Притворись, что любишь меня

Пролог

Евдокия Генриховна – сухая, как палка, скверная бабка, была хозяйкой квартиры, которую я снимала. Сегодня она заявилась без предупреждения, и, в ужасе от беспорядка, разломанной мебели и неработающего выключателя в прихожей, наорала на меня за порчу имущества, угрожала штрафами.

- Последнее предупреждение! И ты забыла оплатить прошлый месяц, Катя, – злорадно натянула тонкие губы хозяйка, прозрачные рыбьи глаза искрили презрением. - Ещё хоть раз пропустишь, можешь собирать вещи. Я не буду больше потакать тебе и делать скидки на твой возраст. Если есть силы на вечеринки, значит, и на работу тебя хватит.

Когда Евдокия Генриховна ушла, хлопнув дверью так, что кусок штукатурки отвалился с потолка, я села в кресло, обняв колени, и горько заплакала. У меня не было денег. Рома помогал мне финансово и половину квартплаты оплачивал, как мой парень. Но я не могла больше с ним встречаться. Он слишком навязчивый, я устала от него, от его ревности и чувства собственности. А вчерашняя вечеринка дала ясно понять, что я приняла верное решение.

Завтрашний экзамен я, скорее всего, провалю, и пересдача даст мне время перевести дух. Но, послушав тётю, которая меня растила, я точно выбрала не то направление и ничего не смыслю в экономике. Скучно, далеко от меня и дорого. Если я завалю сессию, тётка расстроится, но переживёт. А я чувствовала, что высшее образование меня доконает.

Из-за учебы я не могу нормально работать: никому не нужен сотрудник, который гуляет два раза в год по целому месяцу из-за учёбы, ещё и слишком молодая, наверняка свалю в декрет. А я не планирую туда идти, да и не от кого. Поэтому, перебиваясь подработками в разных местах или продавая сезонно цветы в лавке у дома, я еле сводила концы с концами, и всё равно ничего толкового не выходило. Я устала. Просто устала. И мысль о том, чтобы перебраться в дом матери за городом и разбить свой огород, уже не казалась настолько плохой.

Пару дней назад Рома пришёл ко мне и начал приставать. Но благо, я смогла убедить его, что не в том состоянии и что сегодня мне нельзя. Тогда Рома воодушевился другой идеей:

- Давай закатим у тебя вечеринку? У Глеба днюха в среду, а его предки дома. У тебя квартира пустует.

- Ром, у меня соседи, они вызовут ментов, и хозяйка выгонит меня.

- Кать, ты стала такой занудой в последнее время. Давай, не ломайся, будет весело.

- Я подумаю.

- Я всё организую, не волнуйся. Мы тихо посидим, как мышки.

И вот к чему привело наше сидение мышками...

Вечеринка в среду у Кати

Он

Я жил в панельке возле вокзала, в обычном доме на отшибе города, на четвертом этаже. Мне нравился вид из окна: на парк с одной стороны и далекие каналы, которые, словно паутина, покрывали весь город, – с другой. До работы приходилось добираться в утренних пробках, но меня это мало волновало, потому что большую часть времени я горланил песни тяжелого рока в машине, и никто мне ничего не мог сказать против.

Сегодня рабочий день прошел относительно спокойно, и я почти не устал, носясь с поручениями от начальства. Да и ГерФиллыч, генеральный директор, сегодня особо не лютовал. Ох уж это начальство! Семенова Маргарита, мой руководитель отдела планирования, была самой обворожительной девушкой, которую я когда-либо встречал. Кучерявая, с кукольным лицом и губами-бантиком, она постоянно улыбалась и, как ни странно для человека ее статуса и образа жизни, постоянно попадала в переделки и безвыходные ситуации. Но выходила из них с грацией и достоинством. А кто был постоянно рядом и поддерживал? Правильно, я.

И, наконец, я дома. Вот только, едва улегся, подоткнув со всех сторон одеяло и обняв родную подушку, настырные мысли о Рите – проникли непрошенными фантазиями, и я даже застонал, не сдержав разочарования. Что, опять? Да вылези же ты уже из моей головы! Ты завела новые отношения, о которых поет весь офис, у вас все хорошо, и я не нужен в этой мыльной опере.

