Притворство Времени

Глава 1

Кровавый диктатор пал. Смогу ли я жить как раньше? Сможет ли кто-то вообще жить после такого нормально? Подобные мысли посещали каждого, и я была не исключением. Кровь больше не станет проливаться. Война окончена. В такие моменты просто не знаешь, что стоит сделать, как правильнее отреагировать. Улыбнуться светлому будущему? А быть может, просто упасть на колени, давая волю эмоциям, и продолжать оплакивать тех, кто до этого дня не дожил? Не знаю. Но точно знаю, что этот год выжег все эмоции, а долгожданное завершение войны не принесло с собой долгожданного облегчения. Что уж говорить, я даже принять это толком не успела. Кажется, что вот я проснусь и мне вновь предстоит бежать. Бежать вперед, коротая время, и молить. Молить о жизни, желая смерти неизвестному диктатору, что пришел к власти.
Я стояла перед поместьем своей семьи и не решалась войти. Прошел год с моего побега. Год с момента, когда я отреклась от своей семьи и решилась бежать. Долгое время я просто скиталась по улицам Лондона, еще больше времени прожила в штаб-квартире сопротивления. Он существовал еще задолго до официального начала войны – Орден был практически всегда, сколько себя помню, защищал, в частности, обычных людей. Полукровок и тех, кто не оправдывал своего существования, по мнению Лорда и его армии, таких же чистокровных магов-аристократов. Мерзость. Поджимаю губы и оглядываю давно забытый дом. На что я надеюсь? Вернусь и все станет таким же, как когда-то в детстве? Далеком, уже стертом временем, но до боли родном детстве… Это просто смешно. Хочу дать себе пощечину за то, что всё еще питаю такие глупые надежды.
Более реально сейчас вспоминать время, проведенное с орденом. Находиться там было опасно. Диктатура кровавого диктатора гласила о том, что любой, не присягнувший в верности ему, будет убит на месте. Вечные патрули. Его армия знала о нас. Искала. Кто знает, может быть, поэтому я так и не вступила в ряды сопротивления, не сражалась на светлой стороне. Страх. Они вселяли его в людей, в магов. Я боялась вступать в бой, и здесь речь даже не о моих навыках – они были достаточно неплохи. Мне было жутко увидеть перед собой знакомые лица. Было страшно даже вообразить, что мне придётся сражаться с кем-то из своих знакомых или еще хуже – родных? Например, мама. Еще ужаснее – отец. Встреться я с ним посреди ожесточенной битвы, он бы не позволил мне уйти просто так. Дело даже не в приказе их уважаемого лорда, конечно же, нет. Он бы отыгрался на мне за предательство, в частности, за побег.
Родители присягнули в верности сразу же, как нам всем стало ясно – он вернулся. Именно в тот момент мне пришлось забыть о детстве. Забыть о том, что когда-то в моём доме было действительно то, что можно назвать семьёй. Я всё еще оглядываю некогда знакомое мне место и издаю протяжный вздох. Пусть будет проклят поганый диктатор, что завербовал большую часть чистокровных магов. Точно. Он ведь и так проклят – гниёт в сырой могиле сейчас. Приходится слегка потрясти головой, чтобы отбросить лишние мысли об этом ужасном человеке. Человеке ли? Вновь думаю о том, что с радостью бы отыскала поганую землю, что сейчас обволакивает его тело на глубине трех метров. Заплевала бы его надгробие. Безымянная могила смеялась бы прямо в лицо мне – это ведь не вернет сотни мертвых душ, что теперь навсегда останутся в ином мире.
Мой отец Роберт Бронте занимал приличную должность в министерстве магии, и никто из коллег ведь даже и не догадывался о его причастности к будущему захвату. Именно из-за него министерство пало. Он выдал всю секретную информацию, собирал всё до самой маленькой крупицы, услуживая лорду. Этот поступок повлёк за собой сотни смертей невинных волшебников и волшебниц. Кто-то из них был в прекрасных отношениях со своим коллегой, но даже это не заставило Роберта поддаться сомнениям в ту ночь. Спаслись не многие, и по их рассказам, мужчина просто стоял и наблюдал за всем тем хаосом, который случился по его вине. Кто-то мог заметить улыбку на его лице, и я точно знала, он был счастлив, когда это случилось, – он ненавидел всё то, что делало современное министерство магии. Его политика, как он считал, направлена на процветание людей, но не магов точно. Я поморщилась от очередных воспоминаний, связывающих меня с этим домом, на бледном лице появились морщинки. Нервно поправляя чёрные спутанные волосы, я вошла.
На пороге стояла Марго Бронте. На ней, как и всегда, было красивое чёрное платье в пол, волосы аккуратно собраны в низкий пучок, да так, что ни одна волосинка не смела выправиться. Держа аристократичную осанку и сомкнутые в ладонях руки, женщина смерила меня жестоким взглядом.
– Привет, мам… – молчание было слишком напряжённым, и это всё, что я смогла сказать еле слышным голосом. Зайдя в дом, я моментально почувствовала тревогу. Словно я добровольно вернулась в клетку. В клетку, из которой так стремительно сбежала примерно год тому назад. Марго, высоко подняв подбородок, тем самым показывая превосходство и власть над ситуацией, подошла ко мне и дала звонкую пощёчину. Щека загорелась красным, и я, чуть не приложив ладонь к ушибленному месту, одёрнула себя и просто поправила волосы, которые от размашистого удара упали на лицо, создавая контраст между цветом волос и бледным тоном кожи. Я смиренно посмотрела в пол, не желая провоцировать продолжение конфликта, которого и так, по всей видимости, не избежать.
– Как ты можешь являться в дом семьи Бронте и говорить мне: «Привет, мам»? – проговорила женщина высоким тоном. Должно быть, она больше не считала меня дочерью. Не считала частью нашей семьи Бронте.
– Успокойся, Марго, – слышу стальной голос. – Ты помнишь наш разговор? – из гостиной вышел Роберт и усмирил жену ледяным взглядом, останавливаясь неподалёку.
– Да, извини. Я не смогла сдержаться перед таким эксцентричным проявлением наглости в наш адрес, – тихо, но при этом с ноткой возмущения проговорила Марго, притупив взгляд в пол. Отец был главным в нашей семье, и даже мамино самолюбие и гордость рушились рядом с ним, словно карточный домик.
– У нас будет время поговорить с дочерью. Должно быть, она устала после восстановительных работ в академии, – язвительно проговорил отец, давая понять, что его дочь чистокровного происхождения, как и вся семья, не должна заниматься подобного рода деятельностью.
– Да, отец. Могу ли я пойти в свою комнату? – по большому счёту, мне было всё равно, что там они думают. Я знала, что сейчас, как никогда нужна разрушенным стенам, коридорам и кабинетам, хранившим вспоминания о счастливом прошлом. Последний бой, что произошел на территории академии, разрушил всё. Всё, что мне было дорого. Не только мне – это был тот редкий случай, когда место стало домом для всех: учителей, учащихся там. Поэтому, когда первая стена замка была пробита, сердце каждого ощутило точно такой же удар и внутри себя.
Реставрация замка, в которой участвовало множество добровольцев из учеников, стала отличным поводом не пересекаться лишний раз с отцом или мамой. Я не могла ощущать комфорт в этом месте, как когда-то это было в детстве. Сейчас это лишь воспоминания о когда-то счастливой семье, которую разрушила война. Роберт и Марго обменялись странными взглядами и ушли в столовую. Я выдохнула и наконец-то смогла подняться по крутой лестнице, ведущей в комнату. За целый год в ней ничего не изменилось. Может, я и соскучилась по дому, но не по родителям точно. Дом – очень громко сказано. Единственное место, где мне было хоть немного спокойнее, – моя комната на втором этаже особняка.
Я устало закрыла свои тёмно-карие глаза перед зеркалом, запуская руки в средней длины волосы, но тут же, распахнув их, подбежала к большому шкафу и начала искать. Тонкие длинные пальцы тряслись, но наконец-то я взмахнула палочкой и то, что я искала, появилось в поле моего зрения. В руках находился один из романов, что я припрятала. Вытащив остальные книги, я легко улыбнулась и положила их под кровать. На душе немного полегчало. Вряд ли родители были бы рады моей тяге к такому, если они вообще были бы рады хоть чему-то. Они слишком одержимы идеями чистой крови и всегда повторяют, какие же полукровки никчемные, а обычные люди, что даже не знают о нашем существовании, – это вообще расходный материал. Книги, что теперь находились под кроватью, были написаны людьми. Моих родителей бы не волновало то, насколько талантливым человеком нужно быть, чтобы написать что-то подобное. Они вообще не признавали что-то, не созданное магами. Такого мнения придерживалось большинство чистокровных семей в нашем мире, к большому сожалению.
Я не разделяла этого мнения, но, по большому счету, мне было плевать и на тех, и на других. Меня не волновали какие-либо политические проблемы – я всего лишь хотела спокойной жизни хоть когда-нибудь. Я очень любила читать обычные книги, что писали люди, в основном, это были романы про красивую историю любви двух людей или же какие-то детективы. Книги для меня были порталом в другой мир. В мир, где есть любовь, красота, доброта и еще миллионы эмоций, которые я не получаю здесь по каким-то на то причинам. Не сложно и догадаться, почему люди так любят читать. Им не хватает магии. Волшебства. Мне очень интересно читать то, как они видят другие миры. Как представляют себе магов. Я проживаю тысячи жизней, но вновь возвращаюсь к своей, окутанной мраком и серостью. Опасность была и в романах. Но одно дело читать об этом, а совсем другое – чувствовать её под кожей, бороться за жизнь по-настоящему – это совсем другое. Если и были в книгах мрак и безнадежность, то всегда, абсолютно всегда после этого наступал рассвет. Всё обязательно проходило. Люблю сравнивать себя, наш мир с тем, что вижу в книге. Мы приблизились к концу, добро победило зло в магической войне, но мрак не исчез. Это и было нереалистичным в том, что я любила читать. Мрак уже может не отступить никогда. Он может окутать наши сердца, и даже после конца мы не в силах больше оправиться. Когда я закрывала глаза, я каждый раз видела страшные воспоминания, проносившиеся перед моими глазами с бешеной скоростью.
Понятия не имею, что больше ранит меня: то, что родители год назад заставляли меня присягнуть в верности диктатору и занять место среди его подчиненных, или весь этот хаос, который творился несколько лет и закончился буквально две недели назад. Наверное, поступки родителей — это такой же хаос, как и второй вариант, только вот они и были его источником под влиянием жестокого лидера. Всё, что я понимала, – это то, какое безумие творилось вокруг, и вряд ли я смогла бы что-то изменить, даже проделай огромную работу над собой, тени прошлого навсегда останутся рядом. Весь этот ужас, который я всегда наблюдала с первых рядов, пробил моё детское сердце и заставил повзрослеть слишком рано. Вряд ли возможно забыть это когда-нибудь.
Я закрыла лицо руками и упала на кровать в надежде уснуть, чтобы скорее наступило завтра. Ночные кошмары не давали покоя. Последние годы это было так привычно. Каждую ночь переживания давали о себе знать во снах.
Я часто видела во сне лица погибших или тот «прощальный» взгляд кровавого диктатора, который он скорее всего случайно посвятил мне, когда между ним и Генри всё было кончено. Он был лучшим учеником академии, по совместительству «избранным», кому суждено победить лорда. Так и случилось. Я видела его глаза сквозь маску и теперь уже не могла точно знать, были ли они устремлены на меня в жизни. Казалось, что нелепый, повторяющийся сон внушил мне это. В каждом сне я испытывала что-то вроде жалости. Должно быть, мой мозг спроецировал это чувство на смерти не только магов светлой стороны, но и на него. В реальной жизни же жалеть стоило только о том, что мы не узнали личности кровавого диктатора.
Бывало и такое, что я вскакивала с кровати с палочкой в руке, видя перед собой события, которые происходили за последний год. Сегодня это был сон, где я вновь посреди битвы и Себастьян Райли собирается взмахнуть палочкой, нанося самое отвратительное проклятие. Я оказалась здесь по самой гнусной случайности, а теперь дрожу и стараюсь не выронить волшебную палочку из рук. Ноги должны подвести меня.
– Ты совсем не изменилась, но как? – он опускает палочку и всматривается в моё лицо, пытается понять. Брови сведены к переносице, и я понимаю – он по-настоящему удивлен. Смысл его слов был непонятен, ведь дома меня не было почти что год, и это нормально, что каких-то серьёзных изменений не было. Да и как он мог понять, что перед ним наследница семьи Бронте, если я никогда не виделась ни с одним из тех, кто выступал за чистоту крови? Родители планировали представить меня во время присяги на верность, но мне посчастливилось вовремя сбежать. На этом моменте сон обрывался.
Следующее утро началось как всегда с раннего подъёма – так было заведено в семье. Во время завтрака услышанные шаги заставили меня сесть, как полагается настоящей леди: лишь запястья рук находились на столе. Демонстрируя благородную осанку, я выровняла спину.
– Доброе утро, – Слегка склонила голову.
– Надо же. Не забыла то, к чему я тебя приучала все эти годы. – Марго выглядела удовлетворённой своим воспитанием.
Да уж. Забудешь тут. Воспитание в нашей семье было важной частью. Нередко даже за неправильный тон голоса или взгляд я могла получить пощёчину или в лучшем случае жесткий выговор. С утренних завтраков я иногда уходила с покрасневшими руками – последствия уроков этикета от отца. За год моей жизни без родителей я увидела, что может быть иначе. В семье Беннетт, к примеру, всегда была весёлая и воодушевляющая атмосфера. Даже в военное время они сохраняли тепло в общении между собой. Я частенько ловила себя на мысли о том, что начинаю завидовать, но была искренне рада, что хоть кому-то повезло.
– Ты хочешь искупить вину за свой побег в самый ответственный момент? – Неожиданно спросил отец и отвлёк меня от приятных воспоминаний о штаб-квартире. Будь он неладен. Хочу фыркнуть, но сохраняю отчужденный вид. Он просит меня искупить вину за то, в чем я не виновата. Я делала так, как считала нужным. Я не собиралась принимать их сторону, что одновременно означало и сражаться, участвовать в вылазках, убийствах и пытках. И плевать я хотела на Грейстона, который половину шестого курса ходил и хвастался направо и налево тем, что занял место в рядах убийц. А главным аргументом Марго после этого стало: «Вот сын Грейстонов с гордостью принял метку, какой молодец!» До чего смешно же было слышать это.
– Да, отец. Что я могу сделать для нашей семьи? – Ответила я как можно вежливее, делая вид, что искренне заинтересована тем, что могу оказаться полезна.
– Как ты знаешь, сейчас проходят многочисленные проверки на причастность к действиям кровавого диктатора. Ты должна дать ложные показания. Соври, что причиной твоего побега стало то, что мы с Марго оказались под действием заклятия-подчинения, потому и выполняли поручения Лорда. В ином случае наша семья окажется в местах не столь отдаленных, если ты понимаешь, о чем мы. – Роберт был серьёзнее обычного. По его взгляду было понятно, что отказов он не принимает. Этот взгляд я знала слишком хорошо, и в случае неповиновения обязательно последует наказание. Я подавилась вишнёвым соком и закашлялась. Я ненавидела их за всё, что они сделали, но и перспектива того, что Роберт и Марго окажутся в магической тюрьме, меня не особо и радовала. Часть любви, которая лилась фонтаном из моего сердца в детстве, подала легкий признак жизни.

