Призрак в Пионерском Галстуке

Пролог

С тех пор, как люди появились на планете, многое изменилось.

Но люди остаются людьми. Они ищут приключений и развлечений, конфликтуют и дружат, и, конечно же, влюбляются. Особенно подростки (которых не всегда называли тинэйджерами).

Когда не было персональных компьютеров, сотовых телефонов и прочих устройств (которые не всегда называли гаджетами), страсти кипели точно так же, как и теперь. И даже такие же по сути.

Пусть с этого места и начнется наша история.

Она для тех, кому сейчас столько же лет, сколько ее героям.

А еще она для тех, кто помнит, как оно было на самом деле.

Когда-то давным-давно жила-была огромная, но теперь уже сказочная, страна. Была она так велика, что занимала одну шестую часть от всей земной суши. На западе она граничила с Польшей и Румынией, а на юге - с Ираном и Афганистаном. Был у нее красный флаг и красная пятиконечная звезда.

И жили в ней 250 миллионов человек. В начальной школе им прикалывали к груди красные звездочки. Так они становились «октябрятами». В память о совсем давних событиях. В средней школе им повязывали на шеи оранжевые галстуки. И становились они «пионерами». В старшей школе их принимали в Комсомол: Коммунистический Союз Молодежи.

А позже те, кто хотел делать карьеру, вступали в Коммунистическую Партию. Эта Партия и управляла сказочной страной. Партия писалась с большой буквы, потому что была единственной.

Называлась эта страна «Союз Советских Социалистических Республик», а сокращенно – СССР.

И был в ней пионер Игорь, который как раз перешел из шестого класса в седьмой.

И был у него самый разгар летних каникул…

1

На грунтовке нещадно трясло.

Игорь, вцепившись в сиденье старого «Москвича», терпеливо ждал, когда же они, наконец, выползут на асфальт. Да еще и дождь, заладивший прямо перед отъездом, не давал открыть окна.

Ура! Дождался! Машина пошла ровно и набрала скорость.

Одновременно с этим, как по заказу, дождь прекратился. Дядя Саша тут же открутил стекло и разрешил Игорю открыть свое. Влажный ветер весело затрепал волосы, изгоняя воспоминания о только что пережитой пытке. Вскоре они вырулили на Калужское шоссе.

- Голову не высовывай, оторвет! – Усмехнулся дядя Саша, не отрывая взгляда от дороги. Игорь послушался и лишь чуть-чуть, совсем незаметно, высунул наружу ладонь. Упругий воздушный поток напомнил ему рукопожатие. Здравствуй, ветер!

Скоро за окном замелькают серые коробки кирпичных пятиэтажек, одна другой неотличимее, и он вернется домой.

Бабушка осталась на даче со своими грядками, банками и деревенской ночной тишиной. А его – Игорька, как упорствовали мама и бабушка – или Игоря – как звал его папа – везли обратно в Москву, ведь ему пора… Игорь сглотнул… опять пора в лагерь.

Каждый год, после первого, второго… вот теперь и после шестого класса.

От слова «лагерь» на душе стало так же пусто и неуютно, как после толстой скучной книжки, взятой напрасно и прочитанной зря. Не то чтобы ужасно. Просто… скучно.

Однообразные линейки, горн, обязательные «веселые старты», на которых он вечно спотыкался, дурацкие речевки и необходимость все время быть на виду и «в коллективе». Как будто его личная тишина и пространство его мыслей – что-то неправильное, с чем непременно нужно бороться и что следует победить.

О, нет! Он предпочитает компанию книжных героев всей этой человековозне.

Читает и совсем даже взрослые книжки. Из папиной библиотеки, само собой. Вот и сейчас в кармане его куртки на заднем сидении лежал потрепанный томик «Понедельник начинается в субботу», не добитый на даче из-за вечных бабушкиных «Игорек, сходи за водой» или «помоги грядку прополоть»…

Машина резко дернулась, остановившись у подъезда. Дядя Саша привычным движением повернул ключ в замке зажигания и кивнул Игорю:

– Ну, беги. Отца позови, орленок, будем разгружаться. Погоди. Чемодан прихвати.

«Орленок». Дяди Сашины шутки всегда были немного… туповаты. Но тут прямо попал в точку. «Орленок» - ох, скоро Игорь будет там. Петь хором «…взлети выше солнца и степи с высот огляди!» и вскидывать руку в салюте «Всегда готов!». До зевоты знакомый старый пионерлагерь.

Игорь молча кивнул, прихватил с заднего сиденья куртку с книгой и пошел к багажнику. Взял свой потертый коричневый чемодан на защелках – верного спутника поездок на дачу и всех предыдущих лагерных смен.

Вдруг вспомнилось, как два года назад он тайком попытался запихнуть в этот чемодан лишнюю книжку. Но бдительный папа, проверяя сборы, нашел ее и извлек с назидательным напутствием: «В лагере – коллектив, свежий воздух и спорт. Берешь три штуки, такое правило». Конечно, тогда Игорь выбрал три потолще. Но что за правило такое, в самом деле, кто его придумал? Наверное, сам папа и придумал…

Квартира встретила пионера ароматом свежих пирогов. Мама, конечно, ждала его.

– Игоречек! Приехал! – Она обняла сына, прижала к себе. Запах ее духов, легкий, цветочный, всегда успокаивал. – Как бабушка? Не замучил? Помогал ей? Как дядя Саша? Он к нам зайдет?

– Нормально бабушка, – вздохнул Игорь, высвобождаясь. Он уже перерос мамины нежности, хоть где-то в глубине души они ему и были приятны. – Помидоры поливал. Ну там… Воду носил… Дядя Саша спешит, звал папу спуститься. Банки там. Еще что-то.

– Молодец, – улыбнулась мама. – Иди, разбери свои вещи. Ужин скоро.

- Сереженька! – повысила она голос. – Ты слышал? Приехали уже! Выйди к машине!

Звук текущей воды за дверью ванной прекратился, прошло еще несколько секунд - и появился папа. Высокий, как всегда энергичный, как всегда идеально выбритый.

- Привет, сын! – бодро произнес он и сжал плечи Игоря своими огромными ладонями. – Как там бабушка? Помогал?

Игорь уже собрался было повторить про помидоры и воду, но мама его опередила:

- Сереж, дядя Саша ждет, неудобно…

Отец кивнул и заторопился по лестнице к машине.

Игорь подхватил чемодан и скорее-скорее проскользнул в свою комнату.

Это была действительно его комната – маленькая, но своя. Кровать, стол, книжная полка, доверху забитая дефицитной фантастикой, приключениями и папиными старыми учебниками, которые Игорь иногда листал из любопытства, не понимая и половины. На стене – физическая карта Земли, плакат с Юрием Гагариным и схема какого-то звездолета, нарисованная им самим в порыве вдохновения после «Туманности Андромеды».

Он поставил чемодан в угол и первым делом сунул руку в карман куртки. Книжка на месте. Быстро запихнул ее под матрас – временное убежище до лучших времен.

Папа Стругацких не любит. Хоть и инженер. Где-то по блату достал, прочел один раз и сослал на дачу. А Игорю «Понедельник» понравился. Не все понятно, но смешно, и, если честно, кое в чем так похоже на папу и на его друзей с работы… Может, потому она папе и не нравится?