодинамике через двадцать минут и поесть опять не успею, блин. Хорошо еще, что общага в пяти минутах бега от главного корпуса, ну или в  двадцати  минутах неторопливой ходьбы. Пробегая мимо нашей студенческой столовки с  народным названием  "Тошниловка",  вижу в огромном пыльном окне нашего национального  кадра  Алиека, ну, в смысле, дружественное государство послало учиться, как оно, государство, думало, нашего Алиека в наш славный университет инженерной науке, заплатив за обучение оного кругленькую сумму. Взгляды государства и самого Алиека на обучение резко разнились,  что и выразилось в данном случае  в такой мелочи, что на лекцию Алиек не спешил, не торопясь наслаждаясь в нашей столовке нехитрым завтраком.

Влетаю в аудиторию, мест, конечно, толком нет, на дикой скорости оглядываю огромный наклонный как в цирке зал, выхватываю взглядом свободное место, молнией несусь, плюхаюсь, выдергиваю из рюкзачка тетрадь, ручку, секунду на расслабон, и в аудиторию бодрой походкой входит наш термодинамик, целеустремленно направляясь к  солидной  кафедре из полированного темного дуба.

Время  переклички - мое любимое. Вальяжно откидываюсь на отполированную многими поколениями студентов спинку скамьи и  взираю на наш многочисленный поток. Чувство такое, словно я где - нибудь в кино.

Вот на первом ряду наши отличницы - зубрилки. Эти девчонки всегда приходят заранее, минут за пятнадцать до начала, чтобы место занять, а до этого еще и успевают в столовку. Это во сколько же они встают, учитывая, что живем мы, естественно, в одной общаге, на одном этаже нашего третьего курса. Но Анька с Галинкой, правда, и ложатся в детское время, не позже одиннадцати, строго по режиму.

Вон на пятом ряду  Нелька, забыла, откуда она там прибыла, но там, откуда она прибыла, Нелька смогла узнать очень много того, что приличной девочке  знать совсем не положено, и вот уже третий год делится этими знаниями со всеми желающими, правда, дозированно, в том смысле, что "до конца" она идет не со всеми. Это Нелькино выражение -- "до конца". Не знаю, что она под этим подразумевает, удивляет всех только то, как Нелька умудряется не забеременеть и не заболеть. Презервативы она не любит, говорит, что не то, таблетки никакие тоже не пьет, девчонки бы увидели.

Мы  живем кто по четыре человека в комнате, кто по три, кому как повезет, так что все на виду у всех, все про всех все знают. Девчонок из Нелькиной комнаты жалеет весь этаж, потому что спокойных ночей у них практически нет. Почти каждую ночь Нелька, дождавшись, когла девчонки заснут, тихонько запускает к себе старшекурсника Сашку Средова,  потом предсказуемо раздаются стоны и крики Нельки, сопение Сашки, пробуждение девчонок, громкое выдворение Сашки. Раньше Нелька бегала к Средову в комнату, но ребята быстро их выперли и оттуда.

Так что почти каждую ночь, как по расписанию, Нелька с выгнанным Сашкой спускаются куда - то в сторону подвала нашего общежития и там без помех предаются страсти. 

Что удивительно, на лекции при этом Нелька не опаздывает и даже успевает позавтракать перед учебой. Жалко только, помыться не успевает, поэтому с ней рядом сидеть не каждый может,  меня раз чуть не вырвало рядом с ней от  жуткой вони, состоящей из смеси мочи и еще чего-то отвратительного.

Поэтому девочек рядом с ней не увидеть, а вот ребята, пожалуйста, обоняние у них, что ли отшибает? Вот и сейчас Нелька в окружении исключительно мальчишек, еще и разговаривают с ней активно  о чем-то.