Глава 2

– Ты действительно соврала министерству? – Люси сидела напротив меня на прогретой от майского солнечного света зелёной траве. Рыжие волосы девушки красиво отливали на солнце, и я невольно засмотрелась на них. Она была одной из тех, кто находился со мной в штаб-квартире. Активный участник Ордена. В отличие от меня. Прежде чем я поняла, что от меня ждут ответ, прошла почти минута. Я выдохнула, поднимая усталый взгляд на замок позади нас. Реставрация идет полным ходом, но закончим мы явно только к сентябрю – как раз к новому учебному году. Мой завершающий седьмой курс обучения магии пройдет здесь, и я уже не могу дождаться этого момента. Я хочу вернуться как можно скорее.
– Да… – Я делаю глубокий вдох, чтобы тут же пролепетать оправдания: – Но мне пришлось! Разве я могла сделать иначе? – Я обвожу взглядом ребят и нахожу в их глазах сожаление. Думаю, Люси и остальные прекрасно понимали, что я не хотела, чтобы мою семью, а значит, и меня считали пешками диктатора. Я уже много раз сталкивалась с тем, что из-за дурной славы Марго и Роберта меня считали такой же, как и они. Никто ведь и подумать не может, что я совсем другая. Никто не может копнуть глубже, верно? Им это попросту не надо. Всегда проще было наградить клеймом, что теперь еще не скоро отойдет от меня.
Когда я первый раз попала в штаб-квартиру, члены ордена сопротивления относились ко мне с явным недоверием, даже не пытаясь это скрыть. Многие считали, что это мои родители, те самые пешки кровавого диктатора, отправили меня шпионить и узнать, где скрывается Генри и другие его союзники света. Чаще всего я просто сидела в гостевой комнате бывшего поместья кого-то из ордена и ни с кем не разговаривала, проводя всё свободное время за чтением любимых книг, которые удалось достать, пока я бесцельно бродила по улицам Лондона. В один из вечеров ко мне в комнату вошёл Генри, тот самый «избранный», на чью победу надеялись почти что все. Это стало удивлением. Я не разговаривала ни с ним, ни с остальными. Понятия не имею, это на нас так отражается вражда факультетов в академии или они действительно ждут, что я их подставлю, выдав их местонахождение.

– Почему вы думаете, что я с ними заодно? – Тихо спросила я, даже не веря, что впервые за долгое время слышу собственный голос. Юноша долго смотрела на меня, на книги, на вещи, разбросанные вокруг, поэтому я решила подать голос первой, задав вопрос, что так долго волновал меня.
– Никто не… – Начал было он, но я его перебила.
– Нет, Генри, просто скажи причину. Я же всё прекрасно вижу. – Голос был очень уставший, крайне не хотелось сейчас слышать откровенную ложь и добиваться правды слишком долго. Я посмотрела на него прямо, без каких-либо эмоций, хотя сказать честно, меня действительно застилала обида.
– Сама понимаешь, твой отец… он… – Я чуть было не усмехнулась. «Избранный» для победы юноша и так глупо пытается смягчить то, что, по его мнению, меня заденет. Иногда я любила применять его роль на себя. «Избранная» пророчеством девушка. Она должна победить. После этого я обычно убеждалась, что точно бы не справилась. Как и Генри. Невооруженным взглядом было видно, как ему бывает тяжело во всех нынешних реалиях. Ему, должно быть, помогает вера всей магической Британии? Или, быть может, наоборот – давит ответственность за всё? Когда я представляю хотя бы на секунду эту ответственность на себе, мне становится до тошноты не по себе. Должно быть, он просто привык. Хотя можно ли к такому привыкнуть? Скорее, делает то, что должен.
– Знаю. Но я не мой отец. – Мой усталый взгляд пронзил парня напротив. Молчание затянулось, и тогда он продолжил:
– Ну, ещё многих смущает тот факт, что ты учишься на факультете змей. – Генри попытался натянуть непринуждённую улыбку – не получилось. От абсурдности я слегка приподняла бровь. Всё же вражда факультетов повлияла и на это. Вообще-то это с какой-то стороны даже неудивительно – в мирное время и дня не проходило в академии без стычек наших двух факультетов. Причины всегда были словно взятыми с потолка. Наверное, это такая традиция.
– Я иногда сама не понимаю, как меня туда занесло… – Я тяжело вздохнула и отложила роман писательницы Лоис Буджолд «Память» на край кровати. Чистейшая правда. Может быть, когда-то я это пойму.
– Я тоже не понимаю. Ты ведь не как остальные. Ты нашла в себе силы пойти против семьи. Нужно иметь большую смелость, чтобы решиться на такое. Думаю, тебе бы идеально подошёл факультет львов. – Генри посмотрел мне прямо в глаза, я тихо засмеялась. И здесь он не упустит момента восхвалить самого себя и остальных.
– Ты мне веришь? – в голосе была еле заметная частичка надежды.
– И не только я. Можете уже войти. – Хлипкая дверь распахнулась, и вошли Ада и Перси.
Тот тёплый вечер я не забывала ни на секунду. И нет, он был тёплый не потому, что на улице наконец-то отступили заморозки, – меня согрели своим присутствием люди, которые позже стали для меня друзьями. Целую ночь они сидели рядом и рассказывали мне о разных теориях, о том, что знают. В этот вечер я и узнала, почему диктатора уничтожить так тяжело. Я узнала, чем занимается орден. Они ищут вместилища его души.
Артефакт, что давал человеку вечную жизнь. В тот вечер я выругалась сотни раз. Неужели кровавый диктатор собирался править вечно? Это означало, что насилие бы никогда не закончилось. Реки крови превратились бы в океаны, топя всё живое. Ритуал был на основе жертвоприношения. В нашем мире подобное было запрещено, а литература, содержащая подобное, уничтожена. Моё лицо вновь скривилось в отвращении, а другие, находящиеся в комнате, замолчали, понимающе кивая головой. Это противоестественно. Это кощунство по отношению к жизни.
– Сколько их... Этих вместилищ... души? – Я на секунду замешкалась, думая, правильно ли употреблять слово «душа» по отношению к нему. Была ли та у него когда-то вообще?
– Шесть.
– Шесть?! – Я прикрыла рот ладонью, и меня пробрала крупная дрожь. – Сколько уже уничтожено?
– Осталось найти два.
Ребята пообещали мне, что возьмут с собой на последнюю битву. Так и случилось. Через пару недель они прибыли в штаб-квартиру и сообщили о том, что нужно найти одну из реликвий факультета львов. Находилась та, как ни странно, где-то в самой академии, что сейчас захвачена. Пробраться туда – та еще проблема, настоящее самоубийство, но это уже мало кого волновало.
– Нам нужна твоя помощь. Ты с нами? – Генри с надеждой смотрел в мои глаза. Мы оба знали, что это мой шанс помочь и доказать всем окончательно, на чьей я стороне. Я протянула руку, и мы специальным артефактом переноса смогли оказаться в лесу, что окружал академию. Люси не стала спорить, только иногда недоверчиво поглядывала в мою сторону. Луна и Нилл просто приняли это и работали сообща.
– Лана, не думай об этом. Ты сделала так, как посчитала нужным, а значит правильно. – Перси по-дружески приобнял меня, возвращая обратно к реальности.
– Перси сейчас прав. Я уверена, твоим родителям будет над чем подумать и пересмотреть свои взгляды. Каждый ведь может совершить ошибку, важнее вовремя её исправить, – сказала Ада.
– Эй, что значит «Сейчас прав»? Ты хочешь сказать, что я бываю когда-то не прав? – Парень обиженно посмотрел на Аду. Остальные рассмеялись и вскоре разошлись – нужно было восстановить замок как можно скорее. Я спустилась в подземелья, там, где некогда находилась наша факультетская гостиная, и столкнулась с каким-то высоким парнем. Увидев перед собой Эдгара, я опешила. Блондинистые волосы после столкновения упали на лбу, а голубые глаза он предпочел отвести в сторону.
– Не думала, что ты примешь участие... – бегло оглядела я юношу и решила начать этот диалог. Наши родители в прекрасных отношениях. Когда-то и мы с ним были в таких. Я считала его хорошим другом. Разумеется, до войны.
– Ты ведь знаешь, почему я так поступил? – Посмотрел он на меня с какой-то неясной надеждой что ли. – Я пожалел. Здесь я чтобы это доказать, кто знает, может министерство простит Грейстонов. – Он вновь отвел взгляд и пожал плечами.
– Простит? За службу кровавому диктатору? За убийства полукровок и людей? – Я могла перечислять ещё сотни грехов, которые он и его семья совершили за последние несколько лет, но остановилась. Я прекрасно знаю, что тот испытывал всё это время. Он не тот, кем кажется на первый взгляд. Эдгар молчал и пустым взглядом смотрел в стену.
– Я был не прав. Ты молодец, что сбежала тогда. Я бы не осмелился. – Сейчас он смотрел мне в глаза, и я начала узнавать в нем своего друга детства. Может быть, люди действительно способны меняться? И ошибаться… Ошибаться тоже способны. Только вот не стала бы одна ошибка роковой.
– Ладно. Проехали. Идём. – Работы в подземельях было достаточно. Я почти не общалась с однокурсниками. На младших курсах я имела дружеские отношения с этим заносчивым парнем, причиной которых стали тесные отношения между нашими родителями. С ним было комфортно вообще-то, но вновь делаю заметку в подкорке мозга – «до войны». В этом и проявляется деление жизни на «до» и «после». Я делаю это практически неосознанно. Хочу избавиться от этой привычки, но кажется, что это теперь невозможно.
К вечеру часть работы в замке была завершена, и я с помощью артефакта перенеслась к поместью Бронте. Как и всегда немного постояв во дворике, зашла в дом. Дома было слишком тихо, я уже успела подумать о том, что родители ещё не вернулись из министерства, но послышался шепот, который доносился из гостиной. Немного подумав, я двинулась туда, откуда исходил звук.
– Марго, нельзя больше тянуть. Прошло и так слишком много времени. – Роберт говорил шепотом, но из-за достаточно большой гостиной эха разносилось чуть ли не на весь дом.
– Нет. В министерстве неспокойно, Роберт. Сам знаешь, идут многочисленные проверки, у нас может всё пойти не по плану! – Голос матери доносился чуть тише, она была взволнована, пыталась отговорить мужа от чего-то.
– Как ты не понимаешь! Мы и так слишком долго тянули время. Думаешь «Он» не спустит на нас свой гнев даже за эти несколько недель ожиданий? – Шепот стал громче и жестче. Бисеринки пота, говорящие о моем волнении, выступили сию же секунду.
– Нужно залечь на дно и набраться сил перед появлением Лорда. Я уверена, с его приходом начнётся новая волна. – Голос мамы казался мне таким неуверенным, таким тусклым.
– Молчать! – От крика отца я вздрогнула, едва не проронив вздох
– Думаешь, почему он доверил его нам, а не кому-то другому? Или ты забыла, что в твоих руках? Это не просто безделушка! – Металлический тембр его голоса заставил меня сжаться. – Это вместилище его души! – ткнул он ей в ладонь, где находилось кольцо. – Мы преданы ему! И когда наступает момент, когда эту преданность нужно доказать, ты начинаешь бояться? Может быть, даже сомневаться в правильности нашего с тобой выбора? Сомневаться в Тёмном Лорде? – Роберт повысил голос и говорил уже серьёзнее.
– Нет, Роберт…Нет. – Она начала запинаться. Я видела, как Марго держит кольцо с чёрным камнем и перекатывает его из руки в руку.
– Тогда не смей перечить мне! Лорд не любит долго ждать, забыла? Он напомнит тебе, когда вернется, если ты так того желаешь. – Марго склонила голову в знак повиновения и, подойдя к комоду, положила его в шкатулку.
– Нужно предупредить Грейстонов, – Выдохнув, произнесла Марго уже ровным тоном.
– Я уже это сделал, не тебе мне указывать, что делать.
Стук в висках становился сильнее, дыхание было отрывочным. Я чуть было не скатилась по стене вниз от услышанного. Пазлы в голове стали складываться, отчего хотелось закричать. Я медленно сделала несколько шагов в сторону двери, и хлопнув дверью, сделала вид, что только что вернулась домой и не застала эту страшную тайну, в которую по неволе оказалась впутана. Ватные ноги понесли меня вверх по крутой лестнице.

Глава 3

Весь следующий час я не могу найти себе места. Хожу из стороны в сторону, словно моя комната сейчас являлась для меня клеткой, а каждый её сантиметр состоял из безысходности и предательства. Запускаю пальцы в волосы, а в голове продолжает звучать голос отца. Слезы хотят навернуться на мои глаза, но не могут – они слишком часто проливались во время войны. Тяну себя за волосы и всё кажется сном, обычным кошмаром. Мне искренне хотелось бы в это поверить. Оседаю на пол своей комнаты. Не могу принять это. Не могу. Даже скорее не хочу, потому что действительно поверила им. Думала, что они исправят своё мнение.
Я ведь соврала в министерстве ради них. Я ведь и правда думала... О чем же, мать твою, я могла думать? Чувствую себя обманутой собственными надеждами. Могла ли я поверить, что такие люди, как мои родители способны измениться? Они способны были поменять себя в плохую сторону, но измениться в хорошую им уже не под силу. Их души утонули во мраке настолько, что надежды на спасение больше нет.
Моё сердце начинает биться быстрее, дыхание становится прерывистым. Будто весь воздух в комнате заканчивается с каждым моим нервным выдохом и его катастрофически перестаёт хватать. Руки бесцельно блуждают по моему лицу, растирая слёзы, путая волосы – признак панической атаки. Сопротивляюсь, принимаюсь перебирать глазами всевозможные предметы, окружающие меня. Вдох. Выдох.
– Выходит, Генри ошибся. Это не конец. Последнее вместилище души у моих родителей. Они собираются вернуть его к жизни… – Я поморщилась от воспоминания о том, как родители почтительно его называют. Эта мысль добивает меня окончательно, и я припадаю к полу.
Моё тело не слушалось меня, и я продолжала лежать на холодном полу, ощущая озноб по всему телу. Я ещё очень долго размышляла, что будет дальше. В голове то и дело всплывали мрачные картинки прошлого, я ясно видела перед глазами, что будет, если родители исполнят свой план. Реки крови, страдания, сотни смертей невинных людей – мне вновь хотелось кричать.
Все, казалось, закончилось не так давно, но теперь я одна, кому «посчастливилось» узнать об уже скором пришествии кровавого диктатора. Подумать только, сейчас все люди спокойны, стараются наладить свои разрушенные судьбы, и только я одна наедине с собой пытаюсь справится с этой тайной. Никто бы не разделил моего страха, который пронизывал как могильный холод до самых костей. Нужно было срочно что-то предпринять. Я не должна позволить этому произойти.
Я не совсем понимала, как действовал этот предмет, но кое-что всё же знала от Генри и остальных. Исходя из своих знаний, которые заканчивались на том, что «Вместилище части от целой души – это живая часть кровавого диктатора», а значит, её нужно уничтожить, я уже знала, что буду делать, но не могла подавить эмоции. Мне хотелось выбежать из комнаты и сказать родителям всё, что думала. Сказать, какие они отвратительные, и что их взгляды на мир настолько узкие, что мне и правда даже их жаль. Я держалась. Упираясь в шкаф позади себя, нахожу силы встать, чтобы посмотреть на тускнеющий с каждой секундой закат. Может быть, стоит отнести это кольцо Генри? Голос в голове возник неожиданно и также стремительно исчез, когда я точно уже приняла своё решение.
Я справлюсь. И он, и остальные будут гордиться тем, что когда-то поверили мне. Я уничтожу последнюю частичку души этого ублюдка, и наконец-то все будут счастливы. Все забудут об этом, как о страшном сне. Орден сопротивления понес достаточно потерь. Достаточно настрадался. Нуждался в помощи, но я не хотела рисковать. Я понесу дань благодарности за это. Закрываю шторы и иду к зеркалу. Они должны оправиться. Я не хочу делить с ними эту больную тайну. Отражение слегка улыбается мне, как бы в знак одобрения. Становится чуть легче.
Что же ты будешь делать, когда родители узнают о твоей причастности к уничтожению кольца? Голос всплывает на подкорках мозга, пытаясь озадачить и нагнать тревоги. Я спокойно перебираю свои вещи и отвечаю практически шепотом.
– Не узнают. Я убегу. Ещё немного и мне исполнится семнадцать, тогда они точно никогда не увидят меня. Никогда. Я сделаю для этого всё, – Заключаю я, полная уверенности и неведомой ранее силы. Отражение вновь добровольно кивает мне.
Ночь обещала быть бессонной и тревожной. Я выглянула из-за шторки на полную луну, которая поднялась высоко в небе, и вытерла с глаз невыплаканные слёзы. Скорее механически, не задумываясь, что их там и не бывало. Утром я не спустилась на завтрак. Родители явно заподозрили бы что-то неладное в моём поведении, но и то, что меня не было за завтраком, вызвало подозрений не меньше. Я хорошо умею скрывать свои настоящие эмоции, но это, мягко говоря, происшествие выбило меня из равновесия.
– Лана! Если ты всё еще спишь, я… – Женщина сделала паузу, заметив, что в комнате никого нет. – Роберт, её здесь нет… – Растерянный тон зазвучал в моей комнате, пришлось закрыть ладонью рот. Я затаилась на краю крыши прямо над своей комнатой. Как же я хотела показаться ей и дать пощечину: такую же, какой одарила меня Марго вчера утром. Старюсь не шевелиться – крыша может издать неприятный звук, выдавая моё местонахождение. Судя по звукам, она прошла дальше, осмотрела пространство за шкафом, под кроватью и в самом шкафу. Раздвинула шторы – и моё сердце забилось еще сильнее, а значит, и громче. Я прижимаю ладонь еще сильнее, молясь всем богам о том, чтобы Марго уходила как можно скорее. Может быть, действительно стоило уйти из дома, а затем вернуться, но вот незадача – магическая защита бы не пропустила меня. Я всё еще здесь чужая. Скорее таковой и останусь.
– Интересно, – Протянул уже мужской голос. – Если она у своих друзей... – Роберт сделал паузу, явно имея в виду «избранного» мальчика и других, кого они искренне ненавидели. – Вечером поговорим. Марго, нет времени, идём. – Он был чем-то раздражён и явно куда-то опаздывал.
Крыша была мокрой из-за прошедшего ночью дождя. Летний прохладный ветер развевал моё черное в пол платье, волосы были растрёпаны. Услышав хлопок, означающий то, что родители покинули поместье, я ловко спрыгнула обратно в комнату и тут же побежала в гостиную, оставляя мокрые следы на полу. В зеркале напротив комода я заметила круги под глазами и болезненную худобу.
– Да уж… А где же… – Я принялась осматривать вещи. Перебирать украшения Марго. Какие-то безделушки. Я плохо разглядела это вместилище души. Серебряное кольцо, если не ошибаюсь. А вот камень. Камень был благородного черного цвета, поэтому отчетливо засел в памяти. По нему и ориентировалась, но в шкатулке ничего, даже отдаленно похожего не находилось. Тут же стало ясно, что в шкатулке его просто не было.
– Чёрт! – Громко выругавшись, вновь посмотрела я на своё отражение, но тут же в голову пришла мысль. У меня будет меньше двадцати минут, чтобы покинуть дом, прежде чем сюда прибудет половина министерства магии, а значит, с ними и родители. И всё это при том сценарии событий, где я использую магию, что делать категорически запрещалось до полного совершеннолетия мага, то есть до семнадцатилетия. Мысли проносились так быстро, что я удивлялась, как же так могу рассуждать. Через минуту решение вновь было принято. Я побежала наверх за сумкой с вещами, которую уже успела собрать вечером. Вернувшись, я вытянула палочку перед собой. Выдох.
– Invenire animam continens! – Три долгих секунды и ко мне летит та самая шкатулка, которую я видела в руках у Марго вчера вечером. Та шкатулка, которую я исследовала вдоль и поперек.
– Серьёзно? Я думала, это не сработает. А как же защитные чары на эту вещь? Всё-таки не обычная же безделушка, а вместилище души. – Я усмехнулась, предвкушая свою маленькую победу, понимая, почему заклинание указало на нее. Переворачивая шкатулку, я рассыпаю все украшения Марго прямо на пол, а затем магией разрываю бордовую подкладку на её дне. Достав кольцо, я бросила стеклянную шкатулку на пол, отчего та громко разбилась. Этот звук я проигнорировала, хоть внутри и вздрогнула.
Скорее всего, первое уведомление о незаконном применении магии без присутствия взрослых только что поступило в министерство. Время еще есть. Хватаю сумку, крепко сжимаю кольцо и бегу к входной двери. Теперь кольцо лежит на массивном крыльце, а я не могу сосредоточиться на нужном заклятии. Это тёмная магия, которую я практически не осваивала раньше. Перебираю всё то изученное в академии, но ничего на ум так и не приходит.
– Excandescere! – Первое, что пришло мне в голову, но, как и ожидалось, оно не срабатывает, а растворяется, даже не соприкоснувшись с металлом кольца. В самый ответственный момент все заклятия вылетели из головы, и я раздражённо начала ходить перед домом. Гнев становился сильнее. Нарастал с каждой проваленной попыткой. Осталось последнее. Убивающее. Оно было запрещенным, поэтому я приготовила артефакт для переноса – министерские не должны меня видеть.
– Necare sine paenitentia!
Зеленая вспышка из волшебной палочки вылетает стремительнее моих мыслей. Кто-то из ребят говорил мне о том, что, применяя подобного рода заклятия, человек действительно должен хотеть их применить, иначе же даже легкой искорки из древка не вылетит. Пока вспышка летит прямиком в кольцо, мои брови сводятся к переносице. Я действительно хотела. Хотела его смерти. Удивляться здесь было нечему. Но клянусь, это первый и последний раз. Я не буду применять эти мерзкие темные заклятия больше никогда. И вот наконец-то мыслительный поток обрывается. Зеленая вспышка убийственного достигает своей цели.

