Принцесса предпочитает маски

Глава 1. Шеззира

Когда Зан выбралась из замка, солнце уже поднялось над маяком.

Она раздраженно цыкнула. Всё-таки стоило устроить утренний скандал с битьём посуды или сослаться на вчерашнюю мигрень... С другой стороны, тогда пришлось бы иметь дело с Шиме.

Лучше было дать этой акуле в обличье фрейлины уйти. Ничего. Если Рыбак на месте — времени хватит.

Она быстро проверила карманы, поправила платок и припустила вниз с горки, на ходу растирая лимонные корки по запястьям и шее.

Шеззира кипела. Вот-вот готовый начаться Отбор, война, судоходный сезон, Север... Город пух, как тесто в кадке у хозяйки. Пока она шла к таверне, Зан успела увидеть две драки, одну свадьбу, пять строек и похороны. Повсюду висели стяги, горожане украшали окна и углы домов цветами, и она то и дело натыкалась на ушлых мальчишек, принимающих ставки на женихов.

Она была уверена, что то же самое творилось и в других городах. Отмени регент свой драгоценный Отбор — и горожане, настроенные на праздник, наверняка выдадут её замуж сами.

Мысль заставила Зан скривиться.

Порт встретил запахом рыбы, султанатской беклавы, мокрой парусины и сетей. Воняло дёгтем, гнили водоросли, чайки орали, люди галдели и бранились на всех языках… Зан протёрла глаза, заслезившиеся от блеска волн, — и тут же схватила за руку мелкого карманника.

Тот вскинул голову, побледнел, вывернулся, как угорь, и рванул прочь.

Зан удивлённо проводила его взглядом. Затем, что-то заподозрив, шагнула к ближайшему прилавку с латунными кувшинчиками — и расхохоталась.

Эльфийская личина на этот раз постаралась: из отражения на неё смотрела такая баба, которой Зан и милостыню бы не подала. Горбатый кривой нос, бородавка над губой, тяжёлые веки, лицо запойной пьяницы…

Сегодня ей в подворотнях точно никто свистеть не будет.

Зан представила, как кто‑то из бессмертных нарочно прячет красоту под уродством — и, хихикнув, пошла дальше.

Амулет личины грелся, солнце припекало, а от одежды, не стиранной больше месяца, несло всеми прошлыми визитами в порт. Перед дверью Зан понюхала ворот рубахи — и осталась довольна: в этой вонючей уродливой служанке никто не узнал бы наследницу Соколиных Островов.

Она юркнула в «Хромоногого Моряка». И тут же врезалась в какого-то дылду. Зан раскрыла рот, готовая бросить хабалистое «свали с порога!», но мужчина обернулся — и слова замерли у неё на губах.

Перед ней стоял эльф.

Ссориться с имперцами Зан совершенно не собиралась. Ни с ними, ни с их золотом, товарами и изящными кораблями, что полмесяца идут до Архипелага, а иногда — и дальше, за него, к Северному континенту.

Кто будет бить рыбу, что несет жемчуг вместо икры?

— Звиняйте, милсдарь, — буркнула она и, обогнув его, быстро оглядела зал. Рыбак оказался на месте, и Зан облегченно выдохнула.

Ее зловоние не было напрасным.

Мужчина прихлёбывал алоксу, рядом стояло блюдо с мелкими сушеными рачками. Судя по виду, Рыбак ждал её уже час, а то и два. Плюхнувшись напротив, Зан скрутила из пальцев узнаваемую фигу, дёрнула себя за ухо, потерла нос ладонью — оказалось, иллюзорная бородавка и вправду болит — и подтянула к себе блюдо.

— Задержалась, — заметил осведомитель. — Есть будешь?

— Некогда, — покачала она головой. — Да и хуже рыбовухи, чем здесь, во всей Шеззире не сыщешь.