Внезапно по голове, словно ударили, тяжелые басы дешевой попсы и девчачий восторженный визг. Я вымученно закрыл глаза. Не могла обычная среда так спокойно пройти, я знал, что в чем-то подвох. И вот, он свалился мне на голову. Катька праздновала.

Моя бывшая одноклассница, жила этажом выше – снимала квартиру у мерзкой тетки, и как хозяйка до сих пор ее не выгнала за жалобы соседей, вопрос? Ну, я понадеялся, что долго это не продлится, и квартира скоро освободится. Но, не кривя душой, могу сказать, что жду манны небесной уже больше года.

Я ворочался на вмиг ставшей неудобной кровати. Одеяло сваливалось и комкалось. Простыня вообще жила своей жизнью и принялась убегать от меня, оголяя матрац. Подушка – жесткая и нехолодная - только мешала. А когда я накрыл ею голову, чтобы смягчить музыкальный бит, и вовсе стала ненавистным удушающим орудием пыток.

Я вскочил на ноги и, натянув домашние штаны, выпрыгнул из квартиры. Лестничный пролет преодолел за долю секунды и дубасил кулаками дверь соседки, что было мочи.

На пороге вырос широкий парень в майке-алкоголичке, обтягивающей идеальный торс. Я заглянул за его плечо, благо я оказался выше него на полголовы, чтобы найти взглядом Катьку.

Вечеринка шла полным ходом. Разноцветные одноразовые стаканчики были полны, девчонки прыгали на диване и невпопад вопили песню. Парни ржали. Здесь было весело. Ритка оценила бы. Тьфу ты, опять она.

- Катю позови, – прорычал я.

- Че-о? – хамовато уточнил спортсмен и прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

- Я говорю, хозяйку квартиры позови, – понизил я голос и проскрежетал сквозь зубы.

- А, Катюху, что ли? Ща. Катрин, – крикнул он отвернув от меня голову. Фу, Катрин, как противно, – тут к тебе гости.

- А? Кто там? – протиснулась Катя мимо парня, – Ром, ты иди, я сейчас, – она закрыла дверь перед его лицом, выйдя на площадку. И кивнула на меня, мол «чего надо?»

Я даже лицо вытянул от неожиданности. Серьезно?

- Ты охренела, мелкая? Ты видела, сколько времени? Сегодня, между прочим, рабочий день. И завтра. Людям, нормальным людям, завтра на работу. А ты тут вакханалии устраиваешь! Я тебя прошу по-хорошему, заканчивай это, или я...

- Что, снова ментов вызовешь? – с вызовом уставилась на меня, задрав голову.

Я учтиво спустился на пару ступеней, чтобы оказаться подальше и не задушить ее, ну и выровнять наши взгляды.

- Если придется. Ты же не понимаешь по-хорошему.

- Ладно. Мы будем тише. Иди только отсюда.

Мне нечего было сказать, и я точно уверен, что к моей просьбе не прислушаются, но я попытался, и мне стало легче. Хоть и сердце колотилось, предвосхищая драку с этим Ромой. Уж больно протокольная рожа у него, бандитская.

Я вернулся в свою квартиру, захлопнул дверь и промаршировал в спальню. Не стал скидывать штаны, уверенный, что снова придется их надевать, так и завалился на кровать. Душно. Встал, чтобы открыть балкон и попить воды. На удивление стало тихо. Отголоски голосов были слышны, но под такой шум вполне себе можно было уснуть. Я развалился на постели и расслабленно выдохнул. Все спать.

Рита плыла наваждением перед глазами и тянула ко мне свои руки, хитро улыбалась и сложила губы в трубочку для поцелуя, как раз в тот момент, когда тяжелый рок жахнул и я подпрыгнул на месте, не соображая, где нахожусь.