Глава 4

Я непонимающим взглядом смотрела в календарь и пыталась разглядеть в нём конец мая девяносто восьмого года, но как бы ни старалась, передо мной был июнь сорок второго. Тревога достигла своего пика. После нескольких секунд ступора я отступила назад и на покосившихся ногах чуть было не упала, но меня кто-то придержал.
– Мисс? Всё в порядке? – передо мной стоял профессор Годдард, только чуть моложе. Я ничего не смогла сказать из-за кома в горле. Выдавив из себя какие-то непонятные звуки, я выбежала из паба, оставляя профессора с бокалом виски стоять в недоумении.
Сомнений больше не оставалось – как бы мне того не хотелось, но отсутствие седины у двух профессоров академии сразу было тому доказательством. Моё сердце так и хотело прорвать грудную клетку своими ударами. Забежав в ближайший проулок, я достала злосчастное кольцо из скрытого кармашка на юбке платья.
– Что ты сделал, ублюдок! – скорее я обращалась не к кольцу, а к тому, кто был внутри него. От безысходности моего положения казалось, что часть кровавого диктатора способна меня услышать. На глаза навернулись слёзы – явный признак того, что теперь я в полном отчаянии. Одна тысяча девятьсот сорок второй год. Еще ведь даже война не была окончена, та, что произошла у людей. Я выдохнула. Пытаюсь привести в порядок дыхание и заправляю волосы за уши. У меня ничего не выходит. Абсолютно ничего. Я скатываюсь по кирпичной стене вниз и хочу закричать. Такого просто не может быть. Нет, могло, ведь есть специальные устройства, которые могут переносить максимум на день назад. Но и те тщательно сокрыты министерством. Может быть, на вместилище души всё же была какая-то защита? Что теперь будет? Обрушиваю вес на колени, упираясь ими в землю.
– Верни меня обратно! Я знаю, это ты! – Я кричала так громко, что пару прохожих встревоженно и испуганно взглянули в проулок. Скорее всего со стороны казалось, что я сошла с ума – настолько сильный был приступ тревоги и агрессии в этот момент. Я сразу же убрала кольцо в карман и завернула дальше в темноту от лишних глаз. На мои крики кольцо никак не реагировало. Покоилось себе в ладони. Словно неживое. Но я знала. Он всё еще там. Он слышит меня. Подогнув колени ближе к себе, я расплакалась.
– Дура... – Сорвалось с моих губ вместе с всхлипами. – Выходит, слабоумная тут только я… – Горько усмехнувшись, я упираюсь ладонями в землю, вспоминая, как победно улыбалась, когда думала, что Тёмный Лорд и мои родители настолько недалёки, что не поставили защитные чары на кольцо. Можно было бы просто отнести кольцо Генри и рассказать обо всём остальным членам Ордена сопротивления, но нет же, это всё моё желание быть самой умной и идти против системы, обходясь без чьей-либо помощи. Собственный внутренний голос в голове не успокаивал, наоборот, вгонял в большее отчаяние. Лёжа здесь в каком-то грязном переулке и сжимая кольцо, наполненное магией, сжимаю зубы до скрежета. Страх окутывает меня. Осознание ситуации, в которой я оказалась, не давало покоя, и гнетущие мысли давили сильнее, чем что-либо. Я отчаянно смотрела на кольцо, и единственная мысль, которая показалось логичной, это применить такое же непростительное – может, чары сработают наоборот, и я окажусь в будущем? Я быстро встаю на коленях и кладу его напротив. Здесь меня по крайней мере не хватится министерство – палочка, как и её владелец, то есть я, попросту не зарегистрированы.
– Necare sine... – Меня отшвырнуло в стену – я даже не успела договорить заклинание. Лёжа и смотря в уже потемневшее небо, я чувствовала, как глаза вновь намокли, силы стремительно покидали моё тело.
– Ненавижу тебя! Ты слышишь? Ненавижу! – Конечно, я винила того, кто наложил эти чары, не себя, время сыграло со мной злую шутку по моей же вине, и где-то внутри я это понимала. Понимала, но не хотела принимать. Вряд ли и приму когда-то. Я уснула в этом же проулке от недостатка сил, а очнулась от летнего ночного холода, который сковал тело так, что было тяжело пошевелиться.
– Здесь девушка! Помогите ей! – послышался крик.
Я увидела перед собой двух людей. Они стремительно приблизились, а я тем временем поспешила приподнять голову.
– Ей негде жить? Может быть, она из академии? Мисс, с вами всё хорошо? – женщина средних лет склонилась надо мной и встревоженно осматривала. Зубы стучали от холода, я так и не смогла ничего сказать, а лишь смотрела в звездное небо – воспоминания прошедшего дня возвращались, и меня вновь охватывали страх и отчаяние.

– Нужно обратиться в министерство для выяснения обстоятельств! Ученики академии не должны находиться в такое время здесь да еще и в таком виде! Куда только смотрит директор! А дети? Совсем от рук отбились! Не стыдно? – Мужчина явно был настроен более негативно и с отвращением смотрел на то, как я дрожу от холода и бегаю взглядом по их лицам.
– Отойдите! – знакомый голос профессора был как спасение.
– Вы знаете эту девушку? – с презрением спросил мужчина, даже как-то пораженно. Возможно, они сидели вместе в пабе или были заочно знакомы.
– Знаю. Не нужно никакого министерства. Идём. – Годдард доброжелательно протянул мне руку и помог подняться. Он был встревожен, скрыть это он никак не смог, как бы ни старался. Я без лишних вопросов пошла за ним – не было сил даже на это. Профессор изредка странно поглядывал на меня, и я прекрасно понимала, почему.
– Мы пришли. Чаще всего я нахожусь в академии магов и ведьм, скорее всего, ты слышала о ней, так как преподаю там зелья и яды, но уже в ближайшую неделю начинаются каникулы, поэтому теперь я здесь. – Он понял, что я не являюсь одной из учеников школы. Я ничего не ответила, лишь прошла в дом. Дрожь прошла, тёплый камин и чашка какао согрели меня. Помолодевший профессор оглядывал меня с небольшим беспокойством и явно думал, что я немая. Когда стало чуть легче, я оставила чашку с вкуснейшим напитком и подняла взгляд.
– Почему вы не дали им обратиться в министерство? – заговорила я. Профессор, которого я знала, действительно не стал бы вмешиваться, остерегаясь возможных последствий. Но он помог мне. Привел в дом, позволил отогреться. Это было странным.
– Я подумал, вам не нужны такие проблемы. Да и сегодня при первой встрече в пабе вы были чем-то напуганы…У вас что-то случилось? Вам некуда идти?
– Да, можно и так сказать… Как вы догадались? – с губ слетает глупый вопрос.
– Не трудно. Разве вы бы ночевали в каком-то грязном и сыром проулке, будь у вас дом? Как так вышло?
– Я не могу сказать вам, – отвечаю более резко, и мужчина на секунду замирает. Понимающе кивает, и ненадолго в комнате лишь раздаётся треск камина. Стрелки часов также хорошо слышно из соседней комнаты. Поджимаю губы, вновь протягивая руки к чашке какао.
– Я не видел вас среди учеников академии. Вы не отсюда? – заинтересованно спросил он, игнорируя мой отказ поведать о себе. Я подняла взгляд к потолку, думая, что же стоит ответить.
– Да. Я потеряла память. Помню лишь смерть родителей, людей в черных мантиях. Как я оказалась здесь – понятия не имею. – Я выдала самую очевидную ложь на свете, но так убедительно, что добрый и доверчивый профессор поверил на слово. Трагичность и правдивость рассказу придавал мой внешний вид, который, мягко говоря, был потрёпан.
– Охх, сочувствую вам, мисс… – он сделал паузу, дабы узнать имя своей гостьи.
– Эванс. Лана Эванс. Спасибо, профессор… – делая такую же паузу, сказала я неизвестную обычную фамилию, заранее подумав о возможных последствиях в будущем. Интересный факт о нашем мире – все фамилии так или иначе занесены в архивы министерства. Особенно фамилии чистокровных семей, поэтому говорить свою фамилию было бы ошибкой. Меня бы практически сразу уличили во лжи, стоило просто очень того захотеть.
– Руберт Годдард. Очень приятно! Вы можете пожить у меня, если хотите. Будете помогать мне с зельями и их ингредиентами.
– Правда? Я не буду вам мешать? – это была очень хорошая новость. Неизвестно, когда меня выкинет обратно и выкинет ли вообще. Для того, чтобы разобраться, потребуется время. А думать нужно сейчас о том, как банально выжить... Ну, мягко говоря, это бы меня замедлило.
– Ну что вы. Не бросать же ребенка в беде, сколько вам? Выглядите достаточно молодо, ничего не подумайте, мисс Эванс.
– В ноябре исполняется семнадцать, – грустно ответила я, мысленно считая, за сколько лет я нахожусь до своего рождения. Пятьдесят шесть лет. Я проглатываю слюну и уже не слышу то, что говорит мне добродушный профессор.
– В нашей академии ты бы переходила на шестой курс, – задумчиво произнёс тот.
После недолгих разговоров я ушла в комнату, которую любезно предоставил Руперт. Он еще неделю ходил в школу, чтобы проводить заключительные занятия этого учебного года, после он заходил в паб и немного выпивал – уж очень любил он обжигающий горло эффект виски и лёгкое головокружение от хорошо настоявшегося вина. На протяжении ближайшего месяца я помогала с зельями, перебирала ингредиенты – мне не было в тягость делать это. Наоборот, как и в своём времени, так и сейчас мне нравился предмет «Зелья и яды» и всё, что связанно с ними. Конечно же, профессор замечал мою тягу к знаниям и иногда давал советы, когда я в свободное время варила зелья для его запасов.
В своем же собственном расследовании я не сдвинулась вообще. Книги из библиотеки профессора не содержали нужной информации. Даже доли подходящего не было здесь. У меня совсем не было денег на какую-то литературу из книжного. Да и вообще-то не было там ничего – я уже успела сходить в единственный магазин поблизости и, пробыв там целый день, пришла к ужаснейшему выводу – здесь пусто.
Разумеется, старалась не отчаиваться совсем. Говорить откровенно – не получалось, но у Руперта это не вызывало каких-либо вопросов. Я иногда видела в его глазах понимание – моя легенда работала.
В один из июльских вечеров я читала, сидя у камина, попивая зелёный чай с бергамотом. Выдался тяжеловатый день – я приготовила целых четыре вида зелий, а сразу после отправилась в лавку для ингредиентов, что, к большому, сожалению закончились.
– Читаете? Я заметил, что вы так увлечены зельями в последнее время. – Годдард смотрел с интересом. Книга в моих руках была из его гостиной – что-то про хитрости в приготовлении самых популярных ядов.
– Мне это нравится. Это достаточно интересно. Вашим ученикам, должно быть, повезло с таким преподавателем. Я заметила, что вы очень любите свой предмет, я узнала столько нового от вас, – улыбнулась я, откладывая фолиант.
– Вы правы. Я посвятил этому целую жизнь. Жаль, что так мало таких же заинтересованных и способных учеников, как вы, например, – с грустью в голосе проговорил он, вздохнув. Свел густые брови к переносице и кажется, о чем-то задумался.
– Мне кажется, в будущем они обязательно будут. – Конечно же, я имела в виду себя, но он этого не понял, а лишь благодарно улыбнулся, не отрываясь от мыслей скорее механически.
– Вы мне напоминаете одного моего способного ученика. – Он поднял взгляд на меня, и я приподняла брови. – Он тоже очень интересуется моим предметом. Каин Грейвз. Такой замечательный и талантливый мальчик! Хотел бы я вас познакомить... – присел он наконец-то напротив и приставил руку к подбородку, опираясь на неё.
– Если вы говорите, что он талантлив, то у меня нет причин не верить вам. – Я улыбнулась, вспоминая, какие коллекции подобных учеников он собирал, в одну из них попала и я сама. Это было что-то вроде его хобби – отбирать особенных, по его мнению. Званые вечера проходили всегда за обсуждением академических достижений, поеданием десертов, обсуждением каких-то ситуаций и будущего, которое планировали создавать выпускники академии магов.
– Конечно! – профессор очень воодушевился, а его глаза загорелись. – Тому нет равных в учёбе, очень дисциплинированный юноша. Академии повезло открыть когда-то двери для него. Грейвз стал префектом и старостой факультета змей. Не хотел вам рассказывать, вдруг это как-то будет волновать вас, но... – Он сделал паузу, всё же сомневаясь, стоит ли делиться подобного рода информацией, но через время продолжил: – В академии не все спокойно последний месяц... Произошло убийство, которое наш Каин раскрыл, за что получил награду за особые заслуги. Пока он с нами, замку ничего не угрожает, золотой мальчик, далеко пойдет! – Руперт говорил о нём с улыбкой и трепетом, он действительно дорожил и гордился своим учеником.
Я сидела, практически не смея пошевелиться. Юноша, о котором мне говорил профессор, поражал своими достижениями. Даже со слов о нем хотелось узнать больше, узнать его лично. Неужели возможно быть настолько идеальным? Я поджала губы. Иногда мне хотелось, чтобы люди вокруг отзывались так же и обо мне. Но подходящих достижений не находилось. Одно было – третье место среди учащихся в академии по успеваемости. Но этого было так мало.
– Убийство? – я немного опешила. Оказывается, не только в наше время было всё не спокойно.
– Да. Но прошу простить, не могу об этом говорить. Знаете, я долго думал об этом. Может, вам поступить на шестой курс? Вы ведь еще не решили, что будете делать? А образование, сами понимаете, – вещь очень важная, я бы сказал, обязательная.
Я и правда не думала об этом с момента моего появления здесь. Чаще всего голову забивали мысли о том, как вернуться в своё время и возможно ли это вообще? Отчаяние побеждало, и чаще всего на этот вопрос я сама себе отвечала: «Нет, теперь это невозможно».
После вопроса Гаддарда я серьёзно задумалась над этим, и сразу же выделила для себя несколько плюсов. Первый – это то, что можно будет проштудировать библиотеку магической академии, а она во все времена славилась своими огромными размерами. Возможно, я смогу что-то найти и отправиться на пятьдесят шесть лет вперед. Второй – если ничего не выйдет, будет возможность закончить школу и строить свою жизнь здесь, чего я искренне не хочу. Одна из причин – мне вновь придётся пережить тот ужас, который был в моём времени, и даже больше.
«Вернуться» в будущее стало для меня приоритетной задачей. Я не собиралась задерживаться здесь надолго.
– А так разве можно? – я действительно не думала о подобном, поэтому решила убедиться наверняка.
– Разумеется! Мисс Эванс! Я поговорю с директором, уверен, он согласится принять такую способную ученицу! Вы ведь хотите? – с надеждой спросил он.
– Да, я была бы рада. Ваши рассказы о школе…такие впечатляющие, – я всегда пыталась показать искренние удивление и интерес, когда профессор говорил об академии. Нужно было умело поддерживать легенду и делать вид, что многое, о том, что он мне рассказывает, я не знаю. Проблем это не создавало. Я играла роль на высший балл.
– Замечательно! Я займусь этим вопросом! – Годдард встал с кресла напротив и улыбнулся мне самой искренней и довольной улыбкой. Что же с вами такого произошло? Куда денется ваша чистая и доброжелательная аура в будущем? Я грустно посмотрела ему вслед, развивая эту мысль дальше. До войны он был также добр, разумеется. Просто... Более осторожным? Подозрительным... Эти две личности явно отличались. Я помотала головой и вернулась к чтению.
После этого разговора прошел месяц, время близилось к сентябрю, Руперт иногда давал уроки по зельям, и я во многом продвинулась, чему он всегда восхищался.
– Лана! У меня для вас отличные новости! Вы зачислены в академию! – слишком официально произнес профессор. Этот вечер был занят разговорами о предстоящем распределении на факультеты, учебе и заключительных экзаменах на седьмом курсе, то есть уже через два учебных года. Годдард искренне надеялся на то, что я поступлю на факультет змей, где он был деканом. Я же была в этом уверена, ибо ничего не могло поменяться, но всем сердцем я хотела принадлежать факультету львов. Академия любезно выделила средства, и за несколько дней до начала учебного года я отправилась за покупками, искренне радуясь, что в скором времени окажусь в том месте, где всегда находила успокоение. Может быть, смена обстановки поможет мне справляться с мыслями о безысходности?