В таверне было малолюдно. Посреди зала за длинным столом гремела команда моряков — смачно бранили капитана за быструю продажу корабля и сорванный рейс. Ближе к трактирщику торопливо обедали несколько торговцев и разносчиков. У дальней стены, напротив, сидел тот самый эльф, в которого Зан врезалась на входе.

Поймав её взгляд, он чуть отсалютовал кружкой.

Зан нахмурилась и отвернулась.

— Что слышно о женихах?

Рыбак отер бороду.

— На ставках лидируют двое. Южный принц и Родонд Вальде. У одного — зубы в улыбке, у другого — в горле.

— Вот это неожиданность, — фыркнула она.

— Казначейский сын снова в веселом доме застрял — девятый за два дня. Павлин слоняется по городу. То в лавки заглядывает, то в порту идёт, то на закате у фонтана торчит. Будто ждёт чего-то. Или кого-то. Книжник твой опять был у старого Хёнина. Сказки спрашивал, алияр щупал. Не купил ничего.

Прелесть, мрачно подумала Зан. Пока она проводит дни в посте и молитвах, женихи развлекаются как хотят. Где справедливость?

Впрочем, нашла, на что жаловаться. Принцесса кинула в рот ещё горсть рачков.

— Из Империи пришли новые грузы. Закрыты. Печати — эльфийские, трогать нельзя, спросить не у кого. Но, судя по чьим-то лицам — там что-то новое.

— А работники? Не знают?

— В прошлом месяце кража была, помнишь? Половину... — Рыбак провел рукой, будто смахивал крошки со стола. — Кто остался — боится потерять место.

Досадно. Зан надеялась выведать, что хранится на складах, пока имперские товары не исчезли в бездонной пасти Торговой палаты. Но подобраться к эльфам было ещё труднее, чем к министру.

— Из Хонгрии беглецов столько понаехло, что трущобы— как сардины в бочке. Верительная на год — по серебрушке, на постоянку — золотой за душу.

— И берут?

— Есть. Только денег у них нет. Кто как выкручивается. Много кто — в кабалу на десять лет, неразрывную. Таких не трогают. А некоторые сами идут — или кого из семьи ведут — на Устричный рынок. Султанатцы платят охотно. Раньше давали полсеребрушки, теперь и за молодую, непорченную — всего четверть.

Она стиснула зубы. От бессилия начинало трясти. Сколько они боролись с рабством? Дед, отец… и вот, пожалуйста. Десять лет правления регента, война в соседней стране — и это уродство опять здесь.

Спокойно. Только спокойно.

После коронации она наконец сможет вмешаться открыто.

— В твоей хоспитали теперь вся беднота столуется. На учебу пока боятся отдавать, но рыжий твой — язык у него, как у попугая. Каждый день кого-то в свою веру обращает.

Оба усмехнулись. Рыбак посерьезнел и положил на её руку шершавую, тяжелую ладонь.

Глава 2. Пожар

Эльфа звали Линоден. Прибыл он с делегацией, на Островах был впервые — и уже десятый день странствовал по тавернам в поисках алоксы, «которая не кислит».

За полчаса прогулки Зан удалось понять только это. Можно было бы еще угадать возраст. Но именно в тот момент эльф мимоходом полюбовался на кустик розмарина, посаженный на узкой полоске земли, и сообщил, что темная зелень его листьев напомнила ему кустарник в лесу, где Измир Одноглазый однажды решил: дальше мыса Бурь они не поплывут. В его голосе звучала легкая дымка.

Измир Одноглазый приходился Зан двоюродным прадедом. Она задумалась — и благоразумно решила не выяснять, сколько лет назад произошла та встреча. Так было проще убедить себя, что ничего дурного не происходит.

Линоден оказался блестящим собеседником. Он мог бы заткнуть за пояс всех обитателей ее дворца вместе взятых. Легкий тон, голос — неторопливый, как река. Тонкий юмор. Удивительные истории... Пожалуй, Зан таких искусников в общении еще не встречала.

