Прививка от любви

Глава 1

– Андри, – проникновенно сказал Матеуш Стасяк. – Имей совесть.

– Совесть? – Андри Конли, небрежно облокотившийся на барную стойку, насмешливо приподнял бровь. – Хочешь сказать, будто знаешь, что это такое?

Я тоже невольно улыбнулась, прикусив коктейльную соломинку. Сочетание в одной фразе Стасяка и совести – и впрямь почти оксюморон. Сказала бы «совсем», но это всё же будет несправедливо по отношению к Стасяку. Держать слово Матеуш, надо отдать ему должное, всё-таки умеет.

– Ты уже проиграл мне целое состояние. И, не выплатив старых долгов, продолжаешь делать новые. Сколько ты вчера продул на последнем бое?

– Это не считается, – отмахнулся Конли. – Ты опаиваешь своих гладиаторов. Я не плачу за грязную игру.

– Кто опаивает гладиаторов? Я?! Да никогда в жизни! – Стасяк столь убедительно изобразил оскорблённую невинность, что не знай я точно, что он говорит правду, тоже никогда бы ему не поверила. – Я дорожу своей репутацией. И здоровьем моих гладиаторов.

– Ха-ха, смешная шутка. Только вчера одному из них сломали шею.

Я невольно оглянулась на то, что Стасяк называл ареной. Вообще-то не самое подходящее определение – арена должна быть круглой, а засыпанное песком и накрытое клеткой из толстых металлических прутьев углубление в полу было четырёхугольным. Но тем не менее название прижилось, да и в какая разница, точно соответствует слово или не совсем, если оно верно отражает суть?

В этот час клуб «Игривая кобылка» был тих и пуст. Зал был погружён в темноту, сквозь которую едва проступали зрительские ряды. Освещалась только стойка бара, за которой стоял Стасяк. Я сидела рядом на высоком табурете и потягивала коктейль, пытаясь растянуть последние капли до конца разговора. Можно не сомневаться, стоимость напитка Матеуш педантично удержит из моего гонорара. А попробуй обвинить его в мелочной скупости – и он лишь непонимающе посмотрит, недоумевая, что можно найти в этом предосудительного.

– Да ладно тебе, Мат, – говорил тем временем Конли. – Ты должен быть мне благодарен уже за то, что я заглядываю в твою дыру и делаю тебе рекламу.

– Андри. Ты ведь понимаешь, что здесь – не благотворительное общество. Если я начну прощать долги, то «Кобылка» в два счёта прогорит, и я пойду по миру.

– Ты ещё слезу пусти, – фыркнул Конли. – Да твоя «Кобылка» собирает больше денег, чем все остальные притоны Окраины вместе взятые. Ты даже за стакан воды дерёшь, словно это натуральное вино, а у твоих девиц, – он кивнул на меня, – между ног, должно быть, чистое золото. Иначе их цены не объяснить.

– И всё же, Андри, – Стасяк наклонил круглую лысую голову к плечу, – долги следует платить.

– Или что? На порог мне не пустишь?

– Или ты оставишь эту неприятную обязанность своим наследникам.

– Ого, – Конли сощурился. – Кажется, мне тут угрожают?

Пара громил, до тех пор стоявших на границе светового круга, мгновенно придвинулись ближе. На благодушном лице Матеуша не дрогнул ни единый мускул. Только руки продолжали суетливо протирать и без того безупречно чистые стаканы – бармены «Кобылки» своё дело знали. Но лишь человек, совсем не знающий Матеуша Стасяка, принял бы это за признак нервозности. Его руки всегда пребывали в безостановочном движении, и когда они ничем не были заняты, хозяин размахивал ими, потирал или всплёскивал, как чувствительная дамочка – но только не оставлял лежать спокойно.

– А-андри, – укоризненно протянул он. – Что за детский сад? Ты же взрослый, солидный человек. Откуда это сопливое упрямство?

– Значит, так, – Конли больше не улыбался. – Слушай сюда, ты, мешок сала. Я сам решаю, кому и сколько я должен. Уяснил? И только попробуй что-нибудь выкинуть – клянусь, от твоей жалкой норы останется груда углей. И чтобы сегодня вечером мой любимый столик был готов как обычно, и если хоть одна собака у тебя заартачится, когда я захочу сделать ставку – пеняй на себя. Я внятно выражаюсь?

