Притворись, что не знаешь

Пролог

— Ты меня любишь? — Степан мягко, но уверенно оттесняет меня от двери. — Ну?

— Люблю… — бормочу, сглатывая тугой ком, распирающий горло.

Оглядываясь по сторонам, будто ища ходы к отступлению. Но тут же одёргиваю себя. Что за глупость! Это ведь мой жених. Он любит меня, с ним я в полной безопасности!

Пальцы холодеют и становятся влажными. Пульс гулко тарабанит в висках. Успокоиться… надо срочно успокоиться. Всё хорошо.

— Вот и умница, вот и молодец. Иди ко мне, моя девочка…

Степан обхватывает меня за талию, прижимает к себе и принимается покрывать короткими жалящими поцелуями щёки и шею.

— Постой, нам нельзя… — выдыхаю задушено и упираюсь ладонями в мужскую грудь, тщетно силясь оттолкнуть его от себя.

— Никто не узнает, маленькая моя, сладенькая…

Жадные руки лезут мне под футболку и принимаются шарить там, вызывая мурашки.

Прикрываю глаза. Под веками огненные круги взрываются, сердце сбоит. Чувствую приступ дурноты, подкативший к горлу, и делаю глубокий вдох.

— Не надо, Стёп… — Мой голос похож на писк.

— Я задолбался ждать! Кочан дымит уже от грёбанного воздержания… — Каждая фраза прерывается новым поцелуем. — Предки достали своими условностями…Давай всё по-тихому сделаем, один раз, солнышко… Поняла? Один раз. И никто, ничего не узнает. Или ты не любишь меня? Не любишь, да?

Отстраняется и смотрит, прищурив глаза.

— Люблю! — выпаливаю привычно.

Мне постоянно приходится доказывать ему это, убеждать, твердить снова и снова. Я не могу его не любить, это просто невозможно! Степан красивый, умный, обаятельный, как сам дьявол. Он из хорошей семьи. Он мой жених, в конце концов. И если наша свадьба не состоится, родители будут в шоке. Я не могу допустить этого. Исключено.

— Тогда идём. Я и так долго ждал, пока тебе восемнадцать исполнится. Сколько ещё можно?

Сдавливает мой локоть сильнее, чем обычно, мне даже немного больно, а затем уверенно подталкивает в сторону своей комнаты.

— Разве Маргариты Сергеевны нет дома? — предпринимаю ещё одну робкую попытку.

— Нет её, нет! Никого нет, — выдаёт уже с видимым раздражением.

Вздрагиваю. Внутренности мигом затапливает сожалением и чувством вины. Мне нельзя спорить с женихом, нужно ему доверять и во всём слушаться.

Мама всегда говорит, чтобы со Стёпой и его родителями я засунула свой язык в известное место, и боже меня упаси показывать характер. Кротость и послушание, вот что ценится в этой семье.

Ещё мать постоянно твердит: нам невероятно повезло, что сам отпрыск Вильямовых обратил на меня внимание. И что породнившийся с одной из самых богатых и влиятельных семей нашего города, мы вытащим счастливый билет, упустить который просто не имеем права.

Ноги слабеют, но я послушно переставляю их, двигаясь вслед за Степаном.

— Топай, чего ты? Давай-давай! Пока никого нет, — командует, подталкивая меня к постели.

— Стёп…

— Чё? — рубит резко, почти зло.

Замираю, глаза помимо воли распахиваются от испуга.

— Ну ладно, ладно, прости… Ты с ума меня сводишь, Ника… Будешь послушной? Или хочешь, чтобы я нашёл другую?

— Другую? — током прошибает.

Только не это! Если свадьба сорвётся, обвинят меня.

— Да, Ника. Думаешь, это проблема? Желающие в очередь выстроятся. Как что? Будешь слушаться?

Медленно киваю. Я должна удержать Степана, чего бы мне это ни стоило. Иначе крах… Да и чего меня так колотит? Он мне почти уже муж, дата свадьбы назначена…

Вильямов тянет вверх мою футболку, расстёгивает джинсы. Закрываю глаза. Не сопротивляюсь. Едкие поцелуи обжигают кожу. Лицо, шея, грудь…

Я совсем голая перед ним. Сквозь ресницы вижу, что он тоже.

Ложится сверху. Закусываю губу. Гул в висках заглушает посторонние звуки. Боль. Почему я не чувствую возбуждения? Вообще, ни капельки удовольствия? Это же он, мой жених, самый красивый парень в мире…

Всё заканчивается быстрее, чем я могу себе представить. И в ту же самую минуту хлопает дверь.

— Стёпа? — раздаётся голос Маргариты Сергеевны. — Ника?

Вместо того чтобы открыть глаза, зажмуриваюсь сильнее. Щёки заливает жаром, тело прошивает напряжением, заставляя деревенеть.

— Мам, ты что тут делаешь? Ты же уехала, — хрипит Степан, скатываясь с меня.

Заставляю себя открыть глаза, съёживаюсь, сажусь на постели, беспорядочно шарю взглядом по комнате, ища свои вещи.

— Я никуда… Ты мне зубы не заговаривай! Ну нет! От тебя Ника, я такого не ожидала! Девочка из приличной семьи! Вот тебе и скромница! Да я сейчас же позвоню твоей матери и всё ей выскажу! Бракованный товар нам подсунуть хотели? — заводится Маргарита Сергеевна.

— Мам, не кричи, — лениво отмахивается Степан. — Дай нам одеться.

— Одевайтесь, и чтобы духу её не было в нашем доме! Ещё отец не знает! Пригрели потаскуху на груди! Чуть было не связали свою жизнь с семейкой! А я сразу говорила, что эта липовая тихоня — развратная девка и охотница за богатыми женихами!

От стыда и осознания своего убожества деревенеют пальцы. С трудом натягиваю на себя одежду. Не поднимаю горящего лица и не выдаю ни единого звука. Оправдываться бессмысленно, мать жениха всё видела своими глазами.

Степан тоже молчит. Надевает джинсы, тянется за футболкой. На меня не смотрит. Совсем.

Одевшись, бросает небрежно:

— Поехали, домой отвезу.

Киваю, всё ещё не смея поднять взгляд. При мысли, что ждёт меня дома, ледяной озноб пробирает насквозь. Мне конец. Другие слова на ум не идут. Мне точно конец.