И потому он был еще опаснее.

Всякое ее движение ловил взгляд, всякую фразу он словно взвешивал на невидимых весах. На рынке Линоден будто бы невзначай протянул руку, помогая ей переступить через груду гниющих фруктов. У книжной лавки — перековеркал вывеску. Изумился числу приезжих с такой естественностью, будто впервые услышал про праздник и фестиваль.

Зан исправно попадала в каждую ловушку. Оперлась на ладонь — привычно, не задумываясь. Рассмеялась над его произношением. Рассказала об окончании эпидемии.

И каждый раз, когда она понимала, что это была проверка, Линоден насмешливо заглядывал ей в глаза. Словно подчеркивая, что видит все ее уловки.

Это было ужасно.

Зан искренне верила, что в притворстве поднаторела. Но теперь не могла отделаться от мысли: что, если весь успех объяснялся только тем, что никому до нее просто не было дела? Неужели все ее мастерство держалось лишь на том, что никто всерьез не пытался ее расковырять?

Сознавать это было обидно.

Конечно, оставалась еще мудрость первого учителя маскарадов: маска начинается не с пресс-папье, а с лица, на которое ложится... Но в целом Зан с обреченностью приговоренной готовилась пойти ко дну. К тому моменту, как перед ними выросла увитая плющом ограда —дорога от таверны, по ощущениям, заняла маленькую вечность — она уже успела продумать свои действия на все возможные варианты исхода.

Шантаж и попытка втянуть ее в какой-то союз. Желание соблазнить — а потом опрокинуть. Использовать как ступеньку. Надзор от женихов или кого-то из придворных. Просто забава.

Попытка убить.

На последних сотне шагов она почти перестала поддерживать разговор — и Линоден сказал:

— Не трать силы. В быстром течении не стоит бороться — нужно выбирать, куда тебя понесёт.

Она удержала лицо — но дрожь, пробежавшую по коже, скрыть не сумела.

Ворота Северной компании выглядели грандиозно. Впрочем это были не просто ворота — скорее, барбакан в миниатюре.

Зан так и не могла понять, почему эльфы строят свои кварталы, словно собираются воевать, а потом оставляют перед воротами парочку неуклюжих охранников и исчезают. Здесь, кроме двух стражников, ее и Линодена, не было ни души.

Когда они вышли из-за угла, один из мужчин, с толстыми усами, как раз с кряхтением присаживался, чтобы погладить кота. Стражник застыл в полуприсяде — ни туда, ни сюда.

Презрению во взгляде Линодена позавидовал бы и сам Родонд.

— Отдыхать можно, когда отдыхает стена, — заметил эльф. С такой интонацией, что Зан на месте стражника предпочла бы раствориться прямо в воздухе. — До тех пор — взгляд вперед, спина прямая.

Он снова двинулся вперед — и добавил:

— В следующий раз на твоём месте будет стоять другой. Тот, кто помнит, зачем нужны ворота.

Стражник метнулся назад, подхватив прислоненную к стене алебарду. Второй с благоговейным ужасом поприветствовал Линодена и суетливо бросился открыть ажурную чугунную створку.

И ни один не дернул бровью, когда вслед за эльфом их миновала грязная, благоухающая всеми подворотнями ведьма.

Потрясающе, с сарказмом подумала Зан, проходя под каменной аркой и бросив взгляд на изящное здание впереди. Блестяще. Просто восхитительно.

Две прекрасные новости за раз!

И убить не убьют, и отдохнуть потом отправят. Вот доедет этот лорд, прикидывающийся наемником, со своей делегацией до дворца — поделится с регентом впечатлениями о чудесной Шеззире и ее отзывчивых женщинах — и отдых начнется немедленно! Еще и похвалят — за веселый, озорной нрав, за свежие идеи. И дверь запрут, чтобы никто не мешал их обдумывать.

Она вздохнула и обернулась. Эльф стоял за спиной и, конечно же, снова разглядывал ее саму — задумчиво и внимательно.