Так, значит, сегодня у меня всё-таки будет работа. Я отвернулась от стойки, закинула ногу на ногу, позволив и без того короткому подолу задраться ещё выше, достала из сумочки помаду и зеркальце и принялась красить губы.

– Ты груб, Андри, – грустно покачал головой Стасяк. – Разве можно так со старыми друзьями?

– А вот сегодня и посмотрим, насколько ты мне друг. И начни, пожалуй, прямо сейчас. У тебя тут ранняя пташка ещё до открытия припорхала? Одолжи.

– Она не из моих, – равнодушно ответил Стасяк. – Сам с ней договаривайся.

– Тем лучше. Эй, ты! Иди-ка сюда.

Хватит, решила я, придирчиво рассматривая в зеркале получившийся результат. Помада особенная, её надо беречь.

– Эй, детка! Я к тебе обращаюсь.

Я подняла голову. И хоть именно такого эффекта я и добивалась, меня всё равно передёрнуло от похотливого взгляда, что прополз по моим ногам.

– Да пошёл ты, – глядя ему в глаза, чётко произнесла я.

– Что-о?! – на мгновение Конли опешил, его глаза выпучились, а челюсть отвисла. Довольно красивое, не могу не признать, лицо мгновенно стало тупым до омерзения. – Ты, шалава…

– Правая рука тебе шалава, – огрызнулась я, спрыгнула с табурета, увернулась от протянутой лапы одного из телохранителей и бегом бросилась к выходу.

Как я и думала, меня догнали ещё до того, как я выбралась на улицу. Великолепный Андри Конли не привык к отказам, тем более в такой форме. Слишком его боялись. А он наверняка, как и свойственно самовлюблённым самцам, относил это за счёт своего несравненного обаяния. Жёсткие лапищи схватили меня за оба локтя и безо всякой нежности прижали к стене. Конли подходил неторопливо, поигрывая пижонской тросточкой, в которой, я знала, прятался шоковый излучатель. Мощный – с короткой дистанции таким в два счёта убить можно.

Глава 2

Утром от Стасяка на электронный почтовый ящик пришло сообщение. Пустое – значит, для меня есть новый заказ.

– Вот, – Матеуш толкнул мне тощую папку с фотографией и парой листов сопроводиловки. – Аванс я уже перевёл.

Как мы договорились с самого начала, заказы и деньги поступали ему, а уж он потом передавал мне и то, и другое. Заказ – лично в руки, деньги – со своего счёта на мой анонимный, удержав комиссионные. Я неоднократно проверяла, но ни разу Стасяк не взял больше, чем ему было положено.

Я открыла папку. Ух ты, а новый объект – личность довольно-таки известная. Глава района, в который формально входит и наша часть Окраины, баллотируется в Совет города. Интересно, кому это он так насолил? А, впрочем, какая разница? Моё дело – выполнить свою работу. Один аванс – две тысячи, а после выполнения обещают ещё пять.

В зале и коридорах трудились уборщики, даже из туалета слышалось громыхание ведра. Перешагнув через чью-то швабру, я распахнула подвальную дверь и сбежала по ступенькам на первый подвальный ярус. На первый взгляд в нём не было ничего необычного – довольно обширное помещение завалено всякой рухлядью, среди которой следовало ходить осторожно. Несколько окошек в полу вели вниз, на ярусы коммуникаций, и никакого ограждения у них, разумеется, не было. Кто свалился – сам себе враг, никто в подвал силком не тянет. Но я была тут не в первый раз и уверенно направилась в дальний угол, где в окошко спускалась стальная лестница. Внизу была путаница каменных коридоров с паутиной труб и кабелей. Где-то в отдалении шипела и подвывала вентиляция. Света почти не было, но тут дырки в полу прикрывали решётки, так что самая большая неприятность, которая грозила неосторожному ходоку – застрять ногой в крупной ячейке.

– Крис! – я постучала каблуком по одной из решёток. – Привет, Крис.

Внизу, в тёмной камере, появилось светлое неясное пятно обращённого ко мне лица.

– А, это ты… Привет.

