Призраки Алого города. Кокон бабочки.

Пролог.

Кандас. Весна 1794 года.
Прогулка с конём по лесным тропам напоминала «родной дом» куда больше, чем то место, из которого она выехала.
В замок Древа принцесса, возможно, вернётся лишь к вечеру, чтобы не портить настроение разговорами о сватах, которые уже съезжались в город, не дав ей и пары дней спокойно подышать воздухом медовых ветров.

А ведь она только недавно вернулась в родные края вместе с кузеном, после поездки в Страну Смерти. К слову, она оказалась куда удачнее, чем предполагалось в начале.
Страха у всех поубавилось бы, не реши принцесса лично сопровождать кузена на важной миссии. Возможно, и седых волос у короля-дядюшки не прибавилось бы к их отъезду. Хотя Кандас почти была уверена: дядюшка всё же воспользовался семейным даром, который в этот раз его не спас.

Испуг короля, само собой, был оправдан многовековой историей войн и неприязни. Но нрав принцессы не смирился с участью сидеть в каменной клетке, пока её дорогому братцу Фергусу грозила на каждом шагу опасность в чужой стране.
Впрочем, наследный принц и сам не был против того, чтобы сестра сопровождала его. В спорах за ужином он нередко вставал на её сторону, отмечая перед отцом, что среди всех телохранителей лишь двоим он доверяет свой сон и спину. Кандас была как раз вторым человеком.

Невзирая на титул, она, как истинное дитя Королевства Крови, с детства обучалась всевозможным премудростям ведения боя — и в магии, и в дуэли на мечах (и в последнем, пожалуй, она даже превосходила Фергуса).

— Тебя бедного мало выводили погулять, да, Риан? — Кандас сняла перчатку, чтобы погладить белую гриву. Она ощущалась мягким шёлком под пальцами.
Риан фыркнув дёрнул головой, словно стряхивая прикосновение хозяйки.
— Обиделся? — засмеялась принцесса.

Конь промолчал и пошёл медленным шагом. Хотя обычно в месяц «первого лета» (май) он уже вовсю скакал лёгкой рысью.
Кандас вздохнула, подняла лицо вверх и подставила кожу тёплым лучам солнца, сквозившим сквозь ветви, пока ласковый ветерок шевелил подол её редингота.

Природа вокруг только приходила в себя после праздника Белтейн. Зелень пульсировала, раскрывая всё больше цветов и кустов, наполняя воздух запахом лютиков и улекса. В кронах щебетали птицы, а за поворотом журчал ручей.
Звуки Великой Матери достигли сердца принцессы. Возможно, это был подарок за то, что она вместе с Фергусом не только вернулась живой из миссии, но и принесла долгожданный мир в королевство, слишком долго изнурённое войнами с соседями.

— Ну слушай, это не дело! — принцесса дёрнула поводья, останавливая Риана. — Таким темпом мы до соседей доберёмся к полудню. А нам ещё и дорога обратно. Ты, конечно, можешь продолжать делать вид, что не хочешь размять копыта, но меня тебе не обмануть.

Принцесса достала из маленького мешочка на запястье кубик сахара и протянула Риану.
— Выбор за тобой. Можешь принять этот сахарок как акт перемирия и пуститься в привычный ритм. Или можешь продолжать дуться — и тогда я не стану брать тебя на прогулки.

Конь думал недолго. Качнул хвостом и раскрыл пасть для лакомства, которое исчезло за секунду.
— Ну а теперь… — не успела Кандас выдохнуть, как Риан понёс её быстрее по влажной, ещё туманной тропе, заставив тёмные пряди цвета векового дуба взметнуться над головой.

Когда она привыкла к темпу, то подогнала Риана ускориться, пока листва вокруг не смешалась в зелёную кашу. Из её горла наконец вырвался радостный смех, освободивший грудь и плечи от тяжести последних месяцев.

Но счастье принцессы длилось недолго.
Кожа покрылась мурашками, будто она выбежала нагой в йольский мороз.
Руки и бёдра среагировали молниеносно, останавливая Риана у границы, где кончались леса людей.

Слева раздался треск веток. Не единичный, а нарастающий с каждой секундой, словно кто-то не ступал, а летел сквозь прутья. Настолько шумно и неуклюже, что звери и птицы уже успели сбежать.

— Тише, — Кандас снова погладила коня.
Риан переминался с копыта на копыто, нервничая и не желая встречаться с тем, что приближалось.

Пальцы принцессы нашли припрятанный под рукавом кинжал и крепко сжали рукоять.

Вскоре лес выплюнул того, кто создавал шум.
Сначала показалась голова: вытянутая, с чудовищной пастью, утыканной кривыми зубами. Два чёрных рога закручивались в кольца, словно петли самой бездны, а между ними метался один-единственный глаз. За ней вытянулось тело — серое, как высохший пепел, измождённое и пугающе сильное. В шее пульсировало чёрное.
Монстр разжал рот, словно разрезанный ножом, чтобы выставить жуткие зубы.

Кандас сильнее прижала бёдра к коню, готовая в любой миг рассечь кожу остриём кинжала и выпустить алые шипы в того, кто ещё не имел имени.

Мир замер — до единственного удара.
Вжух.
И голова пепельного чудища покатилась по земле, остановившись у копыт Риана.
Конь презрительно заржал и отскочил назад.

Кандас потратила драгоценные секунды и упустила момент, когда её спаситель оказался рядом.

— Леди? Вам помочь?

Не дожидаясь ответа, рука в запачканной перчатке перехватила поводья, не дав жеребцу встать на дыбы.

— Благодарю, — выдохнула Кандас, когда конь перестал метаться.

— Целы? Монстр не успел навредить? — мужчина, казалось, хмыкнул.
Хотя сказать наверняка было трудно: говорил он медленно, но тихо, больше похожий на зимний шёпот Кальях.

— Благодаря вам всё хорошо.

Их взгляды встретились. Его глаза были темнее и походили скорее на янтарь, в котором не задержался ни единый луч света.

— Вам лучше бы спуститься. Конь всё ещё напуган, — сказал он и снова не дождался её согласия, протянув руку, только что державшую меч.