Глава 5

Так странно. Всё как в тот самый первый раз, когда я вошла в эти двери, прошла распределение. Так и есть. Я первый раз здесь. Первый раз там, где быть я не должна. Оглядываю большой зал, в котором сейчас проходит торжественное мероприятие. В этот день мне особенно грустно – я продолжаю тосковать по своему времени и здесь, в самом дорогом моему сердце месте, это чувство становится куда более невыносимее. Стараюсь держать лицо.
Я прошла к первокурсникам, которым только предстояло распределение на курсы, их волнение буквально заполонило зал. Я стояла в расслабленной позе, не забывая держать аристократичную осанку, к которой меня приучала мать всё моё детство и юность. Конечно же, никаких переживаний я не испытывала, всё было предрешено, как бы странно это ни звучало, в далёком будущем. Взволнованный шепот звучал отовсюду, и наконец раздался громкий голос директора. Незнакомая фамилия вновь разрезала тишину зала, и я вышла вперед, почувствовав на себе множество незнакомых заинтересованных взглядов, от которых мне стало не по себе. Заметив это, директор поспешил объяснить:
– Да. Лана Эванс поступает на шестой курс только сейчас. Ничего удивительного здесь нет, на это есть свои причины. Итак... – его пальцы поместились мне на лоб, считывая всю мою подноготную. – Я вижу в тебе искренность, преданность себе и своим идеалам – определённо качества любого льва. Хитрость… Умение добиваться своих целей любыми путями. Желание быть первой, интересно… Смелость, притупляемая замкнутостью и нерешительностью… Я знаю, что поможет тебе открыть свои истинные качества, которые ты пока что в себе не нашла или так горячо пытаешься отвергнуть… – следующие слова директора о выборе факультета я пропускаю мимо ушей, ведь понимаю – сейчас я сяду за стол по леву сторону. С людьми, у которых на мантии изображен герб в виде змеи. Так и происходит.
Я движусь к столу своего факультета и краем глаза вижу профессора Годдарда, который сидит с другими преподавателями и, кажется, крайне рад решению распределения. Мысленно улыбнувшись, я заняла своё место. Начался ужин, и я поняла, как долго скучала по мирным временам в академии, когда я просто могла сидеть и наслаждаться одной лишь атмосферой. Ни разговоры, ни люди, а одна лишь атмосфера была нужна мне – этого хватало для того, чтобы расслабиться хоть ненадолго, отпуская свои мысли. Тот самый добрый и волшебный аромат родных стен был утешением. Я в сладком забвении оглянулась на соседний стол, и тут же приятные воспоминания исчезли – я не увидела там друзей. Нет даже Грейстона, с которым мы иногда разговаривали по душам обо всём происходящем в школе. Нет никого. Есть только вера, что я смогу вернуться назад. Обещаю себе это, под столом сжимая ладонь в кулак. Задумавшись, я и не заметила, как подошёл профессор зелий и с улыбкой произнёс:
– Лана! Как я рад! Увидимся с тобой завтра на первом уроке в этом году. Я уверен, ты превзойдешь всех своими знаниями, Каин проводит тебя и первокурсников в гостиную факультета, а расписание ты получишь уже сейчас – держи! – он протянул свиток и посмотрел за мою спину. Должно быть, там стоял кто-то. Да, моя интуиция меня не подвела.
– Профессор! Невольно подслушал ваш разговор... – Я обернулась и увидела его. Почему-то так себе я его и представляла последний месяц летних каникул. Волнистые волосы спадали на лоб, бледная кожа. Юноша был очарователен и практически сразу располагал к себе своими манерами и бархатистым голосом. Я наконец-то выхожу из своих мыслей. – Уверен, Лана превзойдёт всех, кроме... – он ненадолго замирает, а потом делает такой жест, словно отпускает эту мысль, не решаясь её закончить. Но вот незадача – каждый из нас понял, о чем речь. Профессор беззаботно рассмеялся, а я приподняла бровь. – А что по поводу гостиной, да, можете не переживать. – Темноволосый юноша стоял, заложив руки за спину и доброжелательно улыбаясь Годдарду. Его тёмно-зеленые глаза выделялись на фоне слегка бледной кожи. Я незаметно еще раз обвела того взглядом, чуть дольше останавливаясь на его острых скулах, точеном подбородке, идеальной осанке. В глаза бросилась практически сразу его мантия старосты. Рядом с гербом академии был значок префекта.
Я скрестила руки на груди, изучая этого идеального юношу. Отчего-то во мне засела неприязнь. Эта его попытка самоутвердиться за счет того, что я не стану лучшей, ведь это место уже было занято им, только сильнее заставила меня испытывать презрение к Грейвзу, нежели благоговение, как это было во время рассказов профессора. Моё спокойное до этого выражение лица невольно изменилось на пренебрежительную гримасу, обращённую точно к старосте. Но когда он перевёл взгляд с профессора на меня, решая наконец-то одарить взглядом и меня, я опомнилась и сделала вид, что смотрела куда-то в глубь зала, пытаясь разглядеть что-то. Он точно заметил эти эмоции. Мысленно закатываю глаза, но продолжаю создавать впечатление, что ему это просто показалось, а я пытаюсь что-то разглядеть.
– Ну что ж, Каин, в этом году, я думаю, вам будет с кем посоревноваться – Лана и правда невероятна в моём предмете! – на этот раз уже я заметила презрительный взгляд старосты на себе, который сразу же исчез, как я посмотрела ему в глаза. Повторил мой маневр. Теперь я смотрела на него, вернее, на его очаровательный профиль. Обмен любезностями наконец-то закончился, и Каин повел меня и других студентов по уже опустевшим коридорам замка к гостиной. Молчание затянулось, чему я была больше рада, но и этого староста решил меня лишить. Мерзавец.
– Почему ты поступила только сейчас? – голос отличался от того, которым он говорил с профессором. Сейчас он был отстранённым и холодным. Я едва сдержала себя, лишь бы не повернуться всем телом к нему, чтобы убедиться в том, что этот голос принадлежит ему. Вместо этого едва заметно поворачиваю голову. Молчание затягивается, поэтому он встречается с моим взглядом, что выбивает меня из колеи. И взгляд его теперь совершенно другой. Не такой, как в большом зале, обращенный к преподавателю и декану. Я вновь отворачиваюсь и смотрю себе под ноги.
– Не хочу об этом говорить, для меня это довольно болезненная тема. – Я почти не соврала и продолжила спускаться в хорошо знакомые подземелья. Взгляд на себе я чувствовала даже сквозь волосы, что так удачно скрывали мой профиль. Если бы не они, кто знает, может быть, его взгляд был бы способен на уничтожение…
– Откуда профессору стало известно о твоих академических успехах в его предмете? – второй, уже слегка язвительный вопрос от Тома. А может быть, мне только показалось, что тот язвителен. Я устремила свой взгляд куда-то вперед.
– Ты задаёшь вопросы, на которые я совсем не хочу отвечать, – проигнорировав его интонацию, ответила я. Рискнула обернуться на него. Вновь наши взгляды пересекаются. Он приподнимает бровь, а я поджимаю обветренные губы. Мы доходим до гостиной.
– Почему же? «Чистая кровь!» – произнёс он пароль гостиной. Я едва вздрогнула. Кто додумался до такого...
– На то свои причины. – Пожимаю плечами, как ни в чем не бывало. – Прошу простить, благодарю, что показал, где находится гостиная.
Не дождавшись ответа, я первая вошла в гостиную, где тут же на меня обратили внимание почти все, в ней находившиеся. Войдя в комнату, номер которой я также узнала из свитка с расписанием, тут же падаю на кровать. Бесконечные вопросы и взгляды утомили и даже начали выводить из себя. Каин Грейвз. А мыслями моими ненадолго завладел староста. Как и телом – ведь оказавшись в своей комнате, я с трудом держала себя на ногах. Его промозглый и высокомерный взгляд вызывал кучу эмоций, а главное – желание, чтобы Каин отвернулся как можно скорее. Неужели он так выслуживался перед всеми? Но для чего? Я снимаю мантию, продолжая свои размышления. Ради репутации, очевидно. Хмыкаю сама себе и прикрываюсь теплым одеялом – в подземельях достаточно холодно. Мысли возвращаются теперь к будущему. Невыносимо тоскливо. И уверена, станет хуже, пробудь я тут слишком долго...
Никто не должен знать. Мысль повторяется эхом. Даже если я останусь здесь, что маловероятно, я унесу свою тайну за собой в могилу. Не думая больше ни о чем, я погружаюсь в сон, забывая о том, что место, где я сейчас, совсем мне не родное, как может показаться на первый взгляд. От того и легче спится. Больше не тревожно. До первого будильника. До первой осознанной мысли в завтрашнее дождливое, буднее утро.