Пол был сухой, так что я опустилась прямо на камень. С Крисом меня связывала не то, чтобы дружба… так, приятельство, завязавшееся несколько неожиданно для меня самой. Когда я только исследовала клуб на предмет всех возможных ходов-выходов (мало ли что), я обнаружила на третьем нижнем ярусе эти камеры, служившие жилищем клубным гладиаторам. Удобно – на тот маловероятный случай, если сюда придёт полицейский рейд, окошки в полу легко закрыть каменными плитами, а спуск вниз ещё поди найди. И «Игривая кобылка» в два счёта превращается в добропорядочный клуб с добровольными боями без правил. А что вход на арену отдельный, и из зала на неё попасть нельзя – так знаете, какие у нас страсти кипят во время боёв? Видели, как проигравшиеся неудачники всем скопом бросаются бить и так уже побитого бойца? Мы просто соблюдаем технику безопасности, вот и всё.

Тренировочным залом гладиаторам служила бывшая цистерна для воды, оставшаяся от тех времён, когда районы Окраины ещё нормально снабжались. Я и сама иногда использовала его для тренировок, когда он пустовал. В день знакомства с Крисом я из любопытства решила глянуть на то, как разминаются и учатся гладиаторы, и устроилась на бортике над ямой бывшего бассейна, благо тот был куда больше человеческого роста глубиной, и риска, что эти детинушки до меня дотянутся, не было. Они и не попытались, зато дали волю языкам, когда обнаружили, что за ними наблюдает незнакомая девица. Обычно похабщина в мой адрес меня не трогает, но… видно, что-то в моём лице было такое, и тогда один из этих жеребцов, здоровяк со светлыми волосами, завязанными в хвостик на затылке, внимательно поглядев на меня, вдруг осадил своих товарищей. А передо мной извинился. Сказать, что я удивилась подобной галантности, значило ничего не сказать. Крис среди своих товарищей пользовался авторитетом, и насмешки не то чтобы совсем прекратились, но изрядно поуменьшились. Тогда мы почти не поговорили – нет у гладиаторов времени на тренировке особо с кем-то языками чесать. Но мне захотелось чем-то отблагодарить его, и позже я тайком принесла Крису фляжку спиртного. Выпивка бойцам арены перепадает редко, Стасяк придерживается мнения, что его гладиаторы должны вести здоровый образ жизни, насколько это возможно для людей, безвылазно находящихся взаперти под землёй. Впрочем, на открытом воздухе и горожане-то не бывают. Но под куполом, надо отдать должное городским властям, вентиляция работает исправно.

Вот так и началось наше общение, и, надо сказать, что Крис был чуть ли не единственным мужчиной из моих знакомых, который ни разу не попытался ко мне пристать, полапать или хотя бы отпустить сальную шуточку. Ну, не то, чтобы единственным… Вон, Стасяк тоже ни разу не дал понять, что я интересую его как женщина, но он старый, толстый, и я не удивлюсь, если женщинами не интересуется в принципе. А тут – атлет в самом расцвете сил, вполне доказавший свои мужские предпочтения. Женской лаской гладиаторы обделены отнюдь не были. Их обслуживали работницы клуба, да и среди поклонников боёв, хоть контингент был преимущественно мужской, встречались женщины. И иные из них были готовы даже заплатить за возможность на ночку-другую спуститься в подземную келью. Чем знаменитей гладиатор, тем шире перед ним был выбор, а Крис был местной звездой.

Но в личном общении этот громила показал себя человеком вежливым и мягким.

– Слышала, какие у нас тут позавчера посетители были? – спросил он.

– И даже видела. С самых верхов, да?

– Ты разве их не опознала?

– С чего бы это? Я не собираю досье на городских шишек.

– Чтобы знать этих, достаточно просто смотреть телевизор. Ну же, Лилиан, Илияна Седлачека даже я знаю.

Я нахмурилась – а потом вскинула брови, хотя Крис не мог видеть выражения моего лица. Седлачек! Разумеется, я слышала эту фамилию неоднократно, ведь она красовалась практически на всём оружии, которое использовали Стрелки, и я – не исключение. Династия оружейных магнатов снабжала своей продукцией все города, а уж со Стрелками у них, почитай, был симбиоз. Тайный, разумеется, но приносивший выгоду обеим сторонам. И пусть пистолет, который я теперь носила с собой, был выпущен куда менее именитой фирмой «Бротен и Йерде», но лежавшая сейчас в шкафу моей квартиры снайперская винтовка была помечена клеймом Седлачеков.