Лекция начинается, термодинамик читает хорошо, понятно, для меня, по крайней мере, все сосредоточенно строчат  в своих тетрадках,   луч солнца гуляет по аудитории, мне хорошо, спокойно, привычно. Пока термодинамик объясняет что-то кому-то по второму разу, я, откинувшись на гладкую спинку длинной скамьи, лениво наблюдаю танец пылинок в пыльном солнечном луче, постепенно голос термодинамика затихает, солнечный луч становится все шире и шире,  у меня слегка кружится голова, от голода, что ли, я встряхиваюсь, пытаюсь поймать затихающий голос лектора, пытаюсь рассмотреть формулы на доске, но доска почему-то в каком-то малиновом тумане  уплывает все дальше и дальше.

Туман все гуще, голова кружится все больше, я не вижу уже ничего, аудитория, ребята, лектор, от меня все дальше,  меня перекручивает, ломает, дикая боль сжимает виски, я почему-то падаю куда-то в бесконечность, в животе спазмы, на краю сознания мелькает мысль, что отравилась все-таки вчера в "Тошниловке", не надо больше в нее ходить,  меня  дико тошнит и, наконец, как апогей, рвет прямо на пол аудитории... Аудитории?  Блестящий гладкий каменый пол  черного цвета... Очень холодно... Сейчас же сентябрь, тепло еще... Я стою на коленях, голова тяжелая, хочется лечь, закрыть глаза, и тогда этот бред пройдет. Останавливает только то, что прямо перед лицом лужа блевотины.

Это  почему-то заботит больше всего, я пытаюсь отползти,  но это почти невозможно, сил, такое впечатление, не осталось совсем, но все-таки мне удается, вот сейчас бы лечь уже, да пол дико холодный, застужусь еще, к чертовой матери.

Откуда-то справа веет горячим воздухом, не знаю, что там, но мне нужно, мне необходимо в тепло, холодно от пола просто жутко, прямо как от склепа. Чувствуя себя героем идиотского фильма ужасов, упорно ползу на тепло, что это? Огонь... В помещении... Вот прикол, да это же камин, доползаю, приваливаюсь к  райски теплому камню и мгновенно засыпаю, надеясь проснуться в родной общаге.

Глава 2.

13-й век, графство Корнегейское, поселение Деревейко.

Новорожденная девочка пищала  жалобно и слабо, как маленький  котенок.  Дед с бабкой бестолково толклись около нее, заворачивая во все тряпки, какие нашлись в их бедной избе. Рядом лежала бездыханная мать малышки.

-Что, бабка, надоть в замок отнесть, помрет ведь у нас, кормить-то нечем,  мать ее  после схороним.

-Надоть, собирайся, старый,- прошамкала бабка.

Старики соорудили из дедова старого тулупа  конвертик для малышки, перевязали старыми веревками, чтобы не задувал ветер, и, кряхтя, с трудом передвигая старыми ногами, направились по свежевыпавшему снегу в трудный путь к замку графа Эдуарда Корнегейского, владыку окрестных земель на много верст вперед.  Дед нес малышку, а бабка поддерживала самого деда, чтобы не завалился  старый с дитем.

И бабке, и деду давно пора было за грань, ушли их годы, да дал им еще Создатель потоптать эту землю.

Глава 3.

Элеонора.

Мне тепло, хорошо, да, конечно, что-то там было не то, бред какой-то был, ну отравилась в этой чертовой "Тошниловке", бывает с каждым, сейчас встану, надо в аптеку сгонять, активированный уголек прикупить.

--Вот свиньи, опять наблевали, что б вас всех перевернуло да подбросило,-- а это кто? Санитарка баба Маня, что ли, из психушки? 

Голос ее, кажется, только баба Маня по-другому обычно выражается, покрепче. 

Так я в психушке, что ли? Сегодня же смена не моя...

Поднимаю голову...

Да еканый бабай, да что же это!!!!

