Принцесса Теней

Глава 1

Алион – мир, расколотый Стеной. Мир, где магия – редкий дар, почти проклятье. Она таилась не в заклинаниях, летящих с кончиков пальцев, а в горячей крови мантикор и тихом шепоте целительниц. Одни обретали силу через союз с крылатым зверем, другие рождались с даром врачевать раны и болезни плоти. Большинство же жили обычной жизнью, лишь поднимая глаза к небу, где решалась их судьба.

Холодное утреннее солнце Алиона цеплялось за зубчатые стены, отбрасывая длинные, тощие тени. Элора — а здесь, за стенами отчего замка, она взяла себе именно такое имя — стояла, запрокинув голову, и смотрела вверх. Вверх, туда, где высились острые шпили Академии «Гроза Небес».

Она не была похожа на место для учёбы. Это была крепость. Суровая, неприступная, вырубленная из темно-серого камня, который, казалось, впитал в себя все грозы мира. Стены вздымались к небу, словно отвесные скалы, а с их высоты свисали знамёна с вышитым золотом символом — мантикорой в прыжке, её скорпионий хвост был изогнут и готов к удару. Говорили, что фундамент Академии воздвигнут на костях первых наездников. Смотрела на это Элора и чувствовала не восторг, а холодный ком страха и решимости под рёбрами. Именно сюда она пришла. Или приползла, как могла бы сказать её тётка-интриганка.

Сойдя с трона. Нет, не так. Сбежав. Сбежав от шепота за спиной: «хрупкая», «болезненная», «бесполезная». Сбежав от отца, Верховного Канцлера, в чьих глазах она читала не гнев, а тягостную жалость. Сбежав от собственного тела, которое предавало её каждый раз, когда в замке появлялся маг-целитель для лечения раненого гвардейца или когда отец использовал свой артефакт для связи с советом. Тогда мир взрывался болью. Головная боль, раскалывающая череп. Тошнота, выворачивающая внутренности. А однажды, в детстве, от сильного всплеска магии рядом у неё пошла носом кровь, а на руке проступили тонкие, словно от удара хлыстом, красные полосы. Магическая хрупкость. Диагноз, звучавший как приговор. В мире Алиона, где высшая сила была связана с магическими существами, она была калекой.

Но здесь, перед вратами «Грозы Небес», её хрупкость была её тайной. А её оружием стала пара узких, отточенных до бритвенной остроты кинжалов, скрытых в складках дорожного плаща, и воля, закалённая годами молчаливого противостояния целому двору.

Испытания. О них ходили легенды. Каждый год — новые. Говорили, что с каждым разом они становились всё бесчеловечнее, потому что всё меньше мантикор соглашалось связать свою жизнь с человеком. Гордые, свирепые, исполненные древней магии, звери выбирали лишь бесстрашных, сильных духом, чья ярость гармонировала с их собственной. Элора лишь смутно догадывалась, что её ждёт. Страх грыз её изнутри, но она вдохнула полной грудью запах холодного камня и пыли. Это был запах свободы. Или гибели.

Перед распахнутыми массивными воротами из черного дуба, окованными сталью, уже выстроилась очередь. Несмотря на ранний час, желающих попытать счастья набралось человек пятьдесят. Элора заняла место в хвосте, стараясь казаться меньше, незаметнее. Она окинула взглядом толпу. Девушек было мало. Четыре, от силы пять, и все они выглядели как потомственные воительницы: широкие плечи, уверенные позы, холодные глаза. Остальные — крепкие, рослые парни, многие в потёртых, но качественных кожаных доспехах, с мечами и секирами за спинами. Они перебрасывались громкими шутками, хлопали друг друга по плечам, их смех гремел, отскакивая от каменных стен.

Как только Элора встала в очередь, волна этого шума стала затихать. Она почувствовала на себе десятки взглядов: оценивающих, недоумевающих, насмешливых. Она была похожа на тростинку среди дубов — стройная, почти худощавая, в простом тёмно-сером плаще, с капюшоном, натянутым на темно-русые волосы. Её лицо, бледное от усталости и напряжения, казалось, могло разбиться от слишком громкого звука.

- Смотри-ка, Рогар, — раздался громкий, нарочито удивлённый голос прямо за её спиной. — Кажется, кто-то заблудился. Барышня, бал для изнеженных придворных леди — в другом конце города.

Элора не обернулась. Она знала этот тон. Знакомый, как вкус полыни.

- Может, она целительница? — вторил другой голос, более молодой и глумливый. — Пришла посмотреть, как мы будем разбиваться насмерть, чтобы потом попробовать собрать?

Нервный смешок пробежал по толпе.

- Целительницы носят зелёные шнуры на запястье, болван, — отозвался первый, которого, видимо, звали Рогар. — А на этой… да на неё и доспех-то не надеть. Сломается.

Элора сжала кулаки, скрытые за широкими рукавами плаща, чувствуя, как привычная волна жара стыда поднимается к щекам. Она заставила себя расслабиться. Они — просто шум. Фон. Как придворные сплетники. Их слова не могут тебя ранить, если ты не позволишь. Она сосредоточилась на ощущении холодного утра, на грубом камне под тонкой подошвой сапог, на цели, что пылала внутри, как уголь.

- Эй, ты! — Рогар, похоже, не собирался отставать. Он шагнул вперёд, теперь его тень упала на неё. Он был огромен, как медведь, с лицом, изуродованным старым шрамом. — Ты вообще понимаешь, куда пришла? Здесь не на швейные кружки записываются. Здесь ломают кости. Или тебя папаша прислал, чтобы ты нашла себе мужа покрепче?

Его наглый хохот подхватили несколько человек. Элора медленно, будто нехотя, повернула к нему голову. Она подняла глаза, но ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. В её глазах не было ни страха, ни вызова. Только плоское, ледяное безразличие, которое она оттачивала годами в тронном зале отца.

- Я пришла, чтобы пройти испытания, — сказала она тихо, но чётко. Её голос, лишённый дрожи, прозвучал неожиданно звонко в наступившей тишине. — Как и вы. Разве правила запрещают девушкам участвовать?

Рогар фыркнул.

- Правила не запрещают. Но здравый смысл — да. Посмотри на себя! Первый же порыв ветра снесёт тебя с мантикоры, если, конечно, какая-нибудь безумная тварь вообще согласится на тебя посмотреть. Ты будешь мясом, девочка. Красивым, хрупким мясом.

Глава 2

Солнце поднялось выше, но Двор Испытаний оставался холодным. Камень под ногами хранил ночной мороз, а резкий ветер с обрыва пробирал до костей, заставляя самых легко одетых абитуриентов поёживаться. Элора стояла среди пятидесяти других претендентов, стараясь не выделяться, но её худощавая фигура и бледность всё равно привлекали взгляды.

Она изучала пространство. Площадь оказалась больше, чем казалось из прохода. Слева возвышалась казарменная стена с узкими, как бойницы, окнами. Справа — скала, в которой были вырублены входы в пещеры, закрытые железными решётками. Оттуда и исходил тот тяжёлый, животный гул магии — питомники мантикор. Прямо перед ними, у самого обрыва, стояла каменная платформа, а на ней — трое.

Двое из них были старшекурсниками, судя по их осанке и простым, но качественным мундирам тёмно-синего цвета со знаком мантикоры на левом плече. Мужчина и женщина. У мужчины на щеке был свежий шрам, ещё розовый, а женщина держалась с холодной, почти хищной грацией. Но все взгляды притягивал третий — мужчина лет сорока, с сединой на висках и лицом, которое казалось высеченным из того же камня, что и стены Академии. На его мундире, кроме знака, была тонкая серебряная вышивка по воротнике — знак инструктора.

- Тишина! — его голос не был громким, но прорезал воздух, как клинок. Все разговоры смолкли мгновенно. Даже ветер, казалось, притих.

- Я — инструктор Келан, — представился седовласый. Его глаза, серые и бездонные, как небо перед бурей, медленно обводили толпу. — Это — Академия «Гроза Небес». За её стенами осталось всё, что вы знали: имена, титулы, прошлые жизни. Здесь вы — никто. По крайней мере, пока не докажете, что вы — кто-то.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

- Перед вами четыре испытания. Они не проверяют силу ваших мышц. Они проверяют силу вашего духа, вашу волю, вашу способность не сломаться. Мантикоры — древние и гордые существа. Они не свяжут свою жизнь со слабыми. Они выбирают по готовности сражаться, пока в груди бьётся сердце.

Келан указал рукой в сторону двух старшекурсников.

- Кадет Верин и кадет Сильна будут наблюдать. Они проходили этот путь три года назад, и они выжили. Ваша задача — сделать то же самое. Первое испытание начинается сейчас. Следуйте за кадетом Верином.

Мужчина-старшекурсник, Верин, кивнул и, не говоря ни слова, развернулся и зашагал к одной из пещер в скале. Толпа, немного поторапливаясь, двинулась за ним. Элора пропустила вперёд несколько человек, стараясь идти в середине группы. Рогар и его приятель прошли мимо, бросив на неё презрительный взгляд.

- Первое испытание — для разминки, — процедил Рогар так, чтобы она услышала. — Посмотрим, как ты вспотеешь, мышка.

Пещера оказалась неглубокой, но высокой. Внутри царил полумрак, пахло сырой землёй и чем-то ещё — терпким, животным. Посередине, на каменном полу, лежали груды... камней. Не простых, а черных, отполированных до блеска, размером с человеческую голову. Их было ровно столько, сколько абитуриентов.

