Пришедшая с волнами

1. Знакомство с героями

В стародавние времена, когда леса ещё шептали сказки, а реки хранили тайны, жила семья Платона и Агнеи. Оба из Родов на столько древних ,что текла в них кровь самих богов, наделяющая носителя даром особым.

Платон, глава семейства, был воином света. Непоколебимой скалой, о которую разбивались волны тьмы. Его меч, выкованный из самой стали решимости, рассекал мрак, словно молния, озаряя путь для других. Но даже самый яркий свет отбрасывает тень, и Платон, обременённый ответственностью за своих близких, часто ощущал тяжесть мира на своих плечах. Он был маяком, но маяк, порой, сам нуждается в свете.

Среди близлежащих деревушек да сёл Платон славился резьбой по дереву. Его работы были полны тонкости и душевности. Он бладал мудростью и знал все тайны леса, а сердце было полно уважения к природе и каждый день он проводил в общении с деревьями и зверями. Его супруга, Агнея, была искусной целительницей. Её руки знали секреты каждого корня и травы, а сердца больных находили утешение в её нежном прикосновении. Её снадобья исцеляли не только тело, но и душу.

Но не всегда дары светлы и просты, как роса на утренней траве. Иногда они – словно острые осколки разбитого зеркала, отражают истину в кривом и пугающем свете. Так и Агнея, ведающая таинства не только трав и кореньев, но и тёмных шепотков, умела призывать тени из глубин души, заглядывать в бездну, где страхи обретали плоть. Её дар был подобен двустороннему клинку: исцеляя, мог и ранить, просвещая, мог и ослепить.

Судьбы их переплелись в замысловатый узор, сотканный из нитей долга, любви и магии. Каждый из них – уникальный осколок калейдоскопа, отражающий неповторимый отблеск Истины.

Растили они детей двоих: Путимира, крепкого и смелого, и Премиславу, светлую и задумчивую, разделенных лишь тремя годами, но связанных узами крепче стали.

Путимир понимал язык животных и птиц, слышал дыхание земли. Больше всего его душа стремилась к величию лошадей. Имелся у него посох магический, с которым он мог укрощать стихии и исцелять раны.

Премислава же обладала даром сновидений. Видела будущее, могла проникать в чужие сны. Видела сокрытое, потустороннее, ложь от правды отделяла И еще один талант имелся у девушки, но о нём мы узнаем чуть позже...

Вместе они – сила, способная противостоять надвигающейся тьме, но и по отдельности каждый – воин, способный на подвиг.

2. Вещий сон

Дом их стоял поодаль деревушки, у опушки Зачарованного леса, где шепот древних духов сплетался с шумом листвы.Он был маяком надежды и мудрости для всех, кто искал утешения и исцеления.

Семья была хранителями древних знаний, нитью, связующей мир людей и духов.

Жизнь текла размеренно, но лес, веками даривший им жизнь, стал шептать о грядущей тьме, о тенях, что сгущаются на горизонте. В воздухе висело предчувствие перемен.

Проснувшись в холодном поту, Премислава ощутила леденящий ужас, словно могильный склеп прошелся по ее душе. Сон, словно зловещее пророчество, клубился в ее сознании, не давая покоя. Светящиеся руки мужчины, подобно маякам надежды, врезались в память, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Интуиция, обостренная до предела, кричала о важности этой встречи, о ее решающей роли в грядущей битве.

Сердце Агнеи, чуткое к малейшим колебаниям мира, предчувствовало беду. Сны Премиславы становились все тревожнее, а видения – мрачнее.

Однажды, Платон, странствуя по лесу, услышал предсмертный крик оленя, чья кровь орошала землю. Он увидел следы чудовищного зверя, невиданного прежде в этих краях, а точнее в этом мире. Зверя, чья злоба была настолько плотной, что отравляла саму землю. В этот момент он понял, что мир, который они знали, может навсегда измениться.

Вернувшись домой Платон поделился с Агнеей и Премиславой своими предчувствиями и наблюдениями.

Премислава, вдруг подняла голову. "Я видела во сне, – произнесла она, – ключ к нашей победе. Он скрыт в самом сердце леса, там, где бьется его живая кровь. И еще… я видела женщину. Она вся из света. Она поможет нам". В ее словах звучала надежда, словно первый луч солнца, пробивающийся сквозь густую листву.

Нужно дать весточку Путимиру, чтоб возвращался в родные земли. Ведь семье Платона и Агнеи нужно готовиться к битве. Кровь богов это не только дар, но и ответственность.

3. Путимир

Путимир находился на службе у царя. Первый конюх при царских лошадях! Царь, самолично на службу приглашал его.

Путимир, хотя и был рад этой работе, всё же сильно скучал по дому, особенно по сестре. Его тоска была настолько сильна, что он вырезал на гладком речном камне, размером примерно с половину ладони, изображение Премиславы. В моменты сильнейшей тоски он доставал этот камешек, рассматривал его и разговаривал с ним, как будто это была сама Премислава.

В очередной раз достав из котомки образ сестры, Путимир поглядел недолго и убрал обратно. В это время к Путимиру ястреб подлетел.

-Ясок! Только и успел подумать пастух.- Домой возвращаться надо, беда там.

Между тем, царевич прогуливался по двору и заметил Путимира с ястребом на руке. Любопытно стало ему, подошел.

-Что за диво, пастушок?

-Это Ясок, семьи нашей друг верный. Весть из дома принёс. Беда там, мне возвращаться нужно. Сказал Путимир царевичу.

-Раз так, то отпускаю тебя.Царевич, с пониманием отнесшийся к горю воина, отпустил его без лишних слов, зная, что зов крови сильнее любых царских указов.

Путимир, схватил катомку свою и пошёл в путь дорогу собираться. А камешек на том же месте и остался. Выпал из кармашка.

Царевич камешек нашел случайно, поднял посмотреть: -что за диковинка?

Застыл, словно громом пораженный! Лик дивный, сотканный из лунного света и утренней зари, смотрел на него с камня, словно живой. Сердце его, доселе дремавшее в тиши царских покоев, вдруг вспыхнуло неистовым пламенем. "Не сон ли это? Не морок ли колдовской?" – металось в смятении сознание. Но камень в руке был реален, и девица на нем – осязаема, пусть лишь взглядом. Он понял вдруг, что поиски его окончены. Та, что являлась в грезах, – не призрак, а плоть и кровь.

Путимир, словно сокол, сорвавшийся с руки сокольничего, ринулся прочь от царских палат. Весть, принесенная Ясоком, жгла душу хуже раскаленного железа. Слово "беда" – словно черная гадина, обвилось вокруг сердца, сдавливая его в смертельной хватке. Он мчался, как ветер, гнал коня так, будто за ним сам адский гончий пес гнался, только бы успеть, только бы предотвратить непоправимое.