- Ну все, Катюха – одна борода, усы и два уха, держись крепче, – я схватил телефон и набрал номер полиции. Отрапортовал и на заслуженное «Ждите, выезжаем» встал с кровати, едва сдерживаясь, чтобы не сломать что-нибудь. Накинул на плечи пижамную рубашку, и как я забыл про нее раньше?

Клянусь, чувствовал, как из моих ушей валит пар, я в бешенстве поднялся, переступая сразу три ступени, и ворвался в квартиру, без стука.

Веселье продолжалось, словно я и не покидал ее часом ранее. Ребята выглядели немного помятыми, и компашка поредела. Кто-то зависал на кухне, задушевно болтая, кто-то уединился в углу и поглощал друг друга через мокрые поцелуи. Вот только Ромы и Кати среди них не было.

Музыка играла настолько громко, что ушам было даже больно, но я все же расслышал сдавленный писк за дверью, ведущей в спальню.

- Нет, пожалуйста. Не надо. Ну пожалуйста, Ром. Ну я прошу тебя. А-а, – хлесткий удар и вскрик дал мне полное право, нарушить границы уеденной парочки. Рома сидел верхом на Кате и хлестал ее по щекам, она закрывала голову и ревела в полный голос, моля его остановиться.

- А ну прекрати, ты же покалечишь ее, – я накинулся на спортсмена, зажав его руки за спиной. Но он вывернулся и с локтя ударил меня по лицу. В глазах взорвалась вспышка света. И только потом запоздало до носа дошло, что он болит. Я схватился за лицо и качнулся. Руки окрасились кровью. Вот урод. Я снова навалился на Рому и принялся дубасить его, как мог. Он отмахивался, неповоротливо скатился с кровати и, очевидно пьяный, барахтался, пытаясь встать.

Так делали Ромео и Джульетта и умерли

Он

В четверг я приволок себя на работу совершенно в непотребном виде. Мятое лицо, жёваная рубашка и нечищенные ботинки – всё, что я терпеть не могу.

Рита, как всегда, сияла, разбрызгивая лучи света и яростного веселья. А ещё она где-то свалилась, и Райка – её подруга – помогала обработать ссадины на коленках. Я сидел за своим столом в отдалении от аквариума – основного центра вселенной офиса, где располагался наш всея организейшен ГерФиллыч.

Кофе я поглощал литрами, но он меня не торкал: глаза слипались, рот не закрывался от зевоты, и я отсчитывал минуты до окончания рабочего дня, словно перед казнью. А почему? Да потому что Катя обещала наведаться вечером и начать стратегически важные переговоры по поводу наших отношений.

Но каково же было моё удивление, когда вечер подошел к концу, а Катюха так и не пришла. Да, заволновался, что могло что-то произойти. Вдруг передумала и вернулась к Роме? И все мои будущие страдания так и не начнутся?

Я поужинал, помыл посуду, посмотрел развлекательное шоу, которое не отложилось в голове – Рита снова заползла мне в голову и обосновалась, обложившись уютными подушками, там и зажила, – развалился на кровати, приготовившись ко сну.

А вдруг и правда что-то случилось у Катьки и ей нужна помощь?

Я прислушался к звукам над головой. Обычно было слышно, как она передвигается по квартире, дешевый ламинат скрипел от шагов. В этот же раз – полная тишина.

За окном раздался гудок поезда. И как ни странно, меня это успокоило: размеренный стук колес по рельсам всегда оказывал на меня такое действие, круче счета в голове.

Я выглянул на лестничную площадку, уже готовый подняться и проверить, жива хоть?

Раздался удар, и снова, и опять. Кто-то шумел, но от акустики подъезда я не смог понять: сверху или снизу. Поднял голову и увидел Рому.

- Ты чего буянишь?

- Отвали, лохматый. Не видишь, девушку добиваюсь?

- Это мою Катьку что ли ты решил добиться? – и откуда только храбрость выросла? Сам собой загордился. - Она бросила тебя. Отвали. И чеши домой.

- Она моя! – прорычал Рома и снова забарабанил в Катькину дверь.

- Не в этот раз, дружище. Теперь моя, – я поднялся на один пролет и расслабленно прислонился к стене.