- Первое испытание, — объявил Верин, его голос эхом отразился от стен. — «Камень предков». Каждый берёт один камень. Вы несёте его по маршруту, который я покажу. Кто его уронит — выбывает. Кто поставит на землю, чтобы отдохнуть — выбывает. Кто отстанет от группы больше чем на пятьдесят шагов — выбывает. Всё просто.

В толпе пробежал нервный смешок. Выглядело легко. Камни были большими, но поднять их мог любой крепкий мужчина. Элора почувствовала, как живот сжался от тревоги. Для неё это было не так просто.

Подошла её очередь. Она наклонилась, обхватила камень. Он был холодным и неожиданно тяжёлым — не столько из-за веса, сколько из-за плотности. Магический камень? Или просто особой породы? Она напрягла все силы, подняла его, прижала к груди. Боль ударила в поясницу, но она стиснула зубы. Просто нести. Шаг за шагом.

Верин повёл их обратно на Двор Испытаний, но не к центру, а вдоль стены, к дальнему, самому неприступному углу крепости, где начиналась крутая, вырубленная в скале лестница, ведущая на стену.

- Вверх, — коротко бросил Верин.

Толпа замерла. Лестница была крутой, ступени — узкими и неровными, местами разбитыми. Нести камень по ней...

- Да ладно, это же смешно! — кто-то крикнул сзади, но голос звучал неуверенно.

Первые претенденты начали подниматься. Элора видела, как напрягаются их спины, как они перехватывают камень, как их дыхание становится тяжелее. Она заняла место в хвосте, понимая, что ей нужно экономить силы. Когда подошла её очередь, она глубоко вдохнула.

Первую ступеньку она преодолела, чувствуя, как камень давит на грудь, затрудняя дыхание. Вторая. Третья. Её ноги дрожали от непривычной нагрузки. В голове застучал знакомый, тонкий звон — предвестник боли, но пока терпимый. Она сосредоточилась на ступенях. Только на них. Не на том, как Рогар, идущий перед ней, с лёгкостью несёт свой камень, перекидывая его с руки на руку. Не на том, как одна из девушек впереди уже тяжело дышала.

Она считала ступени. Десять. Двадцать. Тридцать. Её руки онемели от холода и напряжения. Она попыталась перехватить камень, и он съехал на миллиметр, едва не выскользнув из рук. Сердце упало в пятки. Она замерла, прижав камень к себе со всей силой, чувствуя, как её ногти впиваются в гладкую поверхность. Не уронить. Не уронить.

- Эй, мышка, застряла? — донёсся сверху голос Рогара. Он уже был на площадке наверху и смотрел вниз.

Элора не ответила. Она сделала ещё шаг. И ещё. Пот липкой плёнкой выступил на лбу, несмотря на холод. Дыхание стало прерывистым. Казалось, камень становится тяжелее с каждой ступенькой.

И тут она поняла. Это была не проверка силы. Это была проверка упрямства. Воли. Способности терпеть дискомфорт и боль, не сдаваясь. Она вспомнила бесконечные часы при дворе, когда приходилось стоять с невозмутимым лицом, пока ныли ноги, а голова раскалывалась от болтовни и скрытой магии. Это было то же самое. Просто боль была физической.

Глава 3

- Второе испытание, — сказал Верин. — «Тени на стене». Следуйте за кадетом Сильной.

Женщина-старшекурсница, молчаливая и хищная, кивнула и повела их не к пещерам, а к главному зданию Академии — огромному, мрачному строению, которое все называли Гротом. Внутри было ещё холоднее, чем на улице. Они прошли по длинному коридору, освещённому редкими факелами, миновали закрытые двери, откуда доносились звуки тренировок — лязг металла, крики, глухие удары.

Сильна остановилась перед массивной дверью из черного дерева. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины.

- Внутри — лабиринт, — сказала она впервые. Её голос был низким, хрипловатым. — Ваша задача — найти выход. На это у вас один час. Лабиринт таит в себе разные опасности. Те, кто не найдёт выход за час, будут считаться выбывшими. Те, кто сойдёт с ума... — она усмехнулась, и в её улыбке не было ничего доброго, — о них позаботятся. Но место в Академии они потеряют. Входите по одному, с интервалом в пять минут.

Она прикоснулась к двери, и та бесшумно отъехала в сторону, открыв чёрный провал. Первый претендент, здоровенный парень, неуверенно шагнул внутрь. Дверь закрылась.

Тишина повисла в коридоре. Пять минут тянулись мучительно долго. Потом вошла следующая претендентка на место в Академии. Элора оказалась в середине списка. Когда подошла её очередь, она уже успела заметить кое-что: те, кто выходил — а вышли пока не все, — выглядели... другими. Кто-то был бледен как смерть, кто-то трясся мелкой дрожью, один парень вышел и сразу же склонился над дренажной решёткой в полу, извергая остатки завтрака.

Что они там увидели?

- Твоя очередь, — сказала Сильна, указывая на дверь.

Элора шагнула в темноту.

Дверь закрылась за ней, и тьма стала абсолютной. Не было ни факелов, ни окон. Только тишина, густая, как смола. Она замерла, давая глазам привыкнуть, но ничего не происходило. Не было ни одного смутного силуэта, как это бывает, когда свыкаешься с темнотой, привыкаешь к ней. А здесь… ничего. Полная слепота.

Она сделала шаг вперёд, вытянув руки. Пальцы наткнулись на шероховатую каменную стену. Она стала двигаться вдоль неё, шаг за шагом, стараясь дышать ровно. Через несколько метров стена повернула, и Элора шагнула за поворот.

И тут тьма ожила.

Сначала это был шёпот. Едва различимый, будто десятки голосов говорили одновременно за её спиной. Она обернулась, но там была только тьма. Шёпот стал громче. Она различила слова: «Недостойна... слабая... сломается... отец разочарован...»

Голоса были знакомыми. Голос тётки. Голос придворного лекаря, который ставил диагноз. Голос отца, полный усталой жалости.

«Зачем ты здесь, Элеонора? Ты опозоришь нас всех. Ты умрёшь, и твоя смерть будет жалкой и бессмысленной».

Элора сжала кулаки. Это было нереально. Галлюцинация. Лабиринт играл с её разумом, вытаскивая наружу самые глубокие страхи. Она попыталась идти дальше, но голоса преследовали её, нарастая, сливаясь в оглушительный гул упрёков и насмешек.

А потом появились тени.

На стенах, которых она не видела, но чувствовала рядом, заплясали силуэты. Искажённые, гротескные. Тень с короной, которая ломалась и падала. Тень мантикоры, которая отворачивалась от неё с презрительным рыком. Тень её самой, маленькой и беспомощной, плачущей в темноте.

Боль в висках усилилась. Магия. Здесь использовалась мощная, направленная магия иллюзий. И её тело отзывалось на неё острой, знакомой болью. Тошнота подкатила к горлу. Она прислонилась к стене, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Но сдаваться было нельзя. Она заставила себя выпрямиться. Закрыла глаза, хотя в полной темноте это не имело значения, и сосредоточилась на чём-то реальном. На ощущении холодного камня под ладонью. На биении собственного сердца, быстрого, но ровного. На памяти о том, почему она здесь. Не для того, чтобы доказать что-то насмешникам. А для себя. Для той части себя, которая отказывалась быть жертвой.

Она открыла глаза и посмотрела прямо на танцующие тени.

- Я вас не боюсь, — прошептала она. — Вы — просто эхо моих мыслей и страхов.

И она пошла навстречу теням. Через стену страха. Через боль, которая теперь горела в её черепе ярким, белым пламенем. Она не пыталась заглушить голоса — это было бесполезно. Она просто шла мимо них, как шла мимо придворных сплетников. Шаг за шагом. Поворот за поворотом.

Лабиринт менялся. Иногда голоса стихали, сменяясь абсолютной тишиной, которая давила хуже криков. Иногда тени принимали формы монстров, бросавшихся на неё, и она инстинктивно отшатывалась, натыкаясь на стены. Один раз она наткнулась на другого претендента — парня, который сидел на корточках, обхватив голову руками и беззвучно рыдая. Она хотела помочь, но он отшатнулся, закричав: «Отстань! Ты тоже призрак!»

Она оставила его. У неё не было времени.

Боль становилась невыносимой. В глазах поплыли красные круги. Она чувствовала, как из носа потекла тёплая струйка крови. Знакомая реакция. Магия лабиринта была слишком сильна. Она уронила голову, продолжая идти, оставляя на стене кровавый след от пальцев.

И тогда, в самый отчаянный момент, она вспомнила о другом. Не о страхе, а о тишине. О том чувстве полного контроля и покоя, которое охватывало её в тире, когда в руках были кинжалы, а мир сужался до одной цели. Она представила себя там. Холодная сталь в ладонях. Точность движений. Полное отсутствие страха, потому что страх был роскошью, которую она не могла себе позволить.

Она вошла в это состояние. Шаги стали увереннее. Дыхание выровнялось. Боль осталась, но отодвинулась на задний план, превратившись в фоновый шум, как и голоса. Она больше не реагировала на тени. Она искала путь.

И нашла его. Как? Кто-то назовёт это чутьём, интуицией или просто отчаянным желанием выжить. Не важно.

Она свернула в узкий проход и увидела впереди слабый полоску света. Дверь. Она почти побежала, спотыкаясь о неровности пола, и вытолкнула её.