Глава 6

– Несмотря на то, что сегодня наше первое занятие, мы приготовим с вами одно крайне трудное в приготовлении зелье. Для этого откройте свои учебники на странице шестнадцать и приступаем! – голос Годдард раздался в тишине класса, и я вернулась из своих мыслей, отрываясь от учебника. Сегодняшнее утро не задалось с самого начала. Я проснулась, ощущая прилив сил. Казалось, я выйду и увижу знакомые лица. Но, одевшись и покинув спальню, я увидела девушек, которые смотрели на меня с каким-то неясным мне презрением.
– Доброе утро, тебе помочь добраться до нужного кабинета? – незнакомый голос за спиной вдруг заставил обернуться.
– Э-э… Здравствуй, я... – Я хотела было отказать, но, чтобы не вызывать подозрений тем, что почему-то знаю расположение кабинетов, хотя нахожусь второй день в школе, согласилась. – Да, давай, буду очень признательна… – я сделала паузу.
– Себастьян. Меня зовут Себастьян Райли.
Я уже хотела протянуть руку, но резко отдёрнула её, вспомнив, где слышала это имя. Подумать только!.. Один из первых приспешников кровавого диктатора прямо передо мной. Смотрю на юношу более внимательно, но не могу найти в нем черты, присущие убийце. Какие вообще это должны быть черты? Может быть, безумный взгляд, или что-то вроде того? В моём времени Райли славился своей безудержной жестокостью. Интересно, скольких я еще здесь встречу? Я хорошо знала имена самых приближенных к новой власти из разговоров родителей, из газет в своём времени. Себастьяна я помнила очень хорошо. Меня прошибает холодным потом до того, как я припоминаю свои тревожные сны.
Тогда, во время последней битвы, он уже узнал меня. Только сейчас до меня начал доходить смысл его слов о том, что я не изменилась ни на один год. Но это ведь не могло означать, что... На тот момент он уже был знаком со мной, но не в настоящем, а в этом времени? Выходит, что моё попадание сюда было предначертано самой судьбой? Я повертела головой, прогоняя бредовые мысли, и наконец-то посмотрела на Райли.
– Что-то не так? – Он вопросительно посмотрел на меня, и я поняла, что стою уже долгое время, смотря куда-то сквозь него с зависшей в воздухе рукой.
– Прошу прощения, я резко задумалась о… – Голос, донёсшийся сзади, прервал моё недодуманное оправдание, и, развернувшись, я увидела юношу с пепельными волосами, который был так похож на Эдгара.
– Лана. Феликс Грейстон. – Он протянул руку в знак приветствия. – Мне велели сопроводить тебя, ты ведь не знаешь, где находится кабинет. Я прав? – он говорил это как-то отстранённо, даже с явным недовольством. Я отступила на шаг назад.
– Спасибо, я вызвался проводить её. Передай... Каину, что всё в порядке. – ответил первый юноша вместо меня.
– Каину? – мои брови взмыли вверх.
– Ну да. Он ведь староста, ему Годдард поручил помочь тебе освоиться. – объяснил Феликс. Юноша казался слишком надменным. Я еще раз оглядела его. Голубые глаза смотрели на меня с нескрываемым презрением, от того и стало некомфортно. До кабинета мы отправились втроём – занятие должно было начаться через каких-то десять минут.
Каждый принялся за приготовление зелья. Я ни с кем не говорила, несколько раз обменялась парой фраз с Себастьяном. Позже он встал ближе к их компании парней, и наконец я смогла сконцентрироваться на работе. Безусловно, хотелось сделать это лучше всех. Лучше Каина. После рассказов профессора Годдарда о лучшем ученике академии и презрительных взглядов вечером мне определённо хотелось сделать лучшее зелье и увидеть поражённые взгляды сокурсников и смиренный вид старосты.
Может быть, я слишком зациклена на вчерашнем инциденте? Может быть, он действительно не хотел задеть меня? Я разрезаю один из ингредиентов, забрасываю его в котёл. Всерьёз размышляю над этой мыслью. Что-то заставило меня обернуться и безошибочно найти взглядом старосту. Второй ряд шестая парта. Он разламывает засушенную траву над котлом, а когда заканчивает, поднимает взгляд. Нечитаемое выражение лица не даёт мне понять, о чем он думает сейчас, смотря мне прямо в глаза. Спешу отвернуться. Но практически сразу я снова ощущаю на своей спине его взгляд. Это сбивает. Я не могу сосредоточиться на рецепте и своих действиях. Ну вот. Настойка чабреца? Я добавила ту? Или... Нет, вот же она.
Готовить это зелье – скорее механическая привычка. Все мои действия были точны и быстры. Может быть, поэтому я замечала следящий время от времени взгляд Каина? Я скорее чувствовала его, чем видела. Прожигает мою спину вот уже двадцать третью минуту. Решаю невзначай обернуться, чтобы удостовериться. В ту же секунду он берет в руки учебник – я не вижу его лица.
Спустя некоторое время профессор уже шёл к моему котлу, чтобы проверить результат проделанной работы. Заложив руки за спину, я ждала неизбежного вердикта.
– Бесподобно, Лана! – густые брови приподнялись, и профессор припал еще ближе к котлу. – Замечательно зелье! Я в вас не сомневался, такая способная ученица! Как же повезло нашему факультету! – Принялся он расхваливать меня, чем точно подкреплял моё самолюбие.
Я обернулась в сторону, где стоял Каин, и хотела было уже победно улыбнуться, но увидела его озлобленный взгляд, уже несколько секунд направленный прямо в мою сторону. Не смела больше отвернуться. Скорее, даже не могла. Онемела в эту минуту, под этим парализующим взглядом. В классе, где каждый был занят свой работой над заданием профессора, его взгляд могла видеть только я. Сведенные к переносице брови, взгляд исподлобья – все это напугало меня. Вчера я и подумать не могла, что он способен на подобные эмоции.
Оцепенение прошло, и я поспешила обернуться к котлу. Профессор уже разлил жидкость по колбам, чего я даже не заметила, наблюдая за префектом академии. Неужели он уже ощутил между нами серьёзное соперничество? Я уперлась ладонями о парту и смотрела перед собой, пытаясь понять следствие, возможные причины. Эмоции были схожи с той ненавистью, что знакома каждому человеку. Но это совсем другое. Больше, чем ненависть – это поведение совершенно не вязалось с факторами. Руперт Годдард направился к котлу Каина, и я повернулась так, чтобы периферическим зрением видеть, что происходит за шестой партой. Староста доброжелательно одарил взглядом мужчину и завел непринужденную беседу. Его брови то взметали вверх, то слегка сводились к середине, а сам он понимающе кивал фразам профессора. Моё возмущение заставило обернуться к ним полностью, не ограничивая себя.
– Каин! Как всегда, превосходно. Я и не сомневался! Итак, подведём итоги. Лана – десять очков! – отходя от его котла, проговорил преподаватель.
Очки своему факультету я получила одна. Староста смотрел перед собой до конца занятия. После урока профессор объявил, что я принята в его клуб выходного дня и он будет рад видеть меня уже в четверг на этой неделе. Конечно, я была рада, в моем времени я также состояла в нём. Себастьян подождал меня, чему я была удивлена, и мы вышли из кабинета.
– Ну что, следующий урок у нас – защита от тёмных чар? Кстати, рад за тебя, первый день, а уже такие достижения. – Приторный голос показался мне льстивым, но я не придала этому значения.
– Везение, не более, – улыбнулась ему я. – Твоя компания тебя не потеряет? – Вопрос назрел сам собой, когда я, оборачиваясь и глядя на парней, увидела, что те окружили старосту. И вновь тот был безучастен. Взгляд выдавал какую-то пустоту, неведанную мне прежде. Спешу перевести взгляд на Райли.
– Нет, всё в порядке, – как-то быстро отвечает мне он, и мы направляемся к лестнице. – Расскажи что-нибудь о себе, почему ты поступила только на шестой курс?
Снова звучит этот вопрос. Удерживаю себя от измученного выдоха. Скорее всего, он интересовал всех. Конечно, будь я на их месте, мне бы также было любопытно, кто я и откуда, так ещё и внимания привлекла к себе достаточно. Но вовсе никому не обязательно знать правду. Не стоит и думать о том, чтобы с кем-то сблизиться. Я здесь не задержусь. По крайней мере, мне бы этого не хотелось. Моё молчание затягивается, и карие глаза парня находят наконец мои.
– Мне нечего рассказать о себе. – Грустно взглянула я на парня, почти не соврав.
– Как же так вышло? – Он по-доброму нахмурился, показывая своё участие.
– Ты обещаешь никому не говорить? – Почти моментально приходит хорошая идея. Стоит пустить корни своей легенды. Люди перестанут пытаться узнать то, что им знать не следует, если будут уверены в моей легенде.
– Конечно. Даю слово.
– Я ничего не помню. Очнулась на улице, должно быть, мои родители мертвы. Я не знаю совершенно ничего о своём прошлом, память не возвращается. Я некоторое время жила у профессора Годдарда, так уж вышло – долгая история, там я и изучала его предмет. Это всё, что есть... – пожала я плечами.
– Сочувствую, у тебя действительно очень сложная ситуация. Память можно как-либо восстановить? – Губы Себастьяна превратились в тонкую полосочку под носом. Я вздохнула.
– Себастьян. Таскаешься с этой грязнокровкой? – Женский голос рассёк тишину коридора настолько резко, что я сначала даже не поняла, что сказанное адресовано мне и Райли.
– Агата… – Мой проводник обернулся и скрестил руки на груди. Я стояла практически за его спиной, поэтому мне пришлось выглянуть из-за него. Красноречиво приподняла бровь – я заметила тех девушек, чьи взгляды я поймала на себе в гостиной утром.
– Как ты меня назвала? – Я было сделала шаг вперёд, перебив Себастьяна, но тут же опомнилась. В своём времени, может, я и чистокровная волшебница, но не здесь. Не здесь... Я тут же стушевалась, не зная, как продолжить свою речь.
– Не припомню твою фамилию среди чистокровных семей, Эванс, – с отвращением выплюнула мою фамилию Агата. Подготовленного ответа у меня не было, но вовремя меня поспешил выручить Райли.
– Каину не понравится твоё поведение. Ты чистокровная волшебница факультета змей, так имей честь быть ей и не опускаться до такого там, где тебя могут услышать посторонние. Идём, Лана, – поспешил он увести меня. А если бы мы были где-то, предположим, в заброшенном коридоре академии, коих тут не счесть? Прогоняю мысли, не хочу и думать, что бы та себе позволила, не будь это место проходимым.
– Это мой второй день, а я уже кому-то перешла дорогу? – Отойдя дальше по коридору седьмого этажа замка, мы остановились. Я поправила свою мантию и взглянула на юношу.
– Не думай об этом. Она влюблена в нашего старосту, скорее всего, приревновала его к тебе, – просто пожал плечами тот, усмехаясь.
– Приревновала? – искреннее удивление отразилось на чертах моего лица. – Но это же смешно! Он проводил меня вчера до гостиной со всеми первокурсниками по поручению декана и не более. Это его обязанность, уверена, если бы не это, он бы близко не подошёл к такой грязнокровке. – Я слегка приукрасила свою речь. Для большей достоверности, так скажем. На самом деле на нашем факультете эта тенденция имела место быть всегда – нечистокровные маги принижались по статусу. Им было тяжелее заслужить уважение, требовались огромные усилия для этого. Но меня это никогда не касалось. Теперь же всё изменилось. Я крепко сжала зубы и отвела взгляд.
– Будь осторожна, – предостерег меня однокурсник. – Она помешанная. Скажу по секрету, даже Каин её недолюбливает. – Чуть склонившись ко мне, Себастьян понизил голос. – А сейчас прошу простить, мне нужно ненадолго отойти, через пятнадцать минут увидимся вон в том кабинете. – Парень махнул рукой в другой конец коридора и скрылся, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Знала бы она, кому говорит подобные слова. Спиной я прислонилась к каменной стене замка и взглянула перед собой. Я поверить не могу, что мне придётся терпеть подобные высказывания лишь потому, что никому не известно моё прошлое. Или, быть может, вернее сказать, будущее? А Райли кажется не таким уж и плохим. Сам вызвался помочь мне, защитил от нападок, никак не отреагировал на то, что моя кровь не чиста. Как же так вышло, что в будущем он примкнул к кровавому диктатору ? Был ли какой-то переломный момент? Ещё что-то? Эти мысли не отпускали меня, и думаю, если отпустят, то это случится не так скоро. Что же произошло в твоей жизни, направляя тебя на тот кровавый путь?
Сев за последнюю парту в кабинете, я принялась раскладывать учебники, и ко мне, как и ожидалось, сел Себастьян. На соседнем ряду я увидела Каина, буквально в метре от себя, а рядом с ним за одной партой сидел Феликс. Блондин занимался своими делами, разговаривал с остальными, а вот Каин, медленно обернувшись ко мне, посмотрел каким-то многозначительным взглядом. Его веки дрогнули, и я поспешила отвернуться. Стало тревожно. Я старалась не замечать этого, но кожа буквально начинала гореть под таким взором старосты. В чем его проблема?
– Себастьян! – Я толкнула в плечо парня и начала шептать его имя, пока тот не посмотрел на меня. Я видела, что он еще не закончил что-то записывать, но мне было важно знать, что вообще происходит.
– Что? – также шепотом ответил он, поворачиваясь ко мне. Светло-карие глаза встречаются с моими встревоженными темно-карими.
– Каин… – я еле заметно дергаю подбородком в сторону старосты, позади себя. – Он расстроился из-за зелий?
– Нет, что ты, ему нет до этого дела, – отмахивается он. – У него слишком много обязанностей в этом году, чтобы думать о каких-то мелочах.
– А чего он уставился на меня так, будто на мне мантия факультета львов? – уже взволнованно начала говорить я, понимая, что всё же здесь что-то не так.
– С чего ты это взяла? – Он взглянул в сторону сокурсников, которые что-то активно записывали. – Он даже не смотрит, – закатил глаза Антонин. Я последний раз устремляю свой опасливый взгляд в их сторону и уже хотела было начать записывать то, что диктовала Серафина Блэквуд, наш преподаватель, но не успела.
– Мисс Эванс. Ваши красивые глазки, которыми вы смотрите на мистера Каина и Себастьяна, не помогут вам на экзамене в следующем году, даже не рассчитывайте на поблажки из-за вашего прискорбного положения. – Делает пару шагов женщина. – Выходите в центр класса. Каин. И вы. – Она кивает на место рядом с собой, а я замираю, желая провалиться сквозь землю. Вернее, сквозь семь этажей каменного замка, а потом уже сквозь землю.
Делать нечего. Райли смотрит на всё это с нескрываемым весельем, которое я уж точно не понимаю. Следом за мной поднимается и староста. Я слышу его шаги позади, но стараюсь идти уверенно, как и всегда учила меня тому Марго Бронте. Агата Уитмор откидывается на спинку стула, когда я прохожу мимо, прищуривает веки. Этого ещё не хватало. Всё. Теперь она точно сделает самые бредовые умозаключения. Я встаю перед своим факультетом, префект школы стоит по другую сторону от преподавателя. Изо всех сил стараюсь игнорировать ненависть девушки за первой партой первого ряда. Это трудно – я буквально дышу ей.
– В начале каждого урока я провожу дуэли между учениками. – Женщина оборачивается ко мне, как бы поясняя причину того, почему я здесь. – Сегодня, разумеется, первый учебный день, думала, правильнее будет сделать исключение, но нет... – Выдыхает та. – Занимайте свои позиции.
Райли ухохочется после урока. Глядя на его улыбку, я догадываюсь, что юноше нравится это представление, которое переходит к кульминации. Я немного неуверенно выставила палочку вперёд, в то время как Каин стоял прямо и смотрел тем же взглядом, что десять минут назад. Нам определенно стоит поговорить.
– Armis discessum omnes! – Я вспомнила самое очевидное, чему учил меня Генри, когда я находилась в штаб-квартире с Орденом сопротивления. Заклятие подразумевало собой разоружение врага.
– Lux scutum! minor livor! – Голос старосты стал в разы холоднее, а взгляд сосредоточеннее. Первым делом тот выставил щит, что с легкостью вобрал в себя посланное мною заклятие, а затем послал в меня стремительный калечащий луч проклятия.
– Scutum! – Я отразила заклятие, выставив немного слабый щит, и мы с Каином пошли по кругу, не сводя друг с друга глаз. Я старалась уловить каждое его изменение, практически не моргая, вглядывалась в его расслабленное лицо, пока тот, наоборот, чуть прищурился и усмехнулся, совершенно выбивая меня из колеи.
– Думаешь, у тебя есть хоть какие-то шансы? Блэквуд не просто в пару нас поставила, Эванс. Она хочет тебя принизить. – Прошептал он, когда мы оказались ближе. Услышав змеиный шепот старосты, я с яростью оттолкнулась и более уверенно направила волшебную палочку на него – только предупреждающе. В голову приходит идея.
– Levitas! – Направляю палочку на стеллаж, с которого теперь прямо в Каина летят книги, но он умело уворачивается от каждой из них, даже не прибегая к магии. Все увесистые книги пролетают в стену, но одна всё-таки на огромной скорости даёт ему прямо по лицу, вызывая у меня тихий смешок. Вспомнив последние слова Грейвза, я тут же скрыла улыбку. Я терпеть не могла, когда меня принижали или недооценивали. Я никогда не позволяла так с собой обращаться. Приподнимаю бровь, когда он делает шаг ко мне, а его длинные аристократичные пальцы сжимают древко волшебной палочки. Красная отметина после удара увесистым томом не заставляет себя долго ждать – появляется почти сразу.
– Мисс Эванс, что вы сделали? – Блэквуд возмущённо размахнула руками, чем отвлекает меня. Периферическим зрением вижу, как та бежит к своим драгоценным фолиантам. Считается ли это каким-то видом жульничества? Думаю, да, потому что вовремя это префект академии заносит палочку для удара. На кончике древка появляется синеватая вспышка, которую я смогла увидеть только тогда, когда та была меньше чем в одном футе от моего лица.
– Cogitationes occidere! – Падаю коленями на каменный пол кабинет. Мир вокруг меня начинает путаться. Мысли сменяются так быстро, что на секунду показалось – я сейчас сойду с ума. Каин не прекращал действие заклятия, а лишь более точно переместил палочку в своей руке.
– Хватит... – Мой ли это голос прозвучал, я не знала. Вскоре синий луч покинул мою голову, и я кинула взгляд на класс. Ребята с факультета сидели, боясь шевельнуться. Кто-то прикрывал рот руками, и я усмехнулась, вновь смотря в пол перед собой. Нужно было что-то предпринимать. По правилам наша дуэль подошла к логическому завершению. Но не по моим правилам.
– Iactatus! – Я воспользовалась моментом, и Грейвз отлетел в другой конец класса. Моя победная улыбка была направлена Себастьяну, но казалось, тот был вовсе не рад. Ну и пусть. Я собираюсь сделать выпад, припоминая техники самозащиты в военное время, но предо мной встаёт преподаватель.
– Достаточно! – Она в ярости. – Что вы устроили! Я сказала: дуэль, а не битву за непонятно что. Мисс Эванс, минус десять очков факультету. – Следуйте за старостой, проверьте полученные травмы. – Она окидывает взглядом меня, а затем и юношу позади меня. Слышу его тяжелое дыхание совсем рядом. Притупляю взгляд и задаю свой последний вопрос.
– Почему баллы снимают только мне? – Преподаватель оборачивается и приподнимает бровь, словно я сейчас озвучила какую-то глупость. Наверное, для неё это так и было.
– Не припомню, чтобы Каин швырялся моими учебниками из стеллажа. – Окидывает взглядом она порванные страницы, хаотично разбросанные по классу. – Также я не замечала за ним нападения со спины, когда по правилам дуэль была завершена. Ступайте. – Серафина была непреклонна.