Опять все тот же блестящий каменный пол, теперь я вижу, что это огроменный такой зал, в одном углу я с камином, в середине большой деревянный стол, при нем длинные скамьи, как у нас в аудиториях, между мной и столом елозит на коленях бабка с тряпкой, вытирает, судя по запаху все ту же  мою блевотину.  Одета бабка странновато как-то, верх вроде обычный, а вот юбка как будто с кринолином, что  ли, да бред, не может быть. Бабка подоткнула еще эту юбку и смотрится как колобок какой-то.

Я прижалась поплотнее к теплой стенке камина, чтобы колобковая бабка меня не заметила. Итак, Элеонора, ты же все-таки высшее образование получаешь,  отставить панику и включила мозг. Вариант первый: поехала крыша. Отметаю, я по средам в психушке подрабатываю, так что уж в этом-то понимаю, я как раз в приемном покое санитаркой и тружусь. Санитарочкой. И уж психов повидала. Скорее уж  Аллочка Некрасова из нашей группы истинный псих, никак не я. Нет ни одного симптома.

Хорошо, что это может быть тогда... Может, гипноз? Но кому и зачем?

Ладно, обратимся к  моим лучшим друзьям, которые всегда со мной. Мои лучшие, преданные и верные друзья это книги, с самого раннего моего счастливого детства. Как только в шесть лет я научилась читать, вот с тех пор мое любимейшее занятие это читать, читать и читать, ничего больше мне по хорошему и не надо. Я и в университет-то пошла, чтобы выучиться на научного работника и читать себе в рабочее время, да еще и зарплату получать.

Вот может, например, швея-мотористка читать на рабочем месте? Или повар, или продавец? Правильно, никак. А вот моя тетя, которая в НИИ работает, она уже всю подписку фэнтези, например, на работе перечитала. Перечитала и мне подарила. Ко мне все девчонки с нашего этажа за книжками бегают. Я просто так не даю, только в обмен на другую книгу, желательно тоже подписную.

Как же в общагу хочется, я бы сейчас даже коридор мыть  согласилась, обычно вместо меня              кто-нибудь другой дежурит за домашку. Ну, у нас домашнюю работу по вариантам задают, не спишешь, а некоторым девчонкам легче  подежурить за меня раз в три недели, зато я потом весь семестр  ей домашку  делаю. Мне не трудно,  науки мне легко даются, элементарно. А полы за всеми мыть мне   как-то не хочется. Так, ну ладно, Элеонора, если уж ты у нас такая умная-разумная, думай, думай, а то так и, правда, с ума сойти недолго, блин.

Вообще, в моем любимом фэнтези попасть в другой мир или в другое время   обычное дело, там каждая вторая героиня по этим мирам и временам только так носится.

Вопрос: Могла ли ты,  Элеонора  Сергеева, студентка группы номер двадцать семь,  попасть в другой мир? В другое время?

Что-то не по себе мне. Сформулируем вопрос по другому:  Обладаешь ли ты,  Элеонора Сергеева, студентка группы двадцать семь,  необходимой теоретической базой для путешествий по другим  мирам - временам? 

--Да..да..да!

Конечно, обладаю, блин, да я книг перечитала столько, сколько другим и не снилось, что же, я дорогу обратно не найду? В общагу мою любимую и родную. К ребятам. 

Глава 4.

13-й век. Графский замок

Молодая графиня мучилась третьи сутки. У нее больше не было сил даже кричать, не то что тужиться, но ребенок все не рождался. Призванная повитуха испробовала все, она боялась выйти к мрачному как ночь хозяину этих земель. Ну не хочет дитя на этот свет, не пускает его Создатель, что ничтожная раба сделать может? 

Но хозяину этот вопрос не задашь, если жить хочешь. Была бы здесь сестра, она бы помогла, вместе справились бы как-никак, но  сестра стара больно, скоро ей за грань, не дойти ей до замка из своего Создателем забытого  поселения.

 Дверь, скрипя, отворилась, кухарка принесла бадью горячей воды, да на что эта вода, сестру бы сюда, старую Глафирку...

--Простите, уважаемая лекарь, Вы про сестру Вашу спрашиваете? -- повитуха вздрогнула, ---Прости мои грехи, Создатель, я что, уже думаю вслух?