Глава 4

Полуденное солнце Алиона стояло в зените, но не грело. Холодный ветер с обрыва пронизывал до костей, заставляя оставшихся тридцать девять претендентов ёжиться в своих плащах и куртках. Элора сидела на краю каменного водостока, брызгая ледяной водой на лицо, пытаясь смыть остатки запёкшейся крови под носом и унять пульсирующую головную боль. Она чувствовала себя выжатой, как тряпка. Тело ныло после испытания с камнем, разум был измотан битвой с иллюзиями в лабиринте. А впереди было ещё два испытания. И каждое, как она понимала, будет опаснее и тяжелее предыдущего.

Она наблюдала за другими. Рогар и его приятель, парень по имени Бренн, делились скудным пайком — сухой лепёшкой и копчёным мясом. Девушка-воительница, которую звали Лира, методично проверяла крепления на своих наручах. Некоторые претенденты молились, шепча имена божеств или предков. Один парень, совсем молодой, лет шестнадцати, сидел в углу, обхватив колени, и тихо плакал.

Инструктор Келан снова появился на каменной платформе у обрыва, но на этот раз с ним были не только Верин и Сильна, но и еще двое других старшекурсников. Все они смотрели на претендентов не как на будущих товарищей, а как на материал, который предстоит проверить на прочность. Или отбраковать.

- Подходите, — голос Келана по-прежнему резал воздух без повышения тона.

Все собрались полукругом. Элора старалась держаться на втором ряду, чтобы не привлекать лишнего внимания.

- Вы прошли через терпение и через страх, — сказал Келан. Его серые глаза медленно скользили по лицам. — Теперь настало время проверить нечто иное. Хладнокровие. И способность не терять голову, когда земля уходит из-под ног. Третье испытание называется «Уступ Верности». Следуйте за мной.

Он развернулся и зашагал к самому краю обрыва. Не к тому, что выходил на долину, а к северной стороне, где скала Академии образовывала узкий, извилистый каньон, ущелье, наполненное туманом даже в ясный день. Оттуда доносился постоянный низкий гул — то ли ветер, то ли вода, бушующая где-то в глубине.

Келан остановился у начала узкой, едва заметной тропы, которая змеёй спускалась вниз по почти вертикальной стене. Тропа была шириной не более полуметра, вырубленной в самой скале, без перил, без всяких намёков на безопасность.

- Тропа ведёт к уступу, — объяснил инструктор. — На нём находится платформа. Ваша задача — дойти до платформы, взять со стола металлический жетон и вернуться обратно. На всё про всё — двадцать минут на человека. Вы будете спускаться и подниматься по одному. Интервал — три минуты.

Он сделал паузу, чтобы его следующие слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые.

- Ветер в каньоне порывистый и непредсказуемый. Камень местами сырой и скользкий. Говорят, там водятся стервятники, которых привлекает запах страха. Это испытание на грани. Те, кто не уверен в своей ловкости или устойчивости, могут отказаться. Сейчас. Без последствий. Как только вы ступите на тропу — дороги назад не будет.

Тишина. Элора услышала, как кто-то сзади судорожно вздохнул. Она сама посмотрела на эту жуткую тропинку, вьющуюся в бездну тумана. Сердце упало. Её хрупкость была не только магической. Её физическая сила и выносливость были ниже, чем у этих крепких парней. Одно неверное движение, один приступ головокружения от высоты или от остаточной боли — и всё.

- Отказаться? — прошептал кто-то рядом.

- Ни за что, — буркнул Рогар. — Это же просто прогулка. Страшнее выглядит, чем есть на самом деле.

Но в его голосе прозвучала фальшивая нота.

Келан выждал несколько мгновений. Никто не вышел из строя.

- Хорошо. Ты первый, — он указал на рослого парня с рыжими волосами в начале очереди. — По моей команде.

Рыжий побледнел, но кивнул. Он подошёл к краю, развернулся спиной к пропасти и, цепляясь пальцами за выступы в скале, начал медленно спускаться. Через несколько секунд его скрыл туман. Все замерли, прислушиваясь. Слышен был только свист ветра и скрежет его подошв по камню.

Три минуты тянулись мучительно долго. Потом на тропу отправился следующий. И следующий. Некоторые двигались уверенно, другие — медленно, с остановками.

Элора ждала своей очереди, пытаясь успокоить дыхание. Она сосредоточилась на своих руках. На пальцах. Она могла часами балансировать на узком выступе в тире, отрабатывая стойки. Это было похоже. Только здесь срыв означал смерть.

- Ты, — голос Верина вывел её из раздумий. Она была следующей.

Элора подошла к краю. Ветер тут был сильнее, он рвал плащ, пытался сбить с ног. Она сбросила его, оставшись в лёгкой, обтягивающей куртке и штанах. Это вызвало несколько удивлённых взглядов — без плаща она казалась ещё тоньше.

- Удачи, мышка, — процедил Рогар, стоявший за ней. — Постарайся не взвизгнуть слишком громко, когда полетишь вниз.

Элора проигнорировала его. Она посмотрела вниз. Туман клубился, скрывая дно. Глубина была невообразимой. Она повернулась спиной к пропасти, нашла ногой первый выступ, ухватилась пальцами за холодный, шершавый камень и начала спуск.

Первые несколько шагов были самыми страшными. Тело сопротивлялось, инстинкты кричали об опасности. Она двигалась медленно, методично, проверяя каждую точку опоры, прежде чем перенести на неё вес. Её пальцы, привыкшие чувствовать баланс кинжала, теперь читали камень, ища малейшие шероховатости, выемки. Ветер толкал её в спину, завывая в ушах. Она прижалась к скале, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкую ткань куртки.

Спуск казался бесконечным. Мышцы ног и спины горели. Головная боль, притихшая было, вернулась с новой силой — возможно, от напряжения, а возможно, от магического фона, который исходил откуда-то из глубин каньона. Но она не останавливалась. Шаг. Пауза. Перехват. Она не смотрела вниз. Только на камень перед лицом.

Наконец, тропа расширилась, выведя её на узкий уступ, шириной около пяти метров. На другом его конце стоял простой деревянный стол, а на нём лежала кучка тусклых металлических жетонов. Прямо за столом скала образовывала небольшой грот. И в этом гроте что-то шевелилось.

Глава 5

Ночь перед четвёртым испытанием была самой долгой в жизни Элоры. Сон не приходил. Она лежала на жёсткой соломенной подстилке в общей казарме для претендентов, слушая, как другие ворочались, бормотали во сне, а некоторые, как ей показалось, тихо плакали. Воздух был густым от запаха пота и страха. Кто-то храпел. Кто-то стонал от боли в растянутых мышцах. Элора смотрела в потолок из грубых тёмных балок, чувствуя, как каждый ушиб, каждая ссадина на её теле пульсирует в такт сердцебиению. Головная боль утихла до тупого, фонового гула, но её место заняла тревога, холодная и цепкая, как корни ядовитого плюща.

Она вспоминала взгляд раненой мантикоры. Янтарный, безумный, полный боли. И тот миг, когда безумие в нём дрогнуло. Было ли это реальностью? Или её измученный разум сыграл с ней злую шутку? Но она помнила, как острая магическая боль смягчилась, сфокусировалась. Она помнила, как зверь отступил. Это что-то значило. Должно было значить.

А ещё она вспоминала звук. Тот самый, далёкий и влажный, удар тела о камень. Бренн. Она едва знала его. Но теперь его не было. И завтра кто-то ещё мог разделить его участь. Или её собственную.

Перед рассветом в казарму вошли старшекурсники с факелами. Они не церемонились, грубо растолкав спящих.

- Подъём! Через час вы должны быть на Дворе Испытаний. Опоздавшие считаются выбывшими.

Элора встала, её тело заныло в унисон движениям. Она умылась ледяной водой из общего таза, снова ощутив на лице прикосновение грубой ткани плаща. Она была готова. Или нет. Но выбора не было.

На улице ещё царил предрассветный синий сумрак. Воздух был ледяным и чистым, пахнущим сосной и далёким снегом с гор. Звёзды ещё не погасли, но на востоке уже разливалась бледная полоса зари. Двор Испытаний был пуст, если не считать тёмных силуэтов старшекурсников, расставлявших по периметру факелы на высоких шестах.

Претенденты собирались молча. Никто не шутил. Никто не разговаривал. Даже Рогар стоял, мрачно уставившись в землю, его обычная бравада куда-то испарилась. Все тридцать семь человек выглядели как призраки — бледные, с впавшими глазами, с нервными подёргиваниями в уголках губ. Они прошли через боль, страх и смерть. И теперь им предстояло столкнуться с самой сутью этого места.

Когда взошло солнце, из главного здания Академии вышел инструктор Келан. Но на этот раз он был не один. С ним шли ещё двое людей в таких же мундирах с серебряной оторочкой — мужчина и женщина постарше, с лицами, покрытыми шрамами и странным, отстранённым выражением, как у людей, слишком долго смотревших в бездну. Наездники. Опытные.

- Последнее испытание, — начал Келан без преамбулы. Его голос разносился в хрустальном утреннем воздухе. — Испытание «Зов Крови». Вы стоите на пороге самого важного выбора в вашей жизни. Но делать его не вам.