- Я не отдам, – огрызнулся спортсмен и подался в мою сторону. Я подобрался и напрягся. Он заметил и злорадно ухмыльнулся.

- Ладно, – я пожал плечами и решил вернуться в свою квартиру. Ну их, этих, умалишенных из-за неразделенной любви, придурков.

- Что ладно?

- Не отдавай, по очереди пользоваться будем.

Что я несу? В голове заморгала красная лампочка, оповещающая об опасности. «Беги!» - вопил мозг. «Спасайся». «А лучше переезжай из этого города!»

- Как это?

- Как братья. По четным – ты, по нечётным и выходным – я.

- Ты больной?

Определенно со мной не всё в порядке, если закралась подобная мысль, и я посмел её озвучить, но не показывать же это врагу. Решил отшутиться:

- Плечо с утра потянул, но в целом нормально. А как ты понял?

Рома снова ударил по двери.

- А, кстати, забыл сказать, что никто тебе не откроет. Катька сегодня к тётке в деревню свалила. Пятница же. На все выходные. Так что долго придётся долбиться. Но ты не останавливайся, может, Маруся Ванна выглянет, она очень любит поболтать – набожная и одинокая.

- Постой. Правда нет её?

Я понятия не имел даже о том, есть ли у Катьки тётка, но утвердительно кивнул:

- Правда, Ром.

Она

Домой я вернулась только в воскресенье. Где я болталась всё это время? Сейчас расскажу.

Сначала я заглянула к соседке и попросила её забрать заявление из полиции, чтобы моя хозяйка точно не выгнала из квартиры. Податься мне было некуда. Я плакала у неё на плече, жаловалась на жизнь непутёвую, на строгих преподов, которые никак не шли навстречу и не входили в положение. Короче, лила ей в уши по полной программе, да так лихо, что самой стало себя жалко. Вот только, надавив на жалость Марии Ивановны, я не учла, что у неё имеется подруга с соседнего подъезда, которая настояла на том, чтобы МариВанна заявление оставила. Но об этом я узнаю уже позже.

В пятницу пришлось подменять санитарку в районной больнице. Я не жаловалась, хотя и платили мало. А вечером, той же пятницы, собрала большую часть зимних вещей, чтобы отвезти и проветрить в доме матери.

Я не стану рассказывать, как я стала сиротой – это неинтересная и очень грустная история. Да и дом, в котором я выросла, был сплошным напоминанием о том, что я осталась одна. Но всё же меня туда постоянно тянуло. Сев в последний в расписании душный вонючий пазик, я выбралась за город и вернулась домой. По-настоящему домой, туда, где пахнет мамиными оладьями с вишнёвым вареньем по утрам, папиным лимонным одеколоном и деревянными опилками от работы двуручной пилы. Где сеновал – это не впивающиеся в спину сухие ости травы, а ночлежка со стрекотанием кузнечиков и победным кличем проносящихся ласточек высоко в ночном небе. Где даже дождь воспринимается, как долгожданная награда, отбивающая неровный ритм по эмалированному ведру из протекающей крыши на веранде.

И вот, сидя на ступеньках той самой передней веранды, я вдыхала аромат жасмина, который жутко разросся и норовил забраться в дом через кухонное окно, и плакала. Мне так было себя жалко, ну почему же я такая неудачница? Вроде и внешне ничего такая, обычная, да, ростом не вышла, так это неважно, когда сердце огромное. И как человек, я отзывчивая и добрая. Про таких, как я, говорят: и мухи не обидит. Хотя, как раз мух я обижала с особой яростью, но об этом не обязательно кому-то знать.

А потом меня словно ударило что-то: чего же это я реву тут сижу? Мало того, что обещала Лёньке прийти к нему вечером и составить план наших отношений и не пришла, прокатила его, как мальчишку, так ещё и не сказала никому, куда вообще подалась. Вдруг он ждал? Переживал? Хотя, нет, вряд ли. Этот сухарь разве что кивнул и отвернулся к стенке, чтобы всхрапнуть.