Глава 3

– Ну, что ж, – философски заключил Матеуш, вертя в руках стакан из бара. – По крайней мере, ты жива и даже почти здорова. А это, что ни говори, главное.

Я поморщилась. Возражать не приходилось, но всё-таки… Это было моё первое проваленное задание. Репутация безупречного исполнителя, которую я выстраивала в этом городе уже два года, дала трещину.

Хотя, может, я зря расстраиваюсь? Осечки бывают у всех, даже у Стрелков. Редко, но бывают.

– Ты рано встала, – добавил Стасяк. – Тебе бы ещё подлечиться.

– Какой ты заботливый… – пробормотала я. Я и сама знала, что рано. Но надо же подготовиться к… хм… свиданию. Оставалось лишь подосадовать, что я сама себе назначила отсрочку всего лишь на неделю. Надо было просить две. Но что уж теперь…

Отлёживалась я три дня, а потом пришлось всё-таки выползти – главным образом за водой. Пить хотелось зверски, но та вода, что текла из крана, для питья не годилась, приходилось покупать бутилированную. В первую ночь я, зная, что кровопотеря всегда сопровождается жаждой, поставила рядом с кроватью две двухлитровые бутыли, и к рассвету в них уже ничего не осталось. Хорошо, что антибиотики, которые я себе вколола щедрой рукой, подействовали, и заражения не случилось, но всё равно меня трепала лихорадка. Так что видок у меня был, когда я сегодня утром глянула в зеркало… Не скажу, что краше в гроб кладут, но таких кругов под глазами я у себя ещё не видела.

Первым делом я наведалась в «Игривую кобылку» – она была ближе, чем любой из магазинов, и там мне не откажутся продать несколько бутылок, а заодно поделиться новостями. Официальные новости я уже имела счастье выслушать, пока валялась в постели. В те минуты, когда мне становилось получше, я от нечего делать включала городские каналы. Полиция усиленно искала злодея, с неизвестной целью устроившего засаду на празднике и убившего полицейского, однако безрезультатно. Окраину не обделили вниманием, в нескольких наиболее известных местах следаки побывали. Стасяк подтвердил, что к нему тоже заходили расспросить, не видел и не слышал ли он чего-нибудь интересного, однако явно для проформы. И после этого в квартале никого чужого, тем более похожего на полицейского, не появлялось.

Я и не сомневалась, что обо мне промолчат. Не принято в местном обществе делиться с полицией хоть чем-нибудь, так что большинство меня по доброй воле не сдадут, хоть убей я родную мать допрашиваемого. А Стасяк к тому же не так глуп, чтобы упускать выгоду, которую с меня имеет. Нет, конечно, возьми его кто-нибудь твёрдой рукой за нежное место, играть в молчанку он не станет. Но пока до крайностей было ещё далеко.

А потому я в свою очередь не стала запираться и отмалчиваться, когда он спросил меня, что пошло не так. К моему удивлению, мой провал Матеуш воспринял весьма спокойно и даже с долей сочувствия.

– В конце концов, немногие на твоём месте смогли бы выбраться из этой передряги. Пожалуй, тебе даже есть чем гордиться.

Я не ответила. Вот как раз о том, что именно стало причиной моего чудесного спасения, я предпочла умолчать. А Стасяк не спросил, видимо решив, что это профессиональные секреты. Хотя какие уж тут секреты… Но я не могла себе представить, с каким лицом и в каких выражениях я буду рассказывать, что меня просто-напросто купили. Как шлюху.

И, что самое смешное, Стасяк ведь не осудит. Наоборот, сочтёт, что я действовала единственно правильным образом. Ещё, возможно, и победительницей меня сочтёт, которая ловко сумела сыграть на тяге богатенького мальчишки к экзотике. И всё равно у меня язык не поворачивался кому-то сказать, что меня снова окунули в эту грязь.

Даже не сам будущий секс как таковой был мне противен. Секс-то как раз может быть и приятен, это я помнила, хотя и никогда больше не пыталась заняться им с другим мужчиной. Но вот осознание, что меня снова используют, пусть даже на этот раз всего лишь из любопытства, чем убийцы с Окраины отличаются от прочих женщин… Хотя о чём это я? Все друг друга используют, весь мир – одна большая купля-продажа, разница лишь в том, что продаёшь и чем платишь. И телом тоже можно торговать, как и всем прочим, кто-то, наверное, даже решит, что это предпочтительнее, чем торговать смертью.