Он махнул рукой в сторону скалы с питомниками. И в этот момент оттуда донёсся звук. Не рык. Не рёв. А нечто среднее — низкий, вибрирующий гул, который отзывался в самой груди, заставляя сердце биться чаще. Его подхватили другие голоса. Десять. Двадцать. Сотня. Целая симфония ярости, тоски и дикой, необузданной силы. Звук нарастал, заполняя собой всё пространство, давя на барабанные перепонки, заставляя некоторых претендентов инстинктивно прикрыть уши. Воздух зарядился магией так густо, что его можно было почти пощупать. Для Элоры это было как удар. Острая, режущая боль пронзила череп, заставив её вскрикнуть и схватиться за виски. Она упала на колени, её вырвало желчью прямо на камни. Круги поплыли перед глазами.

- Встать! — рявкнул один из старших инструкторов. — Если падаете сейчас, что вы будете делать там?!

Элора, стиснув зубы до хруста, поднялась. Она держалась на ногах только благодаря силе воли. Кровь снова потекла из носа, капая на куртку. Она вытерла её, не обращая на окружающих внимания. Боль была ужасной, но она привыкла. Она выживала с этой болью каждый день своей жизни. Просто сейчас она была сильнее.

- Мантикоры — не домашние животные! — кричал Келан поверх гула. — Они — партнёры! Они — оружие! Они — ваше второе «я», если вы окажетесь достойны! Сегодня они выйдут к вам. Не все. Только те, кто почуял в этом году что-то стоящее. Или те, кто хочет развлечься.

Его слова повисли в воздухе, леденя душу.

- Вы зайдете в Круг. По одному. Ваша задача — выстоять. Не бежать. Не закрывать глаза. Стоять и встречать их взгляд. Если мантикора выберет вас — вы почувствуете это. Если нет... — он не договорил. — Вы просто выйдете. Или вас вынесут. Испытание длится до тех пор, пока все мантикоры не вернутся в питомники или пока все претенденты не пройдут через Круг. Порядок определит жребий.

К нему подошёл Верин с мешочком из грубой кожи. В нём были кости с вырезанными номерами. Претенденты стали подходить и вытаскивать свою судьбу. Элора вытянула кость с числом «девятнадцать». Почти в середине. У неё будет время понаблюдать. Или сойти с ума от ожидания.

Первый номер вытянул крепкий, молчаливый парень по имени Торбин. Он был одним из немногих, кто сохранял каменное спокойствие. Его провели к центру Двора, где был выложен из тёмных камней большой круг, диаметром около тридцати шагов — Кровный Круг.

Ворота в скале с грохотом отъехали.

И они вышли.

Сначала это были тени, движущиеся в полумраке прохода. Потом первые лучи солнца упали на песчаные, золотистые, коричневые и даже почти чёрные шкуры. Мантикоры.

Элора задохнулась. Она видела их издалека, в небе. Но так близко... Они были воплощением мощи и грации. Львиные тела, мускулистые и гибкие, крылья, сложенные или слегка расправленные, переливающиеся на солнце, как драгоценная парча. Головы с умными, жестокими глазами и гривами, развевающимися от собственного движения. И хвосты — изящные, смертоносные дуги с каплями прозрачного яда на кончиках.

Их было около двадцати. Не так много, как голосов, но достаточно, чтобы заполнить пространство вокруг Круга угрожающей, живой массой. Они не спешили. Они выходили, обнюхивали воздух, смотрели на собравшихся людей с холодным, оценивающим безразличием хищников, наблюдающих за стадом.

Глава 6

Первые дни в Академии «Гроза Небес» были для Элоры не адаптацией, а скорее погружением в ледяную воду с последующей пробежкой по раскалённым углям. Если испытания проверяли дух, то теперь проверялось всё: тело, разум, терпение и способность выживать в закрытом, жестоком микрокосме, живущем по своим, не писаным законам.

После клеймения — болезненной процедуры, когда раскалённым железом с магическим резонансом выжигали на её левом запястье и на плече Люцидора символ связи, переплетённые буквы «Л» и стилизованное крыло, — её определили в казарму для новобранцев первого года. Казарма «Утёс» находилась в самом старом и сыром крыле академического комплекса. Это было длинное, низкое помещение с каменными стенами, по которым стекали влажные полосы, и десятком двухъярусных кроватей с соломенными тюфяками. Личного пространства не существовало. Шкафчики были общими, умывальник — один на всех, в конце зала. Воздух пах немытой одеждой, дешёвым мылом и вечным запахом конюшни, который просачивался даже сюда из питомников.

Из тридцати семи претендентов, начавших испытания, «достойными» оказались лишь двадцать три. Остальные либо погибли, либо были отправлены восвояси с разбитыми телами и душами. Эти двадцать три новобранца и стали её новым миром.

Лира, девушка-воительница, которая однажды за неё заступилась, оказалась её соседкой по казарме. Она была дочерью пограничного лорда с севера, и её прикладной, лишённый сантиментов взгляд на вещи сразу вызвал у Элоры уважение. Лира не задавала лишних вопросов о «хрупкости» Элоры, но внимательно наблюдала.

- Ты держалась, — сказала она однажды утром, видя, как Элора, бледная как смерть, подавляет приступ тошноты после близкого контакта с магическим артефактом на лекции по истории. — Это главное. Здесь ломают всех. Просто кто-то ломается громко, а кто-то — тихо. Старайся ломаться тихо.

Ещё одним неожиданным знакомством стал Торбин, тот самый, первый выбранный. Огромный, молчаливый, он оказался не тупым здоровяком, а вдумчивым и невероятно преданным своему серебристому зверю, которого назвал Аргент. Он стал чем-то вроде молчаливого ангела-хранителя Элоры, без слов прикрывая её спину в столовой или во время строевых занятий, когда более агрессивные новобранцы норовили её подтолкнуть.

Но главным открытием стал паренёк по имени Финн. Низкорослый, вертлявый, с острыми, как у хорька, чертами лица и невероятно живыми глазами. Он не был выбран мантикорой в Круге. Он вообще не должен был здесь находиться. Финн был «назначенцем» — сиротой с феноменальной памятью и живым умом, которого взяли в Академию не как будущего наездника, а как писца, картографа и, как он сам таинственно намекал, «собирателя полезных сведений». Он был приставлен к новобранцам как помощник и проводник по бюрократическим джунглям Академии. Финн знал всё: где взять дополнительную порцию каши, как отличить сержанта-садиста от просто строгого инструктора, какие тропинки ведут в заброшенные части крепости. И он, кажется, единственный, кто смотрел на Элору не как на диковинку или слабое звено, а как на интересную загадку.

- Люцидор, а? — пробормотал он однажды, застав её за чисткой снаряжения в углу оружейной. — Раненый. Изгой. И ты. Первая за тридцать лет, кого выбрал «отверженный». История, которая ходит среди всех жителей этой Академии. Интересная история.

- Это не история, — отрезала Элора, слишком резко оттирая пятно на кожаной попоне. — Это моя жизнь.

- В этом месте, солнышко, твоя жизнь и есть история, — философски заметил Финн, сгрёб в охапку грязные бинты для перевязки и скрылся в коридоре.

Но если появлялись союзники, то и враги не заставили себя ждать. Рогар, теперь гордый наездник на своей золотоглазой мантикоре по имени Ирис, не оставил своих насмешек. Теперь они стали тоньше, ядовитее, подкреплённые его новым статусом. Его связь с Ирис была сильной, грубой, основанной на взаимной агрессии, и это делало его одним из самых заметных новобранцев.

- Смотри-ка, Призрак и его Тень, — говорил он громко, когда Элора проходила мимо с Люцидором. Люцидор, всё ещё хромающий, но уже набирающий силы, поворачивал голову и издавал тихое, предупреждающее ворчание. Рогар лишь смеялся. — Что, калека? Тебе бы сначала научиться ходить, прежде чем рычать.

Но Рогар был простым, предсказуемым врагом. Гораздо опаснее оказался другой.

Имя ему было Кейден. Он был не новобранцем. Он был второгодником. И не простым второгодником, а тем, кто намеренно остался на второй год, хотя его мантикора — массивный, тёмно-бурый зверь по имени Громовержец — была одной из самых сильных в своём классе. Ходили слухи, что Кейден отказался от выпуска, потому что считал себя недостаточно готовым, и руководство Академии, впечатлённое его фанатичной дисциплиной и результатами, позволило ему остаться в качестве своего рода старшего помощника инструктора для новобранцев. Другие шептались, что истинная причина в его патологическом стремлении к контролю и власти над теми, кто слабее.

Кейден был высок, строен, с идеальной военной выправкой. Его лицо было бы красивым, если бы не глаза — холодные, светло-голубые, как зимний лёд, и абсолютно пустые. В них не было ни страсти, ни гнева, ни даже презрения Рогара. Только спокойная, безжалостная оценка. Он носил мундир с отличительными знаками второго года безупречно, каждый волосок на его голове был уложен, а сапоги отливали глухим, угрожающим блеском.

И он с первого дня выделил Элору.

Их первая встреча произошла на тренировочном плацу на второй день. Новобранцев гоняли по полосе препятствий — бег с грузом, канаты, стенки. Элора, даже с новообретённой выносливостью от связи с Люцидором, была далеко не лучшей. Её выносливость росла, но базовая физическая сила всё ещё отставала. Она из последних сил переползала через высокий барьер, когда над ней возникла тень.

- Имя? — спросил голос без интонации.

Элора, сползая вниз, подняла голову. Кейден смотрел на неё сверху вниз, держа в руках восковую табличку.

Глава 7

Первый месяц в Академии был похож на бег по кругу с постоянно ускоряющимся темпом. Подъём затемно, умывание ледяной водой, скудный завтрак, который приходилось заглатывать за пять минут, а потом — занятия. График был выверен до минуты, а лень или опоздание карались дополнительными дежурствами, лишением пайка или, что было страшнее, «особой заботой» инструкторов, вроде Кейдена.