Глава 7

Головная боль эхом разносилась в моей голове, пока я шла в больничное крыло школы. Я всё прокручивала в голове дуэль, которую я должна была выиграть, но из-за неизвестного заклятия я будто потеряла контроль над своими мыслями. Нет, он не завладел моими мыслями и сознанием, точно, нет. Было бы это так, я бы сразу поняла – родители долго учили меня мастерству сокрытия подсознания, чтобы никто не смог узнать тайну нашей семьи. Тайну, которую мы делили с кровавым диктатором. Мне мало что позволяли знать о их деятельности, но это всё равно являлось необходимой мерой.
Прорвать мои ментальные блоки и увидеть воспоминания было бы трудно, а значит, я бы почувствовала чужое присутствие. Что же за заклятие было использовано? Оно ведь точно не из школьной программы, я знаю это. Из-за таких яростных размышлений на моём лбу залегла еле заметная морщинка.
– Ты вообще слушаешь, о чем я тебе говорю? – раздражённый голос старосты раздался за моей спиной, и я поняла, что всё это время находилась в размышлениях, позабыв, что иду в больничное крыло замка я не одна.
– Чего тебе? – Я сбавила скорость и поравнялась с ним, создавая впечатление крайней заинтересованности. Он разгадал эту фальшь.
– Повторю еще раз, – спокойно проговаривает он на выдохе. – Если ещё раз наш факультет недосчитается десяток баллов по твоей вине, то…
– Ты всех так запугиваешь? – оборвала его я на полуслове и взглянула прямо в глаза. Моя бровь взметнулась вверх, когда я остановилась, окидывая его взглядом, словно заметила только сейчас.
– Всех. – Он также останавливается и смотрит сверху вниз, вызывая во мне чувство дискомфорта. – Если бы не твои десять баллов на зельях, я бы не был так благосклонен. Идём. – Грейвз, не дожидаясь меня, устремляется вперед всё таким же спокойным, размеренным шагом. На секунду замерев от осознания, я спешу ближе к нему.
– Ах вот в чём дело!.. – нарочито протягиваю я. – Не то чтобы я не догадалась раньше. Но ты серьёзно ведёшь себя так из-за такой мелочи? – Нервный смешок вырвался из моих уст, и я развернулась к нему, пытаясь выследить хоть какую-то эмоцию на его безучастливом лице. Иду спиной вперед, надеясь не упасть – это будет великолепный позор. Каин останавливается. Он поднял бровь и одарил меня чуть более заинтересованным взглядом, чем обычно.
– Что ты несёшь, Эванс? – Он внимательно смотрел на меня, будто гадая, в чем же я его сейчас обвиняю. Выглядело это даже не наигранно, но я не спешила сдаваться.
– Да брось, – отмахиваюсь я, вновь возобновляя неспешный шаг. – Я видела твоё лицо. – На моём лице была победная улыбка. Мои догадки оказались верны. Казалось бы, префект академии, отличник, лучший ученик и такой обидчивый. Разве ещё никто не был лучше, чем он? Хочу усмехнуться в ладошку от хода своих собственных мыслей, но не успеваю. Грейвз делает это первым.
– Да? И что же ты увидела на моём лице? – Он аристократично приподнял бровь, пряча ту мимолетную эмоцию, что проскользнула ранее.
– Ну... Явно ведь не радость за новую сокурсницу… – Я не стала описывать весь спектр его эмоций, в которых ключевой являлась ненависть. Задумалась лишь на миг, но добавлять не стала. Он прекрасно понимает, о чем я, просто делает вид, что всё с точностью да наоборот.
– Зрение у тебя отменное, – выдыхает он, качая головой.
– Между прочим, это из-за тебя мы сейчас идём в больничное крыло. Если бы не твои наполненные презрением игры в гляделки, этого всего бы и не было, – не выдержав, я констатировала факт. От веселых усмешек не осталось и следа – меня начинало это беспокоить. Мягко говоря, разумеется. Каин стал первым человеком за несколько лет, которому удалось без особых усилий вывести меня из себя. Конечно, не считая его фанатки Агаты и её неизвестных мне пустоголовых подружек. Прокручивая весь сегодняшний день с его самого незадавшегося начала, я приходила в бешенство. Тщательно пытаясь это скрыть, убираю руки в карманы мантии. Мы остановились, глупо глядя друг на друга. Он полностью игнорирует сказанные мною последние слова.
– И что ты стоишь? Я не собираюсь пропустить целый урок из-за тебя. – Он перекрестил руки на груди и уставился на меня.
– Мне не нужно в больничное крыло. Я думала, тебе нужно, – растерянно проговорила я, глядя то на кабинет, то на него самого.
– Мне? – удивление и смех в его голосе было искренними, как мне показалось. Он задорно приподнял брови, смотря на меня, как на полную идиотку. Следует что-то ответить, дабы сбить спесь с его идеального, выточенного лица.
– Ну знаешь, летать на другой конец класса немного опасно. Можно получить травмы, не желаешь всё же зайти? – Каина это даже развеселило, как я могла заметить. Впервые вижу, чтобы он улыбнулся, но и это была лишь ухмылка каким-то своим мыслям, которую я не смогла разгадать.
Он молча пошел обратно в сторону класса, а я последовала за ним. На обратном пути мы не разговаривали, не язвили, что теперь для меня было очень странным. Подумать только, я знаю человека каких-то пару дней, а одно его присутствие или взгляд приводят меня в бешенство. Я молчу уже о том, что происходит, когда тот начинает язвить. Обещаю себе, что по моему возвращению в своё время я буду помнить его до конца своих дней. Каин Грейвз бьёт все возможные и невозможные рекорды.
По приходу староста отчитался перед преподавателем, а я заняла своё место рядом с Себастьяном. Краем глаза я заметила, как он поджал губы и свёл брови к переносице, пародируя меня. Смешок вырвался из моего горла сам по себе, и я тут же позабыла обо всём.
– Себастьян! – возмущенно зашептала я.
– Что? Если продолжишь так сидеть, то я умру со смеху. Ты вообще видела себя со стороны? – Я громко цокнула и отвернулась от него, но вспомнив, что в той стороне Каин и Феликс, я вновь повернулась к Райли с немного растерянным видом, и, конечно же, это рассмешило моего соседа по парте еще сильнее.
Ловлю себя на мысли, что на несколько часов и позабыла, где я. Нет, я прекрасно помню, что нахожусь по-прежнему в академии. Я позабыла о том, что чужая здесь. Кажется, начинаю мириться с тем, что со мной случилось. Я сижу за пятьдесят лет до своего рождения с будущим приспешником Тёмного Лорда и тихо посмеиваюсь над тем, как он умело меня изображает. Или мне лишь кажется? Возможно, это всё проделки моего мозга. Я, как и всегда, забываю всё плохое и концентрируюсь только на хорошем. Это с какой-то стороны очень даже хорошо. Я бы точно сошла с ума.
– Наш староста заноза в заднице, – тихо прошептала я, чтобы никто не услышал.
– На самом деле он не такой плохой. Хотя… – Он задумчиво расплылся в улыбке, и мы тихо засмеялись.
Вскоре я покинула мною ненавистный теперь кабинет. Райли ушел с компанией парней, которую уже по обычаю возглавлял Каин, а в его отсутствие Феликс Грейстон. Остаток дня, как ни странно, прошёл вновь в тревожных мыслях. Хотелось поговорить с друзьями, но нас разделяют десятки лет. Себастьян хороший парень, даже несмотря на его будущее, но рассказать ему о своих переживаниях… Слишком рискованно. Нет. Это, должно быть, очень плохо закончится. И всё же я не должна забывать о том, кем он когда-то станет, верно? Пытаюсь убедить себя и в этом, лёжа на кровати совершенно обессилено. Не получается. Я увидела в нем лишь хорошее сейчас, и мне трудно возненавидеть будущего убийцу. Он ведь совершенно не такой. Хочется оправдать его, найти причину, но она всё еще остаётся неизвестной.
Я никогда не боялась одиночества, но, когда я начала познавать все его стороны, страх стал просто ужасающим. Мне нужно было выбираться – единственная мысль, которая была как никогда верна. Если я буду отвлекаться, то шанс изменить прошлое, а значит, и настоящее повышается до ста процентов. Этого никак нельзя допустить, ведь время настолько удивительная вещь, даже если я сдвину камень в прошлом на пару сантиметров, то в будущем об него запнётся кровавый диктатор и разобьёт себе висок, так и не успев сразиться в дуэли с Генри. А дуэль была судьбоносна, даже в пророчестве об этом упомянули.
Несколько часов я просто лежала, по рукам и ногам укутанная в одеяло, и смотрела в потолок своей спальни. Выбрав наиболее подходящий вариант для решения моей, мягко говоря, проблемы, я открыла блокнот и начала переписывать план, а хороший план, как известно каждому, – это последовательные этапы его выполнения. Важно было следовать ему, стараясь не нарушать порядок действий. Первым делом нужно заняться исследованием библиотеки, но моё шестое чувство подсказывает мне, что я ничего там не найду. Разумеется, в обычном, учебном секторе. Но ведь всем известно, что существует и запретная секция. Я улыбнулась своим мыслям и записала первый шаг в свой блокнот. Мне нужно будет разрешение на посещение запретной секции – его я возьму на одном из собраний у профессора. Вряд ли тот сумеет отказать своей самой способной ученице, верно? Также мне нужно подробнее изучить это кольцо, его историю, предыдущих владельцев, возможно. Оглядываю злосчастное кольцо и бросаю его в ящик, как ненужную безделушку.
Пока я делала заметки в блокноте, меня посетила мысль, что, если я узнаю достаточно информации о кольце, возможно, я выйду на след кровавого диктатора. И тогда я убью его. А значит, и предотвращу войну в будущем. Изменю историю. Эта мысль воодушевляет меня на ближайшую добрую половину часа – я надеваю мантию, вращаю палочку в руке, ловко перебирая ее между пальцев, – до первого падения, если честно. Больше так не делаю, но продолжаю представлять свою встречу с кровавым диктатором. Весь энтузиазм пропадает с приходом логики – резко и слишком реалистично.
Только что я думала о том, как не наделать ничего, что может повлиять на будущее, теперь я думаю, как убить «уважаемого» лорда. Да. Генри бы не удивился, мы с ним во многом похожи, особенно когда дело касается безрассудства – одно из моих качеств, из-за которого я бы идеально вписалась в факультет львов. Когда голова уже практически не соображала и я начала путаться в мыслях, я закрыла блокнот и решила прогуляться по замку.
– Ну, Себастьяна я будить не буду. Думаю, он не обрадуется таким поздним прогулкам, – пролепетала я, накидывая мантию и бегло оглядывая циферблат. Я вышла из гостиной и начала пробираться по коридору, который вёл к астрономической башне. Резкий шум заставил меня замереть на секунду и тут же спрятаться в тень прямо под лестницей. В академии существовал свод своих правил, и одно конкретное, которое я сейчас по собственной воле нарушала. Я закрываю рот рукой уже по привычке и пячусь в стену, словно она способна меня укрыть. На самом деле здесь очень темно – если не приглядеться, то вряд ли что-то можно заметить. Голоса приближаются, и я молю всех богов о пощаде. Райли, Грейвз, Феликс и ещё несколько парней шли прямиком в гостиную. Моё дыхание остановилось, мне казалось, что смерть наступит с минуты на минуту от недостатка кислорода. Несмотря на своё шаткое положение, стараюсь прислушаться к разговору, но всё тщетно – кажется, на них было наложено заклятие тишины. Останавливаются прямо у подножия лестницы, и я могу увидеть двоих из них – блондина и шатена. Старосты не видно, что, несомненно, является огромным везением. Может быть, он уйдет патрулировать замок дальше? А я наконец-то проберусь к заветной астрономической башне.
– Идите в гостиную. – Ледяной тон старосты разнёсся по тихим коридорам, будто змеиное шипение. Я едва ли вздрогнула от того, как резко заклятие, накладывающее тишину на парней, перестало выполнять свою функцию. Себастьян двинулся первым к проходу, а за ним и Феликс, но напоследок обернулся, едва ли не сталкиваясь с Каином.
– А ты? – голос Грейстона был отстранённым, но вполне участливым.
– Патруль. Забыл про обязанности старосты? – Каин остановился в нескольких метрах от меня и смотрел вслед уходящим парням, но я замечала отблеск его тёмно-зеленых глаз, посматривающих то на меня, то на парней, которые, судя по шагам, были всё дальше. Но он не мог меня видеть. Нет. Ближайшие огненные факелы за поворотом, на лестнице их никогда не было. Я продолжала одной рукой сжимать рот и смотреть прямо в его глаза. Это мой мозг играет такую шутку? Тогда я хочу выразить своё мнение по этому поводу – мне ни капельки не смешно, я напугана практически по-настоящему, и точно причиной тому не является потеря баллов факультета за несоблюдение установленных правил. Зажмурив глаза, уже начинаю задыхаться. Я слышу шаги вверх по лестнице. Смотрю перед собой. Силуэт старосты пропал, словно того здесь никогда и не было. Не успеваю я испустить расслабленный выдох, как вдруг слышу чуть выше:
– Я знаю, что ты здесь, Эванс.

Глава 8

Его более чем обычно суровый голос раздался в лестничном проёме. Эхо от произнесенных слов словно перенеслось в моё сознание и теперь повторялось где-то в глубине меня, не позволяя пошевелиться. Не знаю, почему я продолжаю стоять здесь, в тени, впиваясь зубами в свою ладонь, и испуганно смотреть в его глаза, тёмные, словно они были такими всегда. Каин ухмыльнулся и начал медленно, словно хищник, спускаться вниз. Медленно. Ступенька за ступенькой. Стоит выйти из укрытия, но я словно оцепенела в этот момент.

– Боишься? Почему? – Он идеально играет роль переживающего человека, заметила я. Его голова наклоняется слегка влево, демонстрируя точеный подбородок и скулы, – глаза достаточно привыкли к темноте, поэтому я подмечаю и такие, казалось бы, незначительные детали. Почему же я испытываю такие чувства? Определённо, я ощущаю страх, но в чем причина? Он ничего не сделает мне. Снять баллы со своего же факультета? Абсурд. О чем-то большем я и думать не стану, он не навредит мне.

– Минус двадцать очков факультету за хождение после отбоя, – будто прочитав мои мысли, проговаривает тот, складывая руки на груди. Горделивая улыбка возникает на его лице, ему определенно нравится, что находится он в весьма выигрышном положении. Мои глаза округлились, и я вышла из тени. Распрямив плечи, вздернув подбородок, я встретилась с ним взглядом. Хорошо, я ошиблась. Снять с меня баллы, несмотря на то, что снимает их с собственного факультета, для него не такая уж и большая проблема.

– Тебя не предупреждали о том, что ночью ходить по замку запрещено?

Я глубоко вздыхаю, показывая своё явное недовольство произошедшей ситуацией, забывая, что стою лицом к лицу со старостой. И нет, недовольна я не снятием баллов. Недовольна я тем, что оказалась пойманной, даже не успев покинуть подземелья. Чуть более сильное недовольство во мне вызывал молодой человек напротив. Мне явно не повезло с путешествием именно в тысяча девятьсот сорок второй год. Если бы у меня был выбор, я бы выбрала эру динозавров, а не год, где какой-то староста-отличник академии магов командует мной и строит из себя непонятно что или кого. Выравниваю своё дыхание, глядя в пол. Может быть, он подумает, что мне всё же стыдно за это. Неважно, что он подумает – лишь бы не то, что я хочу сейчас швырнуть в него какое-то злосчастное проклятие.

В конце концов справляюсь с эмоциями – понимаю, что не стоит наживать врагов здесь. Это не записано в мой блокнот с подробно прописанным планом, а значит, стоит воздержаться от подобного рода деятельности, верно?

– Слушай, – наконец-то поднимаю свой взгляд и на выдохе произношу: – Мне кажется, мы плохо начали наше знакомство. Давай сначала? – Мне не трудно было убедить человека в том, что я говорю правду, но его молчание меня напрягает. В темноте он всматривается в моё лицо, а я не подаю виду, что лгу. Я молча жду его ответа, не отводя взгляд. Он протягивает руку, и я, моментально среагировав, протягиваю свою в ответ. Мы слишком приторно улыбаемся друг другу, и я понимаю – не я одна соврала в эту ночь.