И всё равно противно и стыдно.

В тот день я не стала долго засиживаться в клубе, поспешив к себе домой в не очень мягкую постель. Оплаченную воду, как и обещал Стасяк, мне вскоре принесли, так что эта проблема решилась. Но уже на следующий день я вышла снова. Время шло, назначенный день неумолимо приближался, и нужно было хотя бы в общих чертах разведать, что из себя представляет ресторан «Эдем» и район, в котором он находится. Не то, чтобы я всерьёз ожидала подвоха от господина Свеннисена, но бережёного бог бережёт.

Да и не он один мог мне угрожать.

Утро воскресенья прошло в хлопотах. Нужно было привести себя в порядок, дорогой ресторан, да ещё вечером – не то место, куда приходят в джинсах и с копной на голове. Пришлось посетить парикмахера, моих собственных умений на профессиональную укладку не хватало. Макияж я наложила сама. Тональный крем скрыл бледность, лицо стало свежее и моложе. После этого я занялась раной. Прийти с повязкой было немыслимо, пришлось ограничиться пластырем телесного цвета, да ещё и замазать. Я поднялась, проверяя, насколько твёрдо держусь на ногах, покачалась с носка на пятку. Потом с некоторой тоской глянула на босоножки на шпильках в углу комнаты. Хорошо, что большую часть вечера предстоит сидеть. Но, пожалуй, обезболивающим пренебрегать не стоит.

Распахнув дверцу шкафа, я решительно сдёрнула с плечиков сиреневое вечернее платье с небольшими вырезами спереди и сзади, и с разрезом на юбке до бедра. Когда-то я купила его на распродаже, как самое дешёвое из прилично выглядевших моего размера. Купила на всякий случай, мало ли куда занесёт, и с тех пор ни разу не надевала. И вот наконец пригодилось. Натянув платье, я повернулась перед зеркалом. Вроде сидит прилично, только немного морщит в районе вытачек на груди. Ну да ладно, всякие там знаменитости на красных дорожках порой в таком виде появляются, что хочешь стой, хочешь падай. Иконы стиля, блин.

Глава 4

– Так-так-так, – протянул Матеуш, барабаня пальцами по столу. – Ну-ка, поделись секретом со стариком – как надо приманивать дорогих клиентов?

– В смысле?

– В смысле – тебя ведь можно поздравить, не так ли? Уж не знаю, когда ты успела подсуетиться, но времени даром ты явно не теряла.

– Да говори ты толком! – раздражённо сказала я.

– Я и говорю. Не успел старый бедный Матеуш Стасяк воспользоваться выпадающим раз в сто лет шансом, как тут же выскакивает некая Лилиан Пирс и утаскивает добычу прямо у него из-под носа. И не стыдно тебе так поступать с твоим благодетелем?

– Да тьфу на тебя! Какую добычу, из-под какого носа? Я что, записалась в устроительницы боёв? А на моих клиентах ты первый наживаешься!

– Не в этот раз, дорогая Лилиан, не в этот раз. Потому-то моё сердце и обливается кровью, что ЭТОТ клиент не хочет брать меня в посредники. А ведь я был готов отнести его к тебе на руках! – и Стасяк патетически воздел упомянутые руки.

– Может, наконец, перестанешь валять дурака и скажешь, кого ты имеешь в виду?

– Да Фредерика Свеннисена же.

Сказать, что я удивилась, значило ничего не сказать. И потому просто молча вытаращилась на Матеуша.

– Он приехал ко мне сегодня утром. Сам! Лично! Представляешь? Сказал, что хочет видеть тебя. В смысле Лилиан, которая бывает в моём клубе. Я, конечно, ответил, что я не знаю такую, но… Словом, мне было велено передать тебе послание, и я его передаю. Не взяв за это ни гроша, оцени мою жертву! Господин Свеннисен хочет встретиться с тобой в любом удобном тебе месте и поговорить. Сказал, что у него для тебя деловое предложение. Специально подчеркнул, что чисто деловое. К чему бы это?