Лекционный зал для предмета «Сердце Зверя» был расположен в старой, круглой башне с высоким сводчатым потолком, расписанным фресками, изображавшими эпические воздушные битвы. Воздух здесь пах старым пергаментом, мелом и слабым, но постоянным ароматом лекарственных трав (видимо, от чучел и скелетов, стоящих в нишах). Сегодня на кафедре стоял не обычный сухопарый лектор-архивариус, а сам начальник медицинской службы Академии — седовласый, суровый Хейвен с руками, покрытыми тонкими шрамами от когтей и зубов.

Элора сидела с краю, рядом с Лирой. Рогар и его приятели заняли места в центре, демонстративно развалившись на стульях. Кейден, как старший помощник, стоял у стены в тени. Его ледяной взгляд периодически скользил по аудитории, задерживаясь на Элоре дольше, чем на ком-либо.

- Сегодня мы не будем говорить о костях и мускулах, — начал Хейвен, его голос был низким и хриплым, как скрип несмазанных ворот. — Сегодня мы поговорим о том, что отличает простого солдата от наездника «Грозы Небес». О магии Зверодуха. О том, что откроется в вас в ближайшие дни, недели или месяцы.

В зале повисла напряжённая тишина. Это была та самая тайна, о которой все шептались. Источник их будущей силы.

- Связь с мантикорой — это не просто договор о взаимопомощи, — продолжал Хейвен, медленно прохаживаясь по аудитории. — Это симбиоз на уровне души, крови и, что важнее всего, магического резонанса. Мантикора делится с вами своей силой, своей яростью, своей жизненной силой. А вы... вы делитесь с ней своим разумом, своей волей, своей человеческой магической искрой, какой бы малой она ни была. Вместе вы создаёте нечто третье. Уникальное. Вашу общую способность.

Он подошёл к доске и нарисовал мелом две переплетающиеся спирали.

- Этот процесс непредсказуем. Способности зависят от множества факторов: от личности наездника, от характера мантикоры, от силы вашей связи, даже от того, как прошло клеймление. Есть общие категории. Усиление — когда ваши физические параметры (сила, скорость, выносливость) возрастают в разы, пока вы в контакте. Щит — способность создавать магический барьер, защищающий вас и вашего зверя. Гнев — умение впадать в ярость, которая передаётся мантикоре, усиливая её атаки.

Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

- Но есть и другие. Редкие. Опасные. Те, что Академия и Протекторат либо засекречивают, либо... ликвидируют.

В зале кто-то сглотнул. Элора почувствовала, как по спине пробежал холодок. Люцидор, дремавший в питомнике, через связь послал ей волну беспокойства.

- Какие? — спросил кто-то с задних рядов.

- Искажение реальности, — тихо сказал Хейвен. — Способность влиять на восприятие противника, создавать иллюзии. Крайне нестабильная магия, ведёт к помешательству и наездника, и зверя. Поглощение магии — умение высасывать магическую силу из других существ или артефактов. Считается ересью, ибо нарушает естественный порядок. И самое опасное... Резонанс Скорби. Способность чувствовать и усиливать боль, страх, отчаяние в других, доводя их до безумия или смерти. Это оружие массового поражения, запрещённое всеми договорами после Раскола. Обладатели таких дарований и их мантикоры подлежат немедленной казни через обезглавливание и сожжение, дабы пресечь заразу.

Тишина стала гробовой. Даже Рогар перестал ерзать.

- Как понять, что открылось что-то... не то? — спросила тихо Лира.

Хейвен посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости.

- Вы поймёте. Это будет как новый орган чувств, о котором вы не подозревали. Или как голод, который невозможно утолить. Контроль — вот ключ. И бдительность. Если вы заподозрите неладное в себе или в своём товарище — вы обязаны доложить. Мгновенно. Молчание в этом деле — предательство. И карается так же сурово.

В этот момент Кейден оторвался от стены.

- Вопрос, мастер Хейвен. А если способность открылась у того, чья связь изначально считается... аномальной? У кого мантикора уже носит в себе следы чужеродной магии?

Все взгляды, как по команде, устремились на Элору. Она почувствовала, как горит лицо, а в висках застучал знакомый, тонкий звон. Хейвен нахмурился.

- Что вы имеете в виду, кадет Кейден?

- Новобранец Лора и её особь. В ране зверя были обнаружены следы магии, не свойственной нашим землям. Не является ли это благодатной почвой для появления запрещённых способностей?

Хейвен посмотрел на Элору, его взгляд стал пристальным, изучающим.

- Любая связь уникальна, кадет. Аномалия — не приговор. Но... наблюдение усилено. Это верно.

- Я ничего не чувствую, — выпалила Элора, ненавидя дрожь в своём голосе. — Ничего, кроме связи с Люцидором.

- Пока, — холодно парировал Кейден. — Но мы будем наблюдать.

Оставшуюся часть лекции Элора почти не слышала. Слова «казнь», «зараза», «чужеродная магия» гудели у неё в голове. Она машинально записывала за лектором, но строки в её блокноте плясали. Что, если у неё и правда откроется что-то ужасное? Что, если эта странная чувствительность к боли других, которую она всегда списывала на свою хрупкость, и есть начало «Резонанса Скорби»? Она украдкой посмотрела на свои руки. Они дрожали.

Если лекции были пыткой для разума, то занятия в зале «Стальные Мышцы» были адом для тела. Это было огромное, душное помещение с земляным полом, покрытым потёртыми матами, пропахшее потом, пылью и кровью. Здесь новобранцев ломали, чтобы потом собрать заново уже воинами.

Сегодняшняя тема была «Обезоруживание и нейтрализация противника в ближнем бою». Инструктор, громила по прозвищу Бык, с шеей толще головы, объяснял приёмы на своём подручном, который после каждого броска вставал всё более помятым.

Глава 8

Месяц пролетел в вихре боли, истощения и крошечных побед. Тело Элоры, измученное тренировками, начало меняться. Мышцы, хоть и не сравнимые с буграми на плечах Рогара, стали упругими и отзывчивыми. Ладони покрылись жёсткими мозолями от щёток, верёвок и рукояти кинжалов. Но самое главное изменение происходило внутри — там, где пульсировала связь с Люцидором. Она стала плотнее, глубже, как вросший в душу корень. Теперь она не просто чувствовала его настроение, она улавливала смутные образы, ощущения: вкус сырого мяса из утренней порции, тепло солнечного пятна на полу клетки, глухую, постоянную тоску по небу.

Люцидор преобразился ещё заметнее. Из худого, раненого подростка с тусклой шерстью он превратился в юного, но уже могучего зверя. Его мускулы играли под песчаной шкурой, отливавшей в свете факелов холодным стальным блеском. Даже шрам на боку превратился в узорчатый рубец, похожий на молнию. Но главное — его крылья. Подбитое крыло зажило, сустав выправился, хотя и остался менее гибким, чем второй. Перепонки натянулись, крепкие и жилистые. Когда он расправлял их в ограниченном пространстве ниши, воздух наполнялся глухим, мощным шорохом, а сама Элора чувствовала прилив странной, чужой силы и предвкушение полёта.

И вот день настал. Первый полёт.

Лётное поле находилось на самой высокой точке скалы, где крепостные стены сходились, образуя обширную каменную площадку, устремлённую в бездну. С одной стороны открывался вид на долины Протектората, с другой — на зловещий туман каньона и далёкую, мерцающую линию Стены Скверны. Ветер здесь был постоянным хозяином — сильным, холодным, несущим запахи сосны, снега и свободы.

Новобранцев построили в шеренгу. Рядом с каждым стояла его мантикора. Элора, положив руку на шею Люцидору, чувствовала, как всё его огромное тело вибрирует от возбуждения. Его зелёные глаза были прикованы к пропасти. Через связь лился мощный, чистый поток — жажда. Не голод, не ярость. Именно жажда подняться, оттолкнуться от земли, ощутить воздух под крыльями.

Инструктором по лётной подготовке была женщина лет тридцати пяти с короткими, седыми у висков волосами и лицом, покрытым сеточкой мелких шрамов от осколков льда или песка. Её звали Скай. Говорили, что она провела в седле больше часов, чем на земле. Её мантикора, изумрудно-чёрная громадина по имени Ноктюрн, сидела позади неё, абсолютно неподвижно, словно вырезанная из обсидиана.

- Месяц вы слушали, как воздух проходит над крылом, — начала Скай, её голос резал ветер, не повышая тона. — Месяц вы учили сигналы, смотрели, как это делают другие. Теория закончилась. Сегодня вы познаете истину. Ваша связь, ваш дух, ваша воля — всё это ничего, если вы не можете подняться в небо и вернуться живыми.

Она обвела взглядом шеренгу, её взгляд, острый как бритва, задержался на Люцидоре и Элоре чуть дольше. Кейден, как и всегда, стоял чуть в стороне в роли наблюдающего, его лицо было каменным.

- Первый полёт — самый опасный, — продолжала Скай. — Не потому что вы не умеете летать. А потому что вы не знаете, на что способны вместе. Связь в полёте усиливается многократно. Открываются каналы. Проявляются дары. У некоторых это происходит тихо. У других... с фейерверком. Контролируйте себя. Контролируйте зверя. Ваша задача сегодня проста: взлететь, сделать три круга над полигоном на минимальной высоте и приземлиться. Всё. Кто срежется со строя, упадёт или запаникует — отправится чистить выгребные ямы питомников до конца учёбы. Понятно?