Встретившись с Зан взглядом, он глаз не отвел. Лишь чуть склонил голову — будто ждал, когда она заговорит первой.

— Знаешь, милсдарь, — сказала она наконец, — Если на ваших складах не найдется ничего стоящего, я буду очень, очень расстроена.

***

Квартал Северной Компании всегда был королевством в королевстве.

Как и сама Северная Компания — странный сплав дипломатии и торговли, способ Империи прикасаться к чужим землям до того, как поглотить их. Власть денег. Власть магии. Власть артефактов, способных менять жизнь тех, в чьи руки они попадали... Даже ее дворец был насыщен этим воздухом.

Даже — Зан скользнула пальцами по мешочку с амулетами — она сама.

Здесь не было ни грязи, ни груды тюков, мешков и сломанных вещей, ни обычного хаоса углов и линий. Эльфы ценили изящество во всем, к чему прикасались. Даже склад — при всей своей утилитарности — был построен по их вкусу.

Тонкая прозрачная глазурь на барельефах — будто над Шеззирой прошел дождь, и только здесь туф остался влажным. Листья — каменные, но на солнце сияющие так, словно вылиты из зеленого стекла. Темные, едва различимые узоры витражей в распорядительном крыле.

Глава 3. Мираж

У каждого сердца есть сокровенный уголок.

У Зан их было три.

Мирт у старой Астрономической башни. Каждый май, когда он покрывался белыми душистыми звездочками, она вспоминала последнюю весну и их драку с Унгихом. Он уверял, что в Алларии горы покрыты снегом даже летом, а она упорствовала, что так не бывает. Мама потом долго объясняла ей, что есть места, где холодно круглый год...

Утес за руинами. В ясную погоду отсюда открывался простор: Зан видела и Шеззиру, и Старый маяк на скале перед бухтой, и корабли, плывущие к берегам, и дальний горизонт, где небо сливалось с морем.

И запущенный сад за Церемониальной площадью, куда Зан в последнее время часто приходила: здесь дышалось легче. Она бродила среди тяжёлых, угрюмых дубов, диких олив и куртин фисташек, вдыхая запах сухой смолы и слушая шелест листьев — словно сама Ур-Марана шептала ей здесь.

У нее было три укромных места.

И сейчас она не могла позволить себе отдыха ни в одном из них.

— Ваше высочество, — Шиме отставала всего на полшага, — прогулки без цели — прекрасное занятие... для тех, чья судьба давно решена.

Зан свернула в галерею, живо представляя себе, как вышвыривает эту разряжённую в шелка гарпию в кусты олеандра. Яд к яду — прекрасно бы выглядело.

— Конечно, ваша лёгкость всегда украшала праздники Ур-Мараны. Но, быть может, в преддверии Церемонии стоило бы подумать не только об духах, но и о словах? Пустое благоухание редко спасает там, где ждут мысли.

Дочь Ишнара бесилась. Бесилась оттого, что ей пришлось вернуться на день раньше, чем она собиралась. Что вчера искала Зан несколько часов — и нашла в коптильне, руками поедающей барашка. Из-за того, что Шиме догадывалась: Зан пряталась не в коптильне — но не могла этого доказать. И ещё — из-за того, что завтра на троне будет сидеть Зан, принимая свадебные дары, а не она.

Фрейлина плохо скрывала свою зависть.

— Конечно, Ваше Высочество не привыкли заботиться о пустяках. Ваша улыбка и аромат значат больше, чем любые речи, — пропела она медовым голоском, и две другие девицы попрятали смешки в ладони.

Галарея вела к господским залам, и Зан прибавила шагу.

О Небо, пусть Родонд будет на месте. Она заслужила хотя бы полчаса передышки.

— Немногие могут позволить себе быть украшением, ваше высочество. Вам повезло.

Нет. Так невозможно.