Да  и немудрено, трое суток не спать с этой  несчастной графиней, что за баба такая, родить толком не может, уж как ее выбирали, как выбирали в жены их сиятельству, и на тебе, не выходит дите и все, хоть ты тресни. А ведь и головы лишиться, если не приведи Создатель, плохо кончится, недолго.  Спаси, Создатель, и сохрани рабу твою. Да что ж кухарка эта столбом-то стала, чего надоть-то ей? Чего там  она про сестру говорила-то? Чего толкует-то там?

--Простите, уважаемая лекарь,--кухарка низко кланялась,  с благоговением смотря на повитуху, еще бы, именно старая Марьинила спасла прошлым летом их невестку от верной смерти, когда та не могла  двойней разродиться, простите, но там пришли сестра Ваша с дедом  своим,  с их сиятельством говорить просятся, да боимся мы к их сиятельству  сейчас... Вы спрашивали про сестру ... 

--Да веди ж ты сюда ее, чего стала-то, -- кухарка развернулась, умчалась живенько. Хорошая девка, быстрая. 

Скрипнули двери, пропуская старую Глафиру с каким-то пищащим кульком. Спросить бы, чего принесло сестру в такую даль, да не до того сейчас,    или обе в живых останутся, или и Марьиниле  не сносить головы, а теперь и Глафирке заодно. И прошлые заслуги не зачтет никто, а ведь Марьинила еще графскую матушку принимала.

Глава 5.

Элеонора

Ну что ж, Элечка, разберем все возможные варианты и отметем лишние, как говорит наш информатик.

Первое пришедшее в голову, типа квеста, отметаем сразу, такие фишки для одного человека никто устраивать не будет, а предположить, что весь наш поток в составе ста восьмидесяти человек покинул аудиторию  вместе со мной, тоже никак, последнее, что я видела, пока еще могла  хоть что-то видеть, это были продолжающие активно записывать лекцию однокурсники, последние же услышанные мною слова, были: " Итак, первый закон термодинамики гласит....".

Значит, не квест.

Второе: сунуть мне под нос что-то одуряющее и утащить на глазах  все тех же ста восьмидесяти человек и лектора... Даже смешно.

Остается третье: у моей, кстати, любимой, 323-й аудитории не все в порядке, так и хочется сказать, с головой, в смысле  с плотностью пространственного потока,  видимо как раз в районе скамьи  со знаменательной надписью  "Алтушкина дура" есть  что-то типа искривления пространства, например, проще сказать, какой-нибудь переход куда-нибудь, что ли.  Кстати, как раз примерно о таких  явлениях я много читала не только в современных фэнтези, но и в научной фантастике, у классиков современного фэнтези,  кажется, у Азимова, или у Брэдбери, или у Булычева... Сейчас  от страха   уж не вспомню у кого, но точно  что-то было.

Научная фантастика у меня всегда ассоциировалась с моим  детством золотым, и я считаю, в прямом смысле золотым, потому что только тогда у меня был доступ в самую шикарную библиотеку в мире, в которой были длинные - предлинные стеллажи, плотно заставленные старыми томами научной фантастики. Они все были слегка потрепанные,  все с темно-синими или темно-красными обложками, все одуряюще пахнувшие волшебными историями...

Сколько раз я представляла себя на месте героев, и не счесть. На минуту я  мысленно перенеслась в городок моего детства, в совсем небольшой военный городок с домом офицеров из тяжелого желтого камня, в который мы и бегали в самые разные кружки и в котором и была эта волшебная библиотека. Другие дети почему-то не очень любили там задерживаться, брали какие-нибудь сказки, и убегали.

Зато я пропадала там часами, набирала сразу столько книг, сколько могла унести, проглатывала их за несколько дней и мчалась обратно. Помню, что там всегда было солнечно и что часто я была единственным посетителем.