- Так точно! — рявкнули новобранцы.

- По местам.

Элора подошла к Люцидору. Боевое седло, уже подогнанное под неё, лежало на его спине. Оно было сложной конструкцией из кожи и металла, с креплениями для ног, страховочными стропами и кольцами для оружия. Она проверила застежки, как учили, потом взглянула ему в глаза.

Готов?

В ответ через связь хлынула такая волна нетерпения и уверенности, что у неё перехватило дыхание. Он наклонился, позволяя ей взобраться. Элора вставила ноги в стремена, затянула поясной ремень, пристегнула карабин страховки к кольцу на мундире. Сидя в седле, на высоте, она вдруг ощутила головокружение от осознания. Она сидела на мантикоре. Своей мантикоре.

Рядом Рогар уже восседал на Ирис. Золотоглазая мантикора била крылом о крыло, её песочная шкура блестела. Рогар ловил взгляд Элоры и ехидно ухмылялся.

- Держись крепче, мышка. А то твой калека споткнётся на взлёте.

Элора проигнорировала его. Она сконцентрировалась на Люцидоре, на ощущении его мышц под собой, на ритме его дыхания. Она мысленно проговорила команды, которым их учили.

Скай дала сигнал свистком.

Первый взлетел Торбин на своём серебристом Аргенте. Их взлёт был образцом мощи и грации — несколько сильных взмахов, и они уже резали воздух, двигаясь как единое целое. За ним — Лира на своём бронзовом звере. Потом другие.

- Лора, вперёд! — скомандовала Скай.

Элора вдохнула полной грудью, собрала в кулак всю свою волю и послала импульс: Вперёд!

Люцидор рванулся с места. Его разбег был короче, чем у других, но невероятно быстрым. Элора вжалась в седло, ветер свистел в ушах. И потом... толчок. Мощный удар снизу, когда его крылья с громким хлопком опустились в первый взмах. Земля ушла из-под ног. Камень полигона поплыл внизу, уменьшаясь. Сердце Элоры заколотилось, но не от страха. От восторга. Воздух обрушился на неё — холодный, живой, наполненный звуками: свистом ветра, рёвом других мантикор, собственным бешеным пульсом.

Люцидор взмывал вверх, его крылья работали мощно, ритмично. Через связь Элора чувствовала каждое движение мускулов, каждый взмах крыльев. Это был не полёт пассажира. Это было соучастие. Она помогала ему, корректируя баланс телом, подсказывая мысленно, куда сместить центр тяжести.

Они выровнялись, заняли место в строю. Люцидор летел ровно, уверенно, хотя Элора чувствовала лёгкую асимметрию — подбитое крыло давало о себе знать едва заметным креном, который он постоянно компенсировал. Но он летел! И летел прекрасно!

Глава 9

Спустя две недели после первого полёта Академия «Гроза Небес» стала личной вселенной Элоры, со своими законами тяготения — суровыми инструкторами, и чёрными дырами в лице Кейдена. Но в этой вселенной у неё была своя орбита, свой спутник — Люцидор, и крошечные точки света — Лира, Торбин, Финн.

Столовая в час завтрака была тем местом, где иерархия проявлялась во всей красе. Длинные дубовые столы располагались каскадом: на возвышении — стол инструкторов и выпускников, в центре — второгодники и третьекурсники, внизу, у самых дверей, ведущих на кухню, — первогодки. Воздух был густ от пара жирной овсяной каши, жареного бекона и громогласных разговоров.

Элора сидела с краю, стараясь быть незаметной. Лира методично поглощала свою порцию, Торбин молча разламывал хлеб. Финн, как всегда, что-то нашёптывал ей на ухо, делясь свежими слухами.

- ...говорят, на следующей неделе будет «Пробуждение Печатей» у второго курса, — тараторил он. — Публичный экзамен. Будут смотреть, кто и как управляется с даром. Кейден, кстати, на своём «Громовержце» демонстрирует что-то эпическое, связанное с ударной волной. Все в ожидании...

Элора слушала вполуха. Она ковыряла ложкой в каше, чувствуя подташнивание. Её собственная, едва раскрывшаяся «Ледяная печать» была тихой и капризной. Иногда, в моменты сильного волнения или концентрации, она чувствовала, как воздух вокруг пальцев становится гуще и холоднее. Однажды на тренировке по рукопашному бою, когда Рогар в очередной раз попытался прижать её к матам, ладонь, упёршаяся в его грудь, покрылась инеем, а он отшатнулся с удивленным выражением лица и пятном инея на мундире. С тех пор он трогал её реже, но взгляды его стали ещё злее.

- Эй, Призрак! — раздался голос через стол. Это был не Рогар, а один из второгодников, коренастый парень со сломанным носом по имени Марк. Он сидел с парой таких же ухмыляющихся приятелей. — Слышал, твой калека умеет светиться в темноте. Не думаешь повесить его в спальне вместо светильника? Экономно!

Его друзья загоготали. Элора покраснела, уткнувшись в тарелку. Лира бросила на обидчиков убийственный взгляд, но старшекурсники были вне зоны её досягаемости.

- Или вот что, — продолжал Марк, повышая голос, чтобы слышали за соседними столами. — Говорят, ты на картографии все карты чувствуешь кожей. Это правда? Может, ты не человек, а какая-то мантикора-оборотень? Мало ли что еще заразное с той стороны Стены к нам перебралось...

В столовой наступила тишина. Даже звон посуды стих. Все смотрели на Элору. Она чувствовала, как жгучие волны стыда и гнева подкатывают к горлу. Её пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели. Через связь от Люцидора, чувствовавшего её унижение, пришла волна яростного, почти неконтролируемого рычания, которое она едва сдержала.

И тут за её спиной раздался спокойный, леденящий душу голос.

- Кадет Марк. Три ночных дежурства в отхожих ямах за распространение панических слухов и подрыв боевого духа младших курсов. Немедленно.

Кейден стоял, появившись словно из ниоткуда, как и всегда. Его лицо было бесстрастным, но в глазах горел холодный огонь. Он смотрел не на Элору, а на Марка. Тот побледнел, вскочил, отдавая честь.

- Сэр, я просто...

- Пять дежурств, — не меняя интонации, поправил Кейден. — И завтрашний паёк уходит младшему курсу. Возможно, это научит тебя держать язык за зубами.

Марк, бормоча извинения, ретировался вместе со своими приятелями. Кейден медленно повернул голову к Элоре. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.

- Унижения не делают тебя сильнее, Лора. Они лишь показывают твоё место. Не давай им повода. В следующий раз я не буду вмешиваться.

Он развернулся и ушёл к столу старших курсов. Столовая постепенно наполнилась гулом вновь, но взгляды, бросаемые на Элору, теперь были разными: кто-то с жалостью, кто-то со страхом, а кто-то — с новым интересом. Почему Кейден, её злейший гонитель, заступился за неё? Или это была не защита, а ещё более изощрённая форма контроля?

Думать об этом было некогда. Совсем скоро начинались занятия, опоздание на который карались сурово.

Урок «Корни Раскола» вёл сам магистр Элбон. Сегодня аудитория была набита битком — даже некоторые второгодники пришли послушать. Тема была слишком важной, слишком болезненной.

- Вы все знаете, что континент разделён Стеной Скверны, — начал Элбон, его тихий голос заставлял всех прислушиваться. — Вы знаете, что по ту сторону живут дикари на вивернах, наши заклятые враги. Но знаете ли вы, почему?

Он развернул огромный, пожелтевший свиток. На нём была карта единого континента, каким он был три века назад.

- Не было тогда ни Стены, ни виверн в том виде, в каком мы их знаем. Были дракониды — великие крылатые змеи, прародители и мантикор, и виверн. Люди жили в симбиозе с ними, но магия была... иной. Более грубой, стихийной. И была Империя Алион, предшественник нашего Протектората. Её архимаги, в погоне за абсолютным контролем над магией, над жизнью, над смертью, провели эксперимент. Они попытались создать искусственный источник магии, «Сердце Мира», выкачав силу из самих драконид и лей-линий земли.

На карте появилось кроваво-красное пятно в самом центре континента.

- Они преуспели. И тут же потеряли контроль. «Сердце Мира» взорвалось волной чистой, искажённой эманации. Это был Раскол. Магия пошла вразнос. Дракониды, чья сущность была с ней связана, мутировали, разделились. Те, что оказались на востоке, в землях, где магия стремилась к порядку и форме, стали мантикорами. Те, что на западе, где магия выродилась в хаос и боль, стали вивернами — змеевидными, лишёнными передних лап, их дыхание превратилось в «Чарующую Песнь», звуковую атаку, разрывающую волю и связь.

Элора слушала, заворожённая. Она смотрела на изображения виверн — не чудовищ, а изящных, но болезненно выглядящих существ с огромными крыльями и длинными, гибкими телами. Их наездники, судя по зарисовкам, были одеты в шкуры и перья, их лица были раскрашены, а глаза... глаза были полны той же ярости и боли, что она иногда видела во взгляде Люцидора.

Глава 10

Рассвет в день «Испытания Первого Крыла» был свинцово-серым и промозглым. Снежная крупа, не характерная для этого времени года, колючей пеленой висела в воздухе, приглушая звуки и накрывая камни Двора Испытаний тонким, скользким слоем. Воздух был наэлектризован не только магией мантикор, выстроившихся позади своих наездников, но и напряжением первогодков, разбитых на восемь команд.