– Могу ли я сходить на астрономическую башню? Мне хотелось бы проветриться, я туда и собиралась, пока... – замолкаю, оценивая реакцию юноши. Он, недолго размышляя, всё же кивает мне.

– Иди. Надеюсь, у тебя хватит ума не попасться никому на глаза. – Я уже прохожу мимо, когда его пальцы хватают меня за предплечье, а я невольно вздрагиваю. – И да… – он явно получает какое-то садистское удовольствие от моего секундного испуга, это видно по его едва ли заметной улыбке. – Потерянные баллы тебе завтра придётся отработать на занятиях., – утвердительно говорит он, параллельно отпуская мою руку, хотя, вернее выразиться, мантию.

– Доброй ночи, – пожимаю я плечами.

– И тебе.

Боясь, что тот передумает, бегу вверх по лестнице. Понятия не имею, что это только что сейчас было. Как теперь будут обстоять наши дела? Я теперь начинаю сомневаться, что они вообще когда-то обстояли плохо. Склонность к сомнениям – то, что я больше всего ненавидела в себе. Сколько себя помню, сомнения были частью моей жизни. Перехожу на более спокойный шаг и прохожу по каменным коридорам, рассматривая картины на них. Он что-то задумал? Почему его взгляд практически всегда выдаёт какую-то ослепительную ненависть? Я старалась разглядеть этот взгляд в его диалогах с другими, но... Не сложно ведь догадаться? Я ничего, даже отдаленно похожего не заметила. Дело явно не в соперничестве в учебе. Или всё же в нем? Нужно разобраться и в этом.

– Нет! – твёрдо говорю я самой себе, переступив последнюю ступеньку на астрономической башне. Отсюда открывается прекрасный вид на территорию академии, а чуть дальше и тёмный лес. Вдыхаю этот свежий воздух и моментально расслабляюсь.

Если я буду разбираться ещё и в этом, то о перемещении назад я могу позабыть вовсе. Слишком много обязательств: разобраться в судьбе Себастьяна, понять причины ненависти высокомерного старосты и наконец-то понять суть перемещения на пятьдесят шесть лет тому назад. Не нужно распыляться на что-то менее важное. Раз он начал эту игру, нужно лишь подыграть. Сделать вид, что мы в хороших отношениях. Голос в моей голове замолк, и я ощутила на своём лице прохладный осенний воздух. Смотрю вниз с небольшого балкончика, и голова начинает чуть кружиться – здесь слишком высоко.

В своём времени я частенько выбиралась сюда, иногда здесь бывал Эдгар. Мы просто сидели и молчали, каждый о своём. Он прекрасно понимал меня, а я его, и всё это совершенно без слов. Нелегко, когда твои родители служат Тёмному Лорду и приказывают тебе также начать свою службу. Но во имя чего? Чистой крови? Какие цели могут быть оправданы насилием, кровью и многочисленными смертями невинных людей? Нам это обоим было знакомо. Нам знакома эта боль, но полноценно поговорить об этом так и не вышло – я не успела рассказать ему о том, что мне пришлось поневоле узнать. Я сидела и созерцала звёздное небо – здесь никто бы не смог меня понять. Мне всегда казалось, что я одинока. Но сейчас... Сейчас я прекрасно понимаю, что это такое. Посидев ещё немного на холодном балкончике башни, я отправилась обратно в спальню.