Не отвечая, я откинулась на спинку кресла и нахмурилась. Что Свеннисену могло от меня понадобиться? Ну не отомстить же он мне хочет за недостаточно почтительное прощание? Тогда было бы куда умнее послать своих людей прямо в клуб, раз уж он знает, что я тут бываю. Да нет, ерунда какая-то. Может, у него действительно найдётся для меня работа? Моё воображение немедленно включилось на полную катушку. Если человек из верхов даст мне хороший заказ, и я хорошо с ним справлюсь, то… То это знакомство может оказаться для меня пропуском в элитный клуб. Ведь что греха таить, именно на это я всегда втайне надеялась. Сделать себе имя, добиться, чтобы на меня обратили внимание – и получать заказы не от мелких бандитов, сутенёров и прочего сброда, а от действительно серьёзных людей. Которые не будут скупиться на оплату, и на которых интересно и престижно работать. В конце концов, возможно, даже получится обрести постоянного покровителя-нанимателя в лице одного из власть имущих или какой-нибудь организации. Ведь я – Стрелок! И в Ордене была далеко не из худших. И вот как милости жду найма от таких субъектов, на которых в былые времена и не взглянула б. Да, ради шанса на лучшее можно встретиться со Свеннисеном ещё раз. Чёрт, да за воплощение своей мечты я даже ещё раз переспать с ним готова!

– Ответ ему передашь ты?

– Ну да, – Стасяк подхватил золочёную ручку и принялся вертеть её в пальцах. – Он дал мне номер.

– Тогда скажи ему, что я встречусь с ним в… кондитерской «Конфетти» на улице Эйнара Брагасона. Это пятый округ.

– Угу. Так всё-таки, Лилиан, поделись, как ты сумела подцепить такую рыбку?

– Секрет фирмы, – проворчала я, поднимаясь.

Но свои фантазии лучше всё же укротить. Неизвестно, чего от меня захочет этот скучающий избалованный богатей. Неизвестно, найдётся ли у него для меня что-нибудь в дальнейшем, даже если в этот раз он предложит что-то стоящее. Да и могу ли я себе позволить выделиться, приобрести известность, пусть даже и анонимную? В Ордене обо мне отнюдь не забыли, ничего и надеяться. Привлечь к себе внимание может оказаться смерти подобно. Прозябать в трущобах Окраины не очень-то приятно, но сравнительно безопасно. Что ни говори, а своя шкура всего дороже.

Однако я ничего не потеряю, если выслушаю то, что Свеннисен хочет мне сказать.

Кондитерскую «Конфетти» я выбрала по двум причинам. Во-первых, за ней очень удобно наблюдать, и очень сложно подойти или подъехать незамеченным. А во-вторых, там продают очень вкусные пирожки с повидлом и сладкое печенье. Однако, когда я, убедившись, что Свеннисен приехал один, плюхнулась за столик напротив него, то первое, что я увидела, была корзинка с шоколадными конфетами. Я сглотнула слюну и с некоторым трудом отвела от неё взгляд. А ведь здесь конфеты не продаются. Значит, с собой привёз. Пошлый жест, но…

Но, в конце концов, конфета – это всего лишь конфета. Даже тех, кто свято блюдёт правила этикета, она ни к чему не обязывает.

– Ну, – сказала я, разворачивая блестящую обёртку, – мне передали вашу просьбу о встрече, как видите.

– Мне казалось, что мы на ты, – серьёзно сказал Свеннисен.

– Вы, безусловно, можете называть меня как хотите.

А шоколад-то, кажется, натуральный. А внутри… а внутри шоколадное же суфле, м-м, обожаю!

– Что ж, как вам будет угодно, – Свеннисен вздохнул. – В первую очередь я хочу принести вам свои извинения. Если бы я понял, что вы истолкуете моё приглашение подобным образом, я ни в коем случае не стал бы настаивать. Поверьте, у меня нет привычки брать с женщин плату натурой.

– А вы и не настаивали, – я откинулась на спинку стула. Взять ещё одну конфету сразу же – или всё-таки немного выждать для приличия? – Но если для вас это важно, я вас охотно прощаю.

– Спасибо. И, прежде чем я изложу вам своё дело… Скажите, вы можете работать не как киллер, а как телохранитель?