Элора стояла, закутавшись в плотный лётный плащ, и пыталась согреть закоченевшие пальцы дыханием. Люцидор позади неё был неестественно спокоен. Через связь шло ровное, глубокое чувство сосредоточенной готовности, как у хищника перед прыжком. Он не видел в этом игру. Он видел охоту. Лира, рядом, методично проверяла крепления на своём простом, но надежном щите. Рогар, в отличие от них, излучал агрессивную уверенность. Его Ирис переминалась с ноги на ногу, её золотые глаза жадно сканировали другие команды, особенно ту, где был Торбин со своим Аргентом.

На каменной платформе появился инструктор Келан вместе со Скай и несколькими старшими наездниками. Кейден, как всегда, стоял чуть в стороне в роли судьи-наблюдателя. Его взгляд, холодный и безошибочный, нашёл Элору и задержался на ней. Он кивнул почти незаметно, и этот жест был страшнее любой угрозы.

- Погода благоволит сильным и сообразительным, — без тени улыбки начал Келан, его голос легко перебивал завывание ветра. — Первый этап: «Глаз Сокола». Команды получат запечатанные свитки с начальными координатами. Ваша задача — найти три знамени, спрятанных в Нижней Долине. Знамена закреплены на магических маячках, которые будут слабо пульсировать в радиусе ста шагов. Используйте компас, карту, свои глаза и… интуицию. Ваши мантикоры остаются здесь. Этот этап — для людей. Но будьте осторожны: долина — не учебный класс. Там есть и природные ловушки, и… сюрпризы от старших курсов. Первые три команды, доставившие все три знамени на базу сбора у подножия Чёрной Скалы, проходят дальше. Остальные — выбывают. Время на выполнение — три часа. Старт — по свистку.

Замерзший и взволнованный Финн, назначенный помощником, начал раздавать свитки. Элора приняла свой, ощущая восковую печать Академии под пальцами. Команда отошла в сторону. Лира вскрыла печать и развернула пергамент.

- Координаты: «У старого дуба, что пьёт из двух ручьёв, где камень-исполин смотрит на восток», — прочла она. — Поэтично. И абсолютно бесполезно без карты.

Элора уже развернула выданную им топографическую карту долины. Её глаза бежали по извилистым линиям ручьёв, отметкам высот, значкам скальных выходов. Головная боль, вечная спутница, была сегодня лишь фоновым гулом. Вместо неё в сознании всплывали образы, переданные через связь с Люцидором — смутные, но яркие ощущения местности, которые он уловил во время их немногочисленных тренировочных пролётов. Холод там, на севере, сырая низина… тепло камня на южном склоне…

- Здесь, — она ткнула пальцем в точку у слияния двух тонких голубых линий. — «Два ручья». А «старый дуб» должен быть вот здесь, на этой возвышенности. Камень-исполин… — её палец пополз к востоку от предполагаемого места дуба, к крупному значку скалы. — Если встать у того камня и посмотреть на восток… линия взгляда должна указывать на что-то важное. На первое знамя, вероятно.

Рогар смотрел на неё с нескрываемым недоверием.

- И ты в этом уверена? Мы можем зря потратить минимум час.

- Она права, — не глядя на карту, сказала Лира. Её глаза были прикованы к группе Торбина, которая уже быстро двигалась к восточному спуску в долину. — Судя по их направлению, их первая точка тоже где-то там. Двигаемся.

Свисток Скай пронзительно взрезал воздух.

Они рванули. Не к главному, широкому спуску, где уже толпились другие команды, а к узкой, почти незаметной тропе, ведущей в заросший папоротником овраг. Лира шла первой, уверенно и быстро, прокладывая путь. Элора следовала за ней, её лёгкое тело без труда справлялось со скользкими камнями. Рогар, тяжёлый и грузный, кряхтел и ругался, но поспевал.

Нижняя Долина, увиденная вблизи, была далека от идиллии. Густой, почти непроходимый хвойный лес, перемежавшийся каменистыми осыпями и заболоченными низинами, где стояла ледяная вода. Воздух был тихим, гнетущим, пахло хвоей, гниющим деревом и влажной землёй. Снежная крупа тут таяла, превращая всё в холодную, липкую кашу.

Они шли молча, прислушиваясь. Лес жил своей жизнью: где-то хрустела ветка, каркала ворона, шуршали в опавшей листве мелкие зверьки. Но среди этих звуков Элора улавливала другие — приглушённые голоса. Слишком далёкие, чтобы разобрать слова, и странное, едва слышное жужжание, похожее на работу какого-то механизма.

- Ловушки старшекурсников, — прошептала Лира, уловив те же самые звуки. — Будь начеку.

Они вышли к слиянию ручьёв. Вода была ледяной и прозрачной, она бежала по чёрным камням с тихим журчанием, которое внезапно показалось Элоре неестественно громким. На возвышенности действительно стоял огромный, полузасохший дуб. Его голые ветви, как костлявые пальцы, тянулись к серому небу. У его подножия лежал валун, покрытый мхом.

- Камень-исполин, — указала Элора. — Теперь надо встать так, чтобы он был сзади, и смотреть на восток.

Они обошли валун. С восточной стороны открывался вид на густую чащу и скалистый выступ вдалеке. Ничего примечательного.

- Отлично, — саркастически бросил Рогар. — Красивый вид. Где знамя?

Элора закрыла глаза, отключив зрение. Она сосредоточилась на связи с Люцидором, мысленно прося его поделиться тем, что он «помнил» с воздуха. И в её сознании всплыло ощущение. Небольшая, неестественно ровная поляна в чаще. И слабая, едва уловимая вибрация… магии.

- Там, — она открыла глаза и указала на, казалось бы, сплошную стену молодых ёлок. — За этими деревьями. Есть поляна. И там… что-то есть… мне кажется.

Рогар фыркнул, но Лира уже продиралась через колючие ветви. Элора последовала за ней. Пройдя сквозь гущу, они вышли на небольшую, идеально круглую поляну, посыпанную жёлтым песком. И в её центре, воткнутое в небольшой каменный постамент, развевалось на холодном ветру первое знамя — треугольный вымпел тёмно-синего цвета с вышитой серебром молнией.

Глава 11

Отдых на базе длился ровно столько, сколько потребовалось третьей команде, чтобы ввалиться на площадку. Это была группа, возглавляемая молчаливым детина по имени Грон, который нёс своё третье знамя как трофей, а двое его напарников выглядели так, будто прошли через ад. Одного тащили под руки, лицо его было в ссадинах и запёкшейся крови из разбитого носа.

- Команда Грона, третьи! — объявил старшекурсник у печи, и свисток прорезал воздух, означая конец первого этапа. — Остальные команды отсеяны. Поздравляю выживших. У вас есть пятнадцать минут, чтобы отдышаться, попить воды и приготовиться ко второму этапу: «Когтю Грифона».

Элора прислонилась к прохладному камню скалы, пытаясь заглушить нарастающую головную боль. Использование зачатка Печати, пусть и с помощью Люцидора, вытянуло из неё больше сил, чем бег по лесу. В горле стоял ком от тошноты, а пальцы дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Лира протянула ей походную флягу с ледяной водой из ручья. Элора сделала несколько глотков, чувствуя, как влага обжигает пересохшее горло, но не приносит облегчения.

Рогар сидел чуть поодаль, мрачно потирая запястья, на которых от петель остались красные, воспалённые полосы. Он не смотрел ни на кого. Его обычная бравада куда-то испарилась, оставив после себя злобное, притихшее животное, готовое сорваться с цепи.

- Ты чего там, с туманом, сделала? — хрипло спросил он, не поднимая головы.

- Не знаю, — честно ответила Элора. — Это… получилось случайно.

- «Случайно», — передразнил он, но без былой язвительности. В его голосе сквозило что-то вроде… опаски. — Ладно. Главное, что сработало. В следующий раз скажи заранее, а то я чуть не ослеп в этой молочной хрени.

Лира бросила на него короткий взгляд, полный презрения, но промолчала.

Из леса вышли остальные участники первых троек. Торбин со своей командой — стройной, темноволосой Айрин и широкоплечим Валом — выглядели потрёпанными, но собранными. Торбин молча кивнул Элоре, и в его взгляде было уважение. Команда Грона просто рухнула на землю, не обращая ни на кого внимания.

Ровно через пятнадцать минут из-за скалы вышел инструктор Келан в сопровождении Скай и ещё двух незнакомых Элоре наездников в полном боевом снаряжении — в лёгких, но прочных ламинарных доспехах, с закрытыми шлемами, из-под которых не было видно лиц. На их наплечниках был вычеканен символ — стилизованный коготь. Это были не старшекурсники. Это были действующие бойцы «Грозы Небес».

- Второй этап, — начал Келан, его голос звучал ещё суше и жёстче, чем обычно. — «Коготь Грифона». Вы доказали, что можете думать и ориентироваться на местности. Теперь докажите, что можете драться. И что можете драться вместе как команда наездников, даже когда ваши звери далеко.

Один из бойцов в шлеме шагнул вперёд. Его голос, искажённый металлом шлема, был безликим и угрожающим.