Глава 9

Профессор Зибентраум попросил меня остаться после занятия. Я не была рада этому. Могу даже сказать так: я была встревожена, ведь первая и последняя наша встреча в этом времени была в тот день, когда я переместилась сюда из будущего. Надеюсь, что он поверил мне тогда и думает, что я правда обозналась, а не считаю его воскресшим мертвецом. Продолжаю медленно собирать учебники, перья, чернила в сумку, пока однокурсники под веселые переговоры удаляются из кабинета. После вчерашнего инцидента на групповой работе Каин и его компания ко мне не подходили – слава всем богам, я могла побыть в своих мыслях да и в конце концов отдохнуть от этих перепалок. Они между прочим сильно выматывают. На другом занятии я сидела одна, Райли на соседнем ряду с Ноттом.
Почему они не уберегли меня? Если Себастьян узнал меня во время битвы, то и Годдард, и Зибентраум должны были узнать? Почему они не предупредили меня там, еще в моем времени? Обида отозвалась в глубине моего сердца небольшим покалыванием, когда я медленно проходила меж двух рядов к профессору.
– Лана, – кивает мне мужчина средних лет. – Рад тебя видеть, тебе больше не мерещатся какие-то странные вещи? – улыбнулся он доброй и одновременно загадочной улыбкой, от чего у меня чуть не навернулись слёзы. Я помню тот день. И не забуду никогда. Профессор Зибентраум был убит в день захвата нашей академии. Его тело мертвым грузом кануло во тьму с высоты астрономической башни. Это стало отправной точкой, когда многие из нас уже было потеряли надежду. С трудом киваю ему, отвечая на добродушную улыбку.
– Да, профессор. Ещё раз прошу прощения за это, мне так стыдно… – Я наигранно потупила глаза в пол. Я стараюсь не выдавать своего напряжения.
– Как тебе здесь? Освоилась? – непринужденная беседа, казалось бы, начинает завязываться, а на эти вопросы мне отвечать слишком легко – в этой академии, несмотря на какие-то детали, я чувствовала себя лучше. Мне повезло попасть сюда. Пусть я и не совсем в том временном промежутке. Словно и сами стены обладали магией – так умело те могли подарить это мнимое ощущение безопасности.
– Да, мне очень нравится, – не соврав, отвечаю я.
– Нашла ли ты друзей? – Сквозь очки-дольки я вижу его эмоции. Но не могу разгадать. Это явно не обычные вопросы – его интересует что-то конкретное, но я пока что не могу понять, что именно.
– Да, профессор... – не спешу я с ответом, но отвечаю полуправдой. – Со мной общается Себастьян и остальные парни из их компании. – Думаю здесь и говорить не стоит, почему это полуправда. Райли действительно добр ко мне, а вот другие... Стоит умолчать. Профессор странно посмотрел на меня сверху вниз. Кажется, он зацепился за то, что его интересовало больше всего.
– А девушки? Неужели на вашем факультете нет хороших подруг?
– Ну… – Я, конечно, делаю вид, что рассуждаю, но на деле мне начинает надоедать этот допрос. – Есть, наверное, пока не приходилось с кем-то общаться.
Он долго изучает меня. Молчит, скорее всего делая выводы.
– Будь аккуратнее с ними, пожалуйста. Каин он… Хороший мальчик, но… так скажем, со своими странностями. Будь аккуратна. – Это предостережение? Как вовремя. Стоило сказать об этом ранее, например, когда я только вошла в эти двери, не так ли? Да и... Что вообще всё это значит? Я ведь ни слова не проронила о старосте?
Через несколько минут я уже направлялась в факультетскую гостиную, рассуждая над нашим с профессором коротким диалогом. Я бы была спокойна, даже более чем, правда, я не так склонна к тревоге по пустякам, думаю. Но я знала о великой проницательности профессора Зибентраума. Именно та когда-то поможет нашему избранному мальчику Генри в далёком будущем. Я не смела теперь пропустить предостережения по поводу этих странных учеников, а в частности, Каина. Профессор действительно считает его странным. Но Каин не странный, совсем нет. Он больной. На очередном повороте я не удерживаю усмешку этим мыслям, а далее продолжаю развитие мыслительного потока в нужном направлении. Он слишком выделяется на фоне остальных и много из себя строит. Возможно, должность старосты так повлияла на него? Всем известно, что способна сделать с человеком власть.
– Лана! Иди к нам! – Себастьян махнул рукой в их сторону. В углу гостиной сидели Феликс, Райли и Грейвз. Каин читал книгу, в то время как парни о чем-то спорили. Я подошла к ним нехотя, но решила скрыть это под маской равнодушия.
– Что встала? – как обычно резко спрашивает Феликс Грейстон, но ловит чей-то взгляд. – Садись давай, – более спокойно, но с такой же недовольной ноткой в голосе добавил он. Его неприязнь витала в воздухе, как бы тот её ни пытался скрыть или подавить. Меж моих бровей залегла еле заметная морщинка, но я не стала продолжать думать и об этом. Заняв место между Грейвзом и Феликсом, я уставилась на Райли.
– Для чего он тебя оставил? – прозвучал вопрос, удививший меня не меньше. Напряженное тело будто отказывалось меня слушаться, поэтому я сидела, едва ли шевелившись. Пришлось тщательно подумать перед ответом, разумеется, для начала подумать о том, какого черта их это так волнует.
– Спрашивал, освоилась ли я. – Я говорила ровным, но достаточно тихим голосом. Второй допрос за день – когда же это закончится? Камин и тепло, исходящее от него, заставили меня хоть немного расслабиться в этой не совсем комфортной для меня обстановке.
– Каин, смотри-ка, опять лезет не в своё дело. – Феликс весело посмотрел на него прямо через меня, от чего мне пришлось откинуться на спинку черного кожаного дивана. Староста кивнул и ухмыльнулся.
– И что же такого спрашивал? Позволь мне угадать, это было что-то затрагивающее нас всех? – он заметно повеселел. Кажется, от него больше не исходило какого-то негатива или чего-то подобного. Он полностью переключил свой пыл на мужчину. Ну и слава богам. Пусть лучше так.
– Ну да, он спросил и это. А что не так? – я уже ничего не понимала. Поэтому теперь повернулась к Феликсу и приподняла бровь. Затем внимательно посмотрела на Себастьяна. Подождав еще мгновение долгожданных объяснений, я всё-таки их услышала.
– Не так то, что старый дуралей подозревает Каина во всех смертных грехах. Даже в убийстве той плаксы-зубрилы с факультета львов, – пояснил Грейстон. Каин Грейвз заметно напрягся рядом со мной, но я не придала этому значения. Об этом происшествии вскольз мне говорил профессор? Уже практически спокойно откидываюсь на спинку дивана и пытаюсь припомнить.
– Как она умерла? – поднимаю я свой взгляд от догорающего камина на юношу напротив.
– Её звали Хейзел Уиланд. Отличница, лучше был только Каин, разумеется. Её любовь плакать в женской туалетной комнате сыграла с ней злую шутку. Её тело было найдено там без каких-то признаком насильственной смерти. Просто упала замертво. Воздействия магии также не обнаружено. Так что, Лана, мой тебе совет, – серьёзно проговорил Себастьян Райли, – если захочешь поплакаться, выбирай для этого свою комнату, ладно? – А после заливисто рассмеялся. Но мне было совершенно не до смеха. Нацепив фальшивую улыбку, я кивнула парню. Мы ненадолго замолчали, поэтому я собиралась уйти, но тут почувствовала неладное. Хорошо, я не успела.
– Она славилась не только своей любовью к туалетным комнаткам для девочек, Себастьян, – подал голос Феликс, закидывая ногу на ногу и поправляя блондинистые волосы назад. Усмешка на его губах появляется медленно, даже угрожающе. – Грязная кровь, Лана. Кто знает, может быть, именно это стало причиной нападения? – Юноша рядом теперь смотрит прямо на меня, я вижу это периферическим зрением. Поворачиваюсь к нему, щурясь. Он просто мерзавец. Нет, это не то слово. Еще не придумали такого оскорбления, чтобы можно было с легкостью обозвать этого блондина.
– Феликс. – Одновременно с голубоглазым юношей мы оборачиваемся к креслу, на котором сидит, по моему мнению, самый адекватный человек в этой гостиной. – Виновного нашли. Не стоит переживать о последующих убийствах. Их больше не произойдет. Верно, Каин? – теперь я оборачиваюсь к старосте, что всё это время увлеченно читал и, кажется, совершенно не слушал, о чем или о ком идет речь. Он поднимает взгляд и оглядывает нас, словно только вышел из какого-то транса.
– Верно, – он пожимает плечами, собираясь продолжить чтение, но я спешу задать интересующие меня вопросы.
– Ты нашел виновного? Кто им оказался? – тканевая закладка погружается меж страниц, а Каин Грейвз задумчиво откидывается к углу кожаного дивана.
– Нашел, – утвердительный кивок, после которого он оглядывает пространство вокруг, явно избегая моего заинтересованного взгляда, разогревая во мне интерес всё больше. – Академию грозились закрыть из-за этого инцидента. Один идиот из факультета львов прятал огромного паука в чулане, а потом тот выбрался. Дальше ты уже знаешь. – Наконец-то я встретила его взгляд, но он, напряженно поджав губы, отвернулся – его вниманием вновь завладела книга, которая также покоилась в его руках. Я возвращаю свой взгляд к догорающему камину, а Грейстон, словно читая мои мысли, достаёт волшебную палочку, выпуская из той вспышки огня. Становится заметно теплее.
– Почему он подозревает тебя в убийстве этой девушки? – проговариваю я собственную мысль вслух и моментально жалею. Феликс, весело откинувшись назад, посмотрел на Каина. Префект академии задорно приподнимает бровь тому в ответ, на этот раз кладя книгу на столик рядом.
– Ты не считаешь странным, что мне нужно поддерживать аргументами факт того, что я не убивал её? Всей академии давно известно, кто нашел виновного, а кто оказался виновным, – спокойным тоном проговорил он и наклонил голову влево, наслаждаясь моей реакцией.
– Но ты так и не ответил на мой вопрос, – не унимаюсь я. – Намеренно или нет, но ты уходишь от ответа. – Теперь я и сама начинаю подозревать Каина Грейвза во всех смертных грехах, особенно в убийстве девушки с другого факультета. Если и так? Должен же быть мотив. Или я рассуждаю в таком ключе из-за нашей взаимной неприязни? А как же знаменитая проницательность профессора в моём времени? Играет ли она такое значение, как когда-то будет? Еще немного и моя голова взорвется.
– Я предпочитаю не опровергать какие-то слухи обо мне, мисс Эванс. – Он улыбнулся и продолжил читать какую-то книгу, оставляя мне пищу для долгих размышлений. Феликс Грейстон и Себастьян Райли переглянулись и начали говорить о своём, я не слушала их больше. Должно быть, Каин чувствует оставленное собой напряжение в моём теле. Он того и добивался – как же я сразу не догадалась.
Занятия в академии продолжались, как и теперь вошедшее в привычку соперничество со старостой. Кто знает, может быть, в этом времени мне удастся стать хотя бы второй по академическим успеваемости? Когда я задумывалась об этом, то вера покидала меня. Иногда казалось, что я соперничаю сама с собой, а Грейвзу глубоко плевать на то, что я получаю высокие баллы, пытаясь нагнать его. В один из дней я вспомнила о покойной девушке с факультета львов. Отличная успеваемость, второе в академии место, но до чего же плаксивый характер. Райли однажды пошутил о том, что будто та добилась таких успехов лишь благодаря слезам и жалости профессоров. Честно говоря, подобное равнодушие удивляло меня. Мне было жаль погибшую, но даже после её трагической смерти ту недолюбливала большая часть факультета змей. Иногда абсурдность моих рассуждений точно била всевозможные рекорды, так в один из дней я, находясь в спальне, упала с собственной кровати. А что, если Каин действительно убил Хейзел? И не просто так, а потому что она соперничала с ним? Причина? Да, вполне себе причина. Для того чтобы перестать об этом думать, потребовалось каких-то полчаса. Я излишне накрутила себя. Каин Грейвз сводит меня с ума. Или, быть может, это я?
***
Неужели пятьдесят шесть лет назад были повернуты на чистоте крови так же сильно, как и в будущем? Маги не продвинулись в убеждениях ни на долю, продолжают делить себя и других на сорта. Это расстраивало меня. Теперь даже на своём факультете я была подвержена косым взглядам, а еще хуже, нелепым, оскорбительным выкрикам и нападкам.
Я и Себастьян сближались, и уже спустя почти месяц мне стало легче. Но это не значит, что я собиралась оставить свои мысли о возвращении. Рассказывать что-то о себе и тайнах своего появления я не собиралась по-прежнему, хоть и понимала, что вынужденно обманываю того. Это лишь необходимость. Я успокаиваю себя этим всё чаще. Когда в академии часы приёма пищи, я сажусь крайней от компании Райли, рядом с ним. Иногда специально проверяю свой стакан тыквенного сока на какие-то зловредные зелья – так защитная магия выявила несколько раз порошок неизвестного происхождения в нем. Теперь я прихожу в большой зал раньше всех. Возможно, ничего действительно серьёзного со мной сделать не могли – подобные проделки в академии существовали и в моё время. Всё же я предостерегалась.
Феликс продолжал ненавидеть меня какой-то своей тихой ненавистью, но всё это никогда не доходило дальше, чем взгляды, полные презрения, а также насмешки, которые, как он думал, я не способна услышать. Интересно, он действительно убежден в том, что у магов с «грязной кровью» проблемы со слухом? Сидя в одном из коридоров замка, усмехаюсь, когда надменный блондин проходит мимо. Грейвз идёт рядом, и они что-то увлеченно обсуждают, а быть может, даже спорят – вижу, как Грейстон вскидывает руками, когда Том уже который раз усердно тому что-то показывает в учебнике. Блондин даже останавливается, для того чтобы просто покачать головой, а я в то время уже открыто смотрю на это немое кино, разворачивающееся посреди коридора. Если староста еще раз ткнет в учебник, там образуется дыра – я уверена в этом больше, чем в чем-либо еще. Феликс наотрез отказывается соглашаться с ним, и Каин делает глубокий вдох, прежде чем одарить того весьма красноречивым взглядом, а вскоре и вовсе уйти от него, сделав многозначащий взмах в сторону.
К слову о старосте, а вернее, об их дружбе с пустоголовым блондином. Не удивительным было то, что они сошлись в чем-то, я бы даже сказала, что идеально дополнили друг друга. Частенько наблюдая, я выяснила, что их поведение во многом схоже. Они оба были непробиваемыми упрямцами. Больше, чем упрямства, в них было только высокомерия. Единственное их различие было в том, что один из них более скрытен, особенно скуден он был до проявления эмоций. Каин Грейвз делал это всегда осознанно. Словно десятки масок на его лице, но ничего настоящего. Может быть, я знала его не так близко? Смотрю в окно – мы находимся в проходе к башне, куда предстоит идти нам на занятие латынью.
– Идиот, – слышится совсем рядом. Слегка раздраженный голос префекта раздаётся ближе, чем я ожидала его услышать. Вернее сказать, я этого не ожидала вовсе. Готова поспорить, что если Каин сейчас не с равнодушным выражением лица, то Феликс, должно быть, и вовсе в бешенстве. Над старостой преобладала пассивная агрессия, так знакомая мне. Быть может, это и было его истинным лицом, дефекты которого удавалось скрыть намного тяжелее, чем всё остальное. Над Грейстоном же... Всем скорее всего ясно, что у того она была активной. Каин Грейвз являлся лидером, должно быть, только это и держало в узде блондина: если бы не староста, тот бы швырялся заклятиями по каждой полукровке в академии. Я смотрю на рассерженного префекта и усмехаюсь – его скулы приходят в движение от таких эмоций, заставляя заглядеться на того больше, чем позволяли нормы приличия.
По вечерам Себастьян и остальные уходили куда-то, поэтому я сидела на вершине астрономической башни в одиночестве и наблюдала за пролетавшими мимо птицами. Они свободны. Такое субъективное понятие. Я была свободна, когда сбежала от родителей, но это было не так. Я не была свободна до побега. И во время побега. Я не свободна и сейчас, хотя, казалось бы, я далеко от своего дома и могу делать всё, что мне угодно. Я не могу. Меня держат рамки, обязанности. Когда я вернусь, я вновь не буду свободной, как и сейчас, только ещё хуже. Так существует ли свобода вообще? Или это лишь иллюзия, придуманная людьми, чтобы не убивать себя мыслью, что все мы заперты в порочном круге под названием жизнь? Мы навсегда будем заключены в принципах, рамках, которые придумываем себе сами, пока кто-нибудь нам не покажет или не расскажет, как можно жить иначе. Вопрос в другом – примем ли мы это? Поймём ли?
Наступил день, когда нужно было присутствовать на собрании профессора. Очередное собрание, которое посещать я не хотела вообще, но вот уже девятый раз пересиливаю себя и иду. Для чего же? Для того, чтобы наконец-то получить заветный пропуск к запретной секции академии, всего-навсего. Оставалось пятнадцать минут, и я направилась в кабинет декана моего факультета. Тут также и мои друзья. Не знаю, насколько это слово верно описывает наши отношения, учитывая всю ситуацию в целом, но легче будет говорить именно так. Всё как обычно: стулья расставлены вокруг стола, на самом столе стоят разные угощения, заботливо приготовленные профессором. Как бы ни было здесь хорошо, но в окружении ненавистных взглядов я долго задерживаться не желала. Здесь была пара магов с факультета львов. Еще две девушки, которых я частенько видела в факультетской гостиной.
А вот и он. Иногда я думаю, что тот разговор у подножия лестницы ни к чему и не привел. Его тяжелая аура всё равно заставляет меня иногда задыхаться, хотя кислорода здесь более чем достаточно. Он стоит в дальнем углу помещения и смотрит на меня, прожигая взглядом. Я смотрю на него и отвожу взгляд. В этот вечер мне явно нужно произвести большее впечатление на Руперта Годдарда, чтобы тот дал мне право посещать запретную секцию библиотеки, а не играть в уже привычные гляделки с префектом школы, которые он всегда выигрывал.
Это весьма волнительно вообще-то. С трудом сегодня я подбирала подходящие слова для этого вечера. «Он просто обязан дать мне это чертово разрешение», – думаю я, разглядывая фотографии в кабинете профессора.
– И как вам всё-таки наша академия, Лана? Оправдала ли ожидания? Нашли ли вы друзей среди сокурсников? – профессор наливал какую-то настойку себе в кубок и в спешке поглядывал на меня, пытаясь уличить на моём лице счастье. Я медленно киваю, а на моём лице появляется отрепетированная ранее улыбка. Да, я могу завидовать Каину – его актерские данные действительно восхищают, ведь для сегодняшнего моего образа я пробыла в ванной комнате дольше обычного – улыбалась своему отражению, как пустоголовая... Нет. Как пустоголовый Феликс – самое верное сравнение из всех, которые я могу придумать сейчас. Да и сей ритуал я наблюдала за ним достаточно часто – должно быть, он весьма гордился своей привлекательной внешностью, раз заглядывался на себя, проходя мимо всего того, что способно показать отражение.
– Ах, знаете, нету места лучше, чем эта академия. Мне так нравится здесь. И учебная программа даётся мне достаточно легко, я думала, что не справлюсь... – одна за другой эмоции сменяются на моем лице, придавая чувственности моим словам. – Стены этого замка для меня стали такими родными… А что касается друзей… – Годдард взволнованно посмотрел на меня из-за моей паузы – моя ошибка, я ведь не думала, что этот вопрос прозвучит, поэтому размышления над моей следующей полуложью заняли чуть больше времени. – Я нашла замечательных друзей. Себастьян и остальные добры ко мне, несмотря на мой статус крови, а Каин… – Я посмотрела на него, он точно понял этот посыл. – Вы были правы. Замечательный ученик и староста. Я рада, что нашла общий язык с ним. – Грейвз ухмыльнулся мне, отвернулся к Феликсу и многозначительно повёл головой в мою сторону.
– Мисс Эванс, что за вздор! Кровь ведь не так важна в мире волшебников! Все ведь здесь это прекрасно понимают? – Руперт принялся за свой десерт, а парни вновь переглянулись между собой. Оставшийся вечер мы разговаривали о будущей деятельности каждого из присутствующих, я была удивлена, когда Каин сказал, что хочет стать преподавателем защиты от темных чар.
Я даже не знаю, кто будет хуже смотреться на этой должности – Серафина Блэквуд или Грейвз? Усмехнулась я мысленно, глядя то на юношу, то на профессора зелий и ядов. Совсем скоро вечер подошёл к концу, и все принялись расходиться – установленные академией правила никто не отменял, а до отбоя оставалось пятнадцать минут. Я подошла к окну и остановилась рядом с Годдардом.
– Вы что-то хотели, мисс Эванс? – он заинтересованно обвёл меня взглядом и опустошил стакан воды, обернувшись после, принялся наблюдать за удаляющимися его любимыми учениками.
– Если честно, профессор, то да. – Снова притупляю глаза в пол, чтобы смотреться жалко. Да, это просто отвратительно, но иногда требуется.
– Что же такое? – он взволнованно взглянул на меня.
– Мне так нравится учится в академии... Я очень благодарна вам за такую прекрасную возможность...
– Это просто прекрасно! Вы большая молодец, Лана! – перебил он меня.
– Да, но понимаете, мне не хватает уроков и книг из обычной библиотеки, я хотела бы попросить у вас разрешение на посещение запретной секции… – слишком резко озвучила я то, ради чего лезла из кожи вон. Признаюсь, я переволновалась. Мягко говоря, разумеется.
– Лана! – он даже отступил на шаг от меня. – Ни в коем случае! Ни за что! – Тон профессора стал резким, в нём чувствовалась нотка страха и чего-то еще. Чего-то, что я разгадать не могла. Странное поведение сейчас не вязалось с его обычной доброжелательностью.
– Но профессор… – начала было я. Руперт Годдард принялся тревожно потирать лоб.
– Больше я не сделаю этого… нет… – показалось мне сквозь его шепот. Посмотрела еще раз на мужчину, но тот покачал головой. – Мне жаль, Лана, но я ничем вам не могу помочь. Правила едины для всех. – Обида охватила меня раньше, чем я поняла, что продолжать разговор уже просто бессмысленно. И что теперь? И что теперь мне делать?
– Я, наверное, пойду... – едва слышно проговорила я и двинулась к выходу. Я почти выбежала из кабинета Годдарда. Я была зла на него – меня совершенно не волновало, что тот и не обязан был мне давать этот проклятый пропуск, но... Мне пришлось целый вечер строить из себя не пойми кого, чтобы в итоге мой план не сработал. Первый поворот – и я врезаюсь в кого-то.
– Смотри, куда… Что ты тут делаешь? – глупый вопрос сорвался с моих губ, а выражение лица стало более растерянным, чем напряженным, как ранее.
– Для чего тебе разрешение на посещение запретной секции? – выставил он руку, преграждая путь мне. Я устало уставилась сначала на его ладонь, что упирается в каменную стену перед моим лицом, а через секунду подняла взгляд и к его лицу. Отлично. Самое время, Каин. Это он еще не припомнил о запрете на хождение после отбоя. А отбой уже ведь наступил – я просто олицетворение долбанной фортуны.
– Ты подслушал? – я приподняла бровь. Факел на стене замка в метре от нас освещал наши лица, оттого мне хотелось как можно скорее убраться отсюда.
– Так зачем? – Он продолжал стоять препятствием между мной и коридором к гостиной.
– Зачем ты подслушал? – Он с посмотрел на меня с явной агрессией, больше не скрывая ее, я ответила тем же.
– Было любопытно. Теперь ты, – так просто хмыкает он. Это ложь, знаю я, как и то, что произношу я, отвечая ему.
– Я просто люблю читать. – Собираюсь проскользнуть под его рукой, но он уменьшает расстояние между стеной и своим телом так, что я буквально врезаюсь в него.
– Почему именно запретная секция? – не унимался он.
– Мне интересна тёмная магия, – уверенно вру я, делаю шаг назад и параллельно взглядом ищу способ своего отступления. Любовь к тёмной магии вообще-то не есть что-то хорошее. За это всегда принято было осуждать, но Каин, кажется... Заинтересован?
– Интересно… – его брови чуть приподнимаются выше, как бы выказывая долю удивления. Да, я вызвала больший интерес, а не отторжение, как планировала изначально. Просто само везение – восхитительно!
– Что тебе интересно? – А мне это надоело уже вообще-то. Мой день не удался, план мне придется кардинально менять, а староста продолжается играть на моих нервах, как на струнах скрипки играет умелый музыкант. – Пропусти меня! – Я толкнула его, но моих сил было недостаточно, он лишь усмехнулся на мои слабоватые попытки пройти сквозь него – ах, если бы это действительно было возможно...
– Я могу помочь. Мы же с тобой друзья. – он отходит в сторону и теперь полностью спиной прикладывается к холодному камню стен замка. Ухмыляется, что ни капли не удивительно – я ведь теперь могу уйти, так как дорога к гостиной уже не перекрыта. Но после его слов о возможной помощи с подозрением оглядываю его, так непринужденно стоящего рядом.
– Перестань. – Я закатила глаза и скрестила руки.
– Почему? Ты так красиво вешала лапшу на уши Годдарду, что я уже собирался поверить.
Я замолчала и оперлась о стену, рядом с ним. Это скорее от усталости, точно.
– Грейвз, – я едва слышно выдыхаю, – хватит, пожалуйста, предлагаешь помощь – предлагай, если нет... – голова по камню перекатывается медленно в сторону префекта. – Если нет, то перестань морочить мне голову. – Его как и всегда надменный взгляд озадачивает. Он специально медлит с ответом. Устало провожу руками по лицу, растирая уже практически сонные глаза.
– Можем ходить в запретную секцию вместе, – пожимает плечами. – Я староста, они не скажут ни слова против, если увидят нас там. Но лучше будет, разумеется, не попадаться кому-то лишний раз на глаза.
Я уставилась на Каина Грейвза округлёнными глазами. Это, в общем-то, было единственной реакцией на такое хорошее предложение. Я знала, как он ко мне относится, прекрасно чувствовала эту ненависть. Может быть, мне казалось? Ведь причины для неё не было, кроме нашего соперничества на уроках, но ненавидеть из-за успеваемости может только полный идиот. Он ведь не полный идиот?
– Слишком заманчивое предложение. Что ты хочешь взамен? – уточняю я сразу, потому что уверена – всё так просто быть не может. Ему это должно быть выгодно.
– Об этом позже. Ты согласна? Или хочешь пойти за пропуском к Зибентрауму и ответить на его бесконечное число вопросов? – Я задумалась. Это действительно будет выгодная сделка, неважно, что тот попросит взамен. Я с лёгкостью проведу его, найду нужную информацию о перемещениях и вместилищах душ. Меня здесь не будет совсем скоро. Библиотека Академии хранит в себе слишком много знаний для того, чтобы я ушла ни с чем.
– Я согласна, – киваю я с полной серьёзностью. Это даже странно. Я не свожу пристального взгляда со старосты, всё еще ожидая подвоха.
– Отлично. Встретимся с тобой завтра во время завтрака в большом зале. Тебе знаком ритуал... – Он, как и всегда, делает продолжительную паузу, чтобы заставить собеседника переживать раньше времени. – Непреложный обет, – произнёс он. Так легко и так просто слетело это с его уст. Так непринужденно, словно этот ритуал он проводит по несколько раз на дню. Я замираю. Ну а чего мне еще было ожидать? Да, мы знакомы не такое продолжительное время – всего почти пару месяцев, но... Да, пожалуй, мне следовало догадаться. Это ведь сам Каин Грейвз.
– Что? – я уже проходила мимо него, как услышанное будто толкнуло меня в спину и я чуть не запнулась об свои собственные ноги. Я останавливаюсь, надеясь услышать позади смех. Его не последовало. Смотрю на старосту через плечо.
– Что-то не так? Я просто хочу быть уверенным в нашем с тобой небольшом договоре, – лицемерно улыбается тот, а я мечтаю вырвать факел и поджечь старосту прямо здесь. Быстрыми шагами удаляюсь в свою спальню под бархатистый смех, что из-за эха преследует меня до самой гостиной факультета змей. Беспокойство нарастает. Я подошла к зеркалу и улыбнулась – голос в голове вновь был со мной. И он твердит о безумном – согласиться на эту сделку с дьяволом.
Я ведь успею убраться отсюда до того, как он озвучит своё условие, которое обязует меня выполнить этот ритуал. Что будет, если он озвучит его, а я откажусь? Всё легко и просто – ритуал убьёт меня. Это слишком жестоко, верно? Да, я полностью с этим соглашусь, именно поэтому только в шестидесятых годах ритуал непреложного обета будет запрещен в Британии. Я присаживаюсь на холодный пол, продолжая смотреть на своё отражение. Наша игра выходит на новый уровень, Каин? Я ухмыляюсь самой себе, представляя лицо Грейвза, когда он поймет, что облажался. Что его провели, как самого глупого на свете ребенка. Жаль, что я не смогу наблюдать за этим лично, – я буду уже далеко отсюда. Далеко в будущем.