Больше никогда мне не приходилось видеть столько сокровищ,  где  бы я ни бывала.

Теплое воспоминание детства прибодрило меня, тысячи историй, как добрые друзья, услужливо разворачивались передо мной. И да. Действительно, не знаю, где я и когда я, но это точно не самый худший вариант. По крайней мере, я не в диком лесу темной ночью, и не в жерле вулкана, и не глубоко под водой в крохотной капсулке.

Так что, все нормально, Сергеева, не дрейфь.

Тем временем колобковая бабка свалила, оставив после себя зеркально блестящий пол шикарного антрацитового цвета.  Я осталась одна. Огромнейший зал-то какой. Стены теплого цвета кофе с молоком. Потолки, наверное, метров десять, не меньше. Под потолком, по-моему, витражи. Какие-то огромные, красочные.  Изображены   дикой красоты цветы,  птицы типа жар-птиц из наших сказок, даже, кажется,  золотые дракончики. 

Прикольненько так. 

Ну что, Элечка, осваиваться здесь потихоньку надо, вот что я тебе скажу. А что каждая приличная девушка в незнакомом месте первым делом ищет и находит ? 

Совершенно верно, тувалет, как называет сие нужное заведение моя дискотечная подружка Валентинка  Ершова, попросту Ерш. Нет, мы, конечно, иногда и в кино, например, ходим, но в основном,  конечно же, на дискотеки, туда и только туда. Суббота без дискотеки-день пропащий,  это наш с Ершиком девиз.

 Так, встаем с теплого местечка, вытягиваемся в струночку,  потому что   осанка всегда должна быть на все сто, мало ли кто на пути попадется, отряхиваем юбочку, и приступаем к исследованию территории.

Кстати, какое счастье, какое небывалое везение, что именно сегодня я решила выпендриться и надеть юбочку в пол. Мне почему-то кажется, что джинсы с дырками на коленях были бы здесь не в тему.

Итак,  данное помещение имеет, имеет, ого, семь выходов, не хило. Колобковская бабка скрылась в том, над которым витраж с белыми цветами, ну что ж, думаю, разумнее туда, все же бабка уже как бы своя.  

Глава 6.

Элеонора

Ну что, отрываемся от тепленькой стеночки и  осторожненько, все же место незнакомое, идем к выходу с белым цветочком. Наша любимейшая кошечка  Марыська, когда  она  только у нас появилась крохотным котенком, первые дня два   передвигалась по нашей квартире невозможно  смешно: она протягивала переднюю лапку паралельно полу и застывала на оставшихся трех, так стояла секунд десять, потом осторожно ставила лапку и те же манипуляциии проделывала с остальными лапками. И так, потихоньку-потихоньку,  совершала обход своего нового дома.

Вот я сейчас сама себе четко напомнила мою любимую Марыську, кстати, только сейчас-то я ее  по-настоящему  поняла. Очень хорошо поняла, да. Правда, дня через три Марыська уже носилась по всему дому так, что аж лапки сверкали. Интересно, а что будет со мной через три дня? И где буду я через эти три денечка?

Я аккуратненько, потихонечку, медленно-медленно передвигаюсь, я, Элеонора-Марысечка. Ну а что, вдруг сейчас вылетит кто-то из-за угла, и что мне делать, что говорить? 

В ответ на мои мысли вдали послышались четкие громкие шаги кого-то, кто торопится, кого-то, кто крайне уверен в себе.

Убежать не успею точно, вот елки-то-палки, а.

Ладно, Элеонор, что делает каждая порядочная девушка в ситуации, когда она не знает, что делать?

Совершенно верно, она выпрямляет спинку и с царственным видом распахивает глазки, смотря на мир доверчиво и немного испуганно.

Шаги все ближе, слышен шелест одежды, из арки с золотым драконом выходит...

Оу! Вау-вау-вау!!!!  Моя любимая-прелюбимая 323-я аудитория! Я обожаю тебя и твои пространственные сдвиги!!!