- Перед вами — симуляция прорыва через вражеские позиции к точке сбора для эвакуации. Вам предстоит преодолеть три участка. Первый: «Паутина» — зона с препятствиями и скрытыми ловушками. Второй: «Частокол» — открытое пространство под условным обстрелом. Третий: «Логово» — силовой прорыв через позиции условного противника, то есть нас. Ваша задача — всей командой добраться до башни на том конце ущелья, — он указал рукой в узкий, зажатый между скалами проход, ведущий вглубь скального массива. — Флажок на вершине башни — ваша цель. Захватите его. Время ограничено. Оружие — тренировочное. Но будьте уверены, наши удары будут чувствительными. Если вас «убили» — вы выбываете из этапа для вашей команды. Если команда не может продолжать, она выбывает полностью. Порядок определит жребий.

Грон вытащил камень с цифрой «один». Его команда поднялась, переглядываясь. Их было трое, но один почти не держался на ногах. Они заковыляли к началу «Паутины» — участку, где между деревьями и каменными глыбами были натянуты сети, верёвки, висели брёвна-маятники. Как только они пересекли условную стартовую черту, раздался резкий свисток.

Элора наблюдала, затаив дыхание. Команда Грона двигалась медленно, пытаясь прощупать каждый шаг. Они раздвигали сети, обходили явные ловушки. Но «Паутина» была коварна. Внезапно из-под слоя листьев выскочила натянутая тетива, и бревно с затупленными шипами понеслось поперёк тропы. Один из команды Грона, тот что был поменьше, не успел отпрыгнуть. Бревно зацепило его, швырнув на землю. Он не встал, корчась от боли. Старшекурсник на вышке свистнул. Один выбыл!

Грон и оставшийся товарищ, не оглядываясь, поползли дальше. Они выбрались из «Паутины», вышли на «Частокол» — открытую площадку, где с деревянных вышек старшекурсники начали метать в них мешки с песком, имитирующие стрелы. Грон прикрывался щитом, отбивая «снаряды», его напарник бежал согнувшись. Они преодолели и этот участок, но на входе в «Логово» — узком каменном тоннеле — их уже ждали двое бойцов «Когтя». Бой был коротким и жестоким. Товарища Грона «закололи» тренировочным копьём почти сразу. Сам Грон, могучий и яростный, продержался дольше, сокрушив одного бойца ударом дубины по ноге (раздался приглушённый, но реальный крик боли из-под шлема), но второй зашёл сбоку и «добил» его ударом в спину.

- Команда Грона не прошла испытание, — раздался голос Келана без тени эмоций.

Грона и его товарищей, хромающих и понурых, увели в сторону. На площадке остались две команды.

- Вторые. Команда Торбина. На старт.

Торбин, Айрин и Вал обменялись короткими взглядами и кивками. Они не говорили. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Это было видно. Их прохождение «Паутины» было учебником слаженности: Айрин, лёгкая и гибкая, шла первой, находя ловушки и отмечая их для других. Вал прикрывал тыл. Торбин шёл в центре, готовый поддержать любого. Они прошли участок без потерь.

На «Частоколе» у них была своя тактика: бежали зигзагом, прикрываясь друг другом и редкими естественными укрытиями. Мешки с песком падали вокруг, но ни один не попал в цель.

Глава 12

Полчаса отдыха между этапами пролетели как один миг. Скай разрешила вызвать младшую целительницу для самых серьёзных травм. Та — девушка лет шестнадцати с зелёной повязкой на руке и усталыми глазами — пробежала руками над разбитой головой Лиры, над окровавленным носом Элоры и рваными ссадинами на руках Рогара. Лёгкое тепло разлилось по их телам, унимая острую боль, затягивая самые поверхностные раны. Но глубокое истощение, нервная дрожь и тупая ломота в костях остались.

- Больше я ничего не могу сделать, — прошептала целительница. — Вам нужен отдых.

Она ушла, оставив их сидеть на холодных камнях у подножия башни. Команда Торбина отдыхала чуть поодаль, они тоже были помяты, но выглядели куда целее. Глядя на них, Элора чувствовала укол зависти к их слаженности, к той тихой уверенности, с которой они всё делали. У неё же была команда из трёх острых углов, которые в лучшем случае не мешали друг другу.

Лира сидела, закрыв глаза, глубоко и ровно дыша, возвращая себе контроль. Рогар мрачно чистил грязь с дубинки, его взгляд периодически скользил в сторону Элоры с невысказанным вопросом. Он видел лёд в тоннеле.

С вершины скалы, где находился лётный полигон, донёсся протяжный, зовущий звук рога. Время истекло.

- Подъём! — скомандовала Скай, появившись перед ними. — Последний этап. «Прыжок Ястреба». Идите к своим зверям. У вас есть десять минут на подготовку и инструктаж.

Сердце Элоры ёкнуло, когда она увидела Люцидора. Его держали на специальной площадке у края обрыва. Он встретил её тревожным, низким урчанием, тычась мордой в её окровавленную куртку, чувствуя через связь её боль и истощение. Она прижалась лицом к его шее, вдыхая знакомый запах шерсти, магической силы и… беспокойства. Он чувствовал её страх. Не страх падения, но страх того, что она подведёт его. Что её хрупкость и странный дар, который то спасал, то обессиливал её, подведут их обоих в решающий момент.

- Всё хорошо, — прошептала она ему, гладя твёрдые мускулы на его шее. — Мы сделаем это. Вместе.

В ответ через связь полилась волна абсолютной, безусловной уверенности. Он не сомневался. Ни в ней. Ни в себе. Он был создан для неба.

Рядом Рогар грубо похлопывал свою Ирис по крупу, что-то бормоча ей на ухо. Ирис отвечала горячим, нетерпеливым фырканьем. Лира спокойно проверяла крепления седла на своей Ауре, шепча команды, на которые бронзовая мантикора отвечала кивком.

На небольшом возвышении появились Келан и Скай. Рядом с ними — Кейден на своём Громовержце. Его присутствие здесь, в качестве судьи или наблюдателя, висело в воздухе тяжёлой, незримой угрозой.

- Последний этап прост по замыслу и сложен в исполнении, — начала Скай, её голос резал ветер. — Вы взлетаете и следуете по маршруту, отмеченному светящимися магическими маркерами. Всего десять маркеров, расположенных в трёхмерном пространстве: ущелья, арки в скалах, кольца, подвешенные между пиками. Пролететь нужно через каждый в заданной последовательности. После десятого — финиш на Северном Шпиле. Первая команда, чей третий наездник коснётся Шпиля, побеждает.

Она сделала паузу, давая информации усвоиться.

- Но это не гонка на скорость в чистом поле. Это тактическая полоса. На маршруте будут... помехи. Турбулентные потоки, созданные старшими курсами. Игровые «засады» — они будут метать в вас холщовые мешки с краской. Попадание считается «ранением», за которое будет начисляться штрафное время. А также... — её взгляд скользнул по командам, — вам разрешено использовать открывшиеся Печати. Разумно. Контролируемо. Любая потеря контроля, любая угроза жизни членов команды или другим участникам — немедленная дисквалификация. Понятно?

- Так точно! — рявкнули наездники.

- Команды, по местам. Старт — по зелёной сигнальной ракете.

Элора в последний раз проверила стремена, пристегнула страховочный карабин. Её руки всё ещё дрожали. Она посмотрела на своих товарищей. Лира встретила её взгляд и кивнула: «Готова». Рогар, уже сидя в седле Ирис, смотрел вперёд, на пустоту обрыва, его лицо было ожесточённым и сосредоточенным. У них не было чёткого плана. Только инстинкты, злоба и странный, ледяной дар, в котором она сама не была уверена.

В небе, над ущельем, вспыхнула зелёная звезда. Ракета.

- Вперёд! — крикнула Лира, и её Аура мощно оттолкнулась от земли.

Рогар с диким кличем рванул следом. Элора послала Люцидору импульс, и он бросился вперёд, его крылья раскрылись с резким, мощным хлопком. Земля ушла из-под ног. Холодный ветер врезался в лицо, вырывая слёзы из глаз. Они взмыли в серое, низкое небо.

Первый маркер был простым — огромное кольцо из светящегося синим камня, вделанное в скалу прямо перед ними. Обе команды прошли его почти одновременно, выстроившись в кильватерную колонну.

А потом началось.

Второй маркер висел над узким ущельем. И как только они нырнули в него, воздух вокруг взбурлил. Турбулентные потоки, созданные магией старшекурсников, швыряли их как щепки. Люцидора, с его чуть менее гибким крылом, качнуло особенно сильно. Элора вжалась в седло, помогая ему балансировать всем телом, мысленно делясь с ним своим ощущением пространства. Они выровнялись, но потеряли несколько секунд.

Третий маркер — надо было пролететь под низкой каменной аркой. И тут с ближайшего уступа на них посыпались мешки с краской. «Засада». Торбин, летевший первым, ловко вильнул, и мешок пролетел мимо. Лира приказала Ауре сделать резкий крен, и краска размазалась по скале. Рогар, летевший третьим, решил не уворачиваться. Он приказал Ирис набрать скорость и проскочить под аркой быстрее, чем метатели успеют перезарядиться. Он был почти прав, но один мешок всё же задел край крыла Ирис, оставив яркое красное пятно. Штраф.

Элора видела летящие в неё комки. Инстинктивно она сжала руку, и перед ней, как щит, вспыхнула небольшая, полупрозрачная пластина из уплотнённого воздуха. Два мешка шлёпнулись об неё и разорвались, окрасив невидимый барьер, но не задев её. Пластина тут же рассыпалась от напряжения, но свою роль выполнила. Она услышала снизу свист и крики старшекурсников — то ли восхищение, то ли злость.