Зан резко остановилась и веером хлопнула Шиме по обнажённому плечу:

— Ах, как ты права! Зачем мне готовиться, если мужчины счастливы драться за улыбку?

И, не дав ей ответить, доверительно наклонилась к ней:

— Понимаю тебя. Когда нет ни красоты, ни рода, приходится блистать речами.

Выпрямившись, Зан улыбнулась.

— Но разве мне это нужно? Королевам прощают даже отсутствие ума. Не переживай. Когда выберу мужа себе, найду и для тебя. На островах хватает купцов, которые любят поострее.

Одна из других фрейлин хихикнула и пробормотала так, что услышали все:

— А если консортом станет господин Ишнар Пошран, то даже дворян.

Шиме вспыхнула пятнами. Намек, что Зан может выбрать себе в мужья ее отца, неизменно выводил эту женщину из себя.

— Ах, не будем гадать! — прощебетала Зан, опережая змеиное шипение. — Мы почти пришли!

На ходу она пригладила волосы, скользнула ладонью по подолу платья — всё ли в порядке? — и нацепила свою самую капризную гримаску.

Родонд не терпел дурного настроения. Родонд не любил, когда характер показывал кто-то кроме него.

Любил ли он хоть кого-то вообще?

Зан сомневалась.

Зато обращаться с ним было не так уж трудно.

Она распахнула двери и вошла в кабинет, не дожидаясь, пока секретарь объявит о её прибытии.

Родонд и Павлин, удобно устроившись на низких султанатских диванах, обсуждали за вином какой-то вопрос. Оба подняли головы. На лице Павлина мелькнула ироничная улыбка.

— Лорд Гиве́н, — небрежно кивнула ему Зан, а затем, взглянув на Родонда, истерично воскликнула:

— Как это понимать?!

Провестник министра несколько секунд смотрел в пространство, будто считая до десяти. Потом, поставив кубок на низкий столик, медленно выпрямился.

— Что на этот раз, ваше высочество? — спросил он сквозь зубы. — Ветер флюгеры развернул не в ту сторону?

— Почему мне говорят, что на Церемонии не будет эльфийского броката? Чем, по-вашему, драпировать арки?

— Чем драпировать арки, — ядовито сказал Родонд, откинув голову назад и сделав глубокий вдох, — решает Распорядитель Церемоний, а не я.

— Он сказал, что броката нет, и велел спрашивать с вас!

На лице Павлина отражалось ленивое любопытство. Подперев голову кулаком, он наблюдал, как провестник сжимает пальцами переносицу и изо всех сил пытается сдержаться. Тому явно хотелось наорать на Зан, как на своих подчиненных, но — увы и ах — права на это Родонд не имел.

—Ваше Высочество. Знаете ли вы вообще, что вчера в городе сгорел эльфийский склад? Брокат, что уцелел, нужен не только для ваших драгоценных арок. Мы, в отличие от вас, не привыкли разбрасываться тем, что стоит дороже вашей короны.

О-о-о. Зан с наслаждением втянула воздух. Прелесть.

—Моей короны?! Моей короны?! Да как вы смеете? — она подлетела к дивану и толкнула кубок на пол. Дорогое красное вино растеклось по плитам, словно кровь. — Смею напомнить, лорд Вальде, вы один из женихов! И очень может быть, что речь как раз о вашей короне!

Она наставила на него палец.

—А может, и не о вашей! Консорт должен поддерживать свою королеву, а вы даже с такой проблемой не справляетесь! В следующий раз что, скажете, что в садах закончился инжир и нам придется есть дикую грушу?!

Родонд побагровел.

— Если вы — сию секунду — не займетесь этим вопросом, клянусь алияром, я закачу тут такой скандал, что его услышат даже в Шеззире!

—Вы уже, — процедил он с тихой яростью.

Зан выпрямилась, вскинув подбородок и скрестив руки на груди. Провестник смотрел на нее снизу вверх, и на лице его